Автор

Мария Дубнова

«Фактуру нужно знать на ощупь»

[b]За минувший год Олег Зайончковский выпустил еще одну книгу и второй раз был номинирован на Букера. На момент открытия ярмарки «Книги России» он один из самых известных и все еще молодых писателей. Зайончковский – не слесарь, который вдруг написал книжку. Он писатель, который может починить печатную машинку. Но до того как стать писателем, успел поработать мастером по ремонту бытовой техники. Раньше сказали бы: «знает жизнь изнутри». Сейчас на эту «жизнь изнутри» нагляделись уже все кому не лень, но писатель Зайончковский сумел ее описать как никто. В аннотации книги «Сергеев и городок» написано, что Олег Зайончковский, «потомок старинного польского дворянского рода, в недавнем прошлом слесарь-испытатель ракетных двигателей, живет в подмосковном городе с древней историей» (правда, в данный момент он живет в Москве).[/b]– «Подмосковный город с древней историей» – это Хотьково. Я переехал туда с родителями из Волгограда, когда мне было 11 лет. То есть в 1970 году. Там был большой город, а тут – деревенские виды… Очень тяжело приживался. Я был занозистый, амбициозный молодой человек, а таких очень не любят, особенно в слежавшихся социумах. Но когда прижился, то стал участником всех «плохих компаний». На равных.[b]– А почему амбициозный молодой человек не окончил никакого института?[/b]– Мне кажется, что я по своему складу не способен учиться «впрок». Кроме того, уже в десятом классе я был накануне женитьбы, и нужно было срочно искать работу. Мы с моей будущей женой познакомились, когда нам было по 12 лет, и все пять лет до свадьбы шли войны с родителями, со всем миром. В конце концов на нас просто плюнули. Родители даже писали какие-то письма в загс, чтобы женить нас поскорее… Мы расписались в 17 лет. Жена, между прочим, моя противоположность в смысле учебы: ей только «неуд» по поведению помешал медаль получить по окончании десятого класса. А «неуд», сами понимаете, за что – наши «аморальные» отношения были известны всей школе.[b]– А сейчас нет желания пойти учиться? В литинститут, например?[/b]– Зачем?[b]– Нет ощущения, что вам не хватает системных знаний?[/b]– Нет. Системные знания нужны при системных занятиях. Писание художественной прозы, по-моему, к таковым не относится.[b]– Мне очень понравился ваш выдуманный городок из книги «Сергеев и городок», даже захотелось так же терпимо относиться к людям, с которыми нос к воротнику езжу в транспорте. Но вот жить там постоянно мне все-таки не хочется…[/b]– И мне тоже.[b]– Как? Разве это не ваши представления об идеальной модели жизни?[/b]– Я пытался смоделировать, озвучить провинциальное мироощущение, которое мне глубоко симпатично. Но оно не мое. Мне было интересно, как бы заговорили эти люди, если бы умели говорить.[b]– Попали?[/b]– Думаю, что попал. По крайней мере, те из моих читателей, которые плоть от плоти персонажей: коллеги по работе в цеху, в «Рембыттехнике», те, кто живет этой жизнью, говорят, что, по их ощущению, все точно. И еще мне кажется, что я попал в некий запрос, существующий у читающей интеллигентной публики, от подобной жизни далекой, – запрос на светлое, жизнеутверждающее, реалистическое искусство.[b]– У вас такой сказочный русский народ…[/b]– У меня нет заблуждений насчет народа. Но если действительность тебя в чем-то не устраивает, ее можно и нужно для себя пересоздать, представить по-другому. Я не идеализирую людей, а пересоздаю их. Да и они видят в героях не самих себя, а тех, кем хотели бы быть.[b]– Если забыть на время, что Сергеев нужен в романе как композиционный прием, хочется понять про этого героя – чем он так хорош, что ему все и обо всем рассказывают?[/b]– Он – свой. И к тому же он не начинает тебя тут же учить. Однако он дает нравственную оценку ситуации одним своим восприятием.[b]– Получается, что даже у ваших «идеальных» людей есть потребность в ком-то или в чем-то, что может дать нравственную оценку их поступкам?[/b]– Да. Есть потребность в таком Сергееве. Может, даже не в персонифицированном.[b]– А отношение к Москве? Все эти «московские плевки и гондоны» или что «москвичи – продукт бесполезный»…[/b]– Такое отношение к Москве и москвичам – одна из характерных черт уездного сознания. Не моего. Я люблю жить там, где живу в данный момент.[b]– Когда читаешь ваши книжки, то возникает ощущение, что вам вообще не важно, какое время на дворе – советское или сегодняшнее. И какой город за окном. Может показаться, что описания нищих наулицах в советское время – это аберрация памяти, абстрактный набор городских картинок[/b]…– Вы уж мне поверьте, я даже фотографии тех советских нищих могу показать. В 1976–77 годах я работал во ВНИИТЭ, Институте технической эстетики, он располагался на территории ВДНХ. Я тогда ездил в Москву из Хотькова, и у меня даже была идея сделать слайд-фильм о нищих. Правда, не о городских, а о побирушках из электричек. Я знал, что они собирались в Софрине. И на дороге от ВДНХ до метро сидели нищие, валялись бомжи… Конечно, их всех гоняли время от времени, а к Олимпиаде Москву вычистили.[b]– Для вас действительно неважны приметы времени?[/b]– Есть достаточно авторов, стремящихся описывать действительность как таковую. Мне как литератору неважна правда историческая или политическая. Если б я мог, то перенес бы действие куда-нибудь еще дальше, в какие-нибудь мифологические времена. Как Шекспир, скажем. Ну кто с него спрашивает правду о датском королевстве? Но драматург может себе такое позволить, для него важны действие и правда характера. А для меня как для прозаика важна еще и фактура, которую нельзя измыслить, которую нужно знать на ощупь. Поэтому я не могу убрать действие в те времена, о которых не имею понятия. Но у меня нет задачи правильно отобразить время. Думаю, лет через сто уже никому не будет важно, правильно ли Зайончковский отобразил «совок» или нет.[b]– А ваше личное отношение к тому времени тоже такое нейтральное?[/b]– Нет. То государство, в котором я тогда жил, я воспринимал как враждебное, я его ненавидел во всем, в мельчайших проявлениях. Оно вызывало во мне не только идейное отторжение, но и эстетическое. Я тогда существовал, как на вражеской территории. И со школьных лет считался идейно неустойчивым. Даже когда работал на заводе, имел массу неприятностей, потому что всегда говорил много лишнего. Разряд не давали из-за того, что в партию не желал вступать… Сейчас мне даже сыну трудно объяснить это отвращение к «совку». Но в книжках я своего отношения стараюсь не показывать.[b]– А принадлежность к «старинному польскому дворянскому роду» сыграла какую-то роль в таком отношении к советской власти?[/b]– Думаю, что нет. Отец мой, человек леволиберальных убеждений, никогда не придавал важности вопросам происхождения. Свои генеалогические разыскания я вел самостоятельно и уже тогда, когда сам был сформировавшимся антисоветчиком.[b]– У вас в разных книгах встречаются одинаковые эпизоды. Например, Генрих в «Петровиче» играет в шахматы по переписке и отказывается играть с датским полицейским, предпочтя шахматное поражение поражению в принципах, и то же самое случается с Петром Александровичем Лурье в главе «Травкин» из «Сергеева…». Любимых собак персонажей разных книг зовут одинаково – Карл, да и Сергеев встречается и в «Городке», и в «Люде»…[/b]– У композиторов тоже бывает так, что одна и та же тема звучит в разных произведениях. А у Льва Толстого сколько было Нехлюдовых? Важнее, что у меня во всех вещах разный угол зрения. Я покамест рассматриваю свои тексты как эскизы. И если что-то из одного текста перекочует в другой – ничего страшного. Я – начинающий писатель.[b]– Шекспир, Толстой… Это имена из литературного контекста, в котором вы существуете? Или тот ряд, в котором себя видите?[/b]– Это люди, авторитетные в профессии.[b]– И все-таки, что должно было произойти в жизни, чтобы слесарь из «Рембыттехники» вдруг сел и написал одну за другой книги, которые сразу попали в списки Букеровской премии?[/b]– Не знаю… Случилось, наверное, то, что случается со многими в моем возрасте. Я добрался до такой точки, до перевала, с которого вдруг увидел весь предстоящий мне жизненный путь, вернее, его остаток. Мне стало очень скучно; я подумал: «А вот не пойду вниз», – и полез на другую гору. Я мог бы, как один мой знакомый, начать рисовать… из чувства протеста. Чтобы доказать, что жизнь не кончена, даже если ты отставной полковник шестидесяти с лишним лет. Он не нашел в доме кисточки, отрезал у себя клок волос, намотал на палочку, взял у ребенка окаменевшие акварельки… и стал известным примитивистом. Со мной произошло примерно то же. А писать начал потому, что для этого даже кисточки не нужно. Ни системного образования, ни аппаратуры – просто садись и пиши. Хотя аппаратура все-таки понадобилась. Я нашел у себя в гараже старую сломанную пишущую машинку (немецкую «Олимпию», мы ихкогда-то получали по репарации), починил – и начал на ней выстукивать. «Сергеева» года полтора писал, еще полтора года – «Петровича». Отнес, пардон – жена отнесла, в издательство О.Г.И. И обе рукописи сразу взяли.[b]– А сильно вас редактируют?[/b]– Совсем чуть-чуть и очень осторожно. Я в какой-то степени перфекционист. Стараюсь отдавать только хорошие тексты.

Солянка – и никакой романтики!

[b]Наш отец семейства умрет от голода рядом с набитым холодильником. Натянет носки разных цветов, если я после стирки не сверну их попарно и не положу в отдельный пакетик. Впрочем, этих пакетиков по всей квартире тоже штук пятнадцать, потому что ни он, ни я не в состоянии вспомнить, куда же я положила предыдущие. Перед тем как окончательно уйти на работу, он должен обязательно протопать в ботинках за сигаретами. Через мои намытые полы (а я их мою, ползая на коленках). Через ковры, которые я только-только пропылесосила, и он это видел! Видел!! Ви-дел!!![/b]– Почему опять капуста прокисла?– Она не прокисла. Она квашеная. Я буду солянку делать.– Да ничего ты не будешь делать! Подождешь еще дней пять, пока капуста окончательно не стухнет, и потом ее выбросишь.В принципе, так и будет, конечно. Он знает меня всю жизнь.Мы женаты пятнадцать лет, и все пятнадцать лет я мечтаю с понедельника стать хорошей хозяйкой. Я очень стараюсь. Мне иногда кажется, что я прыгаю выше головы и всю жизнь так и проработаю официантом и горничной, вместо того чтобы летать в космос или бороздить просторы океанов. Но мне обидно. Мне кажется, что иногда можно похвалить только за намерение сделать солянку и не заметить, что эту солянку так никто и не попробовал.– А что можно поесть?– Котлеты.– Но я уже ел сегодня котлеты!Ну что тут скажешь? То есть сказать как раз можно очень многое. Например, что есть мужчины, которые на завтрак, обед и ужин едят щи, и вполне довольны жизнью. Что котлеты – потрясающе вкусные, и сынок уже слопал целый тазик этих котлет. Что ты избаловался, любимый, и с завтрашнего дня будешь есть магазинные пельмени с сосисками, а домашний обед получать, как и весь советский народ, по воскресеньям! Что меня все достало, что я мою посуду три часа в день, и мне сегодня еще стирать, мыть полы, гладить – вон, в углу, скопилась гора твоих рубах, а еще меня уже давно зовут строить домики из диванных подушек! А мне, может, сегодня хочется ванну с пеной, маску на лицо, маникюр и лечь спать пораньше, наконец-то! Потому что я уже давно на человека не похожа, какой-то пылесос в бигудях! Но муж смотрит доброжелательно и выжидательно. Он просто хочет знать, чего бы ему поесть. Он понятия не имеет, что я уже готова надеть миску с котлетами ему на голову. И правда, чего я завелась? Я знаю его пятнадцать лет. Он, действительно, не ест одно и то же блюдо дважды в день. И что теперь, убить его за это? И я жарю мужу омлет с помидорами. Он урчит от удовольствия, потому что любит все, что я готовлю. Потом он заваривает чай и моет чашки. Идеал.Мы растим детей, ремонтируем квартиру, строим дачу, перевоспитываем кошку. Мы по очереди ходим на родительские собрания, вместе ездим отдыхать, а когда дети делают что-то очень смешное, то одновременно тычем себя в грудь: это от меня у тебя такие дети! Если бы он еще не пил кефир прямо из пакета! И вот эти волосики на мыле… Бр-р… Или его способность шуметь именно в тот момент, когда я укладываю детей: громко разговаривать по телефону, чихать на всю квартиру, ронять одновременно швабру, три стеклянные банки и жестяную коробку с гвоздями… Еще он не любит открывать дверь ключами, потому что они далеко в сумке, и звонит, когда бы ни пришел: в полночь, или когда я в ванной, или когда у меня лук горит на плите… У-у-у… Дайте мне жалобную книгу, я испишу ее всю.Я не знаю рецептов семейного долголетия. И всех этих советов: «Будь загадочна для своего мужа, измени прическу», мне не понять. Муж ведь тем и хорош, что знает тебя как облупленную и любит тебя такую, какая ты есть. А если я и для мужа стану загадочна, то мне пора к доктору. Или к другому мужу. И «проговаривать» проблемы, как советуют психологи, не всегда обязательно. Иногда полезно и промолчать. Потому что, если каждый раз все до конца проговаривать, то придешь к тому, что одной жить лучше. Жизнь коротка, и не лучше ли посвятить ее самореализации, а не утюгу? Погладить могут и специально обученные люди. И приготовить. И по спинке погладить. И детей читать научить. Вот так, постепенно, и до вибраторов дойдем.Нужна ли в браке романтика? Спать на лепестках роз неудобно, да и белье жаль. Когда ужинаешь при свечах, то не видишь, как на плите подгорает добавка.Прожив вместе жизнь, пройдя через трудные роды, болезни детей, больницы родителей, потерю работы и войну с соседями, нелепо получить в знак благодарности розовую подушечку в виде сердечка.Браку не нужна романтика.Браку нужна любовь.А День святого Валентина – это для юных, которые думают, что доказать любовь – это подарить золотое колечко и надуть розовый шарик. Нет, детки. Доказать любовь – это заварить уставшей жене свежего чаю и увести от нее детей в другую комнату, или выслушать подробные рассуждения о том, какие цветы лучше посадить на клумбу, или поездить с тещей часов пять по магазинам. Хотя золотое колечко, конечно, вещь неплохая.И вообще, кто нам мешает отметить Валентинов день? В ресторане. Или в кино сходить вдвоем в кои-то веки, на что-нибудь романтическое, про любовь в облаках. Но, скорее всего, не получится. Потому что работаем оба, и потом, у меня вон в углу скопилась гора его неглаженых рубах…Пожалуй, я их переглажу сегодня вечером. Это и будет мое доказательство любви. Самое что ни на есть бриллиантовое. Ведь гладить я ненавижу.

Попробуй объясни

[b]Кен и Барби ждали трамвая на остановке. Они вот-вот должны были познакомиться. Вдруг кто-то – кажется, плюшевый заяц – случайно толкнул Барби, ее откинуло к Кену, и Барби застонала. «Что с вами?» – вежливо спросил Кен. «Я ударилась о ваш пэнис», – звонко и честно ответила Барби.[/b]Так играла моя восьмилетняя дочь, не обращая на нас с подругой никакого внимания. Мы в это время пили чай. И Кену с Барби не было до нас никакого дела. Они уже ехали себе на трамвае, чтобы тоже где-нибудь попить чайку. Но мне нужно было срочно реагировать на этот «пэнис». И я отреагировала: «Не пЭнис, а пенис, малыш». – «Хорошо, мам». И я сосредоточенно стала жевать зефир, стараясь не глядеть на подругу, которая медленно сползала под стол от беззвучного хохота.Я не учила ребенка этому слову. У нас дома есть детские книжки с картинками на тему: «Чем тетя отличается от дяди и откуда берутся дети», но там, кажется, тоже не «пенис», а «половой член». Мне не нравится, как звучат оба эти варианта, а короткое звонкое слово моей дочери знать еще рано. Во всяком случае, тоже пусть узнает его не от меня. Так что в разговорах на тему секса у нас возникает языковой барьер.Откуда берутся дети, мой ребенок знает. Я ей рассказала про яйцеклетки и сперматозоиды. Когда рассказывала, то не говорила: «папа» и «мама». Однажды я вдруг поняла, что у детей до определенного возраста мама отделена от «женщин», а папа – от «мужчин». То есть вот – мама и папа, а вот – «другие люди». И я говорила: «мужчина», «женщина», такие клетки, другие клетки. Все, мол, состоит из клеточек… Не касаясь конкретного способа попадания сперматозоида к месту назначения, быстро переходила к завлекательной истории об уникальности каждого из нас. Видимо, получилось вполне доходчиво, потому что причуды младшей сестры дочь какое-то время объясняла тем, что мелкая – «совсем другой сперматозоид».А что ребенок растет в животе у мамы, дочь знала и без дополнительных занятий: ее младшую сестру мы ждали вместе, они друг с другом через живот пихались… Конечно, если бы дочь не смотрела телевизор… Не держала в руках Барби… Не видела диснеевских принцесс с их голливудскими фигурами… Может, эти разговоры произошли бы позже. Или я, например, сочинила бы что-то идиллическое про магазин, где продаются дети.Но телевизор и журналы в киосках говорят всю правду о деторождении, а значит, и мама вынуждена быть в курсе, откуда у нее дети.Белоснежка сливается с принцем во французском поцелуе. Красавица Белль носит глубокие декольте, а русалочка Ариэль и вовсе шныряет туда-сюда по океану в одном лифчике. Любые, самые негламурные мультяшные героини вроде принцессы Фионы из «Шрека» тоже имеют вполне осязаемую грудь и мечтают о принце как о сексуальном партнере. Все «Зачарованные» имеют бойфрендов, «моя прекрасная няня» Вика пошучивает на темы секса и ждет, когда же наконец нерешительный Максим Викторович затащит ее в постель, а потом на ней женится. И все восьмилетние зрители «болеют» за эту няню.Посадить ребенка на жесткую эстетическую диету? Отключить телевизор? Рекомендовать к просмотру только советские детские фильмы и прекрасные старые мультфильмы с принципиально бесфигурными Аленушками и Настеньками? Водить в Третьяковскую галерею… Стоп. А как быть с Пушкинским музеем, например, с Давидом? С какого возраста девочке можно поднимать глаза на шедевр Микеланджело? И можно ли ей разрешить его бессовестно рассматривать, стоя внизу? Или быстро потащить ее дальше, к импрессионистам – мол, это гораздо завлекательнее? А в Париже, в саду Тюильри, вообще все статуи голые стоят. Прямо на улице. И что, не возить в Европу?– Мам, почему они голые все?– Потому что раньше быть голым было не стыдно, наоборот, думали, что чем красивее тело, тем лучше человек. Своим телом гордились.Я то и дело корректирую наши разговоры, ловко подменяя понятия. Потому что она-то меня спрашивает про наготу, а я ей отвечаю про античность. Вскоре мне надоедает делать вид, что между частями тела нет никакой разницы, и я рассказываю про христианство, которое мудрее язычества, про Адама, Еву и фиговые листки. И говорю, что предпочла бы заклеить этими листиками некоторые шедевры.– Угу, – соглашается дочь.Она тоже не видит особой красоты в голых фавнах.Новая жизнь окружает наших детей. Мужчины прилюдно целуют женщин в губы и иногда во время поцелуя жамкают своих дам за попку. Женщины и мужчины спят вместе, и это им нравится.Каждый ребенок знает, что спать вместе называется сексом. Не каждый секс заканчивается свадьбой. Не каждый секс сопровождается любовью. У девушки должен быть парень. У парня – девушка. Еще бывают геи, они смешные. Телевизор раскладывает перед нашими детьми пасьянсы взрослой жизни, а дети требуют ясности в определениях.– Мам, он плохой? Он и с Катей спит, и с Кирой!– Он не плохой. Он запутался.А вообще, так нельзя. Надо смотреть телевизор вместе с детьми, чтобы успеть произнести две-три нужные фразы, которые бы расставили в голове ребенка правильные акценты. Нужно смотреть весь этот мусор, чтобы вовремя хмыкнуть, вовремя заметить, что так бывает только в кино, а в жизни все по-другому… Но как раз эти совместные просмотры и есть самое невозможное, потому что когда дети уткнулись в экран, ты как раз можешь что-то успеть. Сварить суп, позвонить подруге, дочитать детектив, помыть голову. В результате ребенок стихийно самообразовывается. И тебе остается только выправлять ударения.«Мам, мне девчонки рассказали, что у них во втором классе мальчик с девочкой занимались сексом и она родила пупсика». «А чтобы у тебя родилась двойня, нужно заниматься сексом в два раза больше?» Бороться с окружающим нас глянцевым и экранным сексом невозможно. Заслониться от школьных разговоров нельзя.Не спать с мужем в одной кровати и не целоваться с ним при детях трудно. Эротика разлита в воздухе, как то подсолнечное масло на трамвайных путях.Не в наших силах бороться с этими ветряными мельницами. Но только у нас, родителей, есть возможность сказать детям то главное о сексе, чего глазами не увидишь и руками не потрогаешь. О чем не скажет телевизор, и чего не знают подруги. И это главное – свое у каждой семьи.Но большинство из нас так или иначе будет говорить о любви. И как-то надо будет объяснять, что секс – это, конечно, прекрасно и восхитительно, но все же секс – не кофе-брейк, и не нужно заниматься этим с каждым встречным и поперечным. И что любовь хотя и необязательна, но очень приветствуется, хотя бы на ранней стадии. И что в людях все равно живо представление о стыде и сраме. На эти гуманистические разговоры у меня есть еще лет пять.Пока она не спросит меня о контрацепции. И вот тут я, прогрессивная и сексуально продвинутая мамаша, проору ей в оба уха те самые слова, которые испокон веков люди орали своим дочерям: «Ни-ка-ко-го сек-са до свадь-бы!!!» И спущу с лестницы ее вежливого очкастого одноклассника. Пусть стучит своим «пэнисом» в другом месте.

Чужая жизнь, или глянец идеала

Я подошла к ларьку в метро, поправила запотевшие очки, бухнула в ноги неподъемную хозяйственную сумку и стала шарить глазами по полкам:– Скажите, у вас есть что-нибудь про сильную любовь, и к тому же желательно из жизни графов или князей?Продавщица отложила пирожок, отряхнула крошки с колен и с любопытством посмотрела на мою вязаную шапочку и пуховик. Я некстати хлюпнула носом.– Вы для себя ищете?Да, девушка. Именно такие, как я, и читают любовные романы. Такие, как я, являются целевой аудиторией глянцевых женских журналов. Не потому что в них написано о нашей жизни – как раз реальных проблем журналы не касаются (а если и касаются, то предлагают нелепые решения). Мы время от времени пролистываем эти журналы, чтобы напомнить себе о мечте. О правильной организации жизни. Об идеальном мужчине и идеальных детях.Глянцевые журналы формулируют мечту общества. Разумеется, ТАК мы не живем. Один женский журнал объяснял, как прекрасно, что наступает зима: «Долгими зимними вечерами, как никогда, можно в полной мере насладиться лаской плюшевого пледа, любимой книжкой, ароматным чаем и хрустящим печеньем». Хочу. Хочу так же. И еще – камин. И любимый, который принес розу, а теперь нежно массирует мне спину. И дети в клетчатых фартучках спускаются из детской и приседают в реверансе: «Бонжур, мамочка! Бонжур, папочка!» Любимая собака преданно смотрит в глаза. А еще есть крем за 150$, который за неделю избавляет от морщин. И путешествие в Малайзию. Или в Лондон на выставку антиквариата. И это – жизнь? Да не смешите. Но мы думаем, что могли бы жить так, будь у нас чуть больше денег. Или свободного времени. Или чуть больше удачи. Ведь кто-то же ТАК уже живет! Кажется.Но как бы мы ни относились к этим журналам, они внятно доводят до нашего сведения, какой должна быть современная успешная женщина. И современный мужчина. И какими должны быть их отношения. Все стереотипы, которые не сформулированными бродят в наших головах, обретают упругую плоть на мелованных страницах.Итак. Женщине плохо быть не замужем. Муж необходим, хотя бы приходящий, хотя бы гостевой.А также:- плохо не иметь детей, особенно если тебе за тридцать. Без ребенка ты неполноценна в глазах общества, даже если сделала блестящую карьеру и потрясающе выглядишь;- плохо не следить за собой. Нет денег на дорогой крем – намажь лицо творогом. Не можешь ходить в фитнес-центр – бегай трусцой вокруг дома;- плохо не уметь вести дом. Ты должна уметь готовить, у тебя должно быть чисто, хорошо бы самой вышивать наволочки и составлять букеты;- плохо быть откровенно, очевидно, вызывающе умной. Это раздражает окружающих; - женщина должна все успевать.- женщина должна реализоваться как личность;- женщина должна следить за своим здоровьем и здоровьем своей семьи;- у женщины должны быть деньги. Источник финансирования значения не имеет.Что касается мужчин, то тут требований поменьше. Мужчина должен уметь зарабатывать деньги. Быть секс-машиной. Хорошо выглядеть. Пожалуй, все.Да, и обязательно следить за своим здоровьем – это общее правило.В мужском журнале вы не встретите предложений называть тещу мамой, гулять с детьми по воскресеньям, закрывать зубную пасту, не разбрасывать везде свои носки. Исключение – если слово предоставляют женщине в рубрике типа «вы только послушайте эту дуру».Казалось бы, общество гораздо менее требовательно к мужчинам. Все, о чем мечтают мужчины, – так это чтоб стоял и деньги были. Простенько так. Но до чего глобально! Осуществлению этих грез можно посвятить не только сто страниц журнала, но и всю жизнь. И в финале ничего не добиться. Потому что здесь нужна не только воля к победе, но и удача. Или хорошая наследственность. Чтобы звезда упала, в общем.То ли дело – достижение женских целей. Здесь все в наших руках. Женские способы стать Миссис Совершенство выглядят такими доступными, что если ты все еще не превратилась из лягушки в царевну, то это твои проблемы, детка. Давай, давай, мы тебе поможем. Ну-ка, прекращай пить кофе, и так вся зеленая! Иди-ка лучше прогуляйся спортивным шагом, а потом быстренько запеки утку в яблоках! И не забудь про мастурбацию – женщины тоже имеют право на оргазм! Журналы и разные ток-шоу для домохозяек дают понять, какими мы могли бы стать, если бы захотели. И это еще можно вынести. Но когда они начинают формулировать наши представления о противоположном поле, то тут начинаешь опасаться за неокрепшие души.Итак, с женской точки зрения, мужчина полигамен и не может не изменять. Мужчина постоянно думает о сексе. Мужчиной элементарно управлять, нужно только вовремя надуть губки. Мужчина должен делать дорогие подарки и вообще содержать семью и ни в чем тебе не отказывать. Мужчина лучше меня может решить мои проблемы, потому что у него на 50 г больше мозга. По той же причине мужчина должен брать на себя решение основных семейных проблем.Мужчина же думает о женщине следующее: она идиотка с алогичным мышлением, понять, чего женщина хочет, нормальному человеку невозможно. Все феминистки сексуально не привлекательны. Все девушки мечтают выйти замуж. Женщина постоянно ждет от мужчины денег. Женщина должна, несмотря на любую занятость, воспитывать детей и держать дом, ее интересы – в свободное от плиты время: «Можешь идти, только сначала свари борщ».Женщина должна быть лояльна по отношению к мужу. Патриархатность ценностей налицо. Какая глобализация? Какая Европа? О чем вы? Хорошо, что журнальный мир – это не жизнь. Жизнь бардачнее, но в ней, по большому счету, уютнее. И рассматривая лицо модели на обложке, мы же понимаем, что не в зеркало смотримся…

Осторожно, волшебство!

