И смятение в душе, и рой мыслей, и боль в висках, не факт, что от смены погоды. Для двух моих странных родственниц в годах во времена душевных смятений было одно спасение — книги.

Одна перечитывала без конца «Мертвые души», уверяя, что находит все ответы у Гоголя. Другая «падала» в Лескова и до конца дней своих убеждала меня, что именно он, а также Куприн, Розанов и «Чехов — отчасти» и есть истинно русские писатели первого ряда, в книгах которых есть свет и все, что нужно для обретения смыслов. В часы испытаний для души и непростые времена они открывали их на манер гадальных пособий.

А я почему-то стащила с полки Булгакова… И открыла. «Бежали седоватые банкиры со своими женами, бежали талантливые дельцы, оставившие доверенных помощников в Москве, которым было поручено не терять связи с тем новым миром, который нарождался в Московском царстве, домовладельцы, покинувшие дома верным тайным приказчикам, промышленники, купцы, адвокаты... Бежали журналисты, московские и петербургские, продажные, алчные, трусливые. Кокотки. Честные дамы из аристократических фамилий. Их нежные дочери, петербургские бледные развратницы…»

Фото: public domain

Да как не охнуть. Ах, Михаил Афанасьевич… «Белая гвардия». Век назад писано... На фото он — строг, но с полуулыбкой, утопленной в уголках губ. Хотела захлопнуть книгу, чтобы унять слышимый изнутри звук бегущих ног. Но Булгаков на фотографии будто моргнул — нет, читай. Книга открылась в самом начале.

«— Уныния допускать нельзя, — конфузливо, но как-то очень убедительно проговорил он. — Большой грех — уныние... Хотя кажется мне, что испытания будут еще...» Ну, коли взгляд автора не отпускает, перелистнем страницы еще раз...

«Все пройдет. Страдания, муки, кровь, голод и мор. Меч исчезнет, а вот звезды останутся, когда и тени наших тел и дел не останется на земле. Нет ни одного человека, который бы этого не знал. Так почему же мы не хотим обратить свой взгляд на них? Почему?»

Оставлю книгу на столе. Спасибо, Мастер.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции