Неизвестный Циолковский

Мы привыкли считать его глуховатым старцем, мечтающим о покорении космоса. А он был удивительным философом, чьи странные взгляды часто не признаются ни атеистами, ни церковью. В Москве и в Калуге изданы два тома философских произведений К. Э. Циолковского, большинство из которых никогда ранее не публиковались. По сути, мы видим в них нового, незнакомого нам человека, чьи неожиданные взгляды не укладываются ни в какие привычные рамки. Каким же был Циолковский на самом деле?[b]Об этом мы беседуем с [i]ведущим научным сотрудником Института философии РАН, членом комиссии по изучению творческого наследия Циолковского, доктором философских наук Вадимом КАЗЮТИНСКИМ[/i].[/b]– Немногие знают, что Циолковский занимался не только техническими проектами, и даже не столько ракетами. Он был озабочен мечтами о счастье человечества. Философские работы, которых у него более двухсот, ученый считал главным делом жизни.Большая часть этих работ никогда не публиковалась, а многие и сейчас остаются в архивах Российской академии наук, Музея космонавтики имени Циолковского в Калуге и по сей день недоступны.[b]– Каким же виделся Циолковскому путь к человеческому счастью? В освоении космоса?[/b]– Убежденность Циолковского в том, что мы будем завоевывать космос, осваивать его и в будущем жить там, образуя колонии и поселения, известна хорошо. А о его представлениях о человеке как космическом существе, неразрывно связанном с космосом, у нас знают значительно меньше. По Циолковскому, Вселенную населяют некие «атомы-духи» – неизвестные науке элементы мировой субстанции. Они невидимы невооруженным глазом, но им свойственно испытывать радость, горе, счастье, восторг, блаженство. А человек, по Циолковскому, это совокупность «атомовдухов», и его назначение – действовать так, чтобы им было хорошо.Именно для этого человек и должен выходить в космос. Такая вот удивительная философия. Идея Циолковского состояла в том, что нужно преобразовать Вселенную, заполнить ее высокоразвитой жизнью, и тогда всем «атомам-духам», а значит, и человеку, будет комфортно. Для этого нужно переделать сначала земную, затем и космическую жизнь.[b]– Силовым путем?[/b]– Нет. Он полагал, что двигателем человеческого прогресса являются гении. Им он отводил почетную роль «производителей». Циолковский прямо писал о том, что гениальный и физически совершенный мужчина-производитель должен оплодотворить около тысячи женщин. Таким образом, по Циолковскому, род людской постепенно придет к гармонии и совершенству.[b]– А что же делать с обычными, не гениальными людьми?[/b]– Тут начинаются противоречия. С одной стороны, он считал, что все в мире – и люди, и даже растения – имеют права. С другой стороны, он не раз писал о том, что людей с преступными наклонностями надо стерилизовать, лишить их возможности размножаться.[b]– Выходит, преступность – это генетическая болезнь?[/b]– Циолковский находился под сильным влиянием евгеники – науки об улучшении человеческой породы. Эта наука в 20–30-е годы была очень популярна. Он считал, что все низкоразвитые формы жизни должны быть уничтожены. К этому разряду он относил, кстати, и животных, и птиц, и рыб… Вместо них, согласно его учению, Землю и Вселенную заполнят гармоничные, прекрасные существа. Не правда ли, весьма противоречиво?! Вместе с тем, у него была странная идея освобождения человека от страстей. Он считал, что на смену любви, ревности, ненависти и прочих душевных «недугов» придет эпическое спокойствие Будды, вечно пребывающего в нирване. Эмоции, полагал ученый, унижают человека и мешают ему жить.[b]– И его не смущало, что тем самым отпадут и такие семейные ценности, как нежность, забота о ближнем, любовь к детям?[/b]– Константин Эдуардович был хорошим семьянином, хотя признавался, что не любит свою жену. У него было много детей. Младший сын, как известно, покончил с собой. Это произвело на него ужасное впечатление. Поэтому, вопреки своей философии, Циолковский вовсе не был свободен от эмоций. Наоборот, это был очень эмоциональный, чувствительный человек. К тому же глухой. Собеседника он воспринимал только через специальную слуховую трубу. Он был как бы изолирован от мира и глубоко одинок. Это трагическая фигура. Тем не менее вся его жизнь была направлена на увеличение разума, повышение уровня организации как земной, так и космической природы.Вслед за другими космистами, например, Вернадским, он считал, что нынешний облик человека не есть нечто окончательное. Постепенно меняясь, наш потомок сможет жить в космическом пространстве без скафандра, поглощая солнечную энергию и непосредственно взаимодействуя с космической средой.[b]– Сколь фантастично, с точки зрения современной науки, все это звучит?[/b]– И с точки зрения науки, и особенно с точки зрения морали многое звучит не просто фантастически, но зачастую кощунственно. Я считаю философию Циолковского антиэкологичной. Мы живем в очень хрупком мире. Малейшее изменение в ту или иную сторону – и биосфера не выдержит. Мы не должны сейчас думать об изменении внешнего облика человека. Нас должно заботить то, как выжить в нынешнем виде. Однако проблема не так проста, как может показаться. Мы все чаще вмешиваемся в геном человека, лечим наследственные болезни, стараемся продлить человеческую жизнь. То есть фактически уже сейчас занимаемся чем-то подобным тому, о чем говорил Циолковский. Кстати, он считал, что человек будущего сможет жить неопределенно долго и, возможно, станет даже бессмертным. Эти идеи Константина Эдуардовича, конечно, выглядят странно. Понятно, почему при советской власти и до настоящего времени такой Циолковский был от нас скрыт за семью печатями. Намного удобнее было рисовать его благодушным глуховатым старцем на велосипеде, который чертил ракеты и строил дирижабли.[b]– Он считал, что разумная жизнь сосредоточена исключительно на Земле?[/b]– Нет, Циолковский полагал, что космос буквально кишит жизнью, причем наша форма существования довольно примитивна. Болезни, смерти, несчастья, нищета – обо всем этом он знал не понаслышке, – но верил, что есть другие цивилизации, которым все это незнакомо. Они следят за нами, как бы дают возможность пройти путь до их уровня. В случае необходимости они даже готовы нам помочь…[b]– Подобное нередко можно услышать из уст современных уфологов. А что убеждало Циолковского в столь фантастических гипотезах? Он видел НЛО, общался с пришельцами?[/b]– У Циолковского есть работа «Неизвестные разумные силы», в которой он говорит о своих мистических переживаниях. Именно они, по всей видимости, и убедили его в том, что жизнь на других планетах есть. Например, он рассказывает о случае, произошедшем 31 мая 1928 года. Наблюдая закат, почти у самого горизонта он увидел как будто напечатанные в облаках, четко прорисованные буквы «ЧАУ». Циолковский описывает, как они выглядели, на каком расстоянии могли находиться от поверхности земли. Эти описания напоминают научный отчет, только вот сам предмет изучения слишком странен… Константин Эдуардович долго думал, что значит это «ЧАУ», пока не попытался принять буквы за латинские.И тут же выстроилось четкое «РАЙ». «Слово было довольно пошлым, но что делать. Бери что дают. Я понял все это так: после смерти конец всем нашим мукам, то есть то, что я и доказывал. Таким образом, само небо подтвердило мои предположения», – пишет он.[b]– Со школьной скамьи мы привыкли считать Циолковского материалистом. А тут мистика пополам с религией…[/b]– Действительно, он называл себя материалистом. И в советские годы эта фраза была радостно выдернута из контекста. Но ни один учебник никогда не цитировал, например, такую его фразу: «Я не просто материалист, но и пан психист, признающий чувствительность всей материи… Материализм остановился в беспомощном и жалком положении, не в состоянии показать, как развивается материя».Причину возникновения Вселенной Циолковский отождествлял с Богом. Идея божественности буквально пронизывает его философию.[b]– Как в таком случае относится к Циолковскому официальная церковь?[/b]– Очень сложно. Один мой коллега, преподаватель духовной Академии в Троице-Сергиевой лавре, лелеял идею опубликовать религиозно-философские сочинения Циолковского. Но из этой затеи ничего не вышло: его работы слишком не ортодоксальны, слишком далеки от официальной трактовки Священного Писания. Получается, что материалистический мир отворачивается от Циолковского за «дикие», фантастические грезы, а церковь его своим тоже не признает. По сути, он и после смерти остается непонятым и отверженным всеми.