[i]Издательство «РОСМЭН», обладатель прав на выпуск книг писательницы Джоан Ролинг на русском языке, сообщает, что в канун российской премьеры книги, а именно – в ночь на 3 декабря, крупнейшие книжные магазины России проведут праздники в честь выхода в свет русской версии шестой книги о Гарри Поттере – «Гарри Поттер и Принц-полукровка». Организация праздничных мероприятий перед выходом каждой книги о приключениях мальчика-волшебника стала традицией во всем мире. Мероприятия начнутся поздно вечером накануне дня продаж и продолжатся всю ночь с кульминацией в 0 часов 01 минуту, когда стартует продажа книги. Но уже сейчас во многих магазинах установлены таймеры, отсчитывающие время до выхода книги. А 22 декабря в российский прокат выходит фильм Майка Ньюэлла «Гарри Поттер и кубок огня», ставший одним из самых дорогих и самых кассовых в мировом кинематографе. Но уже сегодня в редакции появилось два текста, так или иначе связанных с бытованием Гарри Поттера и книжек о нем – как в России, так и в мире. Первый – это предисловие к книге «Антигаррипоттер», написанной заведующим отделом науки газеты «Известия», прозаиком, автором нескольких книг-разоблачений («Вечерняя Москва» писала в свое время о его «Антимулдашеве») Петром Образцовым и школьницей Сашей Батеневой, которое мы предлагаем вашему вниманию в сокращенном виде. Второй посвящен целому корпусу книг, появившихся вокруг «Гарри Поттера» и благодаря «Гарри Поттеру».[/i][b]ДЖОАН РОЛИНГ НЕ БЫЛО И НЕТ[/b][i][b]Невероятный успех книг о Гарри Поттере порождает естественное недоумение – чем таким сумела привлечь простая английская тетенька Джоан Ролинг заграничных детей, что они запоем читают все новые и новые книги о юном волшебнике?[/b][/i]Кстати, отечественные дети относятся к приключениям Поттера явно спокойнее, поттеромания у нас не прижилась в отличие от того же толкиенизма.Это понятно – играть в хоббитов гораздо легче, можно, например, драться фанерными мечами. Летать же на помеле, подражая Поттеру, пока еще никому не удавалось. А вот на шутейных боях а-ля Толкиен одного толкиенутого случайно уже отправили в мир иной. Кроме того, наши книжки о Поттере выходят в переводе, при этом неизбежно теряются литературные изыски миссис Ролинг, остаются непереведенными многие имена и термины, для русского уха неблагозвучные и бессмысленные.В англоязычных же странах книги о Гарри Поттере расходятся миллионными тиражами, а Д. К. Ролинг стала миллиардершей. Ее успех можно было бы объяснить невиданно высокими литературными достоинствами, но любому читавшему «про Поттера» ясно, что ничего такого в ее творениях нет – обычный, немного провинциальный слог, заимствованные или слабоватые эпитеты, обилие плагиата, вторичные сюжетные ходы, избыток героев и довольно скудное воображение. Хотя в целом книжки при некотором усилии могут прочесть даже родители «целевой группы» Ролинг – детей из неблагополучных семей.Может быть, автор нащупала какие-то болевые точки у своих читателей, ставших в результате ее полубезумными поклонниками? Да наверняка.Любому ребенку, особенно из «целевой группы», хочется быть сильнее всех, талантливее всех, умнее всех. Хочется вырваться из-под тягостной опеки родителей, заменяющей любовь. Д. К. Ролинг, сама являющаяся ярким представителем своей «целевой группы», а заодно родительницей детей из этой группы, еще в первой книге про философский камень невольно выдала себя, описав волшебное зеркало, в котором каждый видит себя тем и в той ситуации, о которой тайно мечтает.Однако этого было бы недостаточно. Книжек, удовлетворяющих детскому тщеславию, на рынке Соединенного Королевства и Соединенных Штатов Америки полно, недаром первоначально произведение Ролинг отказались печатать несколько издательств. Значит, дело совсем в другом. И мы понимаем, в чем именно – увы, в банальной «раскрутке».Кто-то уже давно сказал, что если по телевизору в течение месяца показывать обнаженную задницу, то через месяц у этой части тела будут брать интервью. Если по несколько раз в день повторять в печати и на том же телевидении «Гарри Поттер, Гарри Поттер», то к выходу следующей книги в магазинах будет стоять очередь за новыми приключениями волшебника.На отечественном рынке так были «раскручены», например, пустые книжки про жизнь «рублевских» жен, написанные якобы одной из этих жен. Однако в случае последней дамы финансовый аспект рекламы понятен – у автора богатый супруг, и проплатить не только печать, но и восторженные рецензии, а также первые места в рейтинге, было несложно. И теперь у дамы действительно берут интервью на телевиденье – и зря, в устном жанре ее бездарность слишком заметна. А вот кто оплатил славу Ролинг? Почему-то этот вопрос не возник еще при появлении первой книги «Гарри Поттер и философский камень». Что довольно странно, поскольку уже в самом названии книги содержится ответ – да-да, все проплатили искатели этого самого философского камня, который превращает железо в золото, воду в вино, а смертным дарует бессмертие. Но главное – дает полную власть над человечеством.Кто только не искал этой власти! Александр Македонский, Иосиф Сталин, десяток римских пап, тамплиеры, Адольф Гитлер, исламские фундаменталисты, франкмасоны и русские цари. И те, кто оплатил пиар Ролинг.Разумеется, никакой Д. К. Ролинг никогда не существовало и не существует. Многочисленные портреты якобы Джоан Ролинг – не более чем фотографии одной из многочисленных английских дам. «Вживую» ее никто не видел, а рассказы про встречи с Джоан представляют собой описания встреч с подставной актрисой. Дж. К. Ролинг – это псевдоним, под которым собрался коллектив авторов, по заказу будущих властителей мира, написавших уже шесть книг про Гарри Поттера.Вы знаете, что маленький волшебник Гарри Поттер совершил множество чудес и спас бесчисленное количество жизней разных живых существ, от муравьев и сов до маглов и преподавателей английского языка. Но все это придумали злые иностранцы, которые хотят захватить весь мир и завести в нем свои порядки – гадкие, противные и неаппетитные.Для этого они придумали писательницу Ролинг, под ее именем написали уже шесть книг про Поттера, которые вам так нравятся. Что им и требовалось – когда вы подрастете, они призовут вас в свои армии, и вы пойдете воевать или голосовать за них, думая, что воюете за Гарри Поттера и его сову.[b]МАЛЬЧИКИ, ДЕВОЧКА И СОБАКА[i]Гарри Поттер – мальчик, который выжил. Порри Гаттер – мальчик, который не только выжил, но и всем показал. Таня Гроттер вообще девочка. А еще есть мальчик Гарри, у которого собака Поттер. Куда деваться бедным родителям?[/b][/i]Хорошо, у кого дети уже выросли. Они, в лучшем случае, читали Гарри Поттера по одной книжке в год по мере его написания и в ус не дули. А что делать нам, у кого дети только сейчас дозрели до подобных книжек? Одних только Гарри Поттеров уже сегодня шесть, Тань Гроттер – десять. Еще есть Парри Хоттер, Харри Проглоттер, Ларин Петр… И еще, и еще.Очевидно, что читать все подряд немыслимо, глупо и главное – не нужно. По сути книги эти мало чем отличаются друг от друга: везде главный герой – ребенок, который: а) обладает магическими способностями, чувствует себя сначала одиноким, покинутым и чужим этому миру, а потом обретает друзей, начинает хорошо учиться в «своей» школе и становится супер-пупер-волшебником; б) учится в волшебной школе (названия варьируются: Хогвартс (Гарри Поттер), Тибидохс (Таня Гроттер), Хоботаст (Харри Проглоттер), Свиноморд (Парри Хоттер), Звериная Школа Волшебства (собачка Поттер, детский вариант)… К чертам сходства можно отнести и игры, в которые играют волшебники-недоучки, и борьбу с темными силами зла, в которой побеждает главный герой с друзьями (на медведя я, друзья, выйду без испуга), предателями оказываются педагоги из волшебной школы, на кого мы меньше всего думали, и т. д.Детская литература сродни массовой. В ней первично «про что», а не «как». В ней важно, чтобы читатель смог представить себя либо на месте героя, либо рядом с героем. В детской литературе не важны литературные аллюзии, скрытые цитирования, авторская рефлексия. В детской литературе не ценится сложность текста.У нас еще не было героя-ребенка-волшебника, с которым было бы все хорошо. Был летающий мальчик Питер Пен, но он, если честно, выглядел иногда полным придурком, и подражать ему не хотелось. Был Маленький принц Сент-Экзюпери, но эта сказка слишком философская, чтобы хотелось в нее играть. К тому же плохо кончается.Выбирать советую из трех достойных кандидатов: собственно Гарри Поттера, Тани Гроттер и «Мальчика Гарри и его собаки Поттера» Валентина Постникова (издательство «Книгочей», 2005). Еще есть «Порри Гаттер», но о нем позже.Я знаю семьи, где «Гарри Поттер» запрещен. Зря, если честно. Потому что есть дети, которым очень полезно было бы прочитать эту книжку, даже если ребенок растет в религиозно-пуританской семье. Каждый ребенок время от времени чувствует себя чужим в этом мире и ждет, что за ним прилетит «волшебник в голубом вертолете» и заберет его отсюда в прекрасную страну оленью, где быль живет и небыль. Каждый ребенок иногда думает, что он и сам – волшебник. Или мечтает о волшебной палочке. И «Гарри Поттер» очень помогает в такой ситуации: он дает возможность «поиграть в него», воплотить свою волшебную тайную жизнь, представляя себя в предлагаемых, уже выдуманных Дж. Ролинг и К°, обстоятельствах.«Гарри Поттер» Дж. К. Ролинг (издательство «РОСМЭН») хорош всем, кроме перевода. К тому же он совершенно английский: все непонятно для наших детей, и оттого очень таинственно…То ли дело «Таня Гроттер» Дмитрия Емеца (издательство ЭКСМО). Реалии наши: вместо чулана под лестницей, в котором жил Гарри, у Тани – застекленная лоджия. Имена персонажей совершенно отечественные (исключение – собственно мадемуазель Гроттер, но она чужая, чужеродная, как и положено…): Гробыня Склепова, Баб-Ягун, Дуся Пупсикова, Медузия Горгонова. Заклинания тоже – наши: «топтакли-лягакли» – «пинательное» заклинание; «Полниссимо дебилиссимо! Склеротикус маразматикус!» Все это сильно пахнет книжкой Эдуарда Успенского «Вниз по волшебной реке», но я знаю родителей, которым Таня Гроттер нравится гораздо больше Гарри Поттера именно из-за приближенности к нашим реалиям.Если же «Гарри Поттер и К°» по каким-либо причинам для вас неприемлемы, а ребенок все еще маленький, попробуйте книжку Валентина Постникова.Там обыкновенный (!) мальчик Гарри подружился с волшебной собачкой Поттером. И в школу волшебства пригласили Поттера, а Гарри туда ходит просто за компанию. Там так же страшно, как в «Трех поросятах», так же ценится взаимопомощь, как в «Репке». Схема действия та же, что и в традиционном Гарри Поттере, а играть «в друга волшебной собачки» можно запросто, и никакой черной магии.Естьеще славная серия Андрея Жвалевского и Игоря Мытько о Порри Гаттере (Издательский дом «Время»). Это отличная пародия на Гарри Поттера, которая плоха только одним: объемом. От Порри Гаттера могут получать удовольствие озверевшие от Г. П. родители. Но дети «не потянут» пародию почти в 400 страниц мелким шрифтом, им станет скучно. Однако все равно вручайте Порри Гаттера ребенку, если сочтете нужным остановить «гарриманию». Может, пятнадцати страниц Порри окажется достаточно, чтобы вернуть ребенку мозги на место.После Порри Гаттера никакого Г. П. уже не захочется. И прекрасно. Переболев Гарри Поттером, можно приступать к серьезному чтению. Доставайте Дюма.

В Париж, в Париж!

[b]У нас было пять дней. Мы разрывались между желанием все рассмотреть, везде посидеть, всюду пробежаться и – необходимостью сделать Париж интересным для девятилетней поклонницы д’Артаньяна.[/b]Париж знают все. Даже те, кто там ни разу не был, но хотя бы читал Дюма. Про Париж приятно рассказывать ребенку, потому что чувствуешь себя как минимум Радзинским. Материал позволяет. В Тюильри мы говорили о Екатерине Медичи, которая так тосковала по убитому на турнире мужу Генриху II, что велела построить себе новый дворец. В Пале-Рояле – о том, что здесь жил кардинал Ришелье, что сюда приходил д’Артаньян и что здесь отсиживалась Анна Австрийская с маленьким Людовиком XIV во время Фронды. В часовне Сен-Шапель пришлось бормотать про крестовые походы, чтобы получить возможность рассмотреть уникальные витражи. Ну а в Нотр-Даме мы вместе искали, где же Квазимодо прятал Эсмеральду. И только поднявшись наверх, к химерам, обнаружили башни с колоколами, а рядом, как мы предположили, была каморка горбуна. Спускаясь вниз по крутой винтовой лестнице, дочь сосредоточенно считала ступени. Их оказалось 259.На площади перед собором клошар в красном парике кормил голубей. Из бумажной коробки он сыпал просо в подставленные ладони туристов, и голуби садились людям на руки, на плечи, на головы. Хочешь – дай монетку клошару, не хочешь – жадничай себе на здоровье.Рассказав о красной от крови Сене во время Варфоломеевской ночи, о тайных ходах Лувра и о виселице для Эсмеральды, мне почему-то показалось мало, и я потащила всю компанию в тюрьму Консьержери, в музей восковых фигур. Пленники сидят, лежат и валяются на полу в камерах в ожидании суда и гильотины. Отдельная камера Марии-Антуанетты, где она провела больше двух месяцев. Королева сидит к нам спиной, вся в черном. Впечатление остается на всю жизнь, и я очень надеюсь, что ужас Великой французской революции не рассеют теперь никакие уроки истории про свободу, равенство и братство.– Мам, пап, вы что, не слышите? Я есть хочу! Ладно. Заходим в ресторанчик. Давно мечтала попробовать луковый суп. И фуа-гра в местном исполнении. И мясо по-парижски. Заказав мясо, забыла предупредить, что люблю прожаренное – для этого есть специальное слово «а point». Так и есть. Принесли сверху горелое, внутри кровавое. Сразу вспомнилось, что именно этот культурный народ изобрел гильотину. За весь обед, включая спагетти для ребенка, заплатили больше 70 евро. Добавляем чаевые. Кофе решаем выпить в другом месте.И выпиваем. Два кофе, чай и пирожные в кондитерской на Фобур-де-Сент-Оноре, улице бутиков, обходятся почти в 30 евро.Зато бутики обошлись нам совершенно бесплатно. Мы лишь поглазели на витрины, потеряв почти час.Развеяться мы отправились на Монмартр. По дороге нас обсчитали в метро, недодав целый евро на сдачу, – случай, говорят, частый в Париже и совершенно неожиданный для нас, москвичей. На Монмартре толклись туристы, приставали художники (за портрет взрослого – 80 евро, со студента возьмут 50). У базилики Сакре-Кер играл шарманщик (говорят, он там развлекает туристов уже много лет). По улице шла процессия в старинных одеждах, впереди них гудел волынщик. Они шли под музыку, пританцовывая, потом начали танцевать уже в хороводе. А рядом уже выставили микрофоны и готовились выступать шансонье в беретах, шарфах и жилетках на голое тело. Но этого «О, Пари…» мы уже не дождались.Мы спешили на Эйфелеву башню. Мы же туристы! Конечно, мы не собирались подниматься пешком. Идея потаращиться на Париж с высоты птичьего полета пришла в голову, когда сквозь конструкции башенной опоры я разглядела лифт, который легко ходил вверх-вниз. Отстояв очередь на вход, заплатив 3,8 евро за взрослых и 3 евро за ребенка, мы оказались… на лестнице. Без всяких лифтовых площадок. «Пардон, а где лифт?» – ради этого вопроса я даже вернулась на пару пролетов вниз. «На втором этаже!» – очень приветливо ответили мне. Я обнадежила семью, и мы забарабанили башмаками по железным ступеням. Надежда сесть в лифт растаяла, когда он нагло проехал мимо нас откуда-то снизу. Обратно идти уже не было смысла, да и денег стало жаль. У нас оставался только один путь – наверх. После, на первом этаже башни, до которой было 320 ступеней, выяснилось, что лифт служебный.Туристы ходят пешком.На этом приключения не закончились. Уже собравшись вниз, мы услышали пронзительные свистки. Жандармы со свистками в зубах вежливо, но настойчиво гнали туристов из-под башни прочь, к Марсову полю и дальше, чуть ли не до Военной школы (какой-то телефонный хулиган наврал про заложенную бомбу).А главная наша мечта обошлась в 49 евро на каждого взрослого и 39 евро на ребенка. Отстояв огромную очередь, мы оказались… Нет, не на Пляс Пигаль, и не у Джоконды, хотя туда мы тоже потом попали. Этот день мы убили на Диснейленд. И не жалеем. Потому что если ребенок ходил с нами в Лувр, то и мы должны сходить к французскому Микки-Маусу. Удовольствия вполне соизмеримые.Диснейленд, как и Париж, нереально обойти за один день.Поэтому выбирайте те площадки, на которых разыгрываются сцены из знакомых ребенку фильмов или мультиков. Все дети там носятся с блокнотиками для автографов (5 евро), в которых расписываются персонажи, встречающиеся по дороге. В нашем блокнотике теперь можно встретить записи: «Я пират Карибского моря. Йо-хо-хо, моя пиратская жизнь!», «Ведьма Рози, люблю детей и музыку!», «Африканский там-там!!!» Чтобы вам расписалась какая-нибудь принцесса, придется прибыть в Диснейленд пораньше: к принцессам, как и к Микки-Маусу, всегда очередь, и они расписываются и позируют с 11.00 до 12.30, каждая минут по 15, а потом исчезают (хотя парк работает до 20.00).И если ваш ребенок замешкался, или вдруг уже потребовали «больше не занимать» (за этим следит специальный человек), то даже не пытайтесь умолять, совать деньги или падать на колени: вас не подпустят, даже если ваш малыш заливается в четыре ручья. Принцесса не обратит на него никакого внимания и продолжит улыбаться голливудской улыбкой.Очень рекомендуем побегать в лабиринте Алисы, полетать с Питером Пеном, поплавать с пиратами Карибского моря. Спящая красавица и Аладдин неинтересны – это просто рисунки на стенах и пластмассовые игрушки. Очень хорош дракон, который сторожит замок принцессы: у него горят оранжевые глазки, из ноздрей идет дым, и иногда шевелятся когти.Вечером накануне отъезда решаем с мужем провести романтический вечер. Все-таки Париж, город влюбленных, и все такое. Нам сказали, что за 24 евро можно прокатиться по Сене на специальном туристическом катере и посмотреть ночной Париж. Объяснили просто: спускаетесь с набережной к реке и садитесь на пароход. Спускаемся.Справа – глухая стена метров десять в высоту, слева плещется Сена. Горят фонари, вокруг ни души. Видим вдалеке какой-то летучий голландец. Подходим.Выясняется, что это плавучий ресторан, вход – 89 евро на человека, скрипач ходит между рядами. Объясняем, что нам просто поглазеть, мол, туристы. «А, да, идите за другой мост, там то, что вы ищете». Проходим под другим мостом, третьим. Ничего.И вдруг откуда-то сверху падает и вдребезги разбивается бутылка. Ни одной лестницы наверх.Впереди, в кромешной темноте под очередным мостом, – человечек. Пьяный. Или просто с большими проблемами. Муж зачем-то храбро говорит: «Идем!» Я мотаю головой: «Нет!» – и тут клошар замечает нас. Берет другую бутылку – и осколки разлетаются почти возле моих ног… Я так и не знаю, почему мы все-таки двинулись вперед. Это большой секрет моего мужа. Но мы спокойно прошли. И клошар не набросился на нас сзади. С другой стороны моста сидел его приятель. Пристань мы так и не обнаружили.Мой романтический Париж закончился под этим чертовым мостом. Впечатлений было достаточно. Захотелось в Москву.

