Почему искусственный интеллект так безжалостно бьет по сфере обучения и чем это грозит

Искусственный интеллект сегодня — самая острая и актуальная тема. Где-то большие языковые модели нарасхват, а где-то, наоборот, вызывают настороженность. Но больше всего об ИИ говорят применительно к сфере образования. Чередой следуют скандалы: то у дипломников не принимают работы из-за подозрений, что они сгенерированы нейросетью, то вдруг депутаты Госдумы предлагают разрешить использование ИИ, но лишь при соблюдении некоторых правил. «ИИ и учеба» — тема сегодняшнего разговора.

Поговорить об образовании и ИИ мы решили с преподавателем вуза. Максим Поляков показался оптимальным вариантом: он много лет следит за тем, как новые технологии и прогресс меняют нашу жизнь и медиа.

— Максим Львович, искусственный интеллект (ИИ) стал поводом для бурных обсуждений. Ставится вопрос об отмене домашних заданий, огромный стресс испытывают и преподаватели, и студенты: одних обвиняют в злоупотреблении нейросетями при написании дипломов, другие не понимают, отчего не пользоваться прогрессом. Вы в курсе этой проблемы, конечно?

— В силу своей работы нахожусь внутри ситуации, связанной с академическим письмом, использованием нейросетей для написания научных и образовательных текстов… да и художественных уже тоже. Во всяком случае, сценарии нейросетями уже пишутся, а Павел Пепперштейн, например, еще до появления Chat GPT написал вместе с нейросетью целый роман, чего не скрывал. В то время это был эксперимент, а сейчас, думаю, довольно много художественных текстов могут быть сгенерированы.

— А есть технологии, которые позволяют это определить, и если да, то с какой степенью вероятности?

— Технологии генерации текстов есть, но главное, что уже созданы сверхновые технологии, которые позволяют гуманизировать машинный текст, сделав его таким, что отличить его от текста, созданного человеком, практически невозможно. Какие-то косвенные признаки, позволяющие предположить, что это написано ИИ, наверное, в нем отыскать можно. Я недавно провел эксперимент: сгенерировал три научных текста с помощью трех языковых моделей, написал один свой и показал все это четырем специалистам предметной области. Они оценили все тексты, мой занял третье место; затем эти тексты я дал оценить языковым моделям, и результат оказался таким же: меня опять поставили третьим.

— Но это значит…

— …что сами языковые модели не в состоянии отличить текст модели от текста человека, так же как и люди не могут различить их. Есть и специализированные сервисы, которыми можно идентифицировать машинный текст, в частности бесплатный Giga Check. Но я его тоже проверил, и он в двух случаях из десяти ошибся.

— Если честно, мне слушать вас немного страшно. А вы сказали «гуманизировать текст».… Это как?

— Бояться тут нечего, лучше понимать, что происходит: ИИ очень быстро прогрессирует и развивается. Про гуманизацию.... Чтобы текст не был идентифицирован как машинный, его можно сначала сгенерировать в большой модели, а потом загрузить в модель маленькую, которая сделает его более человечным: какие-то шероховатости добавит или опечатки разбросает, ошибки в знаках препинания, как это случается у людей. Так что по большому счету разговоры про то, что мы не хотим, чтобы при написании тех же дипломов использовались языковые модели, это уже не более чем сотрясание воздуха. И вопрос о домашних заданиях актуален: да, есть модели, которые легко позволяют их сделать.

— Поражаюсь, с какой скоростью ИИ ворвался в нашу жизнь и как он ее изменил.

— Вы знаете, есть такое понятие — «подрывная технология». Это технология, которая появляется в какой-либо индустрии и очень сильно ее видоизменяет. Например, была телефонная связь проводная. Потом появилась связь сотовая и подорвала проводную: у большинства нет домашних телефонов, да и будку с телефоном-автоматом вы не встретите.

— Но сейчас многие загрустили о потере проводной связи.…

— Это так. Но идем дальше: смартфоны уничтожили кнопочные телефоны, есть еще масса примеров различных подрывных технологий, приводящих в движение разные индустрии и сильно их меняющие. Так вот, ИИ пока, по моим оценкам, подорвал только одну индустрию — индустрию образования. Во всех остальных индустриях все не так однозначно, хотя мы можем рассуждать, а пострадают ли, скажем, от внедрения ИИ юристы или, условно, рентгенологи. Но в плане образования все абсолютно однозначно: эта индустрия в ближайшие годы полностью должна трансформироваться. Как это будет — не берусь сказать точно.

Но давайте будем честны: в этой сфере глобально давно ничего не менялось, и мы с античности или со Средних веков учимся примерно по одной схеме: тезисы — антитезисы, лекции, семинары, общение с преподавателями, дипломы, получение или неполучение научной степени.… Студенты, иногда опережающие профессуру в постижении новых ступеней прогресса, имеют право спросить: «Дедушка, а что ты вообще знаешь о том, что происходит вокруг?!». Появившаяся технология все должна изменить. Она ведь явно из числа подрывных.

