- Выключить коронавирус

А пареньком этим был я

«Самый опасный этап»: назван главный источник второй волны пандемии

МИД ответил на обвинения в изготовлении фальшивой валюты для Ливии

«То же самое, что покинуть ООН»: что станет с ВОЗ после выхода из нее США

Не откладывай мечту: застройщики пошли навстречу москвичам, нуждающимся в жилье

Послабления в Москве могут быть приняты по истечении двух недель

#БУДЬДОМА онлайн-линия психологической помощи

«Докторша или женщина-врач»: когда Россия заговорит на языке феминитивов

Жители Москвы не увидят полное солнечное затмение еще 100 лет

В Совфеде уточнили, кого будут штрафовать при отказе от вакцинации

«Государство нас не ласкает»: зачем артисты обращаются за господдержкой

Тишковец рассказал, когда в Москву придет устойчивое теплое лето

Цискаридзе предрек катастрофу театральному искусству в России

«Не готовы к созерцанию молодого тела»: Онищенко о медсестре в бикини

Врач предупредил об угрозе заражения COVID в ТЦ и салонах красоты

Подмосковный фермер рассказал, как правильно выбирать клубнику

Доктор Комаровский заявил о «глобальном разводе» в мире медицины

А пареньком этим был я

[b]Народный художник России Юрий Походаев ничего не придумал. Как было – так было. Его живые воспоминания передают ритм военных дней, настроение наших людей в тяжелые дни осени 1941-го.[/b] Тогда каждый – будь он артиллеристом у пушки или токарем на заводе боеприпасов – жил надеждой, что именно его снаряд достанет врага в «самый решающий» миг. Эта надежда по-своему выражена и в воспоминаниях Походаева, а потому его рассказ объективно правдив, хотя о тех днях и писали, и рассказывали совсем по-другому… Этому московскому пареньку исполнилось в том году всего 12 лет. Был он круглым сиротой: отец погиб в тюрьме, мать была в плену у немцев. Худой и голодный, он бродил по улицам, когда встретил соседа по дому – дядю Колю. «Я на фронт ухожу, с ополчением. И тебя с собой заберу, здесь ты от голода и холода пропадешь…» Какой же мальчишка откажется от того, чтобы его взяли на фронт? А через несколько дней он с ополченцами уже ехал на поезде в сторону Волоколамска. Неожиданно налетели немецкие самолеты. В живых остались немногие. Погиб и дядя Коля. Нужно было возвращаться в Москву. Холод и страх заставляли идти, не останавливаясь; всю ночь и день. В окрестных деревнях никого не было. В голове гудели колокола. Скорее всего, они звонили по дяде Коле. Наконец показалась Москва-река. Перешел мост – тихо, никого. Вдруг слышит сиплый, простуженный голос. — Эй, малый, подь сюда. Подошел. Стоит пушка. А рядом сидит солдат, обросший щетиной, лицо – морщинистое, как печеное яблоко. А в морщинках два маленьких глаза затерялись. Он то и дело поправлял сползавшую на глаза шапку-ушанку и тревожно к чему-то прислушивался, словно охотник, поджидающий глухаря… — Откель идешь? – спросил солдат. — От Волоколамска… — И где это? — Там, – паренек махнул рукой в сторону запада… — А немцев не видать? — Не-е-е, – протянул мальчишка. Посмотрел солдат на мальчика: в чем только душа держится. Достал из-за пазухи горбушку черного хлеба, а тут вдруг – среди мертвой тишины – шум приближающейся техники. Немцы! Они подъехали к краю моста, на левобережье. Несколько бронемашин и мотоциклисты. Замерли, разглядывая в бинокль противоположный берег и близкую окраину города… Пареньку стало страшно: сейчас рванут всей стаей через мост – и все, остановить их будет уже невозможно. Но тут солдат кивнул на ящик со снарядами: — Ты мне их подавай, а я пушку наводить буду. Пушечка была меленькая, 45-го калибра. Мальчишка схватил снаряд. Взялся за него как-то неловко; упал, поднялся, передал солдату и пошел за другим. Ахнул выстрел; за ним второй, третий. Одна бронемашина загорелась, из нее повалил черный дым… Немцы засуетились, дали несколько очередей из автоматов и… развернувшись, уехали. Бог вестьчто им почудилось на правом берегу: видимо, решили, что пушечка – только форпост обороны русских… Солдат скрутил «козью ножку», насыпал в нее махорки, выбил икру огромным кресалом, прикурил от фитиля и разломил наконец ту самую вожделенную горбушку хлеба. Посмотрел на две половины, посравнивал – и отдал мальцу ту, которая побольше. Они стали молча жевать. О чем было говорить? Они же не знали, что этот случай оказался роковым для немцев: если бы эта самая разведка с бронемашинами и автоматами знала, что кроме пушечки, одного солдата и мальчишки 12 лет на этой дороге к Москве нет больше никого… Но немцы, очевидно, решили, что мост заминирован, что слабостью огня их заманивают в засаду, а берег – в обороне и надо готовиться к настоящему штурму… Но штурма уже не случилось. Время было упущено. В следующие дни подступы к городу были перекрыты регулярными войсками, переброшенными с другого фронта… Спустя несколько лет после окончания войны я неоднократно встречался с легендарным героем, маршалом Василием Ивановичем Чуйковым. Однажды рассказал и про этот случай. Маршал слушал молча, не перебивая, одновременно размышляя о чем-то своем. А после длинной паузы шепотом произнес: — Всего два человека… А если бы их не было? А как имя этого солдата, случайно не знаете? Мое молчание было красноречиво – я этого не знал. — А паренька? — А пареньком этим был я… [b]Юрий Архипович ПОХОДАЕВ, народный художник России[/b]

Новости СМИ2

Коронавирус

в Москве

78324 +3599 (за сутки)

Выздоровели

178196 +2367 (за сутки)

Выявлено

2408 +78 (за сутки)

Умерли

Камран Гасанов

Месть черных братьев

Полина Алексейчук

Маша съехалась с узбеком

Анатолий Горняк

Таксист, который тебя спас

Анастасия Заводовская

Как поссорился Трамп с «Твиттером»

Екатерина Рощина

Звезды против звезд, или Пауки в банке

Олег Фочкин

Как исправить прошлое

Митрополит Калужский и Боровский Климент

Время — это дар. Как им воспользоваться

Никита Миронов  

Девушки, перестаньте красить лицо

Идущие по следу Создателя: совершенный мир нуждается в постоянном совершенствовании

Аттестат без ЕГЭ

Информация в оболочке. Ученые считают, что благодаря вирусам зародилась жизнь

27 мая – День библиотекаря и борьбы с рассеянным склерозом