- Город

Главная страница ВМ

Москвичей предупредили о надвигающейся 30-градусной жаре

Опубликован обновленный текст Конституции России

Михаил Ефремов отказался признавать вину в смертельном ДТП

Проведение бесплатного тестирования на антитела к COVID-19 продлили в Москве

Банковские услуги: что ценят клиенты во время пандемии?

Стало известно, где могут похоронить отца Хабиба Нурмагомедова

«Оружие судного дня»: почему США боятся ракет «Буревестник» и «Посейдон»

«Это цирк»: сын погибшего Захарова записал обращение к Ефремову

Врачи раскрыли новое опасное свойство коронавируса

Генетик объяснил, почему дети одних родителей могут быть очень разными

«Статус не сработает»: что ждет Волочкову после скандала с полицейскими

Врачи назвали главные признаки наследственного алкоголизма

Доцент Соколов устроил истерику в суде

Врач объяснил, кому в июле опасно выходить днем на улицу

Адвокат рассказал, какую тактику может использовать защита Ефремова

«Без мучений и таблеток»: Фадеев раскрыл секрет своего похудения

Ольга Кузьмина

«Вечерняя Москва»

Век Константина Воробьева

Тихо прошло уходящей осенью 100-летие уникального прозаика, писателя Константина Воробьева. Это странно, особенно с учетом грядущего празднования юбилея Победы. Ведь Воробьев писал о войне так, как не писал о ней никто. И до великой правды Воробьева стране пришлось доживать не одно, а много десятилетий.

Сама судьба писателя удивительна и как-то запредельно трагична. Если бы нашелся человек, решивший написать сценарий фильма о жизни Константина Дмитриевича, он, изучая его биографию, восклицал бы бесконечно, что такого быть не может. И это правда — жизнь богаче любого вымысла. Но жизнь Воробьева — вообще особый случай.

Он не знал отца, всю жизнь хранил теплое чувство к усыновившему его отчиму, рано начав понимать, что порой чужие — роднее своих. Костя рано начал писать, но погорел на политическом стихотворении. В стихах на смерть Куйбышева вывел: «Ты не один, в аду с тобою и Сталин будет в краткий срок». Дурак? Нет, правдоруб. Конечно, тут же уволенный.

Потом судьба вроде бы выправилась: армия, работа в газете, хороший слог, приглашение в газету Московской военной академии, направление оттуда в Высшее пехотное училище. Это же была мечта миллионов — попадание в роту кремлевских курсантов! Но тут началась война, и рота элитных красавцев-мальчишек полегла под Москвой почти в полном составе. Контуженный под Клином Костя Воробьев очнулся в плену. Там было все: дикая жестокость полицейских, голод, заставлявший людей есть снег и постепенно превращавший их в зверей, смертельная болезнь и унижения. Парадокс: он должен был умереть не раз и не два, но он выживал, будто некая силы свыше не давала ему смерти-избавления. Фантастика: Воробьев несколько раз бежал из концлагерей! Уникальная жажда свободы...

Писатель Константин Воробьев страдал от несправедливого непризнания и замалчивания / архив

Писатель Константин Воробьев страдал от несправедливого непризнания и замалчивания

ФОТО: архив

Вынеся все, сбежав из лагеря в Прибалтике, повоевав с партизанами, он, патриот всего русского и малой родины, до конца дней своих ходил под подозрением — как бывший пленный. Он описывал то, что видел и пережил сам, его строки, сочившиеся преклонением перед силой духа и честью одних и презрением по отношению к другим, застревали в глотках более «правильных» коллег-литераторов, так что Воробьева не жаловали. На переднем крае литературы оказывалась помпезно-вылизанная неправда. Подладиться под нее он не мог: не давала память об увиденном и пережитом. Он считал, что война была выиграна народом не благодаря, а вопреки Сталину, а вождю надо было бы ответить за истребление военной элиты и жертвы. Повести и рассказы Воробьева ложились рядом, как патроны — «Дорога в отчий дом», «Крик», «Убиты под Москвой», «Это мы, Господи!», не военная, но обжигающая повесть «Друг мой Момич», открывавшая оборотную сторону коллективизации, написанная в противовес не принятой «деревенским» Воробьевым «Поднятой целине». Но патроны эти не стреляли. Кое-что печаталось, да, но имя писателя не попадало на орбиту. Чужой!

Воробьев страдал от несправедливого непризнания и замалчивания, несмотря на поддержку Астафьева, Бондарева, Носова, любимой жены Веры. Основатель «лейтенантской прозы» умер в 1975-м в Литве, не успев вернуться на родину, о чем мечтал. Он был рожден писать правду. Юбилей — хороший повод вернуть его имя.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции «Вечерней Москвы»

Новости СМИ2

Коронавирус

в Москве

156 459 + 1 620  (за сутки)

Выздоровели

224 210 + 680 (за сутки)

Выявлено

3 929 + 25 (за сутки)

Умерли

Игорь Воеводин

Выпил, убил, съел

Анастасия Заводовская

Смачный плевок Ефремова

Кирилл Агишев, преподаватель танцев

Приходите танцевать латино

Ольга Кузьмина  

Во всем виноват ретроградный Меркурий

Никита Камзин

Откровения и наркотики от Даны Борисовой

Митрополит Калужский и Боровский Климент

Задержаться на мгновение

Ирина Алкснис

Так говорил Путин

Марина Хорол, врач-диетолог, гастроэнтеролог

Лето — время худеть

Река сильнее традиций. Правда и мифы о столице и ее жителях

Газеты создаются в творческих муках и спорах

Как помочь ребенку выбрать профессию?

ЕГЭ по литературе. Больше читайте и пишите