— Могу лишь повторить признание: страшно.

— Это страшно для тех, кто сидел в библиотеках, писал свои диссертации, годами пытался защищаться. Поскольку сейчас это можно сгенерировать за несколько часов: технология позволяет избежать многочасового сидения в поисках нужного материала.

— Но это так в том случае, если ИИ использовать только как инструмент. Но у нас же нет берегов! А если это будет подмена всего — целиком?

— По моим оценкам, искусственный интеллект уже вполне может заменить обзорную часть всех научных работ и даже, наверное, взять на себя генерацию идей. Сейчас появились исследования, которые говорят, что большие языковые модели отлично генерируют научные идеи, вполне сопоставимые с идеями ученых.

— То есть обзорную часть мне пишет большая языковая модель, она же генерирует идеи, я их затем как-то перерабатываю, снова обращаюсь к модели, чтобы она мне сгенерировала что-то еще, скомпилировав это нечто из нескольких источников.…

— Да, и у вас готова мини-научная работа или курсовая, диплом или диссертации. Полагаю, сейчас диссертаций может стать в разы больше, и они будут все больше сгенерированы машинами. Научные журналы сейчас просто завалены статьями. Наступление ИИ — это цунами.

— Цифровое или нейроцунами…. Но если технологии определения ИИ есть, но он развивается с опережением, как решать эту проблему?

— Можно попытаться ее решить — договоренностями на уровне этических норм и принципов. В вузах или школах можно применять правила: скажем, мы рассматриваем работы, как минимум на 80 процентов написанные самостоятельно. С непременным честным указанием того, что было использовано. Обязательно нужно оговаривать право учебной организации хотя бы выборочно проверять работы на предмет и плагиата, и использования нейросетей. Жизнь изменилась, это придется признать. Вот мы с вами сидим за столиком в кафе. А вокруг сидят ребята-студенты. И я вижу, что почти у всех у них открыта какая-то LLM — large language model — языковая модель, основанная на нейронной сети со множеством параметров. Она работает быстрее любого поисковика. Они слышат незнакомое слово в разговоре — раз, и тут же узнают его значение прямо в процессе живого разговора, мгновенно получают ответы на любой вопрос.… Это наша реальность.

Но вы поймите еще и такую вещь: эта проблема очень волнует тех, кто непосредственно связан с написанием текстов, а таких людей не так много. Многие после написания сочинений в школе больше не пишут ничего, никаких текстов. Это в первую очередь головная боль для филологов, журналистов, тех, кто работает на гуманитарных факультетах. Кстати, раньше были хитрецы, которые не умели писать сами и заказывали кому-то работы. Они с появлением ИИ разучатся писать совсем. Но те, кто умеет писать, при желании и умелом применении ИИ могут достичь очень высоких результатов. Ну а помимо прочего, в мире всегда было полно графоманов, а академическая среда, по моему глубокому убеждению, просто поощряла людей генерировать большое количество текстов, которые никто не читает, кроме крайне узкого круга. Это было связано с формальным подходом: выдай на-гора 10 научных статей, говорят ученому, и он генерирует тонны текстов. Сейчас это все обесценивается.

— Понятно, что условному комбайнеру на ИИ наплевать. Но ведь искусственный интеллект вбирает в себя то, что в него вложили люди, так? Человек после появления ЭВМ начал хуже считать в уме, но запустил в космос корабли. То есть тупее он от прогресса не стал. Но если ИИ начнет подменять собой все, мы все... деградируем? Тогда чем будем его подпитывать? Он сам не начнет деградировать, ИИ?

— Вы знаете, сейчас уже начались разговоры о том, что все, что человечество в виде текстов написало, опубликовало и оцифровало, ИИ уже скормили. После полного насыщения возникает такая вещь, как синтетические данные, — это то, доставленного материала сами модели. Что потом? Думаю, должен начаться процесс уменьшения, сжатия, уплотнения вычислительных мощностей, необходимых для генерирования текстов. Сейчас этим занимается, например, огромный сервер, а потом все эти данные способны будут уместиться в объеме телефона.

— Это нельзя отпустить бесконтрольно!

— Сейчас речь идет о том, что при этой реальности нужно учить людей критическому мышлению, проектированию сложных объектов, креативности, эмпатии. В эту сторону, мне кажется, смещается общественный вектор.

— Кстати, об эмпатии. Вот что отличает машину и человека! Может быть, и тексты машинные от человеческих?

— С эмоциями, конечно, у машин все не очень, но тест Тьюринга они проходят (известный метод исследования искусственного интеллекта, позволяющий определить, способен ли компьютер мыслить, как человек, назван в честь Алана Тьюринга, британского ученого-информатика. — «ВМ»). Машины уже вполне способны эмоции имитировать — в моделях есть понятие температуры: чем она выше, тем больше воображение, чем ниже — тем холоднее получается ответ. Модель можно настроить на максимальную температуру, и получится вполне человечный текст. А почему вы не хотите спросить у ИИ, что он думает о своем насыщении и перспективах?

