Ломаные прямые Федерико Феллини
Ольга Кузьмина / Фото: IVANDIKOV IGOR

Ломаные прямые Федерико Феллини

Культура
Жизнь — это смесь магии и макарон, фантазии и реальности. Кино — магия, макароны — реальность. Или наоборот. Так говорил Федерико Феллини. 20 января этого года ему исполнилось бы 96 лет. За 20 с лишним лет, прошедших после его смерти, баланс между магией и макаронами так найден и не был.

В жизни Феллини не было ни одной прямой линии. Он прекрасно знал, что кратчайший путь из точки А в точку В всегда торится по прямой, но судьба вела его исключительно обходными тропами. Правда, приводила куда надо, иногда быстрее, чем он ожидал, иногда медленнее, но — точно в точку. И постоянно испытывая.

Его тянуло к созданию сценариев, а приходилось рисовать карикатуры. Позже, выдумывая с толикой здорового цинизма забавные истории влюбленной парочки, Полины и Чико, он получит от Всевышнего щелчок по носу за неверие в любовь. Роль Полины достанется Джулии Анне Мазине, в которую он влюбится раз и навсегда, проживет рука об руку полвека и один день, только в ней ища вдохновения, как бы положение звезды ни пыталось ему навязать молодых любовниц.

Его понимали, но не всегда так, как он хотел. Он снимал «Сладкую жизнь» как аллилуйю «волшебным мгновениям существования», которыми хочется упиваться, а общество увидело в ней вызов и незадолго до всемирного признания ленты шедевром кинематографа едва не подвергло режиссера суду Линча. На фильм «Дорога», получивший потом первого из пяти его «Оскаров», Феллини долго не мог достать денег — картину считали бесперспективной.

А еще ему хотелось говорить просто, а получалось иносказательно и притчево.

В Феллини все было не так, неправильно и — гениально.

Даже на вершине киноолимпа он сгорал от терзаний, поисков, убивался собственными несовершенствами. Он чувствовал, что может снимать хорошее кино лишь о том, что любит. Но, чтобы доказать себе это, должен был создать «Казанову» — почти провального лишь потому, что герой фильма вызывал у него, режиссера, отвращение.

Он строил кадры и целые фильмы на воспоминаниях о том, что было и не было им пережито, и вместо полета вперед бесконечно возвращался в мир детства, в родной Римини, повторяя как заклинание слово «амаркорд» — «я вспоминаю». Там, за старым кухонным столом, мальчик Федерико учил его видеть в тарелке тривиальной пасты парадное блюдо, достойное королей.

Никто не понял, как он смог снять «Репетицию оркестра» за 16 дней. Почему не делал «умного лица», как положено мастеру, обсуждая свои фильмы. Как умудрялся не избегать общества, но оставаться далеким от светской жизни, находить наслаждение в отдыхе не на модных курортах, а в Римини, а в 63 снять «И корабль плывет…» — будто подводя итог жизни, до конца которой было еще десять лет.

Дойдя до всех намеченных точек, он понял, что нужно вернуться. И вернулся к себе — раньше, чем мог бы, всего в 73. Аплодисменты сопровождали траурный кортеж всю дорогу — от Рима до Римини.

Это была прямая дорога, по которой Федерико Феллини уже не мог пройти.

22 фильма. Очень мало — по нынешним-то временам. Феллини, мастер афоризмов, называл автобиографию устрицы жемчужиной. Чем была его биография для истории киноискусства, он не сказал.

Может быть, устав подсказывать миру очевидные ответы.

Мнение колумниста может не совпадать с точкой зрения редакции «Вечерней Москвы».

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции

Google newsGoogle newsGoogle news