- Выключить коронавирус

Александр Михайлов: Нам надо мудреть, потому что наша культура размывается

Сергей Собянин отложил введение пропускного режима в Москве

Путин продлил режим нерабочих дней до 30 апреля

ВОЗ уточнила число инфицированных коронавирусом в мире

Посещение парков и зон отдыха запретили в Москве до 1 мая

Как будут отмечать Пасху в 2020 году

Что нужно успеть сделать москвичам до 1 мая

Почему Лукашенко отрицает угрозу коронавируса

Начальник отправляет на самоизоляцию за свой счет: кому жаловаться

Как коронавирус повлиял на цены на недвижимость в Москве

«США и Саудовская Аравия испуганы»: экономист о ситуации на рынке нефти

Как безопасно передвигаться по Москве в условиях коронавируса

«Все идет по сценарию»: политолог — о наступлении новой мировой войны

Медработник объяснила, как сделать антисептик из подручных средств

«Природа преобразилась»: как коронавирус повлиял на экологию нашей планеты

Вассерман назвал сроки действия режима самоизоляции в России

Александр Михайлов: Нам надо мудреть, потому что наша культура размывается

ФОТО: Алексей Орлов, «Вечерняя Москва»

C актером Александром Михайловым мы встретились на Международном телекинофоруме «Вместе», который традиционно проходит в Крыму и где актер — желанный гость. Каждый раз, приезжая сюда, Михайлов едет в Севастополь, чтобы дать концерт для моряков.

— Александр Яковлевич, вы родились в Забайкальском крае, достаточно далеко от побережья, но через всю жизнь пронесли любовь к морю. Откуда такое трепетное отношение?

— Я в детстве зачитывался книжками Джека Лондона, мечтал о море. Пробовал поступить в разные мореходные училища — не случилось. И окончил ремесленное, после чего устроился работать на корабль. Был одно время учеником моториста, потом перешел в мотористы, был электриком на рыбацком дизель-электроходе «Ярославль». Мы забирали рыбу, которую вылавливали, и моя молодость — это три-четыре месяца без берега. Петропавловск-Камчатский, Южно-Сахалинск, Находка, Курилы, Владивосток — все эти места мне хорошо известны. Вспоминая сегодня это время, могу сказать, что это лучшие годы моей жизни.

— Как же вас при такой богатой «морской» биографии занесло в актерскую профессию?

— Во время одного плавания произошла катастрофа. В Охотском море поднялась волна, случился сильный шторм. Волна гигантская, размером с пятиэтажный дом: судно взмывает на гребень, потом падает вниз, водяная гора бьет о борт, ее верхушку бросает на палубу. Вот в такой сильный шторм у нас погибло 70 ребят — три сейнера пошли на дно. Наш тоже сильно потрепало тогда, но мы выжили. Пришли в порт, на причале меня встречала мама. И я впервые в ее волосах увидел седую прядь и понял, как же много она пережила. Мама мне сказала: «Все, Шурка: море или я». Я был ее единственный сын, отца не было... И я почувствовал, что она просто не переживет еще одного такого похода. Поэтому списался на берег, надеясь втайне, что через годик-полтора страсти улягутся и я снова вернусь к ребятам. Но именно в этот период случайно увидел дипломный спектакль театрального института во Владивостоке. Это был первый выпуск института, и в спектакле «Иванов» по Чехову играл Валера Приемыхов — великий русский актер. А преподавала в институте Вера Николаевна Сундукова. Я пришел к Вере Николаевне и сказал: «Хочу быть актером».

— Редко случается, чтобы произведение искусства перевернуло судьбу человека.

— Тем не менее, со мной случилось именно так. После спектакля «Иванов» я прибывал в каком-то шоке, хотя, казалось бы, был к тому времени уже прожженным моряком, который много чего видел в жизни. На том спектакле я плакал. И попрощался окончательно с Тихим океаном, сказав себе, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы стать артистом. В конечном итоге после очень больших мытарств стал им.

— А что это были за мытарства?

— Я был зажатым, меня выгоняли из института, и верила в меня только одна женщина — как раз тот самый педагог Вера Николаевна Сундукова. Сейчас ей уже под 90, она живет в Узбекистане. Вера Николаевна всегда мечтала, чтобы я стал «профессором». Я сейчас преподаю во ВГИКе, через год выпускаю курс и недавно получил это звание. Сразу же позвонил ей. Она сказала, что «всегда верила в меня и о-о-чень рада».

