Автор

Леонид Дмитриев

Первый блин РАМКО

[b]Агент ЦРУ в Москве – непреходящая тема, интерес к ней не утрачивается. Даже сейчас, когда американский доллар правит бал. И вот одна бизнес-компания выбила долларовый кредит, который в условиях «дикого рынка» канул в Лету. В какую такую Лету? Где она, Лета? Это и приезжает выяснять цэрэушник – молодой парнишка с совсем московской наружностью… английского актера Ника Морана.[/b]Впрочем, зрителей российско-американского фильма «Теневой партнер» ждет еще много интересного. Особенно тех, кто жить не может без политики. Они увидят и американского посла в России, и министра финансов Российской Федерации. И чиновников из Конгресса США. А премьера состоится осенью 2004 года одновременно в Москве и столице Голливуда – Лос-Анджелесе.Десять лет режиссер Джеймс Дек вынашивал идею политического триллера. «Я испытываю крайне отрицательные чувства к политике вообще. Это «грязное дело», я хотел бы заострить внимание на этом. В первую очередь в Америке, но придется показать и несовершенство российской власти. Но я хочу показать Россию такой, какой ее не знают в нашей стране. Свободной, динамичной и новой».Тем не менее роман с Россией у Джеймса Дека начался довольно случайно. Первоначально сценарий писался под съемки в Румынии. А потом инициативу перехватили русские продюсеры, уговорившие разыграть этот же сюжет в Москве. Правда, по словам самого Дека (пресс-конференция съемочной группы состоялась на днях на «Мосфильме»), уговаривать долго не пришлось. Конечно, решил он почти сразу, в России намного интереснее.Да и дешево! Именно в этом главная причина того, что американские продюсеры проявляют все больший интерес к «Мосфильму». Хотя привлекает, конечно, не только дешевизна съемок. Производственные мощности «Мосфильма» по-прежнему впечатляющие, но они ждут серьезных инвесторов. Профессиональные качества российских артистов, каскадеров, операторов и вообще кинематографических кадров еще никто в мире ни разу не выругал. Но… «Многие еще помнят начало 90-х, когда все открыли, сюда все повалили и получили по рукам и от чиновников, и от криминала, – объяснил продюсер и актер Сергей Конов, исполняющий в фильме роль российского вице-премьера. – Но сейчас интерес растет. Голливудские компании сказали нам: мы не хотим быть первыми, но очень хотим стать вторыми…»«Теневой партнер» будет показан на кинорынке в Каннах. И уже 14 стран его закупили, а планируется мировой прокат – в 90 странах! Это необычно для современного российского кино и предполагает большую раскрутку. Откуда она возьмется? А дело все в том, что этот по-настоящему голливудский боевик из московской жизни («В фильме будет очень много Москвы: действие на 90% происходит у нас», – пояснил Сергей Котов) – это первый проект РАМКО (Российско-американской кинокомпании). Компания создана недавно и, видимо, сильно зависит от успеха первого начинания – как раз «Теневого партнера». Но ее хозяева – продюсеры Сергей Котов и Леонид Миньковский, представляющий интересы РАМКО в Лос-Анджелесе, полны дальнейших творческих планов.Например, шикарная постановка по детским американским комиксам – «Пол Баньян». Или боевик «Снежные солдаты», «изюминка» которого в том, что сниматься он будет исключительно на зимней натуре и, следовательно, в России. «Мы хотим доказать, что в России можно снимать высококачественное кино», – сказал режиссер фильма, Джеймс Дэк. Целью деятельности кинокомпании – сделать продукт, который имел бы российский бренд и при этом продавался бы по всему миру.Добавим, что американские и английские актеры здесь малоизвестны, зато там они становятся все популярнее. А из наших назовем основных – Сергей Котов, Олег Штефанко, Георгий Мартиросян, Ирина Григорьева, Любовь Германова.

Не отстать от века

[b]«Фабричная марка «Межрабпом-фильма» – голый рабочий поворачивает маховое колесо. Мы предлагаем эту марку поскорее заменить. Пусть будет так: голая девушка поворачивает колесо благотворительной лотереи. Это по крайней мере будет честно. Это будет без очковтирательства».[/b]Написано Ильей Ильфом и Евгением Петровым в 1929 году – в самый разгар нэпа, за семь лет до того, как на сцене московского мюзик-холла состоялось представление их комедии «Под куполом цирка», написанной совместно с Валентином Катаевым. Прошло триумфально. Один сюжет чего стоил: злобный черноусый импресарио с красоткой приезжают в Москву из Америки, чтобы дать представление «Полет на Луну» на сцене советского цирка. Но у американки черный ребеночек… В конце выходило, что девушка, презрев расистские Штаты, остается в свободном и счастливом СССР. Разумеется, не одна – с черненьким пацаненком на руках. Ну, а дальше все помнят:[i]«В нашей стране любят всех ребятишек, – говорит директор цирка в фильме Григория Александрова «Цирк», снятом в 1936-м. – Рожайте себе на здоровье, сколько хотите: черненьких, беленьких, красненьких, хоть голубых, хоть розовеньких в полосочку, хоть серых в яблочко».[/i]Ильф и Петров профессионально издевались над нэпманским самодовольством, а вот пьеса их была вполне в стиле тех лет. И Григорий Александров, вознесенный успехом дебютных «Веселых ребят», экранизировал ее достаточно точно, без отсебятины. А силы какие! Любовь Орлова и Сергей Столяров. Музыка Исаака Дунаевского. Песни написаны специально для фильма, и опять же – какие! «Широка страна моя родная» весь народ пел потом много лет. А в хоре «Колыбельной» можно различить молодых Льва Свердлина и Соломона Михоэлса.Вот какие таланты делали этот фильм. Не говоря уж об авторах Великого Комбинатора. И тем не менее Ильфу и Петрову увиденное на экране категорически не понравилось. До такой степени, что они сняли свое имя с титров.Правда, фильму это не слишком повредило. И судьба ему была суждена необыкновенная: даже «Веселых ребят» переплюнул – те были еще ученические, а «Цирк» полностью свой, зрелый, кровный, полный жизнерадостного смеха и искренней (что очень важно!) веры в то, что мы тут, на этой земле, где полно лесов, полей и рек, строим новое, счастливое общество.Фильм вышел в 1936 году – за несколько месяцев до начала сталинских чисток. Стоит ли ставить его в такой контекст? Конечно, стоит. Потому что «Цирк» – документ своей эпохи и не мог быть сделан ни в какую другую. Эпоха была сложной и находилась на самом излете – уже вплотную подступала другая, кровавая и злая.А о кинематографе безвозвратно уходящего нэпа Ильф и Петров в одном из фельетонов писали вот что: [i]«Это была компания праведников, страстотерпцев, мучеников. Одним словом, это были кинорежиссеры.– Ужас! Ужас! – восклицал маленький и толстый. – Чего от нас хотят?– От нас хотят советскую картину.– Тяжело! – сказал режиссер с боярской бородой. – Порнография воспрещается, а мистика разве не воспрещается?– И мистики нельзя.– Какой кошмар! Докатились даже до того, что честного комсомольского поцелуя в диафрагму нельзя.– За поцелуйчик в диафрагму месяца два в газетах шельмуют.– С отчаяния стряпаешь злой агит, а говорят – примитив. Невыразительно. И разлагающейся Европы тоже нельзя…– Открыли Америку. Если бы нам разрешили разлагающуюся Европу! О-о-о!»[/i]В такой атмосфере снимал Александров свой «Цирк» – ни порнографии, ни мистики, только добрый агит. Правда, есть разлагающаяся, пусть не Европа, но Америка, что тоже вполне в правильном духе.Словом, абсолютно правильный советский фильм! Почему же он почти не постарел? Почему его показывают и смотрят столько раз, сколько показывают? Ответ кроется в том же фельетоне: [i]«И на вопли кинорежиссеров, – пишут Ильф и Петров, – на скорбные вопросы, «что же наконец требуется», ответ есть только один: – Талантливость и умение не отставать от века».[/i]70 лет – не век. И уж тем более не срок.

Всем, кто любит дорогу

[b]Однажды в некотором государстве… Стоит как-нибудь так начать историю – и взрослые снобы тут же брезгливо отвернутся: да это для маленьких! Отвернутся и нынешние дети: это уж слишком – рассказывать нам старые сказки! И правда, чтобы в наше время рассказывать детские сказки, нужно большое мастерство. Особенно рассказывать так, чтобы интересно было и большим и маленьким, и взрослым, и подросткам.[/b]Но французский писатель Жан-Мари Леклезио рискнул. Его книга «Небесные жители», включающая три рассказа для юношества, вышла в издательстве «Самокат» в прекрасных переводах Н. Хотинской. Это уже далеко не первое знакомство российского читателя с творчеством писателя, который несколько лет назад номинировался на Нобелевскую премию по литературе. И сами придирчивые парижские критики писали, что он единственный из нынешних французских писателей вправе ее получить…Жан-Мари Леклезио многолик. Автор романов об экзистенциальном одиночестве человека. Автор многочисленных искусствоведческих и политических эссе, ничуть не стесняющийся держать руку на пульсе европейской политики и подчас нещадно критикующий всю западную цивилизацию. Обожает приключенческие романы Стивенсона и архисложную психологическую прозу Джойса. Поэт дороги… И вот это последнее качество очень ярко проявилось в его творчестве для юношества.Во всех трех рассказах мотив дороги – главный. В «Небесных жителях» маленькая девочка, живущая в южноамериканской пустыне, мечтает о дороге к морю, которого она никогда не видела.В лучшем рассказе сборника «Большая жизнь» девушки-близняшки, которым обрыдла жизнь в провинциальном южном городке, убегают из дома и путешествуют автостопом, открывая для себя «большую жизнь» – грубоватых дальнобойщиков, романтических итальянцев из тихого курортного местечка, пустые пляжи и даже необходимость заниматься мелким воровством, когда кончаются деньги. А «Лаллаби» – единственный совсем детский рассказ – тоже об открытии мира: девочка, убежавшая из колледжа, впервые переживает впечатления пугающие, неожиданные, непонятные, и хотя географически она убежала не более чем на десяток километров от колледжа, все равно это необыкновенное событие в ее жизни – первый выход в огромный мир…Жан-Мари Леклезио в юности жил в Южной Америке. Его отец был родом с Маврикия. И сегодня у него три любимых края на Земле – Мексика с ее пустыней под звездами; Маврикий, живой и многоголосый, и Франция. Его рассказы изданы по-русски в традициях старых книжек для тех подростков, которые любят читать. Поэтому, наверное, в книге совсем нет иллюстраций – ведь главное в ней сам текст. Так что тем детям, кто уже успел привыкнуть к легким комиксам, придется вспомнить, что чтение – это тоже труд, который, впрочем, может быть очень приятным… и тогда уже проникнуться легкой, щемящей, грустной и светлой поэзией рассказов Леклезио.

Фанни Ардан – настоящая драгоценность на лучшем московском осеннем фестивале. Вот несколько штрихов к ее портрету

[b]«У меня нет мужа, нет дома, нет денег – я свободна!» – французская актриса Фанни Ардан любит бравировать собственной независимостью. О ней говорят, что у нее твердый, мужской характер. Но ей приходилось играть и мягких, женственных героинь. «Она похожа на женщину из другой, необыкновенной, никому не известной страны», – однажды сказал о ней влюбленный Франсуа Трюффо.[/b][i]Предлагаем читателю высказывания из разных интервью актрисы, которые она дала французским журналистам.[/i]– Я всегда подозревала, что работа в кино чем-то похожа на гуляние в парке развлечений, где тебя в любой момент могут схватить за руку: ты – вор, а мы – полицейские! В этом чувстве есть что-то детское – невероятно важное, но при этом совсем легкое, воздушное.[b]– У вас три дочери. Одной 27 лет, другой 18, третьей 13. Почему вы ни разу не сыграли в кино роль матери?[/b]– Сыграла, но только однажды: я обучала там своих детей творить недобрые дела. Я люблю персонажей, которых раздирают противоречивые чувства. Просто образ матери – слишком уж чисто. А изображать материнство как нечто чудовищное мне не нравится.[b]– А есть у вас несбывшаяся мечта актрисы?[/b]– Да, я хотела бы петь в кабаре…[b]– Почему вы не любите интервью?[/b]– Это трудное испытание. Ведь нет привычки обращаться каждый день к тем вопросам, которые ставит перед тобой интервьюер. А как избежать такой, например, ловушки – вот спрашиваешь о чем-нибудь, что кажется тебе интересным, а того, кто сидит перед тобой и слушает вопрос, оказывается, об этом уже тысячу раз спрашивали?![b]– Вы верите в судьбу?[/b]– Я совершеннейшая фаталистка, я адепт того, что арабы называют «мектуб»: все предопределено. Если завтра я встречу мужчину своей жизни, роль своей жизни, пьесу своей жизни – это тоже будет предопределено![b]– Вы не боитесь провала?[/b]– Мария Каллас однажды сказала: «Триумф хуже, чем провал». И правда – когда завоевано абсолютно все, и ваш внутренний голосок тихонько шепчет вам, что дальше двигаться некуда, выше уже ничего нет, что вас любят не за то, что вы есть, а любят в вас ту икону, которой вы стали, – это может стать настоящей трагедией.

Беспорядок как средство от депрессии

[b]В российский прокат вышел фильм с Умой Турман – «Мой лучший любовник».[/b]Бывает и так, что 23-летний юноша влюбляется в 37-летнюю… не то чтобы красавицу.Но уж, конечно, и не дурнушку. Просто ей сейчас очень грустно. У погруженной в депрессию Рафи лицо Умы Турман. И вот случайная встреча… знакомство… он слишком молодой – ну так что! Начавшийся роман протекает бурно. И очень скоро превращается во взаимную любовь. А героиня Турман обо всем докладывает своей подруге-психиатру. Та только посмеивается: это же лучшее лекарство от депрессии! – пока не понимает, что любовник Рафи – ее сынок, в котором она даже и не подозревала склонности к дамам.Юмор фильма и его обаяние не в сюжете, традиционном, как древний бабушкин водевиль, а в веселых комических недоразумениях и выразительном дуэте Умы Турман и выдающейся английской актрисы Мэрил Стрип, с блеском обыгравшей моральные страдания мамочки, готовившей дорогого сыночка совсем для другой судьбы.Фильм непритязателен и частенько напоминал бы уже что-то много раз виденное, если бы его так не украшало актерское исполнение. Мэрил Стрип ухитряется придать свежести даже такому бородатому слогану: «Внеси в свою жизнь как можно больше беспорядка. По крайней мере, ты будешь чувствовать, что живешь!»

Фотоглобус в движении

[b]Открытие мира – это всегда очень здорово. Особенно если человек открывает мир одновременно с подавляющим большинством соотечественников – ведь свободное передвижение по земному шарику совсем недавно стало возможным, да и сейчас еще остается привилегией не столь уж многих. И те, кому повезло, вполне могут чувствовать себя забежавшими вперед.[/b]А забежав вперед, можно взмахнуть рукой, в которой зажата фотокамера, и «щелкнуть» непривычные, дивной красоты пейзажи и городские сценки чужой жизни. А потом и выставку в Фотоцентре устроить… Как и сделали два фотографа – Илья Толпекин и Аня Никитина, озаглавив свою экспозицию «В движении». Ведь они объездили весь мир. И утверждают, что все фотографии сделали спонтанно, просто поразившись красоте окружающего мира, подняв фотокамеру и – запечатлев. «Вырванные из цепких пальцев текучего времени кадры – застывшие, но не прервавшие полета над вечностью», – так высокопарно называют свои работы сами авторы, – «были сделаны в тот миг, когда увиденное в пути поражало, изумляло, впечатляло или просто было рядом с нами». В этакой мгновенной спонтанности всех снимков, впрочем, есть некоторые сомнения. Но это не делает фотографии менее интересными.Трудно не заметить радостный, туристический характер практически всех снимков. В объектив никогда не попадают вещи неприятные. Ни социальных контрастов, ни сладковато-гнилостного запаха манящей полуночной жизни, на фотографирование которой падки едва ли не все фотографы, которым доводится снимать в Америке. Снимки Толпекина и Никитиной, сделанные в любой стране, вполне можно поместить в туристический буклет.К фотографиям прилагаются рассказы самих авторов об их «сентиментальном путешествии по странам и континентам». «Странный городок Белладжио: там всюду идет реставрация и никуда не пускают. Кофе и тот не подают! А вот старинный Бергамо – восхитительный городок на самой вершине горы. Настоящая сказка…» А еще – великолепие вечернего дворца с лиловым фонтаном, одинокая приморская грустная пальма в закатных лучах солнца, пустая лавочка и песочный пляжик, усыпанный сухими осенними листьями на берегу Женевского озера. И знаменитые нью-йоркские высотки, и тут же – снимок стада бизонов, бредущего прямо по широкому асфальтированному шоссе вместе с кавалькадой автомобилей… Мир этих фотографий многообразен, как весь земной шар.А заканчивается увлекательное фотопутешествие, конечно, в Москве. Но взгляд камеры и здесь выбирает объекты изначально фотогеничные, туристические. Садовое кольцо. «Оно не случайно возникает на наших снимках, – признаются Илья и Анна, – ведь мы каждый день наблюдаем его из окна».[b]На илл.: [i]Панорама ночного Нью-Йорка. Вид с 320 метров небоскреба.[/b][/i]

Мы переплюнули Стамбул

[b]Давно погасли праздничные свечи. Разъехались по домам гости. И минуло уж полгода… Но вот журналисты приглашены на заседание Коллегии Федерального агентства по культуре и кинематографии по теме «Итоги Первой московской биеннале современного искусства».[/b]Ни одна из громких знаменитостей, заявленных в пресс-релизе (как то: Олег Табаков, Иосиф Кобзон, Людмила Зыкина, Анатолий Иксанов и другие), своим присутствием заседание так и не почтила. Под председательством Михаила Швыдкого на сцене конференц-зала, за столами, расставленными аккуратным строгим полукругом, сидели только руководители, занимавшиеся подготовкой и проведением состоявшейся зимой биеннале. В центре сцены стояла трибуна, так что внешне все выглядело очень-очень официально. В сухом остатке, впрочем, нового ничего не прозвучало.Биеннале посетили более 200 тысяч человек. Для сравнения – знаменитую Венецианскую биеннале посещают около 300 тысяч за все те полгода, пока она продолжается. Не отстали и по финансированию: бюджет московской биеннале составил 4 миллиона 300 тысяч долларов, переплюнув бюджет почтеннейшей стамбульской, составляющий обычно 3,5 миллиона.Сыграло мероприятие свою роль и в привлечении внимания к новому имиджу страны: например, на иностранцев неизгладимое впечатление произвела инсталляция в помещении Музея Ленина.И вообще «все хорошо», за исключением некоторых недостатков. Марат Гельман заявил, что настоящее гостеприимство проявляли музеи и частные галереи, а вот государство в лице министерства почти ничем не помогало. Иные выступающие сетовали, что еще много у нас темного народа, отказывающегося понимать современное искусство во всем многообразном блеске его инсталляций.А социолог и главный редактор журнала «Искусство кино» Даниил Дондурей и вовсе сорвал аплодисменты, зачитав семь причин и условий, необходимых для того, чтобы все решалось вовремя и эти самые московские биеннале со временем превратились в столь же важные для города события, как Московский международный кинофестиваль, Конкурс Чайковского или Театральный фестиваль имени Чехова.Так что вторая биеннале, скорее всего, состоится с расчетом на еще больший успех, чем первая. Вот только с центральной площадкой пока не все ясно: будут это Провиантские склады, которые по сей день в процессе модернизации, или же Большой Манеж, уже готовый принять художников.

Не сиди, а иди и смотри

[i]Сегодня кинопрокат каждую неделю предлагает сразу несколько новых фильмов. Думали ли мы во времена «Анжелики» или «Золота Маккены», что когда-нибудь доживем до такого изобилия? И как ведь давились в очередях за билетиком – и стар, и млад![/i][b]Девчачьи каникулы[i]«Мое лето любви» (Великобритания)[/b][/i]Закончился летний сезон, а на экранах Москвы идет фильм «летней тематики». К тому же громкий кинохит, собравший немало наград британских кинокритиков и признанный лучшим английским фильмом 2004 года.«Мое лето любви» снял режиссер польского происхождения Павел Павликовски, представивший на суд зрителей упражнение в модном стиле «кино для молодого среднего класса».История летних каникул в маленьком английском городке, где юная красавица Тамсин скучает, оставленная в большом доме одна. Родители куда-то уехали, и девушке ничего не остается, как предаваться меланхолии или выдумывать себе приключения. Тут-то и подворачивается молоденькая простушка Мона. Она вполне способна скрасить одиночество, которое еще тоскливее оттого, что каникулы заканчиваются… Фильм изрядно красив. В нем хорошие актрисы: Натали Пресс (Мона) сыграла и непосредственность провинциальной девчонки, и глубину чувств. А Эмили Блант (Тамсин) вписалась в дуэт, оттенив простоту Моны и холодной расчетливостью чопорной семейной барышни, и органическим отсутствием живой искренности.Вот только когда полтора часа идут на одной умилительно-лирической ноте, взрывной финал (Мона, понимающая, что ее искреннее чувство постоянно подвергалось обману, едва не убивает подружку) звучит совсем не так сильно, как ожидалось.Но акварельными красками тоже ведь вполне можно нарисовать и социальный пейзаж английской глубинки, и портреты нынешней молодежи – не слишком глубокие, зато точно и изящно очерченные. Фильм для благополучной молодежи, обдумывающей житье, наверное, и должен быть акварельно мягким.[b]В эту ночь решили самураи[i]«Великий рейд» (США)[/b][/i]Как много потеряло советское пропагандистско-историческое кино, отказавшись от жанровости! Ну, видели мы на экране и героических солдат, и суровых смельчаков-генералов. И даже купающихся в прифронтовом ночном озере девиц в тихие минуты передышки. И отцов народа в сапогах и гимнастерках. А жанр-то где? Где тот приманчивый крючок, на который ловится золотая рыбка, называемая «массовый зритель»? А жанр – в Голливуде, где он всегда и был прописан. Новый американский «Великий рейд» (режиссер Джон Дал), идущий сейчас на московских экранах, – типичный представитель жанрового исторического фильма с пропагандистской подкладкой.…Вторая мировая близится к концу. А плененные японцами американские солдаты и офицеры исстрадались в лагере на Филиппинах, занятых японскими войсками. Но генерал МакАртур уже близко-близко – вот-вот он войдет в Манилу… Поэтому самураи решили уничтожить все лагеря вместе с военнопленными. Об этом секретном решении становится известно наступающим янки. Ну и так далее.Обыкновеннейший военный триллер – обыкновенно построенный, обыкновенно снятый, обыкновенно сыгранный. И ничего чрезмерно помпезного. Смотреть, впрочем, можно.Сюжет полон взрывов, расстрелов и шпионской конспирации. Есть обязательный для военно-патриотического фильма конфликт индивидуализма с единоначалием. Лица измученных американских узников умело оттенены безжизненной и устрашающей, как азиатская маска, рожей самурая-коменданта, которому предстоит уничтожить пленников до прихода Мак-Артура.Словом, обычная военная драма в американском духе. Она адресована скорее людям пожилым, так любящим на досуге вчитываться в старые мемуары отставных полководцев и ушедших на покой политиков.Впрочем, и молодежь сможет оценить преимущества остросюжетного жанра: ведь именно он объединяет всех представителей сильного пола от мала до велика.А вот еще кое-что, объединяющее патриотическое кино всех времен и народов. Название-то какое! Сгодилось бы и для советского кино сталинского разлива, и для Пекинской Оперы времен Мао о похождениях хунвейбинов. И это, быть может, тоже частица верности жанру.

