Тайна Владимира Богомолова

Праздничная суета как-то притушила известие, и только позже возникло тянущее ощущение под ложечкой: кроме того, что ушел действительно великолепный писатель, ушла также и загадка его биографии, вокруг которой ломалось столько копий.

Владимир Богомолов появился на свет 3 июля 1924 года. Его перу принадлежат пронзительный «Иван» - кто не читал, тот наверняка смотрел «Иваново детство» Андрея Тарковского; «Зося», «Первая любовь» и ряд других блистательных рассказов, и, конечно, роман «Момент истины», известный как «В августе сорок четвертого», давно перешедший в разряд культовых.

В истории писателя Богомолова удивительно все. И магия его простого, в общем-то, языка. И те трудности, которые испытывали его, казалось бы, совершенно политкорректные произведения, пробиваясь к читателю. И так и оставшаяся загадкой сама его жизнь.

Что касается слога, то тут все просто: Богомолов очень въедливо работал, имея привычку многократно проговаривать в том числе на публике свои произведения. О трудностях же выхода того же «В августе сорок четвертого» писала когда-то известная переводчица Маркеса, Льосы, Кортасара и Борхеса Людмила Синянская, с семьей которой Богомолов дружил. Владимир Осипович показывал ей резолюцию Юрия Андропова на роман с вердиктом из серии «требуется подумать, нужно ли нам это». И суть разбора произведения, сделанного лично Андроповым, сводилась к тому, что разведчики у Богомолова вызывают симпатию, а вот действия неповоротливой госмашины – большие вопросы. С «государственной» точки зрения это было, конечно, неправильно и даже в некоторой степени опасно - для системы.

Что же касается остального… Не помню, чтобы вокруг имени кого бы то ни было из писателей было столько мифов и тайн. В полемике вокруг того, воевал ли на самом деле Владимир Иосифович Войтинский, позже взявший фамилию отчима Богомолов, участвовали люди известные, с незапятнанной репутаций. Но для одних Богомолов был и остался фронтовиком, для других – человеком, полностью придумавшим свою биографию и никогда не воевавшим. Третьи, отмечая болезненную тягу писателя к документальным подтверждениям всего написанного и работе в архивах, видели в этом проявление писательской честности, четвертые, напротив, дилетантизм. Пятые, знавшие Богомолова, акцентировали внимание на его предельной личной закрытости и нежелании говорить о личном военном опыте. Но кто-то и это объяснял опытом войны, а кто-то – боязнью «провала». Шестые открыто называли его документы фальсификатом, тогда как седьмые ставили под сомнение возможность описания деятельности разведки в таких деталях, как это делал писатель, с чьих бы то ни было слов.

Были также и те, кто «клеили» ему шизофрению, диагностированную еще до войны, описывали «со слов очевидцев» приступы жестокости и изнуряющие писателя головные боли. Находились и те, кто выискивал нестыковки в его биографии еще довоенного периода – так, писателю инкриминировали даже создание мифического деда, который якобы занимался его воспитанием. Апофеозом же было установление его родства с Владимиром Савельевичем Войтинским, перешедшим из большевиков в меньшевики, а затем эмигрировавшим в Америку и работавшим у Рузвельта: имея такого родного дядю было крайне трудно жить без проблем в советской стране.

Вокруг жизни Владимира Богомолова ходило множество легенд / Фото: Википедия

Сам Богомолов уходил от обсуждений, но называл себя фронтовиком, говорил, что «занимался разведкой и не только ей» и лишь вопрос о СМЕРШе оставлял без прямого ответа, не отрицая, что знаком с принципами его работы. Понять последнее, впрочем, не трудно – достаточно немного знать историю…

Перечитывая уже подзабытые окололитературные баталии и стычки вокруг имени Богомолова, я невольно вернулась на многие годы назад. И вдруг интерес к тому, что было на самом деле, пропал. Это было странно, но именно так. Наверное, так вышло потому, что смерть, а Богомолов умер уже давно, постепенно примиряет со многим. И потому что главное – то, что остается. Острота полемики ушла, а роман «В августе сорок четвертого» - одно из самых светлых произведений о войне – стоит на полке и зачитан едва ли не до дыр. И сегодня, вспоминая писателя, Богомолову хочется сказать лишь спасибо – за него и другие его удивительные произведения, давно живущие вне мнимой или реальной жизни их автора.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции