Белый фартук для дворника
[b]Мы жили тогда в Сокольниках… На втором этаже нашего дома числилось две квартиры, но фактически это была одна большая коммуналка с общим холодным коридором и одной на всех холодной кухней. Правда, на кухне стояла большая дровяная плита, но я не помню, чтобы она когда-либо топилась. На ней до проведения в дом газа рядком стояли керосинки жильцов. У двери торчал кран с облупившейся раковиной, а в углу была дверь в уборную.[/b]До войны все умывались на кухне, но во время войны трубы замерзли, и вся водопроводно-канализационная система вышла из строя. Мы остались без удобств: все повесили в своих комнатах рукомойники, в холодном коридоре выстроились в ряд помойные ведра, а общий туалет построили в середине двора. На нашем этаже жило тогда семь семей. Две семьи – наша и семья старого, заслуженного доктора Ивана Степановича – занимали по две комнаты, у всех остальных было по одной комнатке.В соседней с нами комнате жили две бывшие монашки. Одна, Александра Васильевна, пошла в монастырь еще девушкой, другая же, Марфуша, постриглась после трагической гибели молодого мужа-плотника. После революции, когда монастыри закрыли, а монахинь разогнали, они пошли работать нянечками. Александра Васильевна была ворчлива и часто пилила соседку, Марфушка же была всегда тиха и смиренна. Обращались они друг к другу только «сестра».Мне вспоминается наша коммуналка как одна большая семья, где жили разные люди, но где всегда можно было найти и сочувствие, и помощь. Хотя, может быть, все плохое просто забылось. Во всех застольях принимали участие столовые приборы моей бабушки, а если кто-то пек пироги, угощалась вся квартира. А большая кухня – это же настоящий форум! Я помню, что зимой самой обсуждаемой темой была температура в комнате: у кого-то утром 12 градусов, у кого-то 10, а у нас раз вода в умывальнике покрылась ледяной корочкой.В День Победы во дворе творилось что-то невероятное: люди ходили из квартиры в квартиру, обнимались, целовались, плакали. Вечером же двор вымер: все поехали смотреть праздничный салют, а меня не взяли: мы с бабушкой оставались сидеть с маленькой сестренкой. Она спала, а я горько плакала. Видя мое горе, тетя Марфуша предложила посидеть с малышкой, а нас с бабушкой отпустила, и мы помчались на Красную площадь.Такого красивого зрелища я никогда не видела: аэростаты растянули в небе красочные полотнища знамен, лучи прожекторов, которые во время войны высвечивали вражеские самолеты, теперь весело кружили по небу или перекрещивались, образуя над Москвой фантастический шатер, и по всему небу – сверкающие звезды салюта! А после этого звездного вечера у всех началась новая, но такая же трудная жизнь. В нашем дворе стояло два двухэтажных дома и три маленьких на одну-две семьи, в шеренгу вытянулись дровяные сараи, а в дальних углах двора стояли высокие деревья и рос такой густой кустарник, что мне в детстве было страшно туда ходить. Двор был огорожен железным забором с кирпичными столбами, на улицу выходили ворота. Хранителем всего этого мира был наш дворник Иван Дмитриевич Бородкин. Он строго следил за порядком в своем владении. Зимой, когда мы утром выходили во двор, все дорожки уже были расчищены и посыпаны песком. Калитка на ночь запиралась, а вечером Иван Дмитриевич, как положено было тогда дворникам, надевал белый фартук и вставал у ворот.Дворник в белом фартуке на страже двора? Многим сейчас это кажется неправдоподобным. Но так было даже в послевоенной Москве! А потом как-то отменилось, забылось…Сегодняшний оранжевый цвет у дворников – тоже неплохо. Ведь не так уж и важно, какой именно цвет – было бы на улицах и во дворах чисто… Но белый фартук у дворника – это, мне кажется, было не просто так, не просто цвет, а символ чистоты, порядка. Это было красиво и правильно.Душными летними вечерами некоторые жильцы из тесных комнат выползали спать во двор. И эта традиция была не только в наших зеленых Сокольниках. Ночевали во дворах наши знакомые, жившие на Делегатской, в переулках Пироговки, в других местах.Все строения нашего двора были до революции загородной дачей какого-то богача – угадывалось их предназначение: вот главный дом, вот флигель для прислуги, вот сторожка. Главный дом не был рассчитан на зимнее проживание: зимой в нем было холодно даже при топящихся печах. Прежний хозяин, видимо, любил увеселения: по рассказам бабушки, первое время после заселения ей приходилось топить печь какими-то декорациями. Под первым этажом дома был подпол, а еще глубже – подвал. Это был наш общий холодильник – там даже летом было очень холодно.Во время войны земля под окнами была, как бы теперь сказали, приватизирована – там жильцы сажали морковку, лук, помидоры. И вечерами все ходили с ведрами и лейками на колонку, откуда мы брали воду после того, как все трубы полопались, и поливали огороды. А картошку сажали на улице, вдоль заборов по всем Сокольникам, между пешеходной дорожкой и мостовой. Только через несколько лет, по распоряжению властей, огородики сменились цветниками, а картофельные «газоны» – травяными…[b]Татьяна ВЕЛИКАНОВАНа илл.: [i]Это – дореволюционный дворник. Советских предпочитали не фотографировать. Впрочем, белый фартук – такой же, как до 1917 года.[/b][/i]