Как много в этом звуке.И в том...

[b]На днях на Франкфуртской книжной ярмарке презентовали, как было заявлено, «самый грандиозный международный проект за всю историю книгоиздания». Шесть лет назад Джейми Бинг, один из владельцев английского издательства Canongate Books, придумал обратиться к разным хорошим писателям, чтобы те пересказали любой известный миф, а потом опубликовать эти книжки по всему миру.[/b]На сегодня в проекте «Мифы» участвуют 18 писателей (от России – Виктор Пелевин) и 26 издательств (Англия, Голландия, Россия, Япония, Тайвань, Израиль, Индия, Финляндия и т. д.) Для первого «выстрела» Canongate Books предложило издательствам пять книг: Карен Армстронг, «История мифа»; Виктор Пелевин, «Шлем ужаса»; Дженет Уинтерсон «Бремя»; Маргарет Эдвуд, «Пенелопиада» и Дэвид Гроссман, «Миф о Самсоне». Издательский дом «Союз» (аудиокниги) и издательство «Открытый мир» (печатные версии) этом году выпускает Карен Армстронг, Дженет Уинтерсон и Виктора Пелевина, а в следующем – Дэвида Гроссмана и Маргарет Эдвуд. Причем все аудиокниги выходят на две с половиной недели раньше, чем печатные.Вообще-то аудиокниги покупают или чтобы слушать в машине, или во время глажки-вязания, или сидя на тренажере, или если ты школьник, который читать не любит, не умеет и не успевает. Или если у тебя глаза уже болят, а уши – еще нет. Но книги Уинтерсон и Армстронг в исполнении Алексея Борзунова не получается слушать, если вы одновременно заняты еще чем-то. «Для формирования осадочных пород нужно очень много времени, пока плоть земли слой за слоем оседает на морское дно. Именно поэтому в таких породах чередуются горизонтальные пласты – страты, самые древние из которых располагаются ближе всего ко дну… Последовательность слоев может измениться, когда вся страта изгибается или перекручивается».Так пересказывает миф о Геракле и титане Атласе Дженет Уинтерсон. А вот Карен Армстронг: «Человек издревле был мифотворцем. Археологи обнаружили в неандертальских захоронениях орудия труда, оружие и кости жертвенных животных – свидетельства веры в загробную жизнь, в мир иной, незримый, но схожий с нашим… Они задумывались о смерти так, как не задумывается о ней ни одно животное. Неандертальские захоронения указываютна то, что, осознав свою смертность, древнейшие люди выработали и систему представлений, позволявшую с ней примириться».Другое дело – «Шлем ужаса» Виктора Пелевина, миф о Минотавре, написанный в виде интернет-чата и разыгранный Леонидом Володарским, Николаем Фоменко, Марией Голубкиной, Тиной Канделаки, Юлией Рутберг, Алексеем Колганом, Александром Ф. Скляром и другими запоминающимися голосами. Слушаешь, как светлой памяти передачу «Театр у микрофона».Немножко детектива, немножко философии. И главное – руки в это время свободны.И последнее, для любителей Виктора Пелевина. Печатная версия будет отличаться от звуковой: писатель в последний момент исправил имя одного из персонажей. Верстку успели поправить, а запись – уже нет, потому что пришлось бы снова всех актеров перезаписывать – они же в этом чате друг друга по именам называют… Так что ищите отличие. Если охота, конечно.

И такая дребедень - каждый день!

[i]Появление ребенка в семье – это всегда огромная радость, вместе с которой на плечи родителей, а также бабушек и дедушек падает огромная ответственность. Как овладеть этим искусством – в наших сегодняшних материалах.[/i][b]МОНОЛОГ ТИПИЧНОЙ МАМЫ [/b]–Мам! Мама! Ма-ма-ма-ма!!! Гулять! Я очнулась. Чем был занят ребенок ближайшие пятнадцать… Быстрый взгляд на часы. Нет, слава богу. Всего три минуты. Ребенок жил сам по себе всего три минуты. А я была неизвестно где. В телевизоре. В чашке кофе. В нирване. Бездарная мать.– Что у тебя во рту?! Ребенок послушно открывает пасть. Ничего нет.– И не было ничего? Отрицательно мотает головой. Отлично. Теперь быстро найти ее штаны, кофту, ботинки – они, кажется, под ванной. Или под диваном. Нет, там тоже нет.– Ну-ка, ищи свои ботинки!!!– Ку-ку! Ку-ку! Топки! Ку-ку! Ботинки обнаруживаются в коробке с игрушками. Теперь там все в песке.Ладно, потом разберемся. Господи, а мои-то штаны где?! …На краю песочницы сидела незнакомая мама. Курила. Взгляд в одну точку. А ребенка я знаю. В будни малыш гуляет с няней. Бодро присаживаюсь на бортик, высыпаю формочки.– Так, девчонки, сейчас будем делать медвежат. Или слоников. Это тебе лопатка. Это – тебе… Раздается короткий боевой клич, и трофей в виде чужого красного ведра оказывается в руках моего ребенка.Быстро развожу всех по углам, каждому делаю по пятнадцать куличей. Все тут же с плотоядными улыбочками растаптывается. После чего дети успокаиваются, каждый начинает насыпать свою горку. Я перевожу дух и оглядываюсь на другую маму. Она, кажется, вообще ничего не заметила.Решаю ей посочувствовать: – Да, есть что-то неправильное в том, чтобы вставать в субботу в восемь утра… – В восемь? Вы счастливая мама. Мы встаем в шесть.Я внутри съеживаюсь. Шесть утра – это даже для меня круто. Это вообще беспредел.Постепенно площадка заполняется пупсиками всех цветов. Размер примерно одинаковый – от полутора до пяти лет. Мы катаемся с железных горок, карабкаясь на них по стальным перекладинам – вот подвесить бы на них всех, кто придумывает такие площадки. И такие качели, которые одним взмахом могут проломить голову. Знаете, почему американские мамы толстые? Потому что они сидят на скамейках во время прогулок с детьми. Потому что на американских детских площадках малыши могут играть сами, без взрослых.Они никуда оттуда не падают: все возможные места падений затянуты сетками. Они никуда не выскользнут: лестницы зашиты со всех сторони очень удобны. И качели в этой Америке легкие и пластиковые, и земля в районе детских площадок присыпана толстым-толстым слоем песка, или опилок, или очень мелкого гравия. Я точно знаю, я там долго жила с маленьким ребенком.Звонит мобильный. Точно, кто-то из домашних проснулся.– Мам, а че поесть можно? – Мы кашу ели. На плите возьми… – Да ну, кашу… А что еще есть?..От этого «что еще есть» меня иногда трясет. «Ты думаешь, это так просто – рано проснуться, встать к плите, сварить эту долбаную кашу, тихо-тихо накормить маленького и умотать гулять, когда по телевизору начинается всякое интересное? Только чтобы вас не разбудить?! Ты думаешь, я кайфую от такой жизни?!! Да скажи спасибо, что хоть каша есть! Нельзя есть одни бутерброды, тебе всего девять лет, испортишь себе желудок!!!» – это все я ору мысленно. И вместо этого спокойно пожимаю плечами: – Ну сделай себе бутерброды с сыром. В микроволновке.– Ага.– Зубы почисти.– Ага.– Папа спит еще? – Ага.«Гад», – думаю я.– Ну пусть спит. Не буди. Целую.После прогулки был рынок. Магазин. Еще раз рынок – забыла купить порошок. Потом торжественный заход домой. Дома – тот же бардак, который мы оставили, уходя. Плюс проснувшиеся домашние. Два включенных телевизора. Гора посуды. В голове быстро прикидываю дела на сегодня, на завтра, на ближайший месяц и на пять лет жизни вперед. Начнем, пожалуй, с котлет. Где мясорубка? Появляется муж с вечной арией про непарные носки. Я думаю, что в нашу чулочно-носочную промышленность проникли шпионы. Они выпускают такие носки, которые до стирки еще парные, а после – уже непарные. То есть один остается в рубчик, а второй превращается в полосатый. А как еще объяснить, что после стирки я могу составить только три-четыре нормальные носочные пары?! В этой ежедневной круговерти я почти освоилась. Я могу за сорок минут сварить борщ. Я могу одновременно жарить оладьи, мыть посуду, разговаривать по телефону, рассказывать сказку, кормить ребенка, разбираться в холодильнике и думать, какие шторы подойдут к новому покрывалу на постель (потому что по старому размазали сырник. Не уследила).Я научилась все делать очень быстро. Но дела все равно не заканчиваются, их становится все больше и больше. Моя жизнь похожа на игру в тетрис: сверху сыплются разные фигурки из кубиков, ты должна их быстро-быстро ликвидировать, и иногда даже есть иллюзия, что вот-вот выиграешь.Но выиграть нельзя. В тетрисе можно нажать на паузу. А дома? А ведь есть еще работа. И слава богу, что она есть, хотя бы время от времени, пару раз в неделю. Иначе чокнуться можно. Непрерывные занятия с маленьким ребенком действуют отупляюще. Как-то на работе, во время важных переговоров, у начальника упала папка с бумагами. Я тут же отреагировала: «Бах!» Потом извинялась. Рефлекс молодой мамаши.Я не домохозяйка. Но несколько раз была домохозяйкой. Я знаю, что сидение дома не прибавляет свободного времени, потому что количество домашних дел увеличивается с каждой твоей свободной минутой. Я знаю, что даже у домохозяек не хватает сил поиграть с маленькими или поболтать со старшими детьми. А еще есть телевизор. А еще хочется иногда просто чашку чая в тишине выпить, сидя в кресле и вытянув ноги. И чтобы ничья малюсенькая попка на твоих коленках не прыгала, хотя в остальное время ты без этой попки жить не можешь.Моя работающая каждый день подруга очень понимает маму из Простоквашино, которая говорила, что «вечером еле-еле сил хватает телевизор смотреть». Всегда есть ощущение, что дети могут подождать. Потому что сначала нужно сварить обед. Белье постирать. Потом пол вымыть. Иди, детка, посмотри телевизор. Рисовать? С ума сошла? Ладно, сейчас мама посуду домоет… О, папа пришел. Теперь папу надо кормить… Так, девять часов. Всем купаться и спать! А порисуем завтра. Нет, не могу с тобой посидеть – у меня дела. У меня все время дела.Материнское чувство вины растет как снежный ком. Как куль, совершенно без сил, плюхаюсь на кухне на стул. И читаю в глянцевом журнале, что какая-нибудь кинозвезда – прекрасная мать и отличная хозяйка.Сама готовит, когда к ней приходят гости, человек четыреста. Сама делает ремонт. Сама вышивает скатерти. Выглядит в свои шестьдесят на двадцать семь и при этом все свободное время посвящает детям.Я чувствую себя опущенной ниже плинтуса. Неумехой. Не матерью, а ехидной. И к тому же у меня нет личного косметолога. У меня вообще много чего нет.Однако, поразмыслив, я догадываюсь, что «свободное время, которое звезда посвящает детям», – это время, свободное от косметологов, парикмахеров и любовников. То есть минут десять в день, в лучшем случае.А я как раз все свободное время посвящаю парикмахерам – то есть один час в месяц.Я успокаиваюсь и собираю игрушки и книжки, разбросанные за день.«Я Колобок, Колобок, я от бабки убег»… Я пою эту песню восемьдесят раз в день. И двадцать раз в день – про каравай. Вечерами я, как правило, молчу.У меня уже не шевелятся челюсти.[b]Психолог Галина Виленская: «Ребенку нужна спокойная мама. Кубики подождут»[/b][i]Если следовать всем рекомендациям детских врачей, педагогов и психологов, то уже через две недели вы спокойно умрете от нервного истощения и от ненависти к себе и собственному ребенку. Вы поймете, что при такой насыщенной педагогической жизни у вас не остается времени не только на любимый сериал, но даже просто на чашку кофе. О парикмахерах и мужьях мы вообще умолчим.В результате у одних, особо ответственных, мамаш начинается депрессия: «Я ничего не умею! Я ничего не успеваю!» Другие решают махнуть на все рукой и отдают ребенка в детский сад, «в руки профессионалов».Третьи приносят себя в жертву и плюют на собственные интересы и увлечения. О том, как найти золотую середину – не потерять себя и при этом все-таки вырастить счастливого ребенка, – мы беседуем со старшим научным сотрудником лаборатории психологии развития Института психологии РАН, кандидатом психологических наук [b]Галиной Виленской[/b].[/i][b]– Типичная ситуация: мама приходит вечером с работы. Ей и ужин сварить нужно, и белье постирать на завтра, и погладить, и сериал посмотреть хочется. И просто чай в тишине попить. А тут ребенок, который целый день маму не видел: кубики, мозаика, пошли рисовать… Ноет и ноет. Что делать? Рявкнуть?[/b] – Лучше не рявкать, конечно. Но уставшие мамы рявкают, как правило, импульсивно, не нарочно – у них просто «вырывается». Хотя иногда, резко прикрикнув на ребенка, можно вывести его из истерики, переключить. Просто постарайтесь не превращать жесткий окрик в систему: если вы прикрикнули на ребенка вчера, то сегодня найдите другие способы объяснить, что вам некогда.[b]– Но как это «некогда»? Он ждал-ждал… Он хочет играть, ему надо![/b] – Суп тоже надо варить. У каждой мамы есть свой необходимый минимум дел, который должен быть сделан обязательно. Попробуйте договориться с ребенком, чтобы он дал вам эту возможность. Можно предложить совместную работу: дать ему почистить чеснок, перебрать кастрюли, потереть сыр (зависит от возраста). Он может притащить на кухню свои кубики или альбом с фломастерами. Сварить кукле обед. Помочь вам лепить сырники – все что угодно. Импровизируйте. Главное – общайтесь с ребенком в этотмомент. Оценивайте, что он делает. Хвалите. Ребенок должен чувствовать обратную связь – это часто важнее, чем целенаправленно сидеть рядом с ним и молча рисовать или лепить. Не нужно развлекать ребенка постоянно. Он должен уметь играть один, для начала хотя бы 5–10 минут, пусть даже в присутствии взрослого.[b]– Но потом-то все равно придется сесть с ним рядом и сыграть во что-нибудь. Сколько нужно сидеть? Может, если очень интенсивно и эмоционально играть, достаточно получаса? А потом – на диванчик, к телевизору! [/b]– Кому-то достаточно и пятнадцати минут в день. А кому-то нужно два-три часа или больше. Общение с мамой – это витальная потребность ребенка. Если ваш ребенок ведет себя идеально с точки зрения взрослого: не отвлекает вас, не дергает, сидит себе в углу и не ноет – значит, с ним не все в порядке. Но заниматься с ребенком 24 часа в сутки нереально. Каждая мама чувствует, когда уже пора все бросить и пойти поиграть в кубики. Материнский инстинкт, как правило, не подводит. Одному ребенку хочется, чтобы его все время тормошили, а другому это не нужно, и даже вредно. Мама должна быть сензитивна, то есть чувствовать ребенка и реагировать на его потребности.[b]– Знаем мы эти потребности. Играть 24 часа в сутки, и лучше – сидя у мамы на руках…[/b] – Мама должна быть внутренне спокойна и уверена в себе. Даже если вам кажется, что вы ничего не успеваете, не нужно нервничать. Подумайте: может, в ваших обстоятельствах вы и так делаете достаточно? Я знаю маму, которая одна растит троих детей. Без мужа, бабушек и нянь. Мама спокойна и уравновешенна – и дети у нее отличные, веселые, в развитии не отстают. И есть семья, где много помощников вокруг: няни, шоферы, бабушки, – и при этом мать чувствует себя абсолютно несчастной, она постоянно напряжена. И дети у нее такие же. Если у семьи есть деньги и возможности нанять педагогов, детских поваров и тренеров – это еще не гарантирует счастливого развития ребенка. Основное условие – спокойная, нетревожная мать. От ее психологического, эмоционального настроя зависит если не все, то очень многое. Если вы работаете – пообещайте себе и ребенку, что вместе проведете выходные, и на этом успокойтесь. Не нужно испытывать никакого чувства материнской вины за то, что вы сидите вечером и смотрите сериал – вы же не машина, вам нужно отдохнуть и эмоционально восстановиться после работы. Если вы загоните себя как скаковую лошадь, то от этого никому хорошо не будет.[b]– Предположим, сегодня отогнала ребенка, села чайку попить. Завтра предложила посмотреть мультфильм или поиграть в компьютер. Он – предположим! – привык и уже почти ничего, кроме как включить телевизор, от мамы не требует. Или боится потребовать. Или думает, что бесполезно. Есть ли какие-то клинические признаки, по которым мать должна догадаться, что ребенку требуется больше внимания?[/b] – Маленькие дети, лет до трех, реагируют на отсутствие внимания соматически – они начинают болеть. Может начаться понос, долго не проходить насморк. Конечно, первым делом нужно обратиться к врачу. Но иногда эти сопли могут закончиться, если чаще брать ребенка на руки, поиграть с ним в ладушки, полежать с ним на ковре, подуть в животик… Еще одним тревожным показателем того, что ребенку не хватает внимания, можно считать отставание в развитии – хотя все дети разные, у каждого свой темп. Но родителей должно насторожить, если ребенок чересчур пассивен или, наоборот, ведет себя слишком буйно, агрессивно.[b]– А режим дня очень нужно соблюдать? Часто на выполнение этого режима уходят все силы… Хотя велик соблазн считать, что если ты правильно организовал ребенку день, то уже сделал максимум.[/b]– Режим дня – это хорошо. Он организует и ребенка, и маму. Ребенку очень важна предсказуемость мира, это основа успешного психологического развития. В режиме важна даже не точная привязанность ко времени, а определенная последовательность действий: ребенок знает, что после завтрака он будет играть, потом пойдет гулять, потом обед, потом – сон… К тому же режим очень удобен для мамы: «режимный» ребенок быстрее засыпает, и примерно известно, сколько времени он проспит. Мама знает, когда она окажется свободна, когда сможет зайти в магазин… Есть дети, которые сами устанавливают свой режим, и это большая удача для взрослого.Но есть дети, которые все делают по-своему, и каждый день по-разному. Сегодня он может проспать пятнадцать минут, а завтра – три часа. Это характерно для так называемого синдрома «трудного темперамента», выделенного американскими психиатрами Александром Томасом и Стеллой Чесс. В Америке детей с «трудным темпераментом» около 20%. У нас, судя по немногочисленным пока исследованиям, примерно столько же. Эти дети отличаются нерегулярностью биологического функционирования, чрезмерной активностью, частым плохим настроением. Они медленно и очень плохо адаптируются ко всему новому.Если судьба наградила вас таким ребенком, не старайтесь прыгнуть выше головы. Можно постараться организовать ему режим дня – и вполне может случиться, что через пару лет ваш ребенок войдет в ритм и будет, например, нормально спать днем. Если же вы сами не вполне организованны, то у вас может ничего не получиться. В этом случае стоит не тратить понапрасну время и силы и принять все как есть. Когда ваш ребенок станет старше, проблема режима дня не будет так актуальна. А пока восполняйте отсутствие режима эмоциональным общением с ребенком.[b]– А детский сад? Может, зря я плохо отношусь к детскому саду? Может, имеет смысл переложить все на воспитателей? Там и в игры с детками играют, и режим дня организуют… [/b]– У детского сада есть много минусов, и они известны: это и инфекции, и отсутствие постоянного неусыпного внимания со стороны взрослого (за всеми не уследить), и возможность детских психологических травм, и частый непрофессионализм воспитателей… Смешно говорить и о том, что в детских садах хорошо готовят к школе. Но детский сад имеет несомненные преимущества в том, что называется ранней социализацией ребенка. Ведь обстоятельства у всех разные: бывает, что дети вообще лишены компании (например, если они живут в частном доме, за городом), бывает, что мама сама неконтактна и ей трудно «социализировать» ребенка, научить его нормально общаться с другими детьми.В саду же дети учатся замечать других детей и, что не менее важно, – других взрослых. Дети видят, что есть общие правила поведения, которым подчиняются и дети, и взрослые.И что взрослые бывают разными.[b]Чем занятьсяс маленьким ребенком?ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ С МАЛЕНЬКИМ РЕБЕНКОМ? Советы дает сотрудник Московского центра развития ребенка "Умка" Наталия Киселева [/b]С маленьким ребенком нельзя заниматься тем, что вас раздражает. Если вас уже тошнит от «Репки» или «Колобка», немедленно переставайте их читать, даже если ребенок с криком этого требует.Как-нибудь переключите ребенка, сделайте вид, что книжка потеряна… Заниматься нужно только тем, что тебе самой интересно, иначе у ребенка будет стресс: он не поймет, почему мама заставляет его делать то, что ей самой не нравится.Выбирая для ребенка книжку, настольную игру, головоломку и любую игрушку, старайтесь, чтобы она прежде всего понравилась вам.Если вы не испытываете радости от картинок или игра кажется вам не столько приятной, сколько полезной, – лучше не покупайте. Не огорчайте ни себя, ни ребенка.Итак, во что же стоит поиграть? 1. Набрать на улице красивых осенних листьев, шишек, желудей. Дома расстелить на полу лист ватмана или кусок старых обоев. Переодеть ребенка в старую одежду, которую не жалко, и достать краски. Красим листья и прикладываем их, как печати, к большому листу бумаги. Получается разноцветная абстракция на тему осени и листопада. Не нужно говорить ребенку, что он делает что-то неверно. Наоборот – хвалите любое проявление интереса к вашему занятию. Получившуюся картину, когда она высохнет, можно повесить на стенку.2. Дать ребенку двустороннюю цветную бумагу – пусть рвет ее на маленькие кусочки. Потом вручить малышу клеящий карандаш, и пусть он намажет им альбомный лист. После вместе с мамой ребенок может брать оторванные кусочки бумаги и в любом порядке прилеплять их к промазанному клеем листу. Из этого «лоскутного одеялка» мама вырежет любую вещь: яблоко, грушу, мячик, – которые тоже хорошо будут смотреться на стенке над детской кроваткой.3. Игра «холодно-горячо». Мама прячет игрушку, малыш начинает ее искать, следуя маминым указаниям. Детей постарше на этой игре можно учить, где право и лево.4. Ролевые игры. Играйте в магазин, в доктора, в детский сад, в маму и ребенка, причем в этом случае поменяйтесь ролями. Изображая ребенка, постарайтесь не зло спародировать своего малыша: покапризничайте, откажитесь от еды, требуйте невозможного. В общем, покажите ребенку, как он выглядит, когда начинает противно себя вести. Потом, когда он снова начнет капризничать, можно будет весело напомнить ему о вашей игре.5. Для самых маленьких есть много разных игр-танцев, например: Все захлопали в ладошки Звонче, веселее, Застучали наши ножки Громче и быстрее. По коленочкам ударим Тише, тише, тише, Ручки вверх мы поднимаем Выше, выше, выше. Завертелись наши ручки, Снова опустились, Покружились наши детки И остановились.6. Во время прогулок покажите ребенку небо, листья, птиц, самолеты. Дайте потрогать ствол дерева, собрать камушки в ведерко.7. Играйте в кукольный театр. Сейчас можно купить куклы для самых маленьких – они надеваются на один пальчик. В кукольном театре можно проигрывать любые знакомые малышу сказки, чтобы он тоже принял участие.8. Просто «на ура» у малышей проходит показ диафильмов: там картинки не прыгают, и крутить пленку можно так медленно, как это нужно. У многих в домах сохранились диапроекторы, но сейчас можно купить подобную технику в «Детском мире». Там же продают и диафильмы.9. Всевозможные кубики, конструкторы, любые игры, развивающие мелкую моторику ребенка: можно перебирать бусинки, пуговицы, собирать мозаику, лепить из пластилина (если есть возможность, не пожалейте денег на дорогой пластилин: он не липнет к рукам, с ним легче работать и он гораздо приятнее на ощупь). Различные головоломки, паззлы, лото, домино – сегодня выбор огромен.Хвалите, поощряйте ребенка, удивляйтесь, до чего он умелый и ловкий, как он прекрасно рисует и лепит. Понятно, что невозможно все время проводить возле малыша, но он должен оставаться в вашей зоне видимости и иметь возможность подойти или подползти к вам.И помните, то, что может дать ребенку мать в первые годы жизни малыша, – невосполнимо никакими детскими садами. Общение с матерью определяет эмоциональное развитие ребенка, в этом общении корни всех наших взрослых побед и комплексов, нашего отношения с миром. Присутствие отзывчивой и любящей матери рядом хотя бы первые три года – это мощнейшая эмоциональная защита ребенка на всю жизнь, уверенность малыша в том, что его любят и принимают таким, какой он есть.

