Главное

Автор

Наталья Емельянова
[i]С самого начала ничего, кроме книг, особняк архитектора Соболевского не видел. Из дома на углу Страстного бульвара и Большой Дмитровки, где размещалась университетская типография, впервые вынесли пахнущие типографской краской томики «Мертвых душ» и «Охотничьих записок», свежую «Анну Каренину» и книги Достоевского. Сюда же Сухово-Кобылин собственноручно принес рукопись «Смерти Тарелкина», и ее до сих пор сохранили.Как, впрочем, и архивы «звезд» прошлого и настоящего, которые озвучивают с экрана сегодняшние историки театра. Ну, скажем, Виталий Вульф и Глеб Скороходов. Письма, вырезки с интервью, автографы и мемуары – далеко не полный перечень того, что «в поисках утраченного» черпнули архивариусы из фондов научной библиотеки СТД.Но даже Глеб Анатольевич с Виталием Яковлевичем, наверное, еще не знают, что библиотеке театрального ведомства впору самой входить в их авторские циклы о «несправедливо забытых именах». Этой осенью ей стукнет 110 лет, а руководство СТД о праздновании юбилея даже не заикается.[/i][b]Воронья слободка [/b]Более того, в кулуарах все время поговаривают о переселении «пасынка» СТД в места куда менее лакомые, нежели задворки Пушкинской площади. Пока только абстрактно. Но, по свидетельству библиотекарей, в последний раз всплыл и конкретный адрес: здание бывшего военкомата за Союзом театральных деятелей, в глубине Страстного.Хохма еще в том, что возможное прибежище для книжного городка готовится под снос. Даже если это и слухи, дыма без огня не бывает: за какой-то десяток лет приличный «кусок» хранилища оттяпал сначала банк «Столичный», а потом и магазинчик театрального издательства «Артист.Режиссер. Театр».Бог с ним, с последним: книжная лавка хоть никаким боком-припеком к библиотеке не относится, но все не чужая. А вот помещение банка – пусть он и канул в Лету, и вкладчики его уже успели слезу утереть – отдали новому арендатору.И теперь библиотека, подобно мистеру Твистеру в его ленинградской гостинице, окружена своими «китайцами» и «малайцами». Справа – страховая компания «Спасские ворота», слева – ночной клуб «Сириус». Над правлением СТД в соседнем здании пригнездился еще один банк, и аккурат под кабинетом Калягина – ресторан.Всю эту воронью слободку в СТД хотели приукрасить центром «На Страстном» – эдаким конкурентом поныне здравствующему Дому актера. Но с вывеской, наверно, промахнулись: «театральный» перепутали с «торговым».Мельпоменой пахнет разве что на крохотной сцене центра и в гримерках-каморках.С такими аппетитами и до окончательного «уплотнения» библиотеки недалеко, мотив всегда подыщут железный – низкая посещаемость! Та самая запятая, которая в случае чего легко найдет свое место в предложении «казнить нельзя помиловать».И доводы об общем упадке образования, в том числе и театрального (из всех факультетов РАТИ в «театралке» периодически засиживаются только продюсерский и старшие курсы режиссерского), вряд ли убедят «белых воротничков» из СТД помиловать хранилище. Даже если это беспочвенные фантазии, реальное «сегодня» библиотеки не утешает.Театральное ведомство зажало юбилей собственной библиотеки.Интересно, забыло или сознательно бойкотирует? [b]Козлы отпущения [/b]Сотрудники ЦНБ жалуются на скудные зарплаты – и это, казалось бы, уже в порядке вещей. Если бы не одно «но»: при общем и ежегодном росте выплат бюджетникам в сфере Минкульта «гонорары» библиотекарей в калягинском ведомстве застряли на уровне пятилетней давности – 4,5 тыс.рублей. Как следствие – из обязательных «на выдаче» семи пар рук в читалке осталась только одна (о преемственности поколений речи вообще не идет). И та еле-еле справляется с «низким» (особенно в сессию) потоком влившихся в библиотеку на Страстном студентов из РГГУ, а также истфаковцев и журфаковцев МГУ.– Это ведь раньше ЦНБ открывала двери только обладателям членских билетов СТД и ребятам из профильных вузов. А сейчас это фактически библиотека публичная: записываем всех желающих, – афиширует еще одну новость библиотекарь Елена Железная, отмахиваясь от вопросов о привычном для молодежи электронном каталоге.