Поэт Амир Сабиров: Боялся оценки Захара Прилепина больше, чем боевых атак

В «Бункере» на Лубянке прошла презентация поэтического сборника «Ноябрь» Амира Сабирова, вышедшая в самой большой поэтической серии страны #the single издательства СТиХИ. За нее поэта-фронтовика отметили национальной литературной премией «Слово». Сам Амир считает, что своим успехом обязан писателю Захару Прилепину, который прочитал его первые стихи.

Амир Сабиров пришел в литературу через гул артиллерии и «открытки» донецких степей. В 18 лет он тайком от родителей бросил университет и отправился сначала в армию, а потом на войну. Мы поговорили с 22-летним поэтом о возрасте, поэзии и ощущении времени.

— Амир, когда я читала ваши стихи, сложилось стойкое ощущение, что вы с детства ощущали себя старше своих лет. Это действительно так?

— Понимаете, с самого детства я занимался в театральной студии, снимал фильмы — и ребят из дворовой компании, с которыми я постоянно общался. Все они были старше меня. А потом я пошел в армию, где мужики были старше на 10–20 лет. Все это только помогло двигаться дальше. Отсюда, наверное, и мировоззрение: я просто слушал, о чем говорят все вокруг, вникал и впитывал.

— На какой возраст вы себя сейчас ощущаете?

— Я вообще перестал воспринимать возраст. Есть рождение, становление, а дальше... только смерть. Человек взрослеет, когда к нему в голову приходит эта самая «ядринка» — момент цельности, который помогает действовать всему последующему.

— Своему отцу вы в 11 лет сказали, что собираетесь защищать Донбасс. Это была подростковая бравада или нет?

— Конечно, мальчишество. У меня и оружие деревянное всегда было. Отец сам мне выстругал немецкий люгер, а потом выковал первый нож — маленький, не боевой. Все мое дворовое детство проходило под эгидой локальных «войн»: какие-то разборки. Я это всегда наблюдал, но прямым участником особо не был. А потом, годам к 16, все сошло на нет.

— То есть про Донбасс вы в 16 лет уже не думали?

— Эта мысль всплыла, а потом как-то утихла. Я заметил потом одну вещь: донецкая история началась в 2014 году, но из-за того, что я далеко находился от эпицентра событий, все это как-то сошло на нет. Я попытался во всем разобраться, когда был уже постарше, ближе к 18. Начал осознавать, что происходит в стране. Ушел из университета и отправился в военкомат, где попросился на срочную службу. А пройдя учебку, подписал контракт.

— На СВО вы начинали службу в разведывательном батальоне с позывным «Сабо», а потом пришли в полк особого назначения «Оплот» и сменили позывной на «Ноябрь». Сборник «Ноябрь», который вы сегодня презентуете, посвящен именно тому периоду?

— Не то чтобы периоду. Просто позывной — это теперь часть меня, в определенном смысле, часть моей идентичности. И стихи могут быть лучше, чище, чем те, что написаны раньше. Это новый этап. Мне просто очень нравится осень, нравится ноябрь, в котором я родился. У меня даже позывной сдвоенный: «Ноябрь» и второй — «Осень». Это какая-то поэтическая, по-юношески цепляющая меня вещь. Просто красивое слово. Вообще, менять позывные на службе не стоит, это плохая примета. Но тут случились радикальные перестановки и переезд в Москву, поэтому я решил, что могу позволить себе его сменить.

— Вы пишете стихи в блиндаже по вечерам. Что это: способ успокоиться или зафиксировать происходящее?

— Это то, что обязано происходить, если ты рефлексирующий человек, попавший в такие условия. Стихи на войне вообще очень многие пишут. Просто стечение обстоятельств такое, что сейчас вы берете интервью именно у меня, а не у кого-то еще.

— Значит, для того, чтобы начать писать, нужны экстремальные условия?

— Всегда есть внешнее событие, которое дает толчок. Поэт Борис Рыжий любил рассказывать, как увидел человека, упавшего с пятого этажа, — это стало его точкой отсчета, где он задумался о смерти и о стихах. А я, когда был маленьким, увидел человека, валявшегося на асфальте в крови. Меня попросили его подержать, чтобы он не умер, а потом тот парень, что просил, резко уехал. Я не понимал, что делать. Через пять минут он вернулся, но эти пять минут я запомнил надолго. Суть в том, что внешнее событие, заставляющее задуматься о жизни и смерти, неизбежно присутствует в начале поэтической линии. Оно задает тонус всему творчеству, болтается во рту, как вишневая косточка, — никуда не денешь ее.

— В одном из интервью вы рассказывали, что боялись оценки Захара Прилепина больше, чем прилетов….

— Да, Евгений Николаевич для меня всегда был фигурой значимой, все детство. И когда родители без моего ведома отослали ему стихи, я, конечно, переживал….

— Когда вы познакомились вживую, он оказался таким, как вы его представляли?

— Я тогда был до ужаса уставшим. Вышел с позиции утром, весь на нервах, не спал несколько суток. Военные вокруг, неприятные запахи, события нехорошие. И тут приезжает он с гуманитаркой. Я подумал: «Господи, сюда вообще люди доезжают, оказывается?». Поэтому это была больше какая-то житейская радость, что есть человек, который видит эту войну не просто как офицер, а как писатель.

— Что для вас самое сложное за «ленточкой»?

— Заход. Преодолеть волнение перед заходом на позицию. Слово «сложно» вообще не подходит, но волнение внутри присутствует постоянно. Есть места, которые надо пройти, и ты точно знаешь: вот на этих «открытках» (открытых пространствах между лесополосами. — «ВМ») может произойти что угодно. А дальше шансов меньше. Но именно в момент пересечения «открыток» это волнение выходит на пик.

— Чем хотелось бы заниматься после окончания СВО?

— Для начала нужно просто вернуться, посмотреть на себя трезвым взглядом и пожить в ритме обычной гражданской жизни. Устроиться куда-то на работу, зарабатывать деньги. А дальше уже будет видно. Есть перспективы общественной деятельности, мысли о том, как должна популяризироваться поэзия. Но одно могу сказать точно: у меня все хорошо уже сейчас.

ДОСЬЕ

Амир Сабиров родился 8 ноября 2003 года в Омске. Поэт, участник СВО. Учился на преподавателя русского языка ОмГПУ, но ушел добровольцем в зону СВО. С октября 2022 года служит в Донбассе. За время службы выпустил сборник стихов «Рай осиновый». В 2024 году вошел в лонг-лист премии «Слово», финалист фестиваля «Филатов Фест» 2025 года.