Эксклюзивы
Вечерка ТВ
Первые в медиа. Я — страна
Материалы газеты
Архив газет
Город
Общество
Политика
В мире
Экономика
Финансы
Развлечения
Спорт
Происшествия
Технологии
Еда
Было / Стало
Строим дороги Москвы
Московское качество
Спецпроекты
Мнения
Фото
Видео
Инфографика
Архив газет
Пресса в образовании
Московский журнал
Округа
Об издании
Реклама
Вакансии
Подписка на бумажные издания
Правовая информация
Главное
Праздник каждый день

Автор

Владимир Гондусов
Каждый боевой вылет был поединком со смертью
[b]ДВАЖДЫ Герой Советского Союза, заслуженный военный летчик СССР, генерал-полковник авиации Михаил Петрович ОДИНЦОВ [/b]из тех фронтовиков, кто прошел Великую Отечественную войну, как принято говорить, «от звонка до звонка». Первый боевой вылет совершил 23 июня 1941 года. Последнюю очередь по врагу выпустил 12 мая 1945 года в Чехословакии. Там и поставил свою победную точку в войне.«Летом 1945 года, – вспоминает Михаил Петрович, – мы, бойцы 1-го Украинского фронта, из Германии ехали на Парад Победы. Пересекли границу, и тут кто-то сорвал стоп-кран. Поезд остановился. Все высыпали из вагонов, бросились в поле. Мы обнимали и целовали родную землю. Многие из ребят лежали на ней, раскинув руки, и плакали. Так истосковались по Родине».А летом сорок первого, на второй день войны, командир звена бомбардировщиков, которому не было и двадцати, подлетал к Киеву.Город уже бомбили, горели вокзал, дома. Так для него началась война. Прорыв врага надо было задержать любой ценой, и наши истребители вели упорные бои в районе своих аэродромов. Бомбардировщики вылетали на боевые задания без прикрытия. По пять, а то и по семь раз в день, и не было в полку ни дня без потерь людей и самолетов.По признанию Одинцова, «осознание войны, ее опасности стал реально понимать, когда увидел первый наш сбитый самолет. Это было на третьем или четвертом вылете. Но тогда мы все быстро повзрослели…» Да, боевого опыта у Одинцова не было. Но стойкий характер, умение преодолевать боль и невзгоды уже сформировались, и именно они определили дальнейшую судьбу аса.Как говорит Михаил Петрович, он – «солдат уральской породы». Вырос в окружении трудолюбивых, мастеровых, с пытливым умом и крепкой хлеборобской хваткой мужчин.Мальчишкой познал труд, нередко изнурительный и тяжелый. Спустя много лет так напишет о своем детстве: «...деревня двадцатых годов с малолетства приучала к труду до седьмого пота без скидки на возраст». Стар и млад знали цену копейке, разницу во вкусе хлеба из муки и из лебеды». В шестнадцать лет устроился на обувную фабрику и, вспоминая трудовой коллектив, особо отметил, что в нем он научился «не предаваться злобе, умению прощать обиды и ошибки, терпению в работе и главное – мечтать».О том, почему стал летчиком, Михаил Петрович рассказал так: «Мужики, вернувшиеся с Первой мировой и гражданской войн, рассказывали про танки и автомобили, воздушные шары и дирижабли, но особенно много – про аэропланы, с которых летчики всех и все видят, стреляют и бомбят, наводя невероятный страх на врага». Мечта привела в учлеты – так называли курсантов аэроклубов массового военнопатриотического общества Осоавиахим. Обучался без отрыва от производства. И снова был труд «до седьмого пота» вывозных полетов на «живом» учебном самолете с летчикоминструктором, хоть и были, как у всякого новичка, и разочарования, и надежды, и вера, и неверие в свои способности, однако за небо он ухватился крепко. И хотя мечтал об истребителях, в Энгельсской военной школе пилотов пришлось освоить современный самолетбомбардировщик – СБ.За четыре года войны не раз рисковал жизнью. А 3 июля 1942 года не просто побывал на волоске от гибели, но и мог навсегда проститься с небом.Случилось это на речной переправе. Отбомбившись, увидел, что к нему приближаются «мессеры». Крепко увязались.Штурман, лейтенант Червинский, удачно выбрав момент, сбил первого. С ликованием в душе Одинцов видел пылающего, падающего врага. Но три фашистских истребителя затеяли воздушную карусель, надеясь во что бы то ни стало расстрелять тихоходный бомбардировщик, скорость которого была километров на 150 меньше, чем у Me-109.Спикировав со стороны солнца, один из них резанул самолет Одинцова пушечной очередью. Треск обшивки и ядовитый, слепящий дым – больше он ничего не помнил.С трудом разомкнул глаза: самолет идет вниз, надо управлять. Хлестнула новая очередь.Зажглась нестерпимая боль в левом боку, в ногах. Будто тяжелой доской ударили. Душно, слабость в правой руке, а левая повисла, как плеть. Сжался в комок. «Плохо, – подумал, – не уйти». В глазах потемнело, дышать стало нечем. Посмотрел на себя: кровь, обмундирование слева дымится. Вот еще чем-то тупо ударило в голову.Увидел: на передний фонарь попало что-то красное. Теперь уже боли не чувствовал. Только левая нога и левая рука стали деревянными, чужими.Почти все приборы разбиты попавшей в кабину очередью, а оставшиеся в целости покрыты красными брызгами.Еще несколько атак немцев прошли для экипажа благополучно. От огня удалось увернуться. Воздух вихрем врывался в разбитую кабину, и, наверное, это помогало сохранять сознание. Но крови потерял много, и тело, словно сжатое железными оковами, слабело. Правая рука совершенно онемела на штурвале.Голову, туго стянутую шлемофоном, ломило. К горлу подкатывала тошнота. Приказ за приказом себе: «Держись!» В притупленном сознании мелькала мысль, которую твердили наставники в аэроклубе, в летных школах: «Смерть – это враг... Уступить ей без борьбы – значит совершить предательство из предательств». Одолевало неотвратимое желание бросить штурвал и закрыть глаза, но Михаил встряхивал головой и чувствовал, что вся в пробоинах, изувеченная машина каким-то чудом держалась в воздухе.Казалось, что полет длится целую вечность, хотя прошло всего несколько минут после того, как их перестали клевать фашистские стервятники. Мотор самолета все тарахтел, не останавливался, не горел. Теперь Одинцов по его звуку знал, что он не остановится, пока есть бензин. Где-то перебиты провода от магнето к свечам двух-трех цилиндров.Одинцову удалось дотянуть до аэродрома. Когда самолет с треском плюхнулся на фюзеляж и со скрежетом, поднимая пыльное облако, пополз по земле, он потерял сознание.Прибежавшие летчики, техники и механики вынесли Михаила из кабины. Он от головы до пят был залит кровью и маслом. Белели только зубы да белки глаз. Его положили на носилки, полковой врач сделал укол, перевязал раны. Через несколько минут, придя в сознание, тяжело дыша, Одинцов спросил: «Штурман живой?» Услышал, что живой, с грустью тихо сказал себе: «Наверное, отлетался. Жаль. Еще и не воевал, а вот уже...»Долго колдовали врачи над ним, распростертым на операционном столе. Резали, штопали, кололи шприцами, переливали кровь. Тяжелая рана в руку, множество мелких осколков в том бою вошло в его тело.И как приговор слова хирурга: «Руку придется ампутировать! Другого выхода нет!» Слезы навернулись на глаза. «Вот и конец моей войне, мечте о небе, – подумал, закусив до крови губу. – Ведь без руки летчиком не будешь». Так и отвоевался бы младший лейтенант, если бы согласился на тот суровый приговор. Но он сказал тогда решительно: «Помру, но руку не дам отрезать. Никогда на ампутацию не будет моего согласия. Лечите, а там будь что будет...» Хирург, глядя на побледневшего от волнения и потери крови летчика, неодобрительно покачал головой: «Эх, орел, не о небе думать теперь надо, а о жизни позаботиться пора. Рана сквозная, рваная, фосфором обожжена и заполнена. Гангрена может начаться. А там...»Но Одинцов стоял на своем. И врачу захотелось помочь молодому офицеру. Спросил: «Боль ты, молодой человек, терпеть можешь?» Михаил ответил твердо: «Любые муки вынесу, только руку сохраните». Доктор задумался и вдруг спросил: «Водку пьешь?» Одинцов отрицательно замотал головой: «Не научился. Но если надо – буду».Старый хирург улыбнулся, его усталые глаза засветились теплом: «Ну что ж, попробуем. Рожден ты, парень, видно, летать, – сказал на прощание, по-мужски обнял Одинцова, неторопливо встал и направился к выходу. У двери остановился, оглянулся и заметил, как воспаленные от бессонницы глаза раненого влажно блеснули от чувства благодарности.После этой беседы началась у Одинцова долгая госпитальная жизнь тяжелораненого.Руку ежедневно для чистки раны, как шашлык на вертел, нанизывали. От боли разумом можно было помутиться.Страшные муки приходилось терпеть. Обезболивающих средств никаких. Перед каждой такой операцией выпьет стакан водки и молчит, стиснув зубы под таким «наркозом», пока вся эта процедура-пытка не окончится.Еще рана кровоточила, и без костылей не мог двигаться, а уже начал ежедневно подолгу заниматься гимнастикой по разработанной им самим системе, хотя каждое движение вызывало мучительную боль.Учился работать побитыми ногами, до изнурения тренировал руку в движении локтя и пальцев. Раненые молча наблюдали за ним и восхищались его попытками превозмочь себя, перенести страдания, не подавая вида, но когда он заикался о полетах, на него смотрели как на чудака. Все были одного мнения: «Отвоевался парень».А Одинцов верил, что встанет в строй. Только вот думы, горькие, как полынь, не давали покоя, когда пытался осмыслить, восстановить в памяти бои первых дней войны. Если его спрашивали, каких результатов добился во время своих боевых вылетов, зло отвечал: «Плохо летал, коль побить себя позволил. Надо драться так, чтобы мы, а не нас сбивали».Врачи давно заготовили бумаги на списание с летной работы, а он уходил в прачечную, распаривал поврежденную руку, растягивал ее. Кричал от боли, а тянул. А потом был приговор председателя медкомиссии: «Михаил Петрович, наши врачи, ваша молодая жизненная сила сделали все возможное, но сказать вам что-либо утешительное, к сожалению, не могу. Летать вам, вероятно, никогда уже не придется, да из армии уйти «по чистой»...Одинцов сжал зубы. Ему показалось, что он снова, как тогда, 3 июля, стремительно падает вниз, туда, где чернеет земля. С врачами спорить не стал, лишь попросил разрешения побывать в родном полку.Подумав немного, полковник медицинской службы сказал: «Конечно, побывайте. И помните, что если на поправку дело пойдет, война ведь горит не только в небе, но и на земле. И фронт от вас, думаю, еще не уйдет...» Уральская порода не позволяла отказаться от борьбы за свою цель в жизни, пока оставался хоть единственный шанс на успех. А у него, как он считал, шансов было еще много.Все мелкие раны зажили. Руку левую сохранил. Стала действовать вроде бы нормально.И тут он пошел на хитрость. В полку обрадовались встрече и справкой никто не заинтересовался. И он ее потихоньку выбросил. Никто и не знал, что он год еще воевал потом с раной, из которой сочилась кровь, что тайком перед каждым боевым вылетом он туго бинтовал ее. О том, как воевал Одинцов, позднее написал в своей книге «Летчики и космонавты» Герой Советского Союза генерал-полковник авиации Николай Каманин. В годы войны он командовал дивизией: «В полк пришел из госпиталя летчик М. П. Одинцов.Раньше он летал на бомбардировщике. В полку он быстро освоил новый для него самолет Ил-2. Летать начал уверенно, смело. На его боевом счету все чаще стали появляться записи: «Уничтожил два вражеских танка», «Сжег четыре машины», «Разбомбил эшелон», «Рассеял мотоколонну противника».Именно крылья штурмовика Ил-2, на котором почти всю войну провоевал, принесли ему две Золотые Звезды Героя.Авиаторы любили этот самолет и берегли его, как могли. И вот что сказал Михаил Петрович: «202 боевых вылета из 215, сделанных на войне, было на Ил-2. За это время потерял один самолет в 1942 году – оторвало хвост снарядом из танка. В том же году прилетел на аэродром на самолете, в котором было около четырехсот пробоин. Посадил его на колеса. Холод по спине прошел, когда техник притащил в пилотке и показал бронебойные сердечники и осколки снарядов, собранные в фюзеляже у задней бронеспинки. Около килограмма их было. По всем летным законам тот самолет ремонту не подлежал, но прилетел. И отремонтировали его, он потом долго воевал еще».Одинцов провел много дерзких штурмовок. Снижаясь до высоты бреющего полета, дерзко атаковал врага, расстреливал фашистов реактивными снарядами, громил из пушек и пулеметов, а сам оставался невредимым. И дерзость его базировалась не на безумной храбрости, а на глубоком и здравом расчете, подкрепленном знанием дела и тактических приемов противника. Смелый и расчетливый, хладнокровный и физически закаленный, Одинцов стал одним из лучших летчиков в полку. И когда в непогоду командиры полков, имея указания «добыть, посмотреть, ударить, посеять у противника чувство тревоги и неуверенности при движении по дорогам», на свой страх и риск поднимали в воздух наиболее подготовленных летчиков, в их числе обязательно был Михаил Петрович. Возвращались из тех полетов не все…Множились боевые задания, множились боевые подвиги Одинцова, которые отражены в лаконичных строках военных реляций. А сколько за каждой такой строкой поверженных в прах фашистских захватчиков, сколько мужества, сколько воли! После каждого штурмового удара группы Одинцова гитлеровцы недосчитывались десятков танков, автомашин, орудий, бронетранспортеров.Будучи комэском, помощником командира полка, Одинцов постоянно старался находить сам и учить летчиков чему-то новому, необычному, неожиданному для противника в построении боевого порядка, тактических приемах и маневрировании, предполагая всегда при этом здравый, смелый и точный расчет, решительность в действиях, внезапность. И добивался четкого выполнения его команды: «Делай, как я». Умей штурмовать, как я, умей стрелять, думать в бою, как я. Учил тому, что познал сам: «Просмотришь врага – ошибку не исправишь. Не умеющего смотреть за небом бьют сразу, в упор и наверняка, потому что вторую прицельную очередь атакующему выполнить иногда в десять раз труднее. Обстановка может сложиться и так, что вторая атака и вовсе не состоится».И ему, естественно, стали все чаще и чаще «цеплять на хвост» молодых, необстрелянных летчиков. Это происходило не от хорошей жизни: редкий вылет летчиков полка на боевое задание обходился без потерь. Пробоины в Илах от огня, зенитной артиллерии и пушек «мессеров» были обычным явлением. Полк таял в боях, как воск на огне. Список летчиков, которых можно было назвать его ветеранами, становился все короче. Редко кто из штурмовиков дотягивал до пятидесяти боевых вылетов. Да и машин, пригодных для боя, недоставало, а те, кто еще поднимался в небо, были в ранах и латках от снарядов, пуль и осколков, от вынужденных посадок.Молодежь приходила не только необстрелянная, но и недоученная, потому что выпускалась по ускоренной программе военного времени.Одинцов, подкрепляя теорию практикой, проводил с ними занятия по воздушному бою.Перед боевым вылетом наставлял: «Мне нужна не ваша героическая гибель, а ваши победы; отправляясь на боевое задание, думай не только о том, как разить врага, но и как от него заслоняться».Немалый урон фашистам нанес Одинцов за годы той войны в небе Сталинграда и на Курской дуге, на Дуклинском перевале и в Берлине. Уже в послевоенные годы успешно окончил Военно-политическую академию и Академию Генштаба. Командовал полком, дивизией, авиацией Московского военного округа. В 1976 году ему присвоено звание генералполковника авиации. Летал на боевых реактивных машинах различных типов.Михаил Петрович и Галина Анисимовна Одинцовы вырастили троих детей. Дочке дали имя в честь матерей: Марии и Анны – Марианна, она историк. Сыновья стали офицерами. Первый назван Дмитрием в честь воздушного стрелка, старшего сержанта Дмитрия Никонова. С осени сорок второго года Одинцов совершил с ним не один десяток вылетов, сделал этого смекалистого парня настоящим мастером воздушного боя. Семь истребителей и одного бомбардировщика врага сбил из своего пулемета Никонов. Подобного боевого счета очень немногие воздушные стрелки достигали.Даже командир дивизии, когда вылетал на боевые задания, просил Одинцова «одолжить» Никонова на пару полетов. С полуслова понимал летчика этот воздушный снайпер, когда находились над целью. Дмитрий был награжден орденом Красного Знамени, Славы III степени, многими медалями. Таких высоких наград воздушные стрелки удостаивались редко.Второй сын, Сергей, назван так в память о погибшем в самом конце войны его ведомом Сереже Бабкине. Это был отважный сокол, уничтоживший немало боевой техники и живой силы врага. Они дружили, доверяя свои судьбы друг другу. Каждый из них многократно проверил другого в огне войны и прежде всего во взаимной бескорыстной помощи, когда во имя сохранения жизни идущего с тобою рядом товарища любой из них считал своим первейшим долгом взять огонь на себя.Дважды Герой Одинцов – многократный дед. Отметим, что в России сегодня немного людей, которые могут сравниться с ним по количеству наград, полученных в годы войны и мирное время: две Золотые Звезды Героя Советского Союза, два ордена Ленина, орден Октябрьской революции, пять – Красного Знамени, орден Александра Невского, два – Отечественной войны 1-й степени, ордена Отечественной войны 2-й степени, Красной Звезды, «За службу Родине в ВС СССР» 3-й степени, медали, иностранные ордена.А сам он считает, что в жизни и службе надо руководствоваться одним правилом: «Работа! Работа до третьего пота – вот главнейший «секрет» любого успеха. Жадность к работе, целеустремленность...»
Общество
Истории
Живопись огнем: как создают эмаль, которая не выцветает веками // Смотри, Москва

Живопись огнем: как создают эмаль, которая не выцветает веками // Смотри, Москва

Сталинские высотки

Сталинские высотки

Мода в СССР

Мода в СССР

Звезды российской эстрады на последних звонках

Звезды российской эстрады на последних звонках

Последние звонки СССР

Последние звонки СССР

Самое романтичное место в Москве // На связи Москва

Самое романтичное место в Москве // На связи Москва

Как сдавали выпускные экзамены в СССР?

Как сдавали выпускные экзамены в СССР?

Как звучит столица? // На связи Москва

Как звучит столица? // На связи Москва

Слюда вместо стекла и белокаменный Кремль: как строили на Руси // Смотри, Москва!

Слюда вместо стекла и белокаменный Кремль: как строили на Руси // Смотри, Москва!

Парады Победы: как менялось главное шествие 9 Мая

Парады Победы: как менялось главное шествие 9 Мая

Эксклюзивы
Вечерка ТВ
Приметы и советы
Проще, чем кажется
Мнения
Михаил Щипанов
Михаил Щипанов

Организации грозит банкротство

Екатерина Рощина
Екатерина Рощина

Семейная привычка, которую мы утратили

Александр Лосото
Александр Лосото

Наука призывает понять и простить

Ольга Гогаладзе
Ольга Гогаладзе

Инвестиции требуют холодного расчета

Все мнения
О проекте
▲
vm.ru

Установите vm.ru

Установите это приложение на домашний экран для быстрого и удобного доступа, когда вы в пути.

  • 1) Нажмите на иконку поделиться Поделиться
  • 2) Нажмите “На экран «Домой»”

vm.ru

Установите vm.ru

Установите это приложение на домашний экран для быстрого и удобного доступа, когда вы в пути.