«Нужно видеть характер»: художник Никас Сафронов о женщинах, детях и мистике искусства

Он писал портреты Владимира Путина, Дональда Трампа, Софи Лорен. Портрет короля Брунея кисти Сафронова был продан на Sotheby’s за 107 тысяч долларов, а «Зимняя Москва в год Тигра» оказалась самым дорогим лотом на Санкт-Петербургском экономическом форуме. 8 апреля заслуженный художник России Никас Сафронов отмечает 70-летие. Накануне он побеседовал с корреспондентом «Вечерней Москвы».

Мы встретились в мастерской художника в его доме в Брюсовом переулке. Работы, украшающие стены дома, создают какую-то особую, самобытную художественную вселенную. О любви, дружбе и своих знаменитых моделях Никас Сафронов рассказал «Вечерней Москве».

— Никас Степанович, недавно в серии «ЖЗЛ» вышла ваша книга «Мои картины и женщины». Почему решили написать автобиографию?

— Вообще, попасть в рубрику «ЖЗЛ» при жизни — это большая удача. Обычно это происходит с теми, кого давно уже нет. Но у меня другая история. Время шло, я много работал на ниве искусства и, как выяснилось, завоевал интерес и уважение коллег, музейных работников, искусствоведов и наших, и мировых. И тогда ты становишься заметной фигурой не только в нашей стране. Тебя любят или не любят коллеги по цеху... А вообще, Айвазовского тоже не любили, и Шишкина критиковали, и Серова, это нормально. Многие художники — люди одиозные, самодостаточные, как сказал мой друг Саша Рукавишников (Александр Рукавишников — скульптор, народный художник РФ. — «ВМ»), зависть надо заслужить. А написать о себе книгу я не то чтобы как-то специально решил — просто вышла одна странная история…

— Расскажете?

— Как-то раз ко мне пришел корреспондент, взял интервью, потом еще раз пришел, а потом говорит: давайте я еще поищу биографические материалы, альбомы и напишу про вас книгу. Я согласился. Думаю, пусть пишет. А через какое-то время мне принесли книгу, я смотрю, а там всякие истории из 90-х. Я в смятении, ничего себе, думаю, «ЖЗЛ»... А потом мне объяснили, что издательство, которое собирается печатать эту книгу, не имеет никакого отношения к этой знаменитой серии. Так у меня и возникла идея обратиться к оригинальному правообладателю серии «ЖЗЛ». Оказалось, у них есть такая серия про живущих людей — «ЖЗЛ. Биография продолжается...». В общем, я почистил рукопись от сплетен и желтых подробностей, а канву сохранил, получилось — «Мои картины и женщины».

— Про женщин у вас там не так и много. Только одна короткая глава про подруг и жен.

— Женщин там правда немного. И одна из главных — это Софи Лорен, которая прониклась моим творчеством, я написал ее портрет, и мы с ней подружились. Ну а другие женщины — это мои жены и возлюбленные, которые приходили, уходили, вдохновляли, рвали сердце... Конечно, в жизни художников и поэтов любовь имеет огромное значение и иногда связывается с большими творческими периодами, как у Пушкина, Лермонтова, Достоевского, Бунина, Булгакова. И, конечно, они не только музы, но и предмет обид, вспышек разочарования, тоски. Они наши вторые половины, ради которых мы живем, творим.

— Есть фраза, которую кому только не приписывают: «Женщины делают нас поэтами, дети — философами». Какой философии заставили придерживаться дети?

— Восточноафриканский поэт и художник Малькольм де Шазаль говорил: «Дети выбирают свой путь, и не нужно ждать, что они будут твоими близкими друзьями и тем более «жилетками». С моим сыном Лукой, который является моим основным партнером, мы не делимся подробностями личной жизни, не даем друг другу советов. Просто мы знаем, что нужны друг другу, и ему интересно то, чем я занимаюсь. Он организовывает мои выставки, ведет некоторые мои дела, и именно ему я прошу позвонить, если со мной что-то случается.

— Намного больше вы рассказываете о друзьях, называя их вслед за героями романа Курта Воннегута «Колыбель для кошки» людьми своего «карасса». Среди них Табаков, Гафт, Мережко, Рукавишников, Церетели…

— Воннегут указывал на то, что аборигены подразумевали под карассом группы людей, которые могут быть незнакомы, но каким-то образом связаны друг с другом. Карасс не надо путать, писал он, с гранфаллоном — ложным групповым единством, не имеющим никакого значения для Божьего промысла, землячеством, соседством, коллективом, даже родственниками. Такая у него была мистическая теория. Но мистика тут ни при чем — о родственниках надо заботиться, хоть ты их и не выбираешь, а друзей выбираешь. Входишь с нравящимися тебе людьми в дружескую близость и поддерживаешь ее годами.

Кстати, мои друзья не обязательно знаменитые. Есть армейский друг, есть школьный, есть друг, который был клиентом, а стал моим близким товарищем. Друзьями были Табаков, Гафт, Янковский, Говорухин. Друзья — это те, кого ты чувствуешь, понимаешь, те, кто меняют твое восприятие и мироощущение. Ты учишься на примерах их жизни. И да, если ты дружишь, ты называешься другом 24 часа в сутки.

— Бойтесь кисти живописца, портрет может оказаться более живым, чем оригинал. Верите в мистику портрета?

— В портрете есть душа, но увидеть ее не так легко, хотя сейчас все пишут и снимают портреты, и рисуют. Получается вроде отдаленно похоже, но не совсем то. Потому что мало уловить сходство — нужно увидеть характер. В этом смысле идеален портрет Модеста Мусоргского кисти Ильи Репина, Пушкин Кипренского. Это величайшее искусство. Чтобы этому научиться, я копировал всех основных мастеров — Веласкеса, Гойю, Рембрандта, Рафаэля, Тициана. В портрете нужно и чувствовать, и понимать позируемого...

Например, ты увидел трагедию, связанную с Трампом, покушение... и начинаешь интуитивный поиск: летишь в Нью-Йорк, город, где он родился, проникаешься его настроением, его болью — и попадаешь. Помните, у Делакруа есть картина «Свобода, ведущая народ» — обнаженная француженка на фоне бойни на улице. Страшно, но это мировой шедевр, тиражируемый до сих пор, — художник смог написать портрет большой истории.

— Что самое сложное в работе с такими знаменитыми моделями?

— Как правило, они люди сложные и очень искушенные в искусстве. Их много писали, они привыкли позировать, и жанр портрета для них как бы избит. А в реальности этот жанр сложный, в нем много мистики. Но я позитивный человек. Всегда начинаю работу с молитвы и всегда ею заканчиваю. Я молюсь и никогда не думаю плохо о тех людях, которых взялся писать.

— Вам заказывают или вы сами предлагаете?

— И заказывают, и пишу по своему желанию. Ты можешь написать подарок, а можешь отказаться. Но это бывает крайне редко. Однажды пришла одна старушка. Она 18 лет копила 20 тысяч долларов, чтобы заказать свой портрет, который бы внуки и правнуки не выбросили, а берегли его как произведение искусства.

ДОСЬЕ

Никас Степанович Сафронов (настоящее имя Николай) родился 8 апреля 1956 года в Ульяновске. Советский и российский художник. Действительный член Российской академии художеств (2012), заслуженный художник Российской Федерации (2013) и народный художник Российской Федерации (2021), профессор Ульяновского государственного университета.