По матушке вниз по Волге сплавали русские, голландцы и немцы

[b]Мероприятие в галерее «Феникс», что напротив знаменитой гостиницы «Украина», называлось «Все течет, все изменяется». Изречению древнего диалектика в этом случае придан политический смысл.[/b] Партнер «Феникса» – русская хозяйка художественной галереи в немецком Кельне, которой и принадлежит идея названия, с удовольствием подчеркивает его, добавляя, что эта маленькая экспозиция несет еще и огромной глубины подзаголовок: «Восток – Запад».Все изменилось за какие-нибудь два десятка лет – срок для истории мизерный, а для индивидуальной человеческой жизни огромный. И вот уже русские, немецкие и голландские художники объединились для того, чтобы провести вместе инсталляции и предложить любителям изобразительного искусства свои произведения.Впрочем, открытий эта экспозиция не принесла. Скорее, лишний раз подтвердила, что и современное искусство не слишком стремится к содержательности, словно ее побаиваясь. Как и то, что интерес к России в среде западных художников был всегда.Об этом говорит и судьба голландской художницы Лилиан Ван Ордорп, представившей на выставке свои работы после путешествия на теплоходе с российского севера ниже – по Средней Волге.Лилиан приехала в Россию учиться в Суриковское училище, еще когда перестройка только начиналась. Тогда едва ли кто мог предположить, что общество так скоро станет столь открытым.Что заставило ее приехать из благополучной родины величайших живописцев мира в страну, раздираемую противоречиями и находящуюся в процессе мучительных изменений? Авантюризм, оборотная сторона упорядоченной западноевропейской скуки? Может быть. И еще, наверное, возможность понаблюдать «диалектику бытия» и поработать вживую. В Голландии с ее устойчивой цеховой профессиональной системой место художника строго определено многовековыми общественными канонами. Например – «у нас художники не оформляют кафе и рестораны, как у вас, – признается Лилиан. – Для этого существует другая профессия, ей обучают в другом институте…» Не первая и, надо полагать, не последняя судьба художника с Запада Европы, заболевшего непреодолимой тягой к России и ее культуре. Ведь именно на родину Брюллова и Сурикова приехала когда-то учиться живописи молодая соотечественница Рембрандта и Брейгеля. Сейчас она великолепно говорит по-русски, и у нее много друзей среди молодых московских художников.А свои впечатления от нынешней среднерусской полосы она выразила в форме… маек с аппликациями. Обычные серые маечки, а на спины наклеены ее фотоснимки: популярный туристический объект, который рассматривает человек в этой самой майке. Радостная простота – и никакого двойного смысла.

Утрата

В последние годы жизни Валентин Никулин тяжело болел. В начале 90-х он уехал в Израиль, играл в антрепризе Михаила Козакова, но через семь лет вернулся в Москву и попытался начать все сначала. После долгих поисков работы он сыграл Чебутыкина в «Трех сестрах» в родном «Современнике». И казалось, что пошло, поехало, завертелось опять… Но его сразила болезнь. Вроде бы не очень страшная. Но лечащие врачи, по свидетельству его жены, ввели слишком большую дозу сильного препарата. И Валентин Никулин совсем перестал двигаться.«Я очень устал, поверьте мне. Я теряю себя. У меня такое ощущение, что я не очень вписываюсь в сегодняшнюю Москву, как бы она ни похорошела, – рассказывал он в одном из своих последних интервью. – На это мне интеллигентные люди говорят: «Валька, какое это имеет значение, что не вписываешься. А ты думаешь, мы вписываемся?» – «Но я ничего не потерял, ибо я – нищий...» Юноша, окончивший сперва юридический факультет, а потом уже пошедший по любимой стезе, стоял у истоков самого любимого театра шестидесятников – «Современника». Он играл в нем с 1960 года, как только получил второе образование – школа-студия МХАТ. И сразу же после ее окончания начал сниматься в кино.А слава Никулина началась с песни – «Ты вспомни, Россия, как все это было...» из прочно забытого ныне, а тогда очень популярного сериала «День за днем». Потом было много ролей, разных – от романтического доктора Гаспара Арнери в «Трех толстяках» до страшного эпилептика Смердякова в «Братьях Карамазовых».О нем говорили как о мастере эпизода, непревзойденном актере для ролей второго плана. И правда, главных ролей в его киносписке, кажется, вовсе и нет.Но важно ли это, если этого тонкого, скромного артиста со своеобразным обаянием интеллигента 60-х никогда не забудут все, кто видел его фильмы и спектакли?

Жанна Моро: Мой талант меньше моих амбиций

[b]Когда молодой и очень модный режиссер предложил великой французской актрисе Жанне Моро роль в своем новом фильме, она спросила: «Надеюсь, мне предстоит сыграть не бабушку?» – «Как раз именно бабушку!» – ничуть не смутившись, ответил Франсуа Озон. «Я выругалась, но согласилась», – призналась Жанна Моро на пресс-конференции, которую давала как гостья Московского кинофестиваля. Именно этот новый фильм Озона «Время прощания» прошел во внеконкурсной программе ММКФ.[/b]Она по-прежнему ослепительно красива, и ее голос – хрипловатый, нежный, иногда полудетский – все так же чарует.– Я родилась в театре. И вальсировала, и танцевала танго, танцевала и пела всё, даже рок. И снималась у множества знаменитых режиссеров. Если их перечислять, то я начала бы с Орсона Уэллса. В жизни мне помогают такие ценности, как внутренняя стойкость, доверие к людям и желание достойно существовать до того момента, как жизнь покинет меня.Моро считает, что второй молодости не бывает – и надо стремиться сохранить в душе воспоминания детства. При этом свои детские годы она не считает такими уж счастливыми:– Я – дитя войны. Я видела много отвратительных вещей, и я принимаю их как часть мира, в котором живем мы все. Но предпочтение отдаю светлому, и мой выбор отдан всему, что помогает жить.На сцене сидела актриса, одно имя которой служит символом великого европейского кино, увы, почти не оставившего наследников. Она играла роли у большинства самых великих – Луи Маля, Франсуа Трюффо, Орсона Уэллса, Микеланджело Антониони, Вима Вендерса.Снималась по всей Европе. В том числе и в России – в фильме Рустама Хамдамова (Жанна Моро назвала его великим русским художником) «Анна Карамазофф». И сама попробовала заняться режиссурой.– Но я поняла, что мой талант не так велик, как мои амбиции…А вот фигура Станиславского в ее жизни занимает большое место:– Премия для меня – не знак признания и того, что можно отдохнуть, – сказала она. – Невзирая на мои годы, я – вечная школьница. И буду сдавать экзамены до конца пути!Она уже в который раз в Москве! И очень ее любит. А приходится ли вспоминать Москву в богатом событиями Париже?– Когда я в этот раз приехала сюда, то увидела службу в церкви, услышала звон колоколов, во дворе храма ходили молодые и старые священники. В Париже я живу рядом с православной церковью, и каждое утро, слыша звон колоколов, я представляю себе, что я в Москве.

