Подземная крепость: как метро служило бомбоубежищем, конференц-залом и даже родильным домом

15 мая исполняется 91 год с момента запуска столичного метрополитена. Пожалуй, все слышали о том, что в дни Битвы за Москву подземка по ночам выполняла роль бомбоубежища. Мало кто знает, что некоторые станции также служили бункером для первых лиц государства, конференц-залом для торжественных мероприятий и даже родильным домом. А строители метро, временно оставшиеся не у дел, помогали возводить оборонные сооружения — как под землей, так и на поверхности.

Многие факты о жизни метро и его работников в дни Московской битвы открылись только в 21 веке, когда обнародовали материалы, хранившиеся в архивах.

Образцовое укрытие

В первый же день войны Метрострой получил приказ приспособить под бомбоубежища все станции, даже те, что еще не открыты. Закипела работа: для строящихся станций, где не было эскалаторов, сколачивали лестницы, налаживали вентиляцию и водоотведение.

— Было понятно, что на платформах все нуждающиеся не поместятся, — рассказывает Константин Черкасский, много лет возглавлявший народный музей Московского метрополитена. — Поэтому сооружались настилы для тоннелей из деревянных щитов: одних только гвоздей на это ушло 60 тонн!

Метро дебютировало в новой роли в ночь на 24 июня, во время первой учебной тревоги. Сразу вскрылись недостатки: при входе на станции «Аэропорт» и «Динамо» случилась давка из-за того, что никто не регулировал людской поток. К счастью, до первой настоящей бомбежки, в ночь на 22 июля, руководство метрополитена многому научилось на своих ошибках. Помогала и обратная связь от высокопоставленных пользователей убежища, имевших выход на первых лиц государства.

Академик, депутат Верховного Совета Владимир Образцов (отец режиссера-кукольника Сергея Образцова) пережидал бомбежку в ночь на 23 июля на «Комсомольской». Наутро он отправил письмо Лазарю Кагановичу, народному комиссару путей сообщения (оно хранится в Российском государственном архиве экономики). Владимир Образцов утверждал, что на станции собралось не менее 10 тысяч человек, при этом он не нашел ни одного туалета, никто не сообщал о местонахождении медпункта и питьевых бачков. После того как случайно выпустил руку ребенка, приходилось долго искать его в толпе. Образцов предлагал установить «хотя бы переносные типы уборных с засыпной землею на посадочной платформе», объявлять в рупор о тех, кто потерялся, а также «поставить для детей кровати, диваны или нары или хотя бы застелить среднюю часть платформ ковром, чтобы не <…> спать на каменном полу». Каганович «расписал» это послание начальнику метрополитена Ивану Новикову и начальнику Метростроя Михаилу Самодурову, начертав красным карандашом: «Замечания верные и безусловно правильные. Срочно доложить, какие меры вами приняты».

Привычное кино

Лишь 21 сентября 1941 года исполком Моссовета выпустил регламент использования метро как бомбоубежища. Поезда прекращали движение после 22:00 (это правило действовало уже с июля). До объявления воздушной тревоги на станцию впускали только женщин и детей до 12 лет (с какого часа это делать, оставляли на усмотрение администрации). Вход воспрещался пьяным, больным заразными болезнями (тифом, скарлатиной, корью) и «лицам, содержащим себя в неопрятном состоянии». Разрешалось брать с собой постели, но багаж не должен быть слишком громоздким и содержать огнеопасные материалы.

Работа нового бомбоубежища быстро наладилась и стала будничной. Очередь на вход многие занимали уже с 17:00. Мужчин размещали на настилах в тоннелях, женщин с маленькими детьми — в вагонах вдоль платформ, остальных — на перронах. На каждой станции имелись туалет, медпункт, питьевые фонтанчики. Для детей организовывали кружки шитья и рисования. Под землей работали библиотеки, показывались фильмы, устраивались выставки, лекции и концерты.