Мелочи повседневной жизни

[b]Больше всего я боялась «клюквы». Потому что не люблю, когда «клюква» хорошо издана – становится особенно противно. Но книга Владимира Руги и Андрея Кокорева «Москва повседневная. Очерки городской жизни начала ХХ века», изданная ОЛМА-пресс, – не «клюква». Она забавная. И вкусно сделана: ее приятно держать в руках, приятно рассматривать. Ее вполне можно дать полистать VIP-гостям в ожидании аперитива: на каждой странице – старые рекламки, карикатуры, фотографии, зарисовки. Странно видеть дамочек в шляпках и длинных платьях и узнавать из подписи, что это «милые, но погибшие создания». Шлюхи, одним словом.[/b]«Москва повседневная» – о том, как искали квартиры внаем, как гуляли в ресторанах, как снимали дачи и потом мотались в «дачных поездах» все лето.Как не убирали снег зимой, как, не предупредив, поднимали квартплату, как «снимали» проституток, собачились с дворниками, как развлекалась золотая молодежь и как обвешивали на рынках: «А у меня весы от природы такие!..» Это Москва до Первой мировой войны. До Февральской и Октябрьской революций. Это Красная площадь до Мавзолея и улицы до автомобильных пробок. Это Россия, которую мы потеряли. Прочтя книгу, думаешь: ничего мы не потеряли! К сожалению.«Я знаю одну очень почтенную барыню, которая при переходе с одной стороны улицы на другую в бойких местах зажмуривается и стремительно кидается вперед. – Для безопасности, – уверяет она, – не так страшно!» В основе книги – газетные фельетоны, статьи, воспоминания. Конечно, компиляция. Но в данном случае компиляция позволила избежать клюквенной стилизации в духе «Сибирского цирюльника». Читать подлинные фельетоны тех лет честнее и забавнее. Эта книга не предполагала сюжета в виде какой-нибудь историйки, и потому сюжетом стала сама История. Получилось увлекательно.«Власти пресекли распространение так называемой икры Гиппиуса. Сей ловкий господин наловчился скупать обесцветившуюся кетовую икру, посредством черного красителя превращать ее в «паюсную», а затем с помощью агентов продавать «деликатес» «с большой уступкой» в буфеты и мелким торговцам… Те, кому доводилось отведать изделие Гиппиуса, говорили о незабываемых впечатлениях: стоило откусить от бутерброда с «икрой», как клейкая масса намертво облепляла зубы, а рот приобретал стойкую черную окраску».Много цифр. Сколько стоило поесть, снять квартиру, проехаться на конке или на тройке. Для любознательных читателей вроде меня авторы предупредительно обозначили: рубль тогда стоил $11,3. Время от времени возникает желание пересчитать те цены на наши деньги. Итак: «пили кофей вчетвером с разной специей – 21 руб. 40 коп… по-моему, дешево!» (на наши деньги – $241,82). Жалованье служащих (самых-самых средних) – 1300 руб. в год. ($14 690). Снять квартиру – 500–700 руб. (примерно $470 – $660 в месяц). Понимаю, что подход антинаучен. Но ничего не могу с собой поделать. Считаю и считаю.Старинная реклама наивна: «От их ([i]брюк[/i]. – [b]М. Д.[/b]) внешнего фасона придет в восхищение всякая дамская персона».Старомодные фельетонные шутки кажутся сегодня излишне манерными:– Да-с, времена меняются!– В каком отношении, например?– А вот, взять хоть бы женщин. Раньше женщина лезла из кожи, чтобы показать модное платье, а теперь лезет из модного платья, чтобы показать кожу!Хотя, кто знает? Вдруг какому-нибудь историку придет в голову судить о нашем чувстве юмора по Петросяну? Впрочем, Петросяна мы тоже не потеряли, как и Россию. Он вечен.«Звонит телефон. Подходит какой-то пиджак и с наглым хохотом отвечает:– Умер сегодня.– ?!..– Да уж похоронили!.. Я всем так отвечаю, пусть знают!»Жизнь не меняется, несмотря ни на какие революции: «Вывешено «воспрещение плевать на пол», но обязательно какой-нибудь господин, одетый по-европейски, плюет, объясняя, что простужен и кашляет».Конечно, порядка в Москве стало больше. Где-то. Улицы, например, чище. Канализация везде, водопровод. Снег лучше убирают. Дворники уже не хамят – они просто не понимают по-русски. Шоферам запретили ездить пьяными (а то устраивали гонки по бульварам, «разгоняя проезжих и терроризируя прохожих»). Вместо спецотделения Мясницкой больницы, где лечили проституток, теперь сидят «Аргументы и факты». И лечат теперь «венериков» не садистскими «впрыскиваниями огненной жидкости» (25–30 спринцеваний на курс лечения), а гораздо гуманнее. Вообще, читать «Москву повседневную» – как играть в детскую игру «найди отличия». Золотая молодежь по-прежнему прожигает жизнь, дети радуются подаркам и рождественским елкам, рестораны снова научились вкусно кормить, полиция (пардон, милиция) берет взятки. Люди – те же. И если их и испортил квартирный вопрос, то не сегодня и не вчера. Прежде тоже были квартиры «барские» (аналог элитного жилья) и «коечно-каморочные», где «течет со стен, почти полный мрак, полы местами провалились, под квартирой сточная труба; от нее зловоние и удушливый воздух».Книга В. Руги и А. Кокорева – не история мысли, не история потрясений и не история высокой культуры. Никаких революций. Никакой Красной Пресни. Никакого Серебряного века.«Москва повседневная» – это мелочи прошедшей жизни, рутина, которая окружала мою прабабку с шести утра до десяти вечера: где достать еду, что подарить ребенку, чем платить за квартиру, сколько сунуть городовому, где искать акушерку. И моя жизнь, оказывается, мало отличается от прабабкиной. Вот вам и преемственность.