Другая сторона футбола

[b]Что такое «Другая сторона футбола»? Компания «Canon», хорошо известная и в России, на этот вопрос ответила по-своему. Это фотографии, сделанные знаменитостями мирового футбола в свободное от соревнований и тренировок время. Выставка фотографий спортивных звезд, впервые открывшаяся в Лондоне в середине мая, вызвала огромный интерес, поехала в Париж, Милан, а теперь прошла в Москве – в галерее «Марс», откуда направится в другие мировые столицы – Стокгольм, Амстердам, Копенгаген, Осло и Брюссель.[/b]Каждому участнику акции «Другая сторона футбола» была выдана камера знаменитой фирмы вместе с заданием – средствами фотографии выразить свое отношение к любимой игре. Надо сказать, что условие это соблюли не все. Многие футболисты, едва получив в руки фотоаппарат, тут же почувствовали себя туристами или попросту отдыхающими.Так родился, например, снимок Бернда Шнайдера, запечатлевший почти рекламную картинку – на раскаленном пляжном песке пустые лежаки под красно-синими зонтиками от палящего солнца. И пришлось подпись сочинять такую, чтобы она была своего рода ответом на вопрос: «Что для вас спорт?» – «Пляж, солнце и релаксация!» Защитник ЦСКА и сборной России Сергей Игнашевич сделал туристический снимок росписи храмовой стены в Коломне и пояснил в краткой подписи, что проводил в этих местах отпуск. А Арне Фридрих «щелкнул» «Кэноном» вечернюю, почти ночную, заснеженную автотрассу, сидя за рулем мчащегося автомобиля. Тут уж ничего не придумаешь про футбол – просто «Дорога в мой родной городок неподалеку от Берлина».А вот для украинской звезды «Милана» Андрея Шевченко непременная и любимая часть его профессии – это слава. Он этого и не скрывает, представив снимок своих рук, пишущих автограф на собственных фотографиях. Подпись деликатно, словно извиняясь за нескромность, говорит о том, какое странное чувство испытываешь подчас, видя, как счастливы люди от того только, что поставил специально для них росчерк со своей фамилией…Но большинство снимков посвящены все же миру спорта.Например, вот спортсмен с вывихнутой ступней спокойно читает журнал, а спортивный врач вправляет ему вывих. Или густая толпа в футболках, повалившая к выходу после тренировки по узкому коридору, выходящему прямо в какой-то зеленый сад. Или спортсмены и тренеры, решившие перекинуться в картишки прямо за столиком стоячего снэк-бара, проще говоря – обыкновенной закусочной. А Павел Недвед сфотографировал стенку в своем доме, сплошь заполненную спортивными призами и кубками разного достоинства.На вопрос: «Что для вас спорт?» – все участники могли бы ответить: «Все». Джон Карью, объясняясь в любви к футболу, даже привлек на помощь религию, сфотографировав крестик на своей груди и подписав, что этот подарок его матери, которую он очень любит, стал талисманом всех его триумфов. Можно подумать, что футбол для него хоть и желанный, но тяжкий крест…А известный комментатор Виктор Гусев придумал иной образ. На его снимке – ноги двухгодовалого ребенка, и между ними – футбольный мячик. «Вся жизнь – это как мяч, – так подписана фотография. – И даже дома все вертится вокруг мяча». Замечание, достойное футболиста.[b]На илл.:[i]1. Для комментатора Виктора Гусева и его двухгодовалого ребенка даже дома все вертится вокруг мяча.2. Форвард «Милана» из сборной Украины Андрей Шевченко обожает снимать себя любимого.[/b][/i]

Уехать, но вернуться

[b]Эмиграция женщин из России – это совсем не то, что эмиграция мужчин. Русская женщина находит себе богатого мужа, например, в Америке и вроде должна быть счастлива. Ведь сколько женщин мечтало «вырваться из этого ада», то есть из разваливающегося советского блока в благополучные Соединенные Штаты![/b]Но прошли годы. И оказывается, что рядом с проблемой отъезда, упростившейся до предела, во весь рост встала проблема возвращения, и она-то как раз сильно усложнилась.Документальный российско-американский фильм «Точка возврата», премьера которого состоялась недавно в кинотеатре «Фитиль», состоит из 22 интервью с самыми разными людьми, которых объединяет одно – подругу (или друга) жизни они едут искать в чужую для них страну. Русские женщины – в Америку. Американские мужчины – в Россию. Создатели фильма (режиссер Ангелина Фомина, продюсеры Виктория Фомина, Ангелина Фомина) поступили как классические документалисты, путешествуя с мини-камерой через плечо (Москва, Тверь, Лос-Анджелес, Флинт) и снимая именно «с плеча»: ведь тут важна не форма, а содержание, не эстетические проблемы, а этические. А что касается эстетики, то она все же американская, под стать теме: стоит только зрителю устать от бесконечных разговоров на экране, как ему тут же предлагается иронический анимационный кусочек в стиле «поп-арт».И хотя проблема смешанных русско-американских браков оживленно обсуждается, например, иногда в аналитических телепрограммах, а зачастую мелькает даже и в новостных – все же настоящий документальный часовой фильм, исследующий ее со всех сторон, – явление новое.Наверное, поэтому интерес к презентации проявили и почетные гости, имена которых всем известны: пришла и не понаслышке знакомая с вопросом актриса Наталья Андрейченко, и успевшие прославиться представители нового поколения, для которых, видимо, понятие «уехать и не вернуться» уже становится непостижимым…

