Зверек и Верочка

Ее звали эстетным именем Вероника. А Валентин Георгиевич Ольховников называл ее старомодно — Верочкой.

А она его — на «Вы» и «Валентин Георгиевич». Робела перейти на «ты». А как по-другому, если их разделяли немыслимые годы — сорок с хвостиком? Она была совсем молоденькой, только-только окончила школу, поступила в университет.

Был у нее паренек, бывший одноклассник, Вадик Николаев. Раздолбай с нежным пушком на щеках и ясными голубыми глазами. Казалось — любовь была, первые поцелуи. А потом, на выставке в Центральном доме художника, познакомилась Вероника с Валентином Георгиевичем. Он показался ей комическим персонажем. Невысокий (Вероника на полголовы выше), худой, черные глаза и кустистые брови, выразительный нос. Абсолютно лысый. В прекрасном костюме цвета «шампань», с золотым перстнем. Прищурившись, смотрел он на вспыхнувшую Веронику. Сказал: — Какая вы удивительная девочка. Я думал, что таких сняли с производства в пятидесятые… Как вас зовут? Вероника, стушевавшись, представилась.

— Я буду звать вас Верочкой.

Зверек Верочка с черной челочкой. И я категорическим образом приглашаю вас отведать чего-нибудь вкусного! Смело взял ее под локоть и увел от потрясенных Вероникиных подруг.

Она не посмела сопротивляться. Из уважения к почтенному возрасту… «Ничего, выпью кофе и сбегу», — подумала она. А потом их встреча затянулась до глубокой ночи. Они говорили обо всем на свете (говорил в основном Валентин Георгиевич, а Вероника слушала и изредка вставляла реплики). Ей казалось — как она могла счесть его комическим? — он потрясающий.

Удивительный. Собственно, так оно и было. Художник-декоратор Ольховников был популярен при советской власти, да и в новое время оставался востребованным.

Блистательно образованный, эрудированный, искрометный. Вокруг Валентина Георгиевича, казалось, сконцентрировался совершенно особенный мир, в котором пели под гитару старые друзья и молодые ученики, спорили до хрипоты — не о политике, а об искусстве. Читали стихи, свои и классиков.

Уже два года он был вдовец.

Взрослые дети — за границей. А Валентин Георгиевич жил в подмосковном «поселке художников», растил на досуге розы — для удовольствия. У него, Ольховникова, все было для удовольствия, а не по необходимости… И в Веронику, Верочку, он влюбился по-настоящему.

Через два месяца они поженились, и она молодой хозяйкой вошла в его красивый дом. Раздолбай Вадик Николаев был безутешен, но Вероника про него и думать забыла. У нее началась другая жизнь — взрослая.

С поездками на карнавал в Венецию, с участием в Парижской выставке высокого искусства… Везде она сопровождала своего Валентина Георгиевича. Готовила с утра омлет с помидорами, читала вслух книги, знала, где лежат таблетки «от сердца». Стала его тенью, его спутницей. Многие усмехались: конечно, нашла себе богатея, шубы меняет… А Вероника не слушала. Это все была ерунда, все эти разговоры. Такая глупость. Все эти сплетники не знали, как ей хорошо с ним. Как с нежностью он укутывает ей ноги пледом, целует в макушку и шепчет: «Верочка моя, зверек, как ты похожа на Одри Хепберн…» Он читал ей стихи. Он рисовал ее портреты... Она растворилась в этих картинах, в Ольховникове.

И о другом даже не думала. А сорок лет разницы… Они их не замечали.

Так прошло десять счастливых лет. В них вместилась целая жизнь. А потом — Ольховников умер, неожиданно. Вероника готовила утренний кофе, Валентин Георгиевич лежал на диване с газетой. Она услышала сдавленный тихий вскрик: «Верочка!» — обернулась — он был уже не здесь… Жизнь — живым, говорили ей. Ты еще молодая, все будет. И ребенка родишь. И вообще, это счастье — остаться богатой вдовой. Неизвестно откуда, из небытия, появился Вадик Николаев. За эти десять лет он превратился в настоящего героя-любовника. Занимался компьютерами, отрастил щетину на лице, немножко полысел, но считал себя мачо. Носил желтые кожаные ботинки с загнутыми вверх носами и мятые брюки… Остался у Вероники на ночь — в доме, где везде висели ее портреты. Вспоминали прошлое, выпивали.

Он говорил: поженимся, я всю жизнь тебя любил, дурочка.

Она согласно кивала.

Заснули глубокой ночью.

Вадик был счастлив. А утром обнаружил Веронику сидящей на лестнице — совершенно пьяной, со спутанными черными волосами. Она держала в руках бутылку коньяка, отхлебывая прямо из горла. Посмотрела на Вадика мутными глазами.

— Ника, что с тобой? — начал он.

— Пошел вон отсюда, идиот.

Я не Ника, я Вера. Ненавижу тебя. Твои мятые штаны, твой дурацкий смех. Даже сравнить невозможно… Господи, как ненавижу… Через девять месяцев Вероника родила крошечную девочку. Она назвала ее Валечкой. Маленькая Валентина Ольховникова уже учится в школе. Говорит на двух языках, бойкая, хорошенькая. Ходит в изостудию. Говорят — очень талантлива…

Любовь мудреца и музы

Когда соединяют свои судьбы пожилой богатый мужчина и молодая девушка, мы чаще всего воспринимаем это как мезальянс. И первая мысль: невеста выходит замуж по расчету и таким образом «инвестирует» свою молодость и красоту. Но можно взглянуть на это иначе — возник очень гармоничный союз, где мужчина играет роль мудреца, а его молодая жена — музы. Он делится с ней своим опытом, своими знаниями, а она украшает его жизнь. Для нее он самый лучший, самый умный и уникальный человек. Он и отец, и опора, и учитель.

У него есть талант и высокий социальный статус.

Женщинам всегда нравятся мужчины, которые много чем могут поделиться — вовсе не в одном лишь материальном смысле. Когда женщина влюбляется, она интуитивно оценивает все плюсы замужества. Между Верочкой и Валентином Георгиевичем была настоящая любовь. И смерть мужа стала для нее страшным ударом. Ее отношения с Вадиком — попытка схватиться за соломинку, чтобы заглушить боль утраты, сбежать от одиночества. Новой любви не случилось, но родилась дочка, которая дала Верочке смысл жизни.