Большая катастрофа вместо маленькой войны
В начале февраля в далеком 1904 году восемь японских миноносцев внезапно атаковали русские корабли, стоявшие на внешнем рейде Порт-Артура. Так началась Русско-японская война.
Что греха таить, сегодня многие из поколения Z (родившиеся после 2000 года) с трудом вспоминают основные даты даже Великой Отечественной войны. А уж Русско-японской, которая по своему размаху несравнимо меньше, — и вовсе единицы. В массовом сознании в отношении этого военного конфликта действует фигура умолчания, ведь вспоминать приятнее о победах, чем о поражениях. Российская империя, раскинувшаяся на огромном пространстве Евразийского континента, начав войну с маленькой Японией, внезапно проиграла.
В начале века знаменитый министр внутренних дел империи Вячеслав Плеве произнес фразу, навсегда вошедшую в учебники истории. «Нам нужна маленькая победоносная война», — такой рецепт предлагал министр, чтобы успокоить революционные настроения в обществе. Все расчеты и предварительные прикидки обещали успех. Да и как могло быть иначе, ведь по всем параметрам — площади, численности населения, экономическим показателям, размерам армии — Россия должна была просто задавить Японию. Примешивались и шовинистские настроения в прессе: «Да какие из желтолицых вояки!»
Увы, не случилось. Для страны, привыкшей к победам за последние два века, это было ошеломительно. Со времен разгрома под Нарвой еще при Петре I Русская армия не терпела таких поражений. На море ситуация была еще хуже: впервые в истории войн, которые вела империя, в плен неприятелю сдался вице-адмирал Зиновий Рожественский.
Вместо маленькой победоносной войны Россия получила большую катастрофу. Что касается революционных настроений, то у них появился дополнительный импульс. Начиналась первая русская революция 1905–1906 годов. В ней тоже многое было впервые и столь же ошеломительно: стрельба войск по безоружным демонстрантам в центре Петербурга, применение пулеметов и артиллерии против восставших в Москве. Даже самые восторженные монархисты, для которых фигура государя и принцип самодержавия были незыблемыми и священными, тогда заколебались: а нужен ли стране такой царь? Через 12 лет история дала окончательный ответ.
Тем не менее Русско-японская война оставила свой след, который ярче всего проявился в музыке. Песня «Варяг» на стихи немецкого поэта Рудольфа Грейнца в переводе Евгении Студенской пережила свое время. Она иcполнялась и в Великую Отечественную, и поется до сих пор. Это памятник мужеству моряков, выполнивших свой долг до конца. Для пехотинцев — другой памятник: вальс «На сопках Маньчжурии». Скорее даже реквием... «На сопках маньчжурских воины спят и русских не слышат слез».
Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции
