Без преувеличения могу сказать, что поэт Марина Цветаева, 123-летие со дня рождения которой отмечается 8 октября, была демоном моего отрочества и юности.

Синий том из «Библиотеки поэта» лежал, зачитанный, у меня под подушкой. Она сразу задала такой тонус моей душе, такое напряжение жизни, которые формировали и характер, и мироощущение.

Цветаевское кредо: «Одна из всех – за всех – противу всех» стало на какое-то время и моей жизненной позицией. Это превышение чувств, эта «безмерность в мире мер», где правит уже даже не любовь, а обожание, не почтение, а преклонение, не удивление, а восхищение и восторг, осознавалось мною как норма поэтического поведения, предполагавшего, что надо бросить вызов этому миру. А умереть надо непременно «на заре», и мне казалось едва ли не предательством вот так как-то прожить в простоте, в поденной заботе и теплохладности, и чего-нибудь не отчебучить, не выкинуть какое-то коленце… Словом, этот романтический образ поэта, трагического героя, непонятного и не понятого миром, осознавалось тогда мною как некое долженствование – такова была сила обаяния цветаевских стихов. Такова была мощь ее поэтического дара и искусства. Писать «образцово» (ее собственное словцо), заклинать словом темные стихийные бездны – это сделалось целью жизни.

И все же в чем поэтическая магия Марины Цветаевой и почему именно она и именно сегодня так нам необходима – в век бесформенности, оскудения личности и отсутствия ярких человеческих характеров? Я думаю, что одной из причин этого является та безукоризненная точность, с какой попадает в цель ее поэтическое слово, создающее новую реальность. Но точность – это достояние высшего мира: недаром в греческом языке одно и то же слово – амаратима – означает «промах» и «грех». Промахнуться – это и значит «согрешить». Вот мы и оказались ныне в мире, где происходят бесконечные «промашки»: все мимо, все вкруг да около, все не о том и не туда.

Это мир фикций, мнимостей, теней, отражений в кривых зеркалах. Это мир, где реальность и смысл, которые должно объединять в себе слово, разошлись. А это и есть гееннская прорва бессмыслицы. Еще в школе на уроке английской литературы меня поразила строка ныне забытого мной английского поэта, выразившего эту мысль: «Ад неточен». Именно этому миру симулякров, приблизительностей, ложных сущностей и лживых эфемерностей противостоит поэт, каждое стихотворение которого – это художественное изделие, воплощенный смысл, то, что соединяет в себе земное и небесное, реальное и идеальное, зримое и провидческое, явное и вечно-таинственное.

Как это у Цветаевой? «Одна из всех – за всех – противу всех».

Мнение автора колонки может не совпадать с точкой зрения редакции «Вечерней Москвы».

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции