Патент или жизнь: выбор очевиден
Конституционный суд одобрил возможность принудительного лицензирования жизненно важных лекарств. Надежду на нормальную жизнь получили тысячи российских больных, большинство из которых — дети и подростки.
Эта история началась в июне 2023 года, когда в нашей стране зарегистрировали новое лекарство от муковисцидоза. Его производит известная американская биофармацевтическая компания. Препарат этот чрезвычайно эффективен — достаточно сказать, что он, по расчетам Министерства здравоохранения, позволяет увеличить продолжительность жизни больных в два-три раза, до 80 лет. Можно было бы только радоваться торжеству прогресса и современных технологий, если бы не астрономическая цена. В расчете на одного больного — примерно 260 тысяч долларов в год, а лечиться надо всю жизнь.
В России муковисцидозом больны свыше четырех тысяч человек, из них 1960 детей и подростков (до 18 лет). Назначение нового препарата показано 90 процентам больных. В масштабах страны — огромные средства, и, конечно же, очень хочется расходы уменьшить. Ведь в дорогом лечении нуждаются и больные с другими орфанными (редкими) заболеваниями. Да и возможности бюджета не безграничны. А в 2024 году в нашей стране был зарегистрирован выпускаемый в Аргентине дженерик (воспроизведенная копия) американского лекарства. Практика показала их одинаковую эффективность. А вот стоит дженерик на 60 процентов меньше. И компании-поставщику была выдана так называемая принудительная лицензия — право использовать чужой патент без согласия правообладателя.
Здесь мы ступаем на тонкий лед. Патент защищает права разработчика, и ограничивать их можно только по очень серьезной причине. В данном случае это возможность спасти множество больных. Жизнь с муковисцидозом поистине мучительна. Вследствие генетической патологии густая слизь закупоривает легкие, больные непрерывно кашляют, задыхаются и в конце концов погибают. Без современного лечения — совсем молодыми. Что перевесит на гипотетической чаше весов — их жизни или защита патента, обеспечивающая прибыль производителя? Вопрос, конечно же, риторический.
Тем более что принудительное лицензирование лекарств — вовсе не российское изобретение. В той или иной форме его применяли в Канаде, Великобритании, Индии. Такую возможность предусматривают законы Бразилии, ЮАР и других государств. В 2001 году была принята Дохинская декларация, закрепляющая право стран на принудительное лицензирование препаратов. В ней, в частности, говорится, что защита патентных прав не может осуществляться в ущерб общественному здоровью. При этом необходимо соблюдать интересы правообладателя, который должен получать процент прибыли компании, получившей временную лицензию на его препарат.
Получат эту компенсацию и американцы. Ведь создание инновационного препарата требует многих лет работы и миллиардных вложений, причем с риском потерпеть неудачу. Естественно стремление компании отбить затраты и получить прибыль. А значит, нужно найти и соблюдать тонкий баланс интересов производителя и общества. Очевидно, что в данном случае чрезвычайно высокая цена лекарства ограничивает круг больных, которые получат возможность лечиться.
Решение Конституционного суда вряд ли вызвало восторг американского правообладателя. Но больные в любом случае скажут спасибо создателям уникального лекарства. Хочется верить, что и наши фармпроизводители, предпочитающие не рисковать и выпускать дженерики с истекшей патентной защитой, тоже начнут вкладываться в разработку инновационных препаратов.
Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции
