Система квот требует гибкости: какой потенциал и возможности появятся у российской индустрии кино
На заседании Совета по культуре при президенте РФ с подачи режиссера Никиты Михалкова вновь был поднят вопрос о квотировании зарубежного кино на российском рынке. При этом Владимир Путин отметил, что здесь важны и идеологическая, и финансовая, и коммерческая составляющие. О потенциале и возможностях российской индустрии кино рассуждают эксперты.
Настало время поддержки отечественных лент
Елена Драпеко, актриса, депутат Государственной думы:
— Считаю, что мы можем себе позволить ввести квоты на иностранные фильмы. Такие предложения звучали уже несколько раз, но раньше у нас, к сожалению, не хватало собственного контента. Когда от нас ушел Голливуд, кинотеатры криком кричали, что им нечего показывать и остается только позакрываться. Но образовавшуюся брешь сперва заполнили корейскими, индийскими и бразильскими картинами. А теперь мы нарастили выпуск фильмов (в количественном отношении), и 62 процента зрителей уже смотрят российское кино — как в кинотеатрах, так и на онлайн-платформах.
Сейчас говорят, что Голливуд может снова вернуться в Россию. Мне лично этого совсем не хочется. Вспоминаю рассказ ныне покойного Станислава Говорухина. На заседании Комитета по культуре в Государственной думе он однажды признался, как ему пришлось выкупать целые кинотеатры, чтобы показать свой фильм — кажется, это была «Артистка» (вышел в 2007 году. — «ВМ»). Потому что во всех кинозалах все было расписано на год вперед под американские фильмы.
Американцы давали нам свою продукцию пакетом: один кассовый фильм и четыре плохоньких, но уже окупившихся в самих США, а также в Индии, в Африке, в Латинской Америке. Поэтому они могли себе позволить не беспокоиться, получат ли эти четыре фильма прибыль в России, и сбыть их за бесценок. Им главное было «забить» экран. Естественно, в таких условиях наше кино оказывалось неконкурентоспособным.
Мы обязаны поддерживать наш кинематограф. Наш рынок более узкий, чем у американцев: Россия, Белоруссия, если повезет, Китай.... У фильма есть всего две недели, чтобы окупить себя в кинотеатрах, иначе на возвращение затрат уйдут годы. В советское время у нас было 52 тысячи экранов. Сейчас — в 10 раз меньше. Почти нет государственных кинотеатров, это частный бизнес. И ему было проще взять дешевую иностранную продукцию — риск не так велик.
В советское время существовал строгий отбор иностранных фильмов, которые закупались для проката. Мы не могли себе позволить тратить валюту на все подряд. Были фильмы, которые получали для некоммерческого использования и крутили на фестивалях или в закрытых клубах типа Дома кино. Это был либо авангард, либо фильмы, неприемлемые для нас с идеологической или моральной точки зрения (содержавшие то, что считалось тогда порнографией — вроде «Последнего танго в Париже» Бертолуччи).
В то же время профессионалам-киношникам их разрешали посмотреть — там могли быть полезные чисто режиссерские находки, которые стоило перенять. А в открытый показ пускали фильмы, которые действительно признавались доступными и интересными. Во многом именно это сформировало преклонение перед западным кино — мы видели лучшие его образцы.
Опыт Европы: система квот требует гибкости
Семен Коробов, линейный продюсер кинокомпании, экономист:
— Я изучаю опыт государственного стимулирования национальных кинематографий за рубежом. Пишу диссертацию, которая посвящена управлению интегрированными межорганизационными структурами в сфере кинематографа. В том числе европейской системе продвижения локального контента на телевидении и стриминговых платформах. В Старом Свете разнообразные квоты используются в связке с инвестиционными обязательствами и налоговыми стимулами. Такая модель усиливает позиции локального производства, однако ее долгосрочная устойчивость зависит от баланса между культурной политикой, экономической эффективностью и креативной свободой.
Важной вехой здесь стала директива Евросоюза, принятая в 2018 году: в каталогах стриминговых платформ не менее 30 процентов должны составлять европейские произведения, им обязаны обеспечивать заметность. Для линейного телевидения также сохраняется правило: не менее 10 процентов эфирного времени или программного бюджета должно приходиться на европейские произведения независимых продюсеров.
Страны ЕС развивают эту рамку через собственные национальные механизмы. Например, во Франции телеканалы должны отводить не менее 60 процентов эфирного времени европейским произведениям и не менее 40 процентов — произведениям, снятым на французском языке (это параллельные квоты). Для стриминговых сервисов французское право устанавливает такие же ориентиры. Эти меры поддерживают французскую аудиовизуальную экосистему в целом и могут косвенно усиливать позиции национального кино и в прокате на большом экране.
В Испании аудиовизуальные сервисы с учитываемыми доходами не ниже 50 млн евро в год должны ежегодно направлять 5 процентов этих доходов на финансирование европейских произведений. Для общественного вещателя этот норматив составляет 6 процентов. Действует и налоговый стимул для производства новых фильмов.
В Италии для стриминговых сервисов обязательства по вложениям в независимые европейские произведения составляют 20 процентов чистой годовой выручки, не менее половины этой суммы должно направляться на недавние оригинальные произведения на итальянском языке, созданные независимыми продюсерами.
Европейская модель развивается не как единая «жесткая квота», а как сочетание общеевропейской рамки и национальных инвестиционных механизмов. Эффект заметен и на уровне международной конкурентоспособности контента. По данным Netflix, испанский сериал «Бумажный дом» в 2021 году оказался на четвертом месте в списке самых популярных на этой платформе неанглоязычных сериалов за все время ее существования. А французский сериал «Люпен» занял там же пятое место. Поэтому европейская система сегодня — это уже не только защита внутреннего рынка, но и попытка превратить локальный контент в экспортный продукт глобального масштаба.
Важно, кто держит «сито», отделяющее зерна от плевел
Ольга Кузьмина, обозреватель:
— К сожалению, у нас вокруг практически любого решения или даже предложения властей сначала возникает дикий шум, а потом выясняется, что повода для крика нет и не было — орали, не разобравшись. Вот и слово «квотирование» многие восприняли как запретительную меру, что по сути неверно. Первая волна обсуждений этой темы, поднявшаяся еще год назад, когда с инициативой ограничить долю иностранных фильмов выступил председатель Союза кинематографистов Никита Михалков, была средней высоты — поначалу бурные разговоры быстро утихли, и все забылось до тех пор, пока тот же Никита Сергеевич не напомнил президенту, что 390 дней прошли, а воз с квотами и ныне там. И пошла писать губерния.…
На самом деле обсуждать тут есть много чего. Та же схема налогообложения, например. Изначально речь шла о взимании 5 миллионов рублей с «варягов» за вход на российский рынок и 10 процентов с оборота иностранного кинопоказа уже после показов. Знаете, я всегда за равенство и братство, но и за высшую справедливость. И тут как раз тот случай. Что точно надо обсуждать, так это стричь ли всех под одну гребенку. Ну а как и откуда, я что-то не поняла пока, взять такие деньги интеллектуальным картинам, живущим в рамках фестивалей, где бесспорны глубокие смыслы, но не бесспорна бездонность кошельков? Но ведь такие фильмы — чтобы подумать, мозг потренировать — нужны, не одними блокбастерами должен наедаться современный зритель? Или возьмем другой вопрос, явно пока не проработанный: друзья, мы вот говорим все о кинотеатрах, но ведь есть еще и телевидение, а также стриминговые платформы. Как быть с ними, что брать с них, как определить, кому из них легче, кому — сложнее?
Идем дальше. С началом безумия под названием «культура отмены» все боялись, что нам нечего будет смотреть, но ситуация спровоцировала не просто быстрый, а бешеный рост производства отечественных фильмов. Можно говорить и спорить об их качестве, но в целом оно растет, это точно. Как отразится на качестве нашего кино квотирование — вопрос. Просчитывать ответ предстоит специалистам. Без крика, спокойно, здраво.
Однако, как мне кажется, за рамками всех этих обсуждений — в разговорах и спорах о качестве, пиратстве, теневых показах в «предсеансье», эффективности господдержки и так далее, то есть в любом случае разговорах о деньгах, — невольно остается то главное, о чем, как мне кажется, предельно просто говорил президент: «Ну а мы-то чего рот разеваем? И идеологически пропускаем какие-то вещи совершенно тупые, нам не нужные». Я к этому. Ну давайте признаем честно: к нам много привозили и второсортного киношлака, и картин с нашей ментальностью абсолютно несовместимых. При чем тут запреты?
А вообще у ребят на Западе всегда стояли довольно жесткие фильтры на наше кино, там принимались только картины о российском мракобесии, нищете, бездуховности и беспросветности. У нас, конечно, очень много проблем, но рисовать исключительно черными красками российскую действительность я бы не стала, а там исторически требовалась только такая колористика. В деле же о квотах все будет достаточно прозрачно, когда окончательно прояснится, у кого в руках будет то самое «сито», отделяющее зерна от плевел. Вот это вопрос серьезный. По большому счету это было предложение перейти на достаточно известную всем практику, вопрос лишь в том, как поручение президента будет исполнено. Если без передергиваний, с включением мыслительного аппарата, ничего дурного не произойдет — разве что уйдет киношлак. Если нет.... Но об этом, честно, я и думать не хочу....
Задача кино — знакомить зрителя с возможностями, а не просто развлекать
Николай Дубовой, генеральный директор Первой национальной платформы детско-юношеского контента «Киносферум.РФ»:
— Введение квот на прокат иностранных фильмов считаю мерой своевременной. Поддерживаю ее не только как меру помощи отечественному производителю, хотя это само по себе важно. Моя позиция продиктована ежедневной работой человека, который видит индустрию изнутри. Наша платформа «Киносферум.РФ» создана для школьников. Для тех, кто уже вышел из детства, но еще не вошел во взрослую жизнь. И для этой аудитории сегодня качественного контента практически нет. Фильмов, сериалов, историй с доброй, светлой, внятной повесткой катастрофически мало. Если мы всерьез говорим о формировании ценностей, мы обязаны создать для этого среду. И в первую очередь — через кино.
Что снимать? Нам нужны герои, которым хочется подражать. Не плакатные персонажи, а живые образы, за которыми стоит понятная система координат: уважение к старшим, интерес к развитию, отношение к возможностям страны как к ценному ресурсу, а не как к данности.
Я не понаслышке знаю, о чем говорю. Сегодня в России созданы сотни конкурсов, олимпиад, образовательных и профориентационных программ. Открыты колледжи — технические, креативные, спортивные. Выстроены содержательные системы, дан мощный инструментарий для развития и воспитания. Все это работает. Но работает в своей, если можно так сказать, «административной» реальности. А ребенок часто не знает, куда пойти, где попробовать себя, кто ему может помочь сделать первый шаг.
И здесь ключевая задача кино — в художественной, нативной форме показывать: это существует, и это доступно именно тебе. Не рассказывать о возможностях абстрактно, а запечатлевать их в живых судьбах, чтобы зритель мог сказать: «Я тоже могу быть художником, футболистом, космонавтом, ученым». Без этого образного, живого воплощения даже самая совершенная инфраструктура останется для подростка невидимой.
Они часто не представляют, как выстраивать конкуренцию без агрессии. Что можно не ставить подножку, а быть на голову сильнее. Что можно не ждать, пока родители все решат, а самому подать заявку на конкурс, прийти в программу, попробовать. Что выбор не приговор: ошибся в одном направлении — есть возможность попробовать другое. Именно этот опыт — свободы, ответственности и права на пробу — сегодня нужно показывать через кино.
Поэтому я убежден: вопросы культурного воспитания через кинематограф — это вопросы общенационального масштаба. А квоты здесь не цель, а инструмент.
Ограничение импорта повредит прежде всего нашим прокатчикам
Вячеслав Шмыров, киновед, режиссер, организатор кинофестивалей:
— Мне кажется, затея с введением квот очень эфемерная. Мы будем подпиливать сук, на котором сидим, да еще сразу в двух местах.
Во-первых, основной зарубежный игрок, который обеспечивает во всем мире приток зрителей в кинозалы — Голливуд — на наших экранах сейчас отсутствует из-за его собственных санкций. Квоты ударят по кинопродукции других государств, в том числе Китая и иных восточных стран. А с ними мы стараемся в последние годы, наоборот, укреплять отношения.
Во-вторых, если зарубежных фильмов в прокате станет еще меньше, это принесет отечественному кинобизнесу только вред. Зрители станут еще реже ходить в кино (многие уже разучились это делать, ведь смотреть фильмы можно по телевизору или в интернете). А из-за этого неминуемо сократится количество залов.
Прокатчики отечественных фильмов за это спасибо не скажут. И режиссеры тоже. Я не имею в виду тех, кто кормится за счет бюджета — им-то все равно, соберут ли их фильмы кассу. А вот по тем, кто пытается привнести живую струю, не является приоритетом для государственного финансирования и рассчитывает на доходы от проката, закрытие кинозалов ударит очень сильно.
Когда ссылаются на советскую практику, то не понимают того, что тогда происходило. Да, советское кино существовало в тепличных условиях: в год к прокату допускалось, кажется, не более 10–12 голливудских картин. Но советское кино было привлекательно и само по себе. Даже военно-патриотические фильмы снимались в первую очередь с заботой о художественности. И некоторые из них многократно себя окупали, например «А зори здесь тихие» Станислава Ростоцкого. И его до сих пор любят зрители. А нынешние фильмы на те же темы дольше одного сезона не живут.
Из практики ушел общественный заказ — его заменил заказ государственный. Мы снимаем, по сути, голливудскую продукцию класса «Б», но по советским сюжетам. Некоторые чиновники договорились до того, что, мол, просто переснимайте старые фильмы типа «Отец солдата» (грузинский фильм 1964 года. — «ВМ»), не понимая ни природы кино, ни природы режиссуры, ни того, что в каком времени лучше растет и лучше проявляется....
Надо задуматься не над тем, как ограничить импорт, а как сделать наши фильмы интересными. А для этого нужно формировать обратную связь, нужно, чтобы от зрителя что-то зависело.
