Нельзя возвращать Дзержинского на Лубянку
Фараон Аменхотеп IV провел в Древнем Египте религиозную реформу. Он решил отказаться от язычества и директивно ввел одного Атона — бога солнечного диска. Даже имя себе поменял: теперь его стали звать Эхнатоном, то есть «угодным Атону». Вслед за фараоном простые люди стали брать себе новые имена, более созвучные эпохе и линии партии.
Прежние статуи богов сносили, их имена и изображения зачеркивали на стелах, а в честь нового божества возводили многочисленные храмы. Потом, когда Эхнатон умер, все его великие религиозные реформы были решительно свернуты. Старый ареопаг вернулся из временной ссылки, а имена великих сподвижников фараона-реформатора оказались под запретом: их начали отовсюду вымарывать, как ранее вымарывали бывших кумиров…
Великая французская революция тоже к делу подошла решительно: храмы рушили, священников вешали, улицы и даже месяцы года переименовывали на новый манер. Люди придумывали себе иные имена взамен старорежимных. Прошел десяток лет, и все вернулось на круги своя. Месяцы вновь обрели свои прежние названия; революционные имена стали казаться глупыми; тех, кого не успели гильотинировать, реабилитировали; в общество вернулись консервативные ценности; временные истуканы, символизирующие пролитую кровь, были сброшены с пьедесталов.
Русская революция повторила все это в деталях. Реки крови, уничтожение поповщины, разрушение храмов, штамповка новых кумиров, чьи статуи с поднятой рукой украсили площади всех городов. Между тем над революционными именами начали смеяться уже через поколение. И действительно, Даздраперма — что может быть нелепее? Марксистское вероисповедание выбросили на помойку как не оправдавшее доверие, памятники царям поставили обратно, истуканов кровавого режима посносили. Заговорили о консервативных ценностях.
Казалось, вспышка временного помешательства утихла. Казалось, ничего нового в мировой истории не случилось. Однако обратный ход социального маятника вдруг породил в некоторых умах идею: а давайте вернем Дзержинского на место, это же наша история, преемственность! Интересно, что сказали бы немцы, если бы кто-то предложил восстановить памятник Гитлеру или хотя бы Геббельсу, мотивируя это исторической необходимостью? Интересно, о какой преемственности речь, если даже политический и экономический строй у нас совершенно иной: не тот, который защищали прототипы каменных истуканов?
Я понимаю, Аменхотеп на пару с Эхнатоном и их последователи — наше великое прошлое. Но это не повод повторять ошибки.
МНЕНИЕ «ЗА»
Геворг Мирзаян: Поставьте на место Железного Феликса
Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции
