Харьков. Вечер. Двор дома моей бабушки, где я проводил каждое лето с самых пеленок. Я сижу с другом, который встретил меня с вокзала и помог донести сумки. И если год назад, первым вопросом, который я ему задал бы, принадлежал к серии «Как там тот-то из наших общих знакомых?», то сейчас им стал «Ну как у вас тут? Тихо, спокойно?». Это не дежурная вежливость.

В Харькове сейчас (по статистике «Украинской Недели») более 23 тысяч беженцев с Донбасса. А по словам местных, в городе еще и очень много людей с запада страны, хотя лично мне ни один так и не встретился.

На мой вопрос Дима очень долго рассказывал о том, что якобы многих годных к военной службе забирают в армию, притом вытаскивают буквально из супермаркетов и автобусов. На ум тут же приходит репортаж, увиденный по украинскому телеканалу с утра: в Днепропетровской области на фоне этих слухов более сотни женщин вышли на митинг, протестуя против того, чтобы их детей забирали на фронт. Еще и таким путем. А на вопрос, откуда информация, все ссылались на одну старушку. Ее нашли. Опросили. Но вот ни имени, ни фамилии она почему-то называть не решилась, а скромно укрылась от объективов телекамер в доме. Позже в военкомате заявили, что такого попросту не может быть! Ведь повестки в зону АТО не присылают, а вручают лично в руки призывникам. И делается это совершенно не так, как о том говорят слухи.

Над нами небо разрывает шум от самолета. «Реактивный, к террористам полетел, очевидно!», - совершенно буднично говорит Дима. «Тут такие каждый день летают, ничего удивительного». И действительно, следом за первым, из-за облаков тут же вылетает второй и третий. Не могу наверняка сказать, к кому летят эти самолеты, ведь по хорошему счету даже не знаю, чьи это самолеты. Но атмосферу это определенно нагнетает.

Несмотря на такую, казалось бы, напряженную атмосферу, ночью в городе тихо. Уже в половине десятого, после заката солнца город будто замирает. Кроме такси машины почти не ездят, из людей никого практически не видно, за редким исключением одиноких ночных бабочек. Пьяных не видать тем более.

А к утру все становится на свои места: шумный приграничный город оживает с новой силой. Бойка торговля, бесконечные заторы на дорогах, толчея в метро и трамваях. И все совершенно буднично. Казалось бы. Но в головах у людей все равно зреет тревога. У одного приятеля теперь живет целая семья из Донецка, родня, разумеется. У другого остановились беженцы из Луганска. Самое грустное в его истории о гостях с юго-востока стал следующий эпизод. Ночь, гроза, девочка сидит на кухне, смотрит на планшете мультики. И тут раскат грома буквально сотрясает оконные рамы, девочка пулей подскакивает со стула, визжит и с криками бросается к маме, сидевшей в другой комнате. «Мама, мама, опять бомбят!».

Единственное, во что хочется верить – так это в то, что мир будет восстановлен до того, как военные действия успеют повлиять на большее количество жизней, изменить их безвозвратно. Потому что этой девочке понадобится очень долгое время для того, чтобы забыть о том, как в четырехлетнем возрасте она лишилась дома, и ей с мамой пришлось искать приюта у родственников в другом городе. Потому что война – никогда не меняется.

Мнение автора колонки может не совпадать с мнением редакции.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции

Харьков