Многоцветная акварель Евгении Симоновой

[b]Когда-то молодая артистка Евгения Симонова призналась интервьюеру, что считает себя актрисой «акварельной». И было по всему видно, что это ее не вполне устраивает. К тому времени за ней уже было прекрасное начало актерской судьбы – дебют еще студенткой в очень популярном фильме тех лет «В бой идут одни старики» (1973) Леонида Быкова. Спустя всего два года успех закрепила главная женская роль в тонкой и умной комедии Георгия Данелии «Афоня». Простая интеллигентная девушка, мягкая, веселая, обаятельная. Так возникла «маска», которую сама актриса, видно, остро почувствовала… и осталась не слишком ею довольна. В ней не хватало глубины. А какая актриса не мечтает о ролях сложнейших, психологических – Анне Карениной или Нине Заречной![/b]Но… и пошло, и пошло. Акварельность использовали на всю катушку – и она оказалась всюду органичной. И в опереточном Париже XIХ века в «Под крышами Монмартра», и в напряженном социально-политическом мире Америки 60-х в телесериале «Рафферти», и в очаровательной философской сказке «Обыкновенное чудо». И даже у Александра Зархи в «26 днях из жизни Достоевского» жена писателя, Анна Сниткина, была задумана режиссером и сыграна актрисой как образ акварельный – мягкая всепонимающая молодость, облегчающая духовные страдания стареющего гениального художника.А режиссеры какие! Зархи, Захаров, Данелия, Жалакявичус… Кто скажет, что Евгении Симоновой в кино не повезло? Но ведь мечта есть мечта. И она сбылась. В Театре имени Маяковского, где актриса работает с 1976 года – с момента окончания Щукинского училища, – ей довелось сыграть и Анну Каренину, и Нину Заречную. А еще – мечту всех студенток Марию Стюарт.И сложнейшую психологическую роль Норы из «Кукольного дома» Генрика Ибсена. Это все роли трагические – но Симонова полюбила и гротесковые, комедийные краски.Так что после Анны Карениной с удовольствием играет сейчас Агафью Тихоновну из «Женитьбы»… Но акварельный образ, так органично вписавшийся в общую картину советского кино 80-х годов, ушел. Оказался невостребован. А Евгения Симонова сумела вписаться и в новое российское кино! Мода на сериалы, и та не обошла ее стороной. «Евлампия Романова. Следствие ведет дилетант» – один из тех, что вызывают наибольший интерес, и как раз в нем она участвует.Но это все-таки коммерческое кино, вечерняя развлекуха. А вот «Дети Арбата» по Рыбакову – это очень серьезно. Евгения Симонова сыграла мать Саши Панкратова. И тут-то актриса, не любившая давать интервью (к слову сказать, и к своему пятидесятилетию она от интервью отказывается, ссылаясь на то, что «уже все о себе рассказала»), поделилась с прессой трудностями. Оказывается, во многом ей пришлось сыграть саму себя… «Я никогда не видела своего деда, – призналась Евгения Симонова. – Он был комиссаром в Гражданскую войну, потом работал в Генштабе, а в 1937 году его по доносу арестовали и через полгода расстреляли. Эта трагедия перевернула жизнь моего отца и бабушки. Когда отцу исполнилось 14, его усыновил сосед по лестничной клетке – скульптор Василий Львович Симонов, профессор Академии художеств. Уникальный человек. Можете себе представить, как тогда относились к «врагам народа»? Люди переходили на другую сторону улицы, отрекались от детей и близких. А тут почти незнакомый мужчина открыто предложил моей бабушке помощь. Отец с детства мечтал поступить в Военно-медицинскую академию, чтобы стать ученым-физиологом. Но как сын «врага народа» он никаких шансов не имел. Василий Львович усыновил отца и предложил ему сменить нашу фамилию Станкевичей на свою – Симонов. Так мы и стали Симоновыми. Эта фамилия для нас благоприобретенная».Наверное, нас в будущем ждут и другие новости от актрисы Евгении Симоновой. Ведь пятидесятилетие – это возраст настоящей зрелости.

Прощание с Натальей Гундаревой

[b]Площадь перед церковью Воскресения на Успенском Вражке в Брюсовом переулке была почти пуста. Только у входа в храм стояли несколько человек в черном.[/b]Отпевание Натальи Гундаревой проходило на редкость скромно. Внутри церкви, словно притаившись в уголке, тихо стояли Игорь Кваша и Константин Райкин. Владимир Ильин посматривал по сторонам, говоря о чем-то священнику. Лишь когда вынесли гроб, священник начал отпевание и в воздухе закурился ладан – тогда пространство храма вдруг наполнилось людьми, их приглушенным говором и, слегка припоздавший Леонид Ярмольник, с трудом пробрался вперед, к самому гробу, держа в одной руке горящую свечу, а в другой – большой букет белых роз.Когда же священник еще не вышел, вдруг наступила тишина. Это, наверное, и была самая главная минута в церемонии прощания с человеческой душой, отходящей в мир иной.Создалось впечатление, что здесь, в церкви, собрались самые близкие, многолетние друзья актрисы, бывшие с ней и в последние, такие тяжелые годы жизни. Церемония была словно бы семейной. Потому что ушел добрый, хороший, родной нам всем человек.Наталью Гундареву похоронили на Троекуроском кладбище.

Веселый Гамлет не читал Шекспира

[b]Роль, прославившая Иннокентия Смоктуновского во всем мире, ему самому далась нелегко. И – не очень нравилась. Подтверждением тому – его собственные слова: подошел, дескать, на съемках какой-то человек, сказал, что хочет предложить мне роль. Я спросил: а вы, простите, кто? Он визгливо хохотнул: а, так вы еще и с юмором! И добавил: не пугайтесь. Я хочу вам предложить Гамлета. А был это Григорий Козинцев, его после «Дон Кихота» и вправду знала вся актерская братия. Кроме, видно, Смоктуновского.[/b]Дальнейшее в изложении Смоктуновского выглядит еще интереснее: до этого он пьесы Шекспира не читал. А тут прочел. Ну, что там хорошего? Ходит какой-то Гамлет, все не может ни на что решиться. А режиссер толком объяснить ничего не хочет – все только цитирует классику. Не режиссер, а что-то вроде ходячей книжной полки.Недоволен был и Козинцев. Это легко проследить по его дневникам. Не мог поверить интеллигент старого призыва, боготворивший Ахматову и Блока, что артист, так точно подходивший на датского принца духовной тонкостью, мягкой интеллектуальностью облика и манер, оказался так прост, что даже Шекспира в детстве не прочел.А роль была сыграна мастерски. Это одна из немногих трагических ролей Смоктуновского – был еще знаменитый князь Мышкин в спектакле Товстоногова. Об этой работе актер вспоминать любил. Товстоногов обратил внимание на его глаза, увидев их в зрительном зале. Запомнил. Вызвал. И когда молодой Смоктуновский пришел в театр, даже еще не представившись, – секретарша мэтра, увидев его в дверях приемной, подскочила в кресле, вскрикнула: «Гу! Эти глаза!» и, ни слова не говоря, побежала докладывать.Все это старый Смоктуновский, уже пользующийся славой великого актера, рассказывал в своей артистической уборной МХАТа молодой венгерской журналистке, снявшей о нем интереснейший кинодокумент незадолго до его смерти. Конечно, она расспрашивала прежде всего о «звездных ролях Смоктуновского, его работе с классиками советского кино и театра.А популярность артиста СССР, с которой мало чья могла сравниться, основана скорее на ролях… комедийных. Смоктуновский всю жизнь играл в комедиях – от прочно вошедшего в народную мифологию Деточкина из рязановского «Берегись автомобиля» до уморительно сыгранного высокопоставленного британского дипломата сериале Игоря Масленникова сериале о Шерлоке Холмсе. Неожиданный и мягкий комизм трактовке образа Иоганна Себастьяна Баха сделал событием московской театральной жизни и постановку МХАТа «Возможная встреча». Комедийные блестки подарил актер небольшим ролям и в копродукциях, куда его в последние годы активно охотно приглашали, как «русский сувенир» – в «Очах черных» или «Осаде Венеции».Артист, который мог сыграть и высокую трагедию, и смешной фарс, и психологическую драму, и даже мюзикл, не имел профессионального актерского образования. Он учился только в студии при Красноярском драмтеатре. Так что получается, что он всем обязан только собственному таланту. И немножко – везению. А что тут удивительного? Таков удел многих великих актеров.К тому же принц датский Гамлет Шекспира ведь тоже не читал!

