Судьба балалаечника

Когда-то, лет сто назад, балалайка была так популярна, что ее выпускали больше, чем гитар. Стиль а-ля рус набирает популярность: дизайнеры делают себе имена на нарядах и чехлах на iPhone под хохлому, Тула бережет свой самовар, но страстей по балалайке как не было, так и нет. Вот на чем надо делать имя! Балалайка в руках Алексея — как пришелец из космоса, что говорит на своем, неземном диалекте и превращается во все, что видела и слышала — вот тебе испанская гитара, а вот тебе восточная тема, чтобы не скучал. Я было представила, как наш герой рассказывает, мол, мечтал играть на трехструнке с пеленок, не ел, не спал, хотел стать виртуозом… И промахнулась.

— Нет, понравилась она мне позже. Меня отдали в музыкальную школу, чтобы не болтался на улице, — говорит Алексей. — Сначала я хотел играть на аккордеоне, как папа, но не потянул — маленький был.

Сказали: «Бери в руки балалайку…» Но учительница хорошая оказалась, разбудила интерес к инструменту достаточно быстро.

- Вы много лет играли в оркестрах. Когда ушли от привычного репертуара для балалайки и стали играть свое?

- Обычный репертуар я еще в музыкальной школе освоил. Надоедает. Ощущение, когда ты играешь чужой материал и свой материал — совсем разное. Здесь ты рассказываешь свою историю, а там просто транслируешь.

Очень долго была «Барыня» в разных вариантах от 5 до 20 минут. Каждый раз ее менял. Я был в оркестре, и меня, как черта в коробочке, и выпускали — когда надо было отдохнуть или дирижеру, или певице. В это время я развлекал публику. И достаточно быстро надоело одно и то же играть, я начал придумывать свои истории. И стал перебирать по времени.

СВОЯ СРЕДИ ГИТАР

- Вот балалайка совсем не популярна, а у вас аншлаги.

- Говорят, что после моих концертов много детей захотели играть на балалайке. И дети говорят, что хотим как вы играть. Виноват!

- Отчего же виноват?

- Но это не самая завидная судьба — быть балалаечником в России. Он играет сам для себя. Герметичная штука, люди этим не интересуются. Есть маленький-маленький круг людей, которым нравится «Светит месяц…», но это редко, культура выпала.

- Конкуренции нет?

- Да! Удивительное дело. Мне вообще странно. Иногда езжу на мировые гитарные фестивали как представитель от России. Спрашиваю: «Неужели за 22 года ни одного русского не было?» «Нет».

- А вам когда-нибудь было неудобно за свое ремесло?

- В юности. Когда у меня начались выходы и когда большие гитаристы начали жать руку, я понял, что все нормально. Мне не стыдно играть на этом. А раньше — да.

ТРИ ТОВАРИЩА

- Кто главный в вашей паре — вы или балалайка?

- Балалайки меняются. Сейчас их у меня три. Пока ни одна из них не устраивает.

- Почему?

- Много требований. Звуковые. Такая странная задача стоит перед ней, она такого никогда не пробовала.

- И что же делать, как договариваться?

- А вот пытаюсь. Сейчас балалайка 1902 года под лаком лежит. Деку (доска, служащая для усиления резонанса. — «ВМ») переставил, но не знаю, что получится.

- Кто мастер? Чьи это балалайки?

- Мастеров конца XIX — начала XX века. Балалайки 1902 года и 1928 года — питерская, Иосиф Галинис. Еще одна Семена Ивановича Налимова.

- Какие ваши балалайки по характеру? У них вообще есть характер?

- Был характер — непосильная работа, видимо, сказалась. Хотя Степан держится. Даже пятую деку поменяли, а он все равно основной — на нем чаще и работаю.

- А остальных как зовут?

- Второй — Степанов брат, тоже 1928 года. А Налим и есть Налим.

- Сколько по времени выдерживает один инструмент?

- Здесь не от его выдержки зависит, а от моей. Пока он меня устраивает — играю, а потом начинаю копаться. Когда балалайка совсем не хочет играть, хочется запустить ее на дерево.

- А как заставить, какими уговорами?

- Отношения складываются, когда долго работаем. На самом деле я поставил очень сложную задачу для балалайки, и мне сложно найти инструмент. Мастера даже мало могут помочь, приходится самому заниматься.

- Может пора придумать совсем новый инструмент?

- Я пытался, разговаривал с мастерами, но ленивые все, традиционщики, никто не пытается экспериментировать.

- Нет желания чего-нибудь прикрутить, четвертую струну, например?

- В молодости струны пытался изменить. Один американец хотел двухгрифную балалайку сделать. Много было экспериментов, но балалайка такая, какая она есть.

- А форс-мажоры были? Струны лопались?

-  Это обычный рабочий случай, зрители очень радуются — какая приятная неожиданность (смеется). Понимают, что это не фонограмма, что это живое выступление. Некий стресс, но надо песню довести до конца и как-то пытаешься до играть на двух струнах.Страх есть всегда. Я думал, что после тысяч концертов я буду спокоен, но ни разу, никогда. Каждый концерт — испытание.

ТИХО САМ С СОБОЮ…

Его зовут на телевидение, фестивали, а он мечтает достроить домик у Новоиерусалимского монастыря и дальше, наедине со своей балалайкой, создавать мелодии, что собирают аншлаги.

- Вы можете все сыграть на балалайке?

- Все, что я хочу — да. Конечно, сыграть что-то органное из Баха невозможно, хотя напомнить можно. Можно Паганини сыграть. Это мило, но не греет. Есть целый институт, где балалаечников учат играть классику. Это хорошо, здорово для образования, но вряд ли привлечет слушателей, потому что в оригинальном изложении это звучит лучше.

- Лет через 10–20 как вы думаете, что будет с балалайкой?

- Не знаю. Я не гонюсь за популярностью, занимаюсь тем, чем мне нравится. Я это люблю, мне иногда кажется, что и концертов не нужно — сижу дома и балдею, придумываю что-то. Самое интересное для меня — придумывать.

Вдохновляет сама жизнь.

Вот из недавнего — некий образ вещи, которую забыли в ящике, где темно, много пыли. И я сейчас пытаюсь угадать те самые звуки, которые выражают эту атмосферу. Я вообще не склонен рассматривать инструмент как нечто значимое. Но есть исполнители, которые играют на разных инструментах, я не пытаюсь «пропихнуть» балалайку. Я не говорю, что она самая лучшая. Но она самая лучшая для меня. Кому- то гитара больше приглянется, а кому-то — пианино. Мне предлагают джемы, совместные проекты, но я не хочу. Мне интересно пока одному.

ГДЕ УЧАТ

Научиться игре на балалайке предлагают многие столичные музыкальные школы. Отделение — «народные инструменты». Срок обучения — 5–7 лет. Дальше можно смело идти в музыкальные училища, колледжи, академии и консерватории. В среднем музыкальном учебном заведении обучение длится 4 года, в высшем музыкальном — 4–5 лет.

ИЗВЕСТНЫЕ БАЛАЛАЕЧНИКИ

● Василий Васильевич Андреев (1861–1918). Именно он, мастер игры на балалайке, в 1883 году собрал в Петербурге оркестр из любителей игры на домбре, балалайке, гуслях, жалейке и накрах (огромные бубны). Концерты оркестра пользовались успехом. В обществе началось поголовное увлечение игрой на народных инструментах, особенно на балалайке — для нее издавались ноты, игрой на трехструнке обучали даже в войсках.

● Павел Иванович Нечепоренко (1916–2009) — Народный артист СССР, солист-балалаечник Ленконцерта и Госконцерта. Во время Великой Отечественной войны остался в блокадном Ленинграде. Выступал перед защитниками рода и выезжал на Северный фронт в составе ансамбля ВМФ СССР и Б алтийского флота. С 1959-го по 2004 год преподавал в Государственном музыкальном педагогическом институте им. Гнесиных.

ДОСЬЕ

Алексей Архиповский родился 15 мая 1967 года в городе Туапсе (Краснодарский край). Окончил музыкальную школу по классу балалайки, а затем отделение народных инструментов Государственного музыкального училища имени Гнесиных.

С 1989 года работал в Смоленском русском народном оркестре.

В 1998 году перешел в Государственный академический русский народный ансамбль «Россия» под руководством Людмилы Зыкиной.

С 2002–2003 годов начал сольную карьеру. По виртуозности владения инструментом его сравнивают и с Никколо Паганини, и с Джими Хендриксом.

18 мая 2011 года Алексей Архиповский попал в российскую книгу рекордов в номинации «Лучший в мире балалаечник».

СПРАВКА

Балалайка — русский народный струнный щипковый музыкальный инструмент. Три струны и корпус в форме треугольника. Специалисты затрудняются назвать точное время появления балалайки. Считается, что впервые она прозвучала в конце XVII века.