А день-то был обычный. И рыба не клевала. На Нарских прудах она вообще капризная. Я сидела на мостках, наблюдая, как солнце опускает лучи-ножки в воду.

Справа на мостки ветер сбросил сучок. Я хотела смахнуть его, но замерла: сучок вел себя странно — шевелился и дергался. Ручки-палочки и ножки-веточки странного существа подрагивали, мордочка-деревяшка повернулась с интересом к воде. Процокав веточками по мосткам, он замер рядом.

Не такой... Маленький инопланетянин-уродец, удивительный палочник — которого прежде я видела только на картинках.

Мы вместе встречали закат.

— Ты, мой друг, какой-то совсем одинокий, — сказала я.

Мордочка качнулась: «Ага».

— И какой-то весь изломанный. Как судьба.

Он зашатался на ножках, раздумывая, пускать кого-то в свою личную жизнь или гордо уйти.

Но почему не поговорить с незнакомой теткой, если больше — никого нет?

— А ты знаешь, что ты — из отряда привиденьевых?

Палочник качнул мордочкой. Если ты — мимикрирующий под ветку уродец, тебя можно отнести к отряду кого угодно, хоть ночекошмарных или древоруконогих.

— Но ты в целом, я смотрю, неплохой парень. И даже симпатичный. Честное слово.

Он будто смутился, качнул рукой-сучком: «Ага». Но насекомые думают, что я — сучок. А растения — что я насекомыш. И я — чужой. И для своих, и для чужих.

Он грустно смотрел на закат. А солнце все погружаясь в воду, будто в ванну.

Плохо, когда ты — один. И вообще один, и именно такой, непохожий ни на кого и ни на что. И при этом ты так похож на все, что тебя окружает, что тебя нельзя заметить. А тебе бы этого хотелось. И рядом живущие люди — большие, громкие, хуже щеглов, ходят мимо твоего дома-березы, не подозревая, что ты смотришь на них, смеешься вместе с ними и страдаешь, участвуешь в их спорах и радуешься, когда есть клев. Ведь то, что ты — не такой, не значит, что ты плох.

— А девушка у тебя есть?

Он качнулся неуверенно.

Я поняла. Об этом — не хотелось бы. Прости, друг. Может быть, она и была, но потом, заигравшись, превратилась в ветку ивы, стала незаметной, и ты ее… потерял? По стальной глади пруда пошли круги — рыба вспомнила, что пора клевать. Перебирая ножками, он влез на мою руку, осмотрелся, поджал ножки-палочки. Я поднесла руку к ветке березы, и крошка сделал шаг на не дрогнувший лист.

— Пока, друг.

Мелькнули в зелени ножки-веточки, и он исчез. Бесшумно, как и жил. Маленький и незаметный. Венец мимикрии, шутка природы. Символ одиночества.

одиночество