Акробат, артист, оптимист

[b]Если кратко пересказать историю страны за последние 90 лет – получится трагедия. А если кратко пересказать биографию Георгия Жженова, причастного к судьбе страны как мало кто из ныне живущих творцов, – получится захватывающий приключенческий роман.[/b]Георгий Жженов родился еще до революции. Правда, лишь за два года – все основные события его молодости связаны с пришествием советской власти. Четырехлетнего малыша родители увозят в деревню под Петроградом – подальше от классовых боев.Юношей он опять в Петрограде, учится в физико-математической школе. Но выявляет у себя полное отсутствие способностей к точным наукам. Зато очень хочет быть… акробатом.Классический случай – в серьезной семье не без клоуна! А где цирк, там и всевозможные авантюры. В цирковое училище Георгий Жженов поступает, украв (ну, скажем лучше, «на время позаимствовав») документы у старшего брата Бориса. Его принимают, и, успешно выучившись акробатическому искусству, он выступает в цирке Шапито. Знаменитый номер, имевший большой успех у ленинградцев, назывался – подумать только! – «2-ЖОРЖ-2». Эксцентрический стиль начала тридцатых. Потом подобные принципы наивного саморекламирования исчезли из обихода на шесть десятков лет.Как тогда хотелось верить, что наступили спокойные времена! Ан нет: в 1934 году в Ленинграде убит Киров, и массовые «зачистки», проводимые НКВД, коснулись многих и многих. Борис, брат Георгия, был арестован и сослан. Всю семью вынудили уехать в Казахстан… кроме Георгия, проявившего упрямство свободного человека. Он ехать в ссылку отказался и продолжал работать в цирке. Даром ему это не прошло.Когда цирк ехал на гастроли на Дальний Восток, Георгий пару раз перекинулся жестами с американцем, ехавшим в том же поезде. Почему жестами? Потому что он не знал английского, а американец – русского. Но поди докажи это энкавэдэшникам, если они уже получили приказ во что бы то ни стало арестовать упрямого не по годам акробата (успевшего, кстати, сняться и в кино, и прославиться!). И артиста Жженова после ареста и пыток в застенках сталинских карательных органов отправляют в ГУЛАГ. Отсидев один срок, он практически тут же получает второй и обретает свободу только после смерти Сталина.Но и тут не все гладко. Театры отказываются принимать реабилитированного. Но, конечно, не все. Сперва он играет в театре Ленсовета, потом в Москве… Особенно помог молодому артисту Сергей Аполлинариевич Герасимов, которого сегодня преследует посмертная недобрая слава проповедника сталинистской идеологии. Еще одна иллюстрация к сложности всего, что пережито страной…Почему в этой краткой биографии не названо ни одного фильма? Да потому, что они и так всем известны. Георгий Жженов сыграл в кино более ста ролей. Что уж говорить о театре, которому он никогда не изменял? И в день своего 90летия выйдет на сцену – бодрый и энергичный. Кажется, со времен «Берегись автомобиля», «Ошибки резидента», «Горячего снега» и «Экипажа» он совсем не постарел. По-прежнему подтянут, говорит, что каждое утро делает зарядку.Очень любит принимать гостей, хотя отмечает с улыбкой: жена-то говорит, что приходят и мнимые друзья… Активно работает в Комиссии по правам человека при президенте РФ – и это, конечно, одна из гарантий справедливости этой самой комиссии. Ведь мало кому в нынешние времена так подходит врученный ему Киноакадемией приз «Ника» – «За честь и достоинство».Поздравляем любимого актера и несгибаемого человека с юбилеем. И присоединяемся к тем, несомненно, самым добрым пожеланиям, которые прозвучат сегодня в Театре имени Моссовета, где на своем творческом вечере Георгий Степанович сыграет сцены из спектакля «На Золотом озере».

Юбилей с надеждой на будущее

[b]«Здесь, в ЦДРИ, всегда радость, музыка, праздник. Здесь нет чужих. Сколько политических эпох пронеслось – но двери Дома искусств не закрывались никогда!»[/b]Слова, сказанные вчера на праздновании 75-летия ЦДРИ, переживающего сейчас не лучшие времена и все равно готового принять всех, кому не чуждо искусство, были лейтмотивом мероприятия, на открытии почему-то названного «торжественным заседанием». На самом деле все превратилось в калейдоскоп искренних объяснений в любви самому знаменитому творческому дому столицы, давшему путевку в жизнь многим мастерам искусств.Прислала поздравление и московская власть. Мэр Юрий Лужков написал: «Все мы надеемся, что и исторические помещения ваши к вам вернутся, и новые появятся. И мы еще поучаствуем в вашем новоселье!».«Вечерка» тоже надеется на это и с удовольствием поздравляет своих друзей из ЦДРИ с замечательным юбилеем.[b]На илл.: [i]Главный редактор «Вечерки» вручил Председателю Правления ЦДРИ великой балерине Ольге Лепешинской юбилейный диплом от нашей газеты[/b][/i]

И опять двадцать пять

[b]«Странная вещь, – сказала Алла Демидова, завершая пресс-конференцию, на которой были названы нынешние лауреаты премии «Триумф», – который год мы собираем журналистов и рассказываем о нашей премии, а потом в газетах не появляется даже упоминания о прошедшей пресс-конференции. Дело просто в вашей лености, или вам кто-то запрещает о нас писать?»[/b]Впрочем, знаменитая актриса, которая в этом году является председателем жюри «Триумфа», тут же оговорилась, что вопрос задала риторический. Дело ведь в том, что премия-то – первая независимая в новой демократической России и переживает, соответственно, те же передряги, что и сама ставшая демократической держава.А если напомнить, что председателем попечительского совета фонда «Триумф» является опальный Борис Березовский, то риторический вопрос и вовсе обретет сардоническую окраску.И тем не менее писать никто не запрещал. Ну вот – пресс-конференция состоялась; на ней знаменитые члены жюри напомнили собравшимся, что каждый член жюри имеет право выдвинуть одного номинанта, и потом на обсуждении все высказываются очень откровенно; что номинанты не оглашаются, а оглашаются только пятеро призеров; и хотя Владимир Спиваков публично посетовал, что дело это – предпочитать одного талантливого другим талантливым и вычеркивать номинантов из списка, понимая, что они тоже хорошие и достойные – трудное и такое хлопотное.На сей раз, однако, набралось пять таких «тяжеловесов» – нынешних лауреатов премии поощрения высших достижений литературы и искусства «Триумф», который будет вручаться 21 января 2005 года в Музее изобразительный им. Пушкина:[b]Художник и сценограф СЕРГЕЙ БАРХИН;Театральный режиссер КАМА ГИНКАС;Балерина УЛЬЯНА ЛОПАТКИНА;Дирижер и хормейстер ВИКТОР ПОПОВ;Кинорежиссер МАРЛЕН ХУЦИЕВ.[/b]Все имена такие, что известней некуда. А вот в молодежной премии «Триумф» лауреатов целых двадцать, и среди них как уже прославившиеся – например, артисты Театра-студии Петра Фоменко Полина Кутепова и Кирилл Пирогов, кукольник и режиссер Андрей Денников, солистка группы «Ночные снайперы» Диана Арбенина, – так и совсем еще неизвестные: о певице Миранде (Миранда Мирианашвили)долго рассказывал со сцены член жюри, кинорежиссер Сергей Бодров-старший, отвечая на просьбу из зала рассказать о молодом лауреате поподробнее. Лауреатами стали пианисты Ксения Башмет, Ольга Золотова и Вадим Холоденко, аккордеонист Никита Власов, композитор и пианист Игорь Горский, кинорежиссер Игорь Волошин, актеры Михаил Евланов, Юрий Колокольников, Инга Оболдина, Ксения Раппопорт, балерина Анна Никулина, певица Ольга Полторацкая, художник Мария Суворова, поэт Дмитрий Тонконогов и оперный режиссер Дмитрий Черняков. Им будет вручен символ премии – статуэтка «Золотой эльф» по эскизу Эрнста Неизвестного, – конечно, он тоже в жюри, – и именные медали.Но это не все: каждая из молодежных премий составляет 2500 долларов. А «большим» лауреатам выдадут по 50 000 долларов каждому. И, пытаясь в конце концов хоть как-то ответить на риторический вопрос начала, добавим от себя – все-таки приятно, что премия пока жива и здорова!