Путешествие дилетанта

[b]– Вам подсказать что-нибудь? – девушка шла прямо на меня.Я подобралась.– Нет-нет, я смотрю просто…– А вы представитель торговли или просто покупатель?[/b]Внятно ответить я не смогла, потому что к третьему часу пребывания на выставке уже сама толком не понимала, кто я. Я подходила к стендам разных издательств, разглядывала книги, листала рекламные проспекты. Сначала взгляд у меня был довольно осмысленный, я даже пыталась читать названия книжных новинок. Это сразу улавливали представители издательств. Одну скучающую девушку из издательского дома «Порог» я так заинтересовала, что она тут же начала пересказывать мне какой-то новый любовный роман с убийством, который я должна была срочно приобрести. От неожиданности я остановилась и выслушала сюжет. «Там столько патологии, вы удивитесь даже!» – радостно завершила свою лекцию девица и вручила мне буклет с кратким содержанием остальных романов неизвестного автора. «Спасибо, очень интересно, дома полистаю буклетик», – мне было неловко, что отняла у девушки столько времени. Потому что покупать патологию совершенно не входило в мои планы. У меня дети. Мне некогда.– Смотрите, это знаменитый «Букварь от двух до пяти» Елены Бахтиной! – остановил меня импозантный мужчина. У меня что, на лбу написано, что я – мамашка? На всякий случай быстро проверила, нет ли на пиджаке остатков каши, а на брюках – следов маленьких ладошек. Нет. Все в порядке. Однако «Букварь» меня заинтересовал.– Вот обратите внимание, этот же букварь одно время выходил в другом издательстве. Но потом его стали подделывать, и в привычной и разрекламированной обложке выходила совершенно другая книга, фальшивка… И мы издательство «Школы гениев» – переиздали этот знаменитый букварь, с совершенно новыми иллюстрациями. Дети двух лет за три-четыре месяца начинают читать, если заниматься с ними по этой книжке. Это же потрясающий результат!Я взяла книжку в руки. У меня дома как раз имеется ученица двух лет. Этот букварь она не удержит. Он огромный для нее. И тяжелый. А странички тоненькие – значит, порвет очень быстро. А научить читать, не давая в руки книжку, нельзя… Старшая у меня в четыре года уже читала, так что знаем, плавали… Хотя он же до пяти лет… Но пятилетнего ребенка можно научить читать и не пользуясь уникальными методиками. Тем более за 250 рублей.[b]Жизнь – борьба[/b]Я направилась к стендам издательства «Эгмонт Россия». Вся моя жизнь проходит в борьбе с ними. Я их спонсор. Я покупаю все журналы «Принцесса», включая спецвыпуски, все журналы «Ведьма», я покупаю все изданные ими игры для девочек, кроссворды и так далее.В «Эгмонте» ждал сюрприз весом примерно с полтонны: потрясающие «333 кота» Виктора Чижикова и Андрея Усачева. Известнейший художник, оказывается, всю жизнь рисовал котов. Для себя. «Я рисую котов… с особым удовольствием. У меня в мастерской стоит пухлая папка, в которой собраны рисунки котов, сделанные мною в разное время, в разном настроении, в разной технике, на разном материале – бумаге, картоне, холсте и т. п.» – написал Виктор Александрович в предисловии. А Андрей Усачев написал к каждому коту стихотворение (примерно как Сергей Довлатов – к каждой фотографии в знаменитом фотоальбоме Марианны Волковой «Не только Бродский»).Коты в книжке, конечно, все разные. Но все – чижиковские. Их не спутать ни с кем. Поэтому если вам нравятся чижиковские животные – то вперед, получите удовольствие.[b]С мыслями о желудке[/b]Перед глазами возник нагловатый плакат: «Этой осенью читаем бестселлер В. Колльберга «Хранители жемчужного жезла». На что только не идут, чтобы заставить купить книжку. Есть даже зазывная реклама книг по нетрадиционной медицине: «Мысли, исцеляющие желудочно-кишечный тракт». Сразу вспомнилось что-то из «Смерти Ивана Ильича» Толстого, где бедный умирающий намеревался вечером подумать что-то очень важное про собственную прямую кишку.Я бродила по ярмарке и чувствовала себя пресыщенным гурманом. У меня дома роскошная библиотека. Литературные памятники. Философия. Психология. Есть даже Библиотека всемирной литературы и серия «Пламенные революционеры». Жизнь замечательных людей. Перестроечные сборники, история русского драматического театра и все мало-мальски заметное, что выходило последние… лет сорок. Перечислять не будем, а то впадем в депрессию. Потому что на даче, на чердаке почти девять лет, со времен переезда, лежат двадцать коробок с книгами. Там много интересных и важных текстов, например, об эпохе Возрождения.Эту библиотеку собирали три поколения нашей семьи. Каждая книжка имеет свою историю появления в доме. Книги покупали, доставали, выменивали, потому что были твердо уверены: если не ты, то дети и внуки твои непременно когда-нибудь захотят прочесть Канта или Аристотеля. Марк Аврелий окажется необходим. Или жизнь повернется так, что кто-то в семье начнет изучать Лосева. Мы покупали книги, думая, что чтение умных текстов гарантирует нам и нашим детям внутреннюю свободу и разумный взгляд на мир.Но внутренняя свобода пришла к нашим детям другими, более простыми, путями. Книги больше не покупают впрок. Их берут, чтобы читать прямо сейчас. Или подарить. Поэтому книги сегодня должны быть очень красивыми.И тут я набредаю на стенд фирмы Elite Book, которая делает уникальные переплеты любого формата. Каждый переплет – ручная работа, используются натуральная кожа, мех, дерево, если захочется – мельхиор или драгоценные металлы. Все зависит от пожелания клиента. Сейчас ведь все пишут книги. И лучший подарок другу-графоману – это его же собственная книжка в переплете из кожи его врага. То есть редактора.Впрочем, дело вкуса.[b]О Рабиновиче[/b]…И все-таки я выбрала себе пару книжек, несмотря на духоту, толчею и огромный выбор, от которого пестрило в глазах и замыливался глаз. Я люблю воспоминания и мемуары. Читая о чужой трудной жизни, легче переживать свою. Издательский дом «Новое литературное обозрение» и Международный исследовательский центр российского и восточноевропейского еврейства представили книгу Михаила Григорьевича Рабиновича «Записки советского интеллектуала». Книга вышла в серии «Россия в мемуарах» (редактор серии – А. И. Рейтблат).М. Г. Рабинович (1916–2000) – известный российский историк и археолог, который в 1957–1959 гг. руководил раскопками в Кремле, спасая от уничтожения археологические памятники во время сооружения Кремлевского дворца съездов. В период борьбы с космополитизмом Рабинович был уволен из Института истории материальной культуры АН СССР, потому что человек с такой фамилией не мог, как бы точнее сказать, подкапываться… вести подкоп… Короче – руководить археологическими работами в Москве.Мало ли что… После изгнания из Академии наук М. Г. Рабинович взял отпуск и поселился в доме отдыха Министерства вооружения. Там отдыхали и тренировались две спортивные команды – шахматистов и… боксеров. Среди них был будущий чемпион мира Петросян. «Петросян казался совсем мальчиком. Как-то нам удалось вызвать его на «разговор за жизнь».– А зачем мне учиться? – говорил он, подняв свой чеканный горбоносый профиль…– Семь классов окончил, а више – шахматам не научат!Очень я был удивлен, прочтя через несколько лет, что гроссмейстер Тигран Петросян – аспирант какого-то института… <…> Следующие дни принесли новые известия. Например, что награждена орденом Ленина доктор Лидия Тимашук, благодаря которой разоблачили преступные махинации обвиняемых ([i]по делу врачей[/i]. – [b]М. Д.[/b]) Рядом со мной был один из гроссмейстеров. Кажется, русский. И тоже читал газету.– За что награждают! – вырвалось у него. Но тут же он опомнился и, бросив на меня косой взгляд, продолжал преувеличенно громко: – И правильно награждают![b]Время Влади[/b]Стенд издательства «Время» находится в павильоне № 20, там меньше народа и значительно больше кислорода. Мой взгляд остановился на двух романах Марины Влади (которая, оказывается, во Франции давно известна как писательница). У нее вышло восемь книг, и два романа – «Путешествие Сергея Ивановича» и «Мой вишневый сад» – вышли в переводах Юлии Абдуловой, дочери Всеволода Абдулова.На презентацию книг Марина Влади не приехала, хотя собиралась. Вместо Марины показали фильм, где она рассказывает о себе, своей жизни, книгах. Ее вполне можно узнать, хотя время не прошло мимо даже этой красивой женщины. Оказывается, после смерти Высоцкого она была замужем. Ее муж – Леон Шварценберг – умер несколько лет назад.Книга «Мой вишневый сад» – продолжение истории героев чеховской пьесы, роман о том, что случилось с ними после 1894 года.Война, революция, эмиграция, голод, работа, снова война… Марина Влади сказала, что чем больше она размышляла над судьбами чеховских персонажей, тем понятнее ей становилось, что она может написать историю собственной семьи: «Ведь у бабушки был под Курском большой вишневый сад.Я представила себе, что Любовь Андреевна – это моя бабушка. А следом за ней и все остальные родные и близкие мне люди легко вошли в текст. Три года я словно сплетала огромную косу, в которую нитями врастали судьбы всех тридцати героев романа. Главная героиня – моя мама. Выпускница Смольного института, попавшая в революцию, потом в Гражданскую войну. И мой дед, генерал Белой армии…» Для самых любопытных обозначим: на самом деле Любовь Андреевна – не бабушка, а прабабушка Марины Влади, а мама – главная героиня романа – дочь Ани и Пети Трофимовых.Правда, потом Петя погибает, Варя уходит в монастырь, Аня снова выходит замуж и рожает еще кучу детей… Трагедии, смерти, встречи, расставания – все это было и осталось в любой искалеченной русской семье ХХ века. Французы, правда, не восприняли «Мой вишневый сад» как подлинную историю семьи. Для них это лишь очередной роман о прошлом. Но мы-то не французы… Уже выходя с ярмарки на улицу, вдруг увидела уставшего Романа Трахтенберга, презентовавшего свою «первую художественную книгу» «Путь самца», выпущенную издательской группой «АСТ».«Какая жизнь – такие и воспоминания», – подумалось мне. Марина Влади пишет о судьбе семьи, сломанной революцией, Михаил Рабинович – о жизни, переломанной режимом. А Трахтенберг – о своем. Как он стал мужчиной. Потом опять стал. Потом снова, уже в другой позе. «Берите, хорошая книжка, – устало поднял на меня глаза «великий и ужасный». – Потом, в магазине, уже дороже будет. Я вот тут тоже понабрал книг – думаете, так читать люблю? Да нет, просто потом будут спрашивать, что я думаю, а я не читал!» Ужас, действительно. Позор. Но меня никто не будет спрашивать о книжке Трахтенберга. Мне и так есть о чем поговорить с друзьями.