До знаменитого «Поехали!» в эфире звучала музыка Сергея Рахманинова

В том историческом уже апреле 1961 года недавнему выпускнику МВТУ имени Баумана БОРИСУ БОЛДИНУ было всего 25 лет.

«…Нас, пятерых разработчиков бортовой связи для космического корабля «Восток», после оформления всех документов отправили в район пусковой площадки, которая теперь называется «Байконуром». Поселили в гостинице, в пятиместном номере. В этом отношении нам повезло — многие специалисты, прибывшие позднее, были размещены в специально оборудованных железнодорожных вагонах.

В то время «Байконур» не был готов к приему такого количества гостей.

Монтажный зал и ракета поразили меня своими размерами: это было какое-то чудо техники, вызывающее в душе чувство гордости за создавших его людей. Мы уже знали, что предстоит осуществить три запуска, во время которых нужно будет проверить функционирование и качество всех систем корабля и носителя. Вместо космонавта в кресло кабины помещалась кукла, имитирующая пилота. За приоткрытым ртом ее был установлен громкоговоритель. Для имитации голоса космонавта на борту устанавливался магнитофон, предназначенный для воспроизведения текстовых сигналов, которые мы заблаговременно приготовили еще в Москве с целью проверки системы связи в разных режимах.

Однако буквально за четыре дня до первого испытательного запуска кому-то из представителей спецслужб пришла мысль запретить речь на борту. И не только речь, а человеческий голос вообще. Даже песни нельзя было использовать в качестве текстов. Тогда мы достали две граммофонные пластинки — с Третьим фортепьянным концертом Рахманинова и фрагментами балета «Лебединое озеро». А кукла, которую посадили теперь в кабину на место космонавта, была без лица — его замотали белой повязкой с крупной надписью: «Макет».

Первые два испытательных запуска прошли успешно, третий решено было сделать рабочим.

Настал момент, когда нас познакомили с космонавтами — Юрием Гагариным и Германом Титовым. У нас сложилось впечатление, что это были разные по характеру люди. Гагарин был сосредоточен, замкнут, молчалив. Его интересовало только дело.

…10 минут до старта. Пульс Гагарина — 64 (!), частота дыхания — 16. Все системы проверены. И неожиданно — Гагарин просит дать ему послушать музыку. Связь с бортом осуществляли наземные службы, и они оказались не готовы к такому сюрпризу. Выручила интуиция нашего главного, который заблаговременно поручил нам на крыше монтажного корпуса, где мы находились во время старта, установить приемную и передающую антенны. Почувствовав иронию в реплике Королева: «Не сразу, радистам нужно подготовиться!» — мы на свой страх и риск дали в эфир музыку. И уловили одобрение в голосе Королева, спрашивающего у Гагарина, хорошо ли ему слышно. Ответное «спасибо» мы приняли на свой счет.

Смотреть взлет я вышел на улицу. Ближе нас к стартовой площадке не было никого. Грандиозное зрелище! А Гагарин с первых же секунд полета восторженно заговорил о своих ощущениях, о красоте Земли, которую он первым из людей наблюдал с такой высоты.

После того как стало известно о благополучном приземлении «Востока», весь руководящий состав ринулся на аэродром.

Нам достались только билеты на проезжающие поезда. В течение трех суток, пока мы ехали до Москвы, попутчики обсуждали волнующее событие, не подозревая, что рядом находятся очевидцы. Между прочим, тогда я впервые узнал, что корреспонденты могут искажать факты. В одной из газет была красочно описана картина выхода из спустившегося корабля космонавта, «одетого в костюм такого же голубого цвета, как и небо». Мы-то знали, что скафандр Гагарина был красно-оранжевым».

Читайте также: 

Спор академиков: мы потеряли звание первой космической державы мира?

«Вечёрка» преодолела силу всемирного тяготения

Первая и последняя встречи с Гагариным

Памятник Юрия Гагарина к празднику готов