— Из того, чему вы пытаетесь научить своих студентов, что считаете самым главным?

—  Я стараюсь сохранить в них главное — то, что им дано природой. И вот эту основу я всячески развиваю, культивирую. Важно увидеть в студенте индивидуальность, помочь ему сохранить себя. Потому что иначе не выживешь: ни в нашей профессии, ни в жизни. Если будешь распластываться, ходить враскорячку, то ничего не будет. Вот этому и учу.

— Если бы жизнь пришлось прожить заново, вы бы выбрали профессию актера?

— А вот это очень непростой вопрос. По крайней мере, сегодня у меня такого, как раньше, рвения получить роль или бежать куда-то сниматься, нет. Наша профессия немножко женская, истеричная, весьма зависимая от всего и всех. Мы зависим от гримеров, костюмеров, не говоря уж о продюсерах. Сегодня кино — продюсерское. От режиссеров, конечно, мы тоже зависим, но это как раз мне кажется естественным. А вот когда ты зависишь от вкуса продюсера — вот это не лучший вариант. Поэтому у российского кино сегодня немало проблем... В частности, у меня сегодня на полке лежат три неплохие картины.

— И что же это за фильмы?

— Фильм «Победа» был снят тридцать с лишним лет назад. Мы снимались с Андреем Мироновым. Андрей играл американского, я — советского журналиста. Через несколько десятилетий после 1945 года наши герои, которые раньше были хорошо знакомы, встречаются на Хельсинском совещании. Когда-то они были дружны, и американец, помня то, что было между ними в конце войны, говорит моему герою Михаилу Воронову такую фразу: «Майкл, не слушайте их, они никогда не будут вас уважать, тем более любить, они всегда будут вас ненавидеть». Очень актуально, не правда ли? Там, кстати, и документальные съемки хорошие. Но, к сожалению, до большого экрана фильм так и не дошел.

— Поверить не могу: у нас где-то лежит фильм о войне с Андреем Мироновым и Александром Михайловым в главных ролях, который никто не видел...

— Вот так. Есть еще одна картина, за которую мне не стыдно, которая тоже не пошла большим экраном, — «Разжалованный». Блистательная! Ее снимал режиссер Володя Тумаев. Потом мы с ним же еще сняли комедию «Китайская бабушка». Она прошла вторым экраном, то есть можно сказать, что ее тоже никто не видел.

Сейчас вот я снялся в четырехсерийной картине «Сто дней свободы», думал — выйдет ко Дню Победы, к которому она и делалась. Не вышла. Говорят, что ее сначала порезали на телевидении до двух серий. Причем никто не понимал, зачем режут. Я тоже не понимаю, да и не хочу понимать… Будет — будет! Не будет? С пеной у рта верещать, что мои фильмы все-таки были, я не буду. Нет — значит нет.

Я сейчас с годами стал жить по философии: бросай в меня камни, бросай в меня грязь, а я — река. По мере возможности я стараюсь что-то сделать для того, чтобы не вспыхнул наш российский майдан, потому что Россия не выдержит третьей никому не нужной революции. Отсюда и мое участие в фестивале «Вместе», где встречаются для диалога представители искусства и культуры из различных государств: я не хочу допустить нового раздрызга, раздрая и разрыва. Вот и с Колей Бурляевым мы на другом фестивале, в Севастополе, занимаемся тем же.

— А что еще вас сегодня волнует?

— Я часто бываю с концертами на Дальнем Востоке. Я там ходил по морям — Охотское, Берингово, Тихий океан. Я ведь застал еще очень мощный флот. Какая у нас была китобойная флотилия! Из Владивостока выходила «китобойная матка» — это что-то необыкновенное. И рыбный флот был. Но потом началась перестройка, все распродавать стали, карманы набивать, жулья развелось много. Не уверен, что сегодня все это закончилось. Я очень переживаю за то, что горели сибирские леса — миллион гектаров, это же с ума сойти, ни в какие ворота не лезет! Мы поувольняли лесников — хозяев тайги, вот и огребаем! Я это к тому, что Земля — живой организм, который надо беречь всем миром. В нашей жизни все взаимосвязано, замкнуто.

Поэтому моя личная программа, с которой я выступаю, называется «Экология души». Я всегда выхожу к зрителю с ней. Тем более что Сибирь — это моя вотчина, как и Дальний Восток. Я редко говорю о себе, обычно говорю о своем Отечестве.

— Ну а Москва? Вы же живете много лет в Москве.

— Дома я бываю редко, все время в разъездах, да и Москва меня не очень жалует, меня редко в столицу приглашают. Разве что-то с антрепризами. Вот уже двадцать третий год я с Инной Чуриковой играю «Старую деву», а с Леночкой Прокловой — «Невесту напрокат». На эти спектакли народ все идет и идет, даже удивительно. И это дорогого стоит.

— А нравится ли вам то, как в последнее время меняется наш город?

— Мне очень нравится! Я ведь хорошо помню Москву с разбитым асфальтом, который зимой был всегда во льду, с тротуарами, на которых плотно стояли машины — не пройти… Я думал, что это никогда не кончится. Но вдруг появились хорошие дороги, развязки какие-то необыкновенные, прогулочные зоны. К сожалению, темпы роста дорог и строительство развязок пока никак не успевают за увеличивающимся на них с каждым годом количеством автомобилей. Но зато в Москве прибавилось зелени, парков, порядок ощущается во всем. Я люблю гулять в зеленых городских местах, где есть деревья и вода. И таких, слава богу, в столице немало. Вот сейчас телевидение снимало большую программу к моему юбилею, там мы это делали на корабле, проплывая по Москве-реке.

— Как вы относитесь к тому, что ваши дети тоже выбрали актерскую профессию?

— Они выбирают то, что считают нужным. Я бы, конечно, не хотел, чтобы они были актерами. Но младшая сейчас очень много снимается, у нее свой взгляд на жизнь. Она, как говорится, молодая, да ранняя. Работает у Марка Розовского в мюзикле Максима Дунаевского «Капитанская дочка», у нее там много партий вокальных. И мне за нее не стыдно. Она это хорошо делает.

— Что вы хотите пожелать своим детям и своим зрителям?

— Я хочу, чтобы люди улыбались. Чтобы мы видели на экране хорошие, неразрушительные картины, которые необходимы нам в негативном потоке информации как кислород. Я хочу, чтобы на экране не было фальши. Чтобы деревья сажались, а не вырубались. Чтобы нас не душила попса, о которой так замечательно пишет в своем стихотворении мой друг Валентин Гафт. Приведу четверостишие:

Попса дробит шрапнелью наши души,

Ее за это не привлечь к суду.

Часть поколенья выросла на чуши,

И новое рождается в бреду…

Стихотворение это он посвятил Юрию Визбору — потрясающий был бард, композитор, режиссер и писатель.

Вот и я выступаю за то, чтобы на сцене был трепет, а не голые задницы. Нам надо мудреть! Потому что наша культура размывается, как размывается наша собственная интонация. Зайдите в любой ресторан — музыка звучит американская, клипы мелькают на телевидении ни о чем. Но надо держаться, мужики! Поэтому вот я и пою на эстраде хорошие песни на русском языке.

СПРАВКА

Александр Яковлевич Михайлов родился 5 октября 1944 года в поселке городского типа Оловянная Читинской области. В театре актер исполнил почти 50 ролей, самые известные — роль царя Ивана Грозного в Малом театре, князя Мышкина и Родиона Раскольникова — в Приморском драматическом театре. В фильмографии Александра Михайлова 75 работ в фильмах, среди которых главные роли в фильмах: «Любовь и голуби», «Мужики!», «Отряд специального назначения», «Белый снег России», «Милый друг давно забытых лет…», «Очарованный странник» и других. Зрители знают Михайлова и как исполнителя песен, романсов и стихов. Александр Михайлов занимался и общественно-политической деятельностью, баллотировался в Госдуму РФ.

Читайте также: Диана Вишнева: Моя задача — не отставать от молодых талантов и идти за ними

Новости СМИ2

Павел Семенов

Господа, только без паники

Екатерина Рощина

Как не хотелось бы летом учиться

Георгий Коняев

СOVID-диссиденты. Им мало трупов

Мехти Мехтиев

Мир поменяется: какой будет экономика после кризиса

Анатолий Горняк

Зачем вводить сухой закон

Александр Мясников, заслуженный врач города Москвы

Важно соблюдать спокойствие

Юрий Козлов

Юрий Нагибин — писатель света и тени

Информация в оболочке. Ученые считают, что благодаря вирусам зародилась жизнь

Здоровый образ жизни: квест на выживание

Персональный курс. Медицина будущего должна лечить не болезнь, а человека

Генно-модифицированные продукты: страшный миф или научный прорыв?