— Ой. Хочется, как в школе, ответить: «Мы не дружим!».

— Давайте загрузим в систему вопрос, не начнет ли он со временем пожирать сам себя.… У меня стоит поисковик с элементами искусственного интеллекта, он мониторит сайты, общается с другими языковыми моделями…. Моя версия ответа ИИ — он признает, что уже практически наступило насыщение и сейчас стоит вопрос оптимизации вычислений, то есть как уменьшить, сжать объемы памяти так, чтобы они были доступны, сконцентрировать и уменьшить расходы на вычисления…. Вот, готово. Посмотрим, что ИИ ответит.

— Так…. Все как вы сказали. «Насколько близко универсальное насыщение пока не видно, но дефицит качественных данных становится все более заметным…». Ага, синтетические данные…. Скажите, а в итоге ИИ не вытеснит человека как устаревшую биомодель?

— Есть апокалиптический сценарий — что такое возможно, есть сценарий более оптимистичный — что ИИ даст человеку новые возможности.

— Но как быть с образованием, по которому нанесен удар?

— Это не удар. Это просто система, которая изменит образование. Я уже говорил, что мы много веков учимся по одной и той же схеме, и пришло время ее менять.

— Как эту проблему решают в разных вузах?

— Во многих вузах есть уже кодексы, более или менее отчетливые: они разработаны, например, в Президентской академии и ВШЭ. Иногда они строгие: например, использование языковой модели приравнивается к плагиату. Но рано или поздно эти кодексы придется прописать всем. И обязательно внедрять проверки дипломов и курсовых не только на антиплагиат, но и на машинные тексты.

Я прошу студентов на первом же занятии: можно использовать ИИ в работе, но, пожалуйста, отмечайте, что вы используете и где именно. Обманывают? Бывает и так. Но я оставляю за собой право выборочной проверки. У меня были случаи, когда студент мне доказывал, что его детектор, показывающий высокий процент оригинального текста, был «правее» моего. Я согласился. Уверен: какой-то элемент презумпции должен быть. Но это не отменяет главного: самой системе образования придется поменяться, поскольку школьники и студенты будут пользоваться ИИ.

— А какой новая система образования представляется вам? И что с этим на Западе?

— Там все довольно жестко, насколько я знаю. Где-то ИИ строго-настрого запрещено использовать. Но все понимают: мы действительно давно не меняли модели образования. Теперь, когда в ней появился участник в виде супермашины, это время пришло. И преподаватели, кстати, должны владеть ИИ лучше, чем студенты. Есть версия, что образование превратится в нечто такое, что было в античные времена — то есть в привилегию для небольшого количества людей, суперэлиты, которая будет иметь возможность встречаться с живым преподавателем в аудитории. Это должен быть какой-то особый человек, с особым опытом, талантами.

А момент мы переживаем острый. Я слышу дискуссии, вижу замешательство на лицах директоров и глав университетов. Не так давно я видел беседу Сергея Брина, основателя компании Google стоимостью в пять триллионов долларов — это примерно восемь бюджетов Австралии. Он говорил с директором университета, который окончил сам. И Брин говорит: «Вообще-то мы уже берем к нам людей без дипломов!». И что ответить на это главе знаменитого вуза? Впрочем, этот университет, думаю, как и многие другие, никуда не денется.

Но поменяется в нем многое, и очень скоро.

ДОСЬЕ

Максим Львович Поляков 30 лет проработал в медиа: в прессе, на ТВ и в диджитал. Последние 10 лет активно преподает: доцент кафедры интегрированных коммуникаций Института общественных наук РАНХиГС, профессор кафедры международной журналистики МГИМО. В 2025 году защитил диссертацию «Трансформация медиарынка под воздействием цифровых платформ в России», кандидат филологических наук. Сфера научных и исследовательских интересов — цифровые платформы, воздействие нейросетей и технологии искусственного интеллекта.

ЦИФРЫ ГОВОРЯТ

По данным Microsoft, лидерами по внедрению искусственного интеллекта (ИИ) в конце 2025 года были ОАЭ, где нейросетями активно пользовались 64 процента трудоспособного населения. Серебро в этом рейтинге досталось Сингапуру (60,9 процента), на третьем месте — Норвегия (46,4 процента).

88 процентов предприятий в мире используют ИИ хотя бы в одной бизнес-функции. Самые высокие показатели внедрения — в ИT (36), маркетинге, продажах.

Крупные предприятия (более 5000 сотрудников) вдвое чаще внедряют ИИ, чем небольшие компании. 62 процента организаций экспериментируют с агентами ИИ, а 23 — масштабируют их, что свидетельствует о переходе от статичных инструментов ИИ к автономным системам ИИ.