МОЦАРТ НА СЦЕНЕ И В РАДИОЭФИРЕ

[b]«Диалоги о культуре» – одна из самых популярных передач на «Радио России». Ее гостями в разное время становились авторитетные представители отечественной культуры. «Вечерняя Москва» уже знакомила своих читателей с ведущей «Диалогов» – обозревателем Людмилой Борзяк. Весной этого года она впервые провела «Диалоги» в зрительном зале. На сцене в тот вечер были труппа театра «Геликон-опера» и ее художественный руководитель Дмитрий Бертман.[/b]И вот 20 ноября программа «Диалоги и культуре» выйдет на сцену Московского государственного академического камерного музыкального театра. Руководит театром корифей оперной режиссуры Борис Александрович Покровский.– Это большая честь для программы «Диалоги о культуре», что театр Покровского стал постоянным ее участником, – говорит корреспонденту «Вечерней Москвы» [b]Людмила Борзяк[/b]. – Ведь это театр, аналогов которому в мире нет. Это касается и репертуара, и труппы, и художественного руководства. Не случайно кто-то метко окрестил Покровского «хранителем оперы XX века». Как человек, наделенный необыкновенным чутьем, он понял, насколько нужен XX и даже XXI веку такой композитор, как Моцарт. И поэтому мы с радостью откликнулись на предложение театра сделать темой «открытых» «Диалогов» оперы Моцарта: от первых шагов композитора в опере, от очаровательной «Бастьен и Бастьена», до последнего оперного шедевра «Волшебная флейта».Мы назвали эту концертную версию программы так же, как называется Фестиваль театра, – «Моцарт на Никольской». Если все получится, как мы задумали, то это будет уже сценический диалог с самим Покровским, что, с одной стороны, конечно, очень завлекательно, а с другой – страшновато. Я и предположить никогда не могла, что придется выйти на сцену в такой роли.

ФОТОЧЕМПИОНЫ

[b]На вернисаже в Фотоцентре на Гоголевском бульваре поили настоящим шотландским виски – янтарным, крепким, с дымным привкусом осеннего костра. Молодой человек с косичкой бойко объяснял собравшимся, чем шотландский можжевеловый самогналик отличается от ирландского, а гости с бокалами в руках в это время внимательно рассматривали огромные, великолепные по качеству фотографии – ведь виски-реприза было завершающей частью открытия выставки двух фотографов – Сергея Киврина и Андрея Голованова, представивших снимки знаменитых российских спортсменов – победителей Олимпиады.[/b]Высокий, худощавый, изящный очкарик в строгом костюме Киврин в отличие от скромного и небольшого Голованова, прекрасно чувствующего себя в простецком рабочем свитере и совсем немногословного, рассказывает за двоих.«Андрей начинал курьером, а потом уже стал фотографом. Я работал в журнале «Советский Союз» и был блатной – моего отца хорошо знали в журналистских кругах…» А через две минуты: «Я долго был невыездным – слишком часто противоречил начальству…» Оказывается, альянс Киврин–Голованов возник в результате известных трудностей: «Там была легкая дедовщина – мне приходилось бегать в бар за сигаретами для начальства. Бригада была «на троих», ну мы все и делили на троих. Но я подумал, что делить на двоих лучше, вот и выбрал в напарники Андрюшу…» В отношениях двух фотографов есть и доля мистики. Во всяком случае, так считает Сергей Киврин, рассказавший, что многие его «выходы на предмет» (а то, что главное в формуле успеха – выйти на предмет, по его словам, определил еще Стендаль) не увенчались успехом… и тут появлялся скромный везунчик-молчун Голованов и делал все что надо, причем с блеском. В ответ Андрей Голованов, изменив обычной молчаливости, бросил с ироническим беспокойством: «Когда-нибудь это все-таки должно кончиться…» Итак, вот они, «Герои Афин» (так пышно названа экспозиция), в самые волнующие моменты своих спортивных достижений. Елена Исинбаева, взлетевшая над шестом. Наталья Седова, занесшая руку с диском. А вот Александр Попов у финиша, по горло в воде, и на его лице растерянность: провалился! – а в левой части снимка над его головой поднимаются две руки с указующими перстами, словно бы говорящие ему: да, парень, провалился. Тренер Николай Карполь – рабочий момент: на груди у него – аккредитация с фотографией благообразного солидного пожилого мужчины в очках, а на снимке тот же самый мужчина, только вовсю орущий что-то, топая ногами. В этих снимках пойманы самые волнующие, темпераментные моменты состязаний: победы, поражения, разочарования самых первых секунд после борьбы.

ПАТРИОТИЧЕСКАЯ СКАЗКА В РИТМЕ ВАЛЬСА

[b]Однажды старлей (старший лейтенант) Печалин получил отпуск на побывку – в Москву. А уехал в отпуск он не откуда-нибудь, а прямо с чеченской войны. И с напутствием командира: найти наконец себе девушку «с культурной программой» – чтобы музыку любила, в библиотеку ходила, в театр… Потому что старлей Печалин в душе поэт, к тому же очень романтический. Он сродни тем, кто ушел на войну в 41-м – таким, как Семен Гудзенко.[/b]Но московская реальность уже совсем не подходит для юного романтического сердца. Приходится старлею вместе со своим другом – московским милиционером – вызволять из беды московскую проститутку, девицу легкого поведения без всякой «программы» – культурной или некультурной. Возникнет ли между ними странная любовь нашего времени или это останется просто мимолетной встречей? Ведь Печалину возвращаться в Чечню…Режиссер фильма Илья Рубинштейн рассказывает об идее его возникновения:– Это тот редкий случай, когда сценарий «Старлей, Победа и Весна» писался исключительно для себя, и только благодаря Игорю Толстунову и Анне Кагарлицкой он оказался востребованным. Это был всего второй мой сценарий в жизни (первым был дипломный). И я оттягивал его завершение как мог: работал на телевидении, снимал документальное кино, писал телесценарии. Пока не понял: если я наконец не примусь за работу, сценариста из меня так никогда и не выйдет. Тогда я взял себя в руки и написал его буквально за три месяца.Сам же сценарий складывался из многих моих впечатлений. В первую очередь я хотел провести аналогию между героем этого фильма и так называемыми мальчиками-ифлийцами. В 1930-х годах был такой институт философии, литературы и искусства, который потом стал Московским литературным институтом. Там училось поколение таких чистых мальчиков-романтиков, как Павел Коган, Семен Гудзенко, Михаил Кульчицкий, которые, несмотря на тяжелое время, сумели не отделить свою личную судьбу от судьбы страны. И это было для меня очень важно. Конечно, с точки зрения современности, их можно упрекнуть во многом, в том числе и в поддержке тоталитарного режима, но это были те самые мальчики из московских интеллигентных семей, которые в 41-м ушли на войну, и почти все они не вернулись обратно. Мой Печалин родом оттуда.«Патриотическая сказка в ритме вальса» – так режиссеры Марат Рафиков и Илья Рубинштейн называют жанр своего будущего фильма – должна стать своего рода противовесом нашумевшей «Бригаде», где были опоэтизированы образы отрицательных героев.Сверхположительного старлея сыграет Андрей Кузичев, его подружку-проститутку, которая в конце едет за ним в Чечню, – Виктория Толстоганова. Съемки только начались.