К зиме 1941-го востребованность подземки как укрытия снизилась. Председатель исполкома Моссовета Виктор Пронин, выступая 6 декабря 1941 года, пожаловался: «В ноябре в метро укрывалось во время воздушных тревог от 16 до 30 [тысяч] человек вместо 350 [тысяч]». Другие бомбоубежища, по его словам, заполнялись тоже на 20–30 процентов. Видимо, у москвичей притупилось ощущение опасности: оставаться в долгом напряжении человеческая психика не может.

Сквозь «Красные Ворота»

Везде тиражируется информация, что в годы войны на станциях метро родилось 217 младенцев. Уточним — это данные за июль — декабрь 1941 года. Видимо, их источник — справка начальника службы местной противовоздушной обороны А. Соловьева (инициал расшифровать не удалось) от 24 июня 1944 года. Возможно, за всю войну рождений было больше. Добавим также, что, если время и обстановка позволяли, роженицу отправляли на скорой в наземную больницу.

Историкам и журналистам долгие годы не удавалось разыскать ни одного из тех самых детей. Помог случай. Однажды в Музей метрополитена пришли ученики школы № 373. Экскурсовод упомянул, что в годы войны в метро не раз рождались дети. И вдруг подала голос учительница, сопровождавшая группу: «Я одна из них!». Людмила Васильевна Васильева (в девичестве Назарова) появилась на свет 3 декабря 1941 года в медпункте станции «Красные Ворота». И «Вечерняя Москва» 7 марта 1987 года стала первой газетой, написавшей об этой женщине.

Весной 2020 года мы нашли домашний телефон Людмилы Васильевой. 78-летняя пенсионерка готова была дать интервью, но не могла выкроить время — приходилось без конца мотаться по семейным делам. Грянула пандемия, стало не до встреч. А потом домашний номер Васильевой оказался недействующим (сейчас многие от стационарных телефонов отказываются), а других контактов у нас не было. Если Людмила Васильевна или ее близкие свяжутся с нашей редакцией, мы будем очень признательны.

Явление вождя уборщицам

Пользоваться метро как бомбоубежищем приходилось и руководителям страны. Через станцию «Кировская» (ныне «Чистые пруды») с первого дня войны поезда следовали без остановки: ее оборудовали под бункер для Иосифа Сталина и оперативного управления Генштаба СССР. Вдоль перронов установили временные глухие стены. Сталин пользовался этим укрытием до конца 1941 года, пока ему не выстроили хорошее бомбоубежище в Кремле. 6 ноября 1941 года, накануне 24-летия Октябрьской революции, в метро провели торжественное заседание Моссовета с участием Сталина.

Станция «Маяковская». Размещаться на платформе могли только женщины с детьми, мужчинам приходилось спускаться в тоннели / Фото: Аркадий Шайхет / РИА Новости

Местом выбрали «Маяковскую» — не только за ее красоту, но и за ее глубину. Причем начальника станции Н. С. Соловьева (расшифровать инициалы не удалось) предупредили меньше чем за сутки. 5 ноября в 22:00 ошарашенный Соловьев встречал делегацию руководителей страны и военных, спускавшуюся по эскалатору: узнал он только Иосифа Сталина, Лаврентия Берию, Вячеслава Молотова и Георгия Маленкова. Вожди осмотрели станцию, где в тот вечер укрывалось около тысячи человек (к счастью, почти все уже спали, а остальным было не до ажиотажа), и отбыли. Всю ночь шла подготовка: на эскалаторе установили трибуну, привезенную из Большого театра, стол президиума и кресла. На путях стоял состав, в котором накрыли банкетные столы, устроили гардеробную и гримерку для артистов.

Вечером 6 ноября «Маяковскую» поезда стали проезжать без остановки, на входе встали сотрудники НКВД, проверявшие пропуска. Иосиф Сталин и члены президиума приехали в 16:55 специальным двухвагонным поездом со стороны «Белорусской». После речи вождя, которую транслировали по радио на всю страну, выступили певцы Иван Козловский и Максим Михайлов, а также два ансамбля песни и пляски — НКВД и Красной армии. От метрополитена присутствовали начальники служб, отвечавших за этот участок, и две уборщицы — Ставрова и Мирошкина. Как вспоминал потом Соловьев, на этих скромных женщин мероприятие произвело самое сильное впечатление: шутка ли — увидеть и услышать Сталина вживую! К шести утра 7 ноября никаких следов от импровизированного конференц-зала уже не оставили.

