Развестись нельзя остаться: поможет ли новая инициатива Госдумы сохранить брак

Председатель Совфеда Валентина Матвиенко заявила, что процедура развода в России не должна быть слишком простой и быстрой, особенно если в семье есть дети. В Госдуме поддержали ее мнение, предложив увеличить срок расторжения брака до трех месяцев. Поможет ли это сохранить брак и как эта процедура развода выглядит в других странах, рассуждают наши эксперты.

Если люди хотят разойтись, запреты бессмысленны

Ярослав Климов, ассистент кафедры гуманитарных наук Финансового университета:

— В России снова заговорили об усложнении разводов. Но пока у нас придумывают запреты, другие страны давно переключились на то, как сделать расставание менее болезненным и более справедливым. Современный мировой тренд — не сохранить семью любой ценой, а снизить социальные и финансовые риски для каждого.

Так, германская модель базируется на принципе обязательного периода раздельного проживания (Trennungsjahr) как главного доказательства, что брак действительно распался. Этот период, как правило, длится год. Если супруги живут под одной крышей, но отдельно — тоже считается. Истечение срока — почти автоматическое основание для развода. А вот финансовый вопрос решают жестко, но справедливо. Супруг выплачивает алименты бывшей супруге, как компенсацию за карьеру, которой та пожертвовала ради интересов семьи и детей. Впрочем, если в декретном отпуске был муж, то алименты могут обязать выплачивать жену. Длительность выплат рассчитывается в зависимости от количества лет, проведенных в браке. Разделив годы в супружестве на два (иногда на три), получим приблизительный срок выплат.

В Германии брак — это не штамп в паспорте, а ответственное партнерство. И ключевое слово здесь — «безопасность», а не «терпение».

Французы же сделали ставку на выбор. С 2017 года пары могут развестись по взаимному согласию без суда через нотариуса. Стороны подписывают договор, нотариус его заверяет — и вуаля! Это сокращает, как любят говорить экономисты, транзакционные издержки — время, нервы и деньги. Если есть общие дети, обязательны встречи с семейным консультантом, который помогает родителям договориться о проживании детей. То есть закон не ставит цель превратить развод в марафон выносливости.

В североамериканской юрисдикции, куда входят США и Канада, приоритет государства не выяснение мотивов распада союза, а обеспечение долгосрочного благополучия детей. Супруги проходят процедуру обязательной досудебной медиации, где договариваются о том, с кем будут жить дети и как делить имущество. В итоге суды разгружены, а люди ненавидят друг друга чуть меньше. Государство здесь не моральный арбитр, а гарант, который проследит за алиментами и не даст нарушить права ребенка.

Что касается нашей страны, то, как видно из приведенных примеров, на фоне мировых трендов идеи о новых административных барьерах выглядят довольно устаревшими и напоминают советские институты порицания. Современный регулятор должен охранять детей и экономически слабую сторону, а не склеивать то, что развалилось. Архаичные попытки вернуть контроль за личной жизнью не обещают демографического эффекта. Это подтверждает и социология, и простой житейский опыт: если люди хотят расстаться, запретами их не удержать.

Необходимо уравнять права мужчин и женщин

Олег Мальцев, социолог, эксперт по социально-экономическому развитию:

— Если смотреть правде в глаза, то развод в нашей стране уже давно стал рутинной практикой. Из каждых десяти браков, заключенных в России, восемь в итоге распадаются. По количеству разводов на душу населения мы прочно занимаем третье место в мире. И здесь есть один важный нюанс, который обычно предпочитают не замечать: в подавляющем большинстве случаев — примерно в 96 процентах — инициатором расторжения брака выступают женщины.

Дело в том, что нынешняя система развода изначально выстроена на глубоком гендерном перекосе, который уже давно перерос в скрытую, но вполне реальную дискриминацию мужчин. В нашем обществе прочно укоренился матриархальный стереотип: судья — а в семейных делах это чаще всего женщина — почти всегда оставляет детей с матерью. Судебная практика опирается не столько на реальную способность каждого из родителей дать ребенку заботу и воспитание, сколько на привычный и не требующий доказательств шаблон о том, что «ребенку нужна прежде всего мама».

Какой итог ждет мужчину в этой ситуации? Он получает обязанность платить алименты. Причем не только на ребенка — согласно Семейному кодексу, он обязан содержать бывшую жену в период ее беременности и до тех пор, пока ребенку не исполнится три года. При этом реальная возможность участвовать в воспитании собственных детей часто блокируется бывшей супругой, и государственные механизмы принуждения здесь оказываются практически бессильны.

Именно поэтому, когда наши законодатели всерьез обсуждают введение «недели тишины» перед разводом или повышение госпошлин, они, мягко говоря, бьют мимо цели. Мужчина, который и без того чувствует себя в браке «кошельком», а в случае развода — заведомо проигравшей стороной, — не станет «примирять» отношения и ходить к психологу. Он сделает более простой и катастрофичный для общества выбор: просто перестанет официально жениться. Это, заметьте, никакая не профилактика разводов. Это прямой путь к ситуации, когда брак как институт окончательно теряет смысл и превращается в рискованную авантюру, в которую вступают только очень отчаянные люди.

Каков же выход из этой ситуации? На мой взгляд, существует два рабочих механизма, и оба они лежат в плоскости уравнивания прав.

Первое — нужно решительно отказаться от презумпции «ребенок априори остается с матерью» и вводить практику совместной опеки по умолчанию, как это уже давно сделано во многих прогрессивных правовых системах. Речь идет о том, чтобы оба родителя равноценно участвовали в жизни детей.

Второе плавно вытекает из первого — нам необходима настоящая, глубокая реформа самого бракоразводного процесса. Из него нужно убрать конфронтационную модель, где одна сторона обязательно выигрывает, а другая — проигрывает.

Медиация в этом смысле должна помогать бывшим супругам договариваться о графиках общения с ребенком и о том, как распределяются деньги на его содержание, а не выяснять, кто именно виноват в том, что семья развалилась.

Я уверен, что развод нельзя сделать более редким явлением, просто ставя палки в колеса и усложняя процедуру. Единственный способ сделать его менее разрушительным и одновременно снизить количество разводов — это реально уравнять права мужчин и женщин и перестать плодить то, что можно назвать социальным сиротством при живом отце. Пока в нашей правовой системе сохраняется модель, при которой развод — это выгодный бизнес для одной стороны и личная катастрофа для другой, любые разговоры об «укреплении семьи» так и останутся пустой показухой.

Устранять причину, а не следствие

Ксения Солопанова, клинический психолог:

— Идея усложнения процедуры развода, в том числе и с помощью госпошлин, опирается на понятную цель — снизить число распадающихся семей.

Но с психологической точки зрения важно разделять формальные барьеры и реальные причины, по которым люди принимают решение расстаться. Да, бывают случаи, когда решение принимается импульсивно — во время ссоры. В этом случае повышение пошлин или отсрочка процедуры действительно может помочь, дав супругам паузу, когда они смогут остыть и поговорить. Но в большинстве случаев развод — это результат длительного накопления конфликтов, неудовлетворенности и отсутствия диалога в паре. Поэтому внешние ограничения в этой ситуации вряд ли повлияют на качество отношений.

Штрафные меры могут удержать людей в браке формально, но не решат внутренние проблемы. В итоге это может приводить к затяжным конфликтам, эмоциональному выгоранию и ухудшению атмосферы в семье, особенно если есть дети. Ребенок в большей степени страдает не от факта развода, а от постоянного напряжения между родителями. И негативная эмоциональная среда влияет на его здоровье больше, чем сам факт расставания родителей.

Более осмысленной выглядит идея обязательного обращения к специалисту — психологу или медиатору. Но здесь важен формат. Если обеими сторонами это воспринимается как формальная обязанность «для галочки», эффект будет минимальным. Если же, обращаясь к специалисту, супруги действительно хотят обсудить ситуацию, научиться договариваться или хотя бы экологично завершить отношения, то это может снизить уровень конфликта.

Если власти ставят задачу сократить число разводов, то фокус нужно смещать с предотвращения расставания любой ценой на подготовку к браку и поддержку молодых семей.

В мировой практике есть примеры, когда пары проходят курсы по разрешению конфликтов еще до свадьбы, и полученные знания работают на длительность союза лучше, чем запреты. Настоящая профилактика разводов — это доступная психологическая помощь на ранних этапах кризиса, когда чувства еще можно спасти. Специалисты должны учить людей культуре отношений: разговаривать друг с другом, отделять эмоции от проблемы, искать точки соприкосновения, выстраивать доверительные отношения с родными — родителями и детьми.

При принятии решений нужно смотреть на причину, а не на следствие. Именно поэтому с психологической точки зрения важно смещать фокус с попытки удержать людей в браке на создание условий, при которых отношения либо могут быть восстановлены, либо завершены с минимальным ущербом. Формальные ограничения редко работают как инструмент укрепления семьи, гораздо чаще они создают лишь иллюзию улучшения ситуации в отчетных документах. А эффективнее всего в человеческих отношениях помогают знания, поддержка родственников и возможность осознанного выбора.

Штрафы — бесполезны, нужна иная мотивация

Сергей Александров, адвокат частной практики, юрист по гражданскому и семейному праву:

— В этом месяце общественные деятели много говорили о практиках, призванных усложнить процедуру развода, особенно для семей с детьми. Варианты у всех разные: от прогрессивной шкалы пошлин, где каждый последующий развод обходится в два раза дороже, до обязательной «недели тишины» перед расторжением брака.

С юридической точки зрения почти все эти инициативы объединяет одна базовая ошибка: они носят ограничительный характер. Штраф, запрет, бюрократический барьер — вот основной набор предложенных инструментов. Но есть и другой путь — мотивационные механизмы. И они способны изменить процедуру развода изнутри, без превращения загса в заградительный отряд.

Что я имею в виду? Первое — уже доступная москвичам медиация с обязательным участием психологов. Вместо формальной «недели тишины», где супругов просто разводят по углам, нужна структурированная процедура примирения. Две-три встречи с нейтральным посредником, который помогает оформить разногласия, найти компромисс.

Разумеется, есть ситуации, которые не решить разговором, — например, случаи домашнего насилия. Но даже тогда медиация может быть полезна для цивилизованного завершения отношений с минимальной травмой для ребенка. Самое страшное в судебных раздорах — когда детей тащат в зал суда, заставляют выбирать между родителями, задавая вопрос «кого ты больше любишь?». Психологическая травма от такой процедуры остается на годы. Медиация позволяет вынести эти вопросы за рамки публичного противостояния, договориться тихо и без свидетелей, сохранив ребенку хотя бы спокойную жизнь.

Второе, на что стоит обратить внимание, — это страхование и брачные договоры. Сегодня брачный контракт у нас воспринимается как экзотика для очень богатых людей. А что, если сделать его стандартным и доступным инструментом, особенно для пар, у которых уже есть дети? Супруги заранее прописывают, как будет делиться имущество, как они будут заботиться о ребенке в случае развода. Это убирает главный источник конфликта — споры о квадратных метрах, машинах и счетах. Пара не копит обиды, не подозревает друг друга в корысти и не живет в состоянии «а что, если он меня бросит у разбитого корыта».

Так что, если хотите, чтобы люди реже разводились, не надо ставить шлагбаумы. Надо менять саму культуру расторжения брака. Чтобы развод не напоминал сражение. А когда процедура становится человечной, у всех участников процесса — и у взрослых, и у ребенка — появляется шанс начать новую жизнь без груза взаимной ненависти.

Молодежь должна ориентироваться в вопросах семьи на своих родителей

Екатерина Рощина, обозреватель:

— Чудовищная статистика: на десять свадеб в России приходится восемь разводов. А ведь каждое бракосочетание — это практически всегда мечта о прекрасном будущем. Как хороши невесты в белых платьях, как трогательны женихи. Вряд ли кто-то думает, волнуясь перед обменом кольцами, что может стать еще одной «любовной лодкой, разбившейся о быт».

Так почему стали сейчас так много разводиться? Может быть, потому что все как-то куда более безответственно и просто. И пожениться, и расторгнуть брак. У моей подруги Светы горе: невестка подала на развод. Сын, Витя, не понимает, почему его Женечка вдруг решила стать гордой и самостоятельной. Пошла Женечка на какие-то курсы личностного роста, там ей промыли мозги, что она «достойна лучшего». Хотя что может быть лучше, чем долгий крепкий брак?

У Вити и Женечки — двое детей, подростки. Тоже страшно переживают. Женька сняла квартиру и переехала, дети мотаются между любимым папой и не менее любимой, но будто сошедшей с ума мамой. Страдают все! И Женя тоже. Она исхудала, плохо выглядит, а ночью пишет Вите сообщения. Упрекает: ты сам виноват. Объяснить, что произошло конкретно, чем вдруг Витя так ее обидел, не может. Глупо — рушатся жизни. На днях должен состояться развод, и мы все надеемся, что Женя одумается и заберет заявление. А может, если бы не было так просто развестись, то и статистики такой страшной не было бы?

Нет, есть, безусловно, ситуации, когда развод — это необходимость. Например, когда речь идет об абьюзе, о жестоком отношении в семье. Но ведь разводятся-то в основном просто потому, что не хотят работать над отношениями. Любой хороший и крепкий брак подразумевает уступки по отношению друг к другу. Грамотно отстаивать свои позиции. В общем, не рубить с плеча, если что-то не так. Всегда будет что-то не так, даже в самых идеальных отношениях.

Поколение родителей умело терпеть и ставить приоритеты семьи на первое место. А молодежь, к сожалению, видит и любит только себя. А всевозможные «тренеры личностного роста», как в случае с Женечкой и Витей, только раздувают непомерное эго, утверждая, что «ты этого достойна». И глупо говорить, что семьи распадаются из-за плохой материальной базы. Разводятся, так же легко, и миллионеры.

Все же главная причина — какое-то взаимное неуважение, что ли, и неспособность уступить даже в малом. Вернуть традиционные ценности, когда семья и материнство становятся не просто важными, а чем-то священным, незыблемым, — одна из главных задач сегодняшнего дня.