Это заседание с участием Сталина оказалось для метро не последним: 21 января 1942 года на «Маяковской» прошло торжественное траурное мероприятие в честь 18-й годовщины со дня смерти Ленина.

Своими силами

В период Московской битвы строительство новых станций было заморожено. Однако специалисты Метростроя применяли свои навыки для возведения разнообразных укреплений — как в Москве, так и за ее пределами.

Знаменитый режиссер Георгий Данелия утверждал, что его отец Николая Данелия (1902–1981) в 1941 году, будучи главным инженером Метростроя, сооружал «подземные командные пункты для высшего руководства». Сотрудница (а впоследствии замначальника) Метростроя Татьяна Федорова, чья память отмечена мемориальной доской на «Красносельской», вспоминала: осенью 1941 года она отвечала как уполномоченный горкома за оборонительные сооружения под Кунцевом. Ирина Васильева, дочь начальника Метростроя Михаила Самодурова, говорила, что отец до самой смерти (он скончался в 1969 году) не рассказывал дома, какими объектами занимался во время войны.

— Не думаю, что наступит время, когда о них узнают все, — заявляла Ирина Михайловна журналистам. — Секретные объекты таковыми и должны, на мой взгляд, оставаться. Мир во всем мире еще не настал.

Весной 1942 года, когда врага изгнали за пределы Московской области, строительство метро возобновили. И это несмотря на колоссальные трудности, которые состояли не только в дефиците материалов и рабочих рук. До войны тюбинги, то есть тоннельные кольца, делали в украинском Днепропетровске (ныне Днепр), а эскалаторы — в Ленинграде. Первый город до 1943 года был оккупирован, а второй до 1944 года — блокирован. Пришлось обучаться все это производить на столичных заводах.

К 21 довоенной станции в 1943–1944 годах прибавилось еще семь, а общая длина линий, составлявшая 23,3 километра, достигла 36,5 километра. Получается, ко Дню Победы каждая четвертая (!) станция и каждый третий (!) километр пути были построены в годы войны.

ЛЮБОПЫТНО

За годы войны доля женщин среди сотрудников метрополитена удвоилась и к 1945 году достигла 65 процентов. 8 марта 1942 года отправился в путь первый поезд, укомплектованный исключительно женщинами-машинистами. «Поезд имени 8 Марта» (он стал первым в подземке именным) курсировал по Сокольнической линии до 1975 года — разумеется, персонал за это время много раз менялся. Потом требования к гигиене труда ужесточились, и работу машиниста признали вредной для женщин из-за постоянной вибрации и слепящего света встречных фар.

КСТАТИ

15 октября 1941 года, когда немцы подступили к Москве совсем близко, Государственный комитет обороны выпустил постановление № 801: если противник появится у ворот столицы, «поручить НКВД <…> произвести взрыв всего электрооборудования метро (исключая водопровод и канализацию)». 16 октября стало единственным днем в истории подземки, когда она не работала.

СПРАВКА

Накануне войны подземка состояла из трех «радиусов», открытых в 1935–1938 годах:

• Кировский: 10 станций от «Сокольников» до «Парка культуры»;
• Покровский: 5 станций от «Киевской» до «Курской»;
• Горьковский: 6 станций от «Сокола» до «Площади Свердлова» (ныне «Театральная»).

За годы войны Горьковский радиус продлили на юг, а Покровский — на восток:

• 1 января 1943 года открылась станция «Завод имени Сталина» (ныне «Автозаводская»);
• 20 ноября 1943 года на перегоне между «Площадью Свердлова» и «Заводом имени Сталина» заработали «Ново-Кузнецкая» (название писалось через дефис) и «Павелецкая»;
• 18 января 1944 года открылись «Бауманская», «Сталинская» (ныне «Семеновская») и «Измайловский парк культуры и отдыха имени Сталина» (ныне «Партизанская»);
• 15 мая 1944 года между «Бауманской» и «Сталинской» добавилась «Электрозаводская».