Какой там каталог, какие оцифрованные книги и медиатека, когда вырезки, как сто лет назад, выдают в потрепанных папках, а аннотированные карточки – в ящиках. Компьютеры по пальцам считают. Один в библиографический кабинет подарил Олег Табаков, как раз на столетие. Два других – в отделы иконографии и обработки – сотрудники покупали сами, сэкономив деньги на переплетах.С разваливающимися корешками хранилище тоже попало в переплет, в целях экономии ликвидировав службу переплетчиков.Проблемы с оцифровкой и поддержанием книг, которые другие московские библиотеки более-менее решают за счет муниципальных средств или грантов, на Страстном разрулить не могут. И снова из-за правления СТД: только театральные иерархи вправе обратиться за помощью. А оно им надо, «позориться»? В роли крайних – понятное дело, читатели. Ни рассыпающихся подшивок «Советской культуры» и «Литературной газеты», ни раритетных «Вестника моды» и полной подборки журнала «Артист» за 1894 год – с пометками первых читателей, в том числе Гликерии Федотовой, напротив статьи коллеги Ленского поставившей жирно «бесстыдник Александр Павлович!», – ничего этого на руки уже не получишь.Выцарапать с полок экземпляры мейерхольдовской «Любви к трем апельсинам», некрасовские «Отечественные записки», «Золотое руно» Рябушинского и уж тем более шикарные издания «Всемирной иллюстрации» и немецкого журнала мод «Мануфактур» XVIII века, с «живыми» образцами тканей – это надо сильно постараться.Историку моды Александру Васильеву, считай, повезло с временными рамками: материалы для «Красоты в изгнании» и «Русской моды. 150 лет в фотографиях» ему подбирали из советского фотоархива и пока доступных эстедэшных фондов «Русского зарубежья».[b]Всеобщая кормушка [/b]Кстати, известный историк моды не единственная знаменитость, которая захаживает на Страстной. Пушкинский театр, Вахтанговский, Ленком, МХТ – спектакли практически всех театров (от драматических до кукольных и музыкальных) с ног до головы «одеваются» на базе архивов библиотеки СТД. С ее потрясающим собранием в 400 тысяч книг, альбомов и монографий по истории и теории режиссуры, актерского мастерства, костюмов и сценографии, в том числе и самой мощной в России коллекции пьес на тридцати языках всех годов изданий и переводов. С ее уникальной картотекой на шесть миллионов аннотированных карточек, где расписано все – от времен Очакова и покоренья Крыма до наших дней.Постановки в России и за рубежом: фамилии режиссеров, актеров, композиторов, художников от «А» до «Я»; кроме того, отклики, рецензии и премии. И это не считая редкой коллекции дореволюционных клавиров, где имеется даже «Дон Жуан» Моцарта, а также рукописных архивов Станиславского и Немировича-Данченко и пьес так называемой «третьей категории» – модных сейчас переделок Пшибышевского с французских водевилей и комедий начала прошлого века. Их активно пользует и тиражирует издательство «Герольд» – разумеется, без всяких на то залогов и финансовых вливаний в библиотеку.О книжных собраниях знаменитостей можно было и умолчать.Если бы не нынешние критики, да что там критики – глава Федерального ведомства по культуре и кинематографии Михаил Швыдкой. Которые наверняка штудировали книги «с домашних полок» Завадского, Ярона, Берковского, Рудницкого и Аникста. Знаменитую шутку последнего «Аникст пропал бы без библиотеки ВТО.Вся его ученость от вас» мог бы повторить каждый второй из московских театроведов, авторов бесчисленных книг и авторских телепрограмм. Ибо в каждой шутке – лишь доля шутки, а дневали и ночевали на Страстном все, кто хоть как-то связан с театром и искусством.Где еще, как не здесь? В соседней «Театралке», в смысле библиотеке по искусству, на другом конце Б. Дмитровки театру отведен скромный отдел. «Анатэму» с режиссерской разработкой Таирова уж точно не откопаешь, а ведь это единственное свидетельство того, что в Камерном театре хотели поставить пьесу Леонида Андреева, но не смогли.И «Федры» в переводе Брюсова, с его же отметками – находки для музея Серебряного века – днем с огнем не сыщешь.И записки Михаила Чехова на полях «Ревизора».И остроумные пометки Раневской на собственных книжках: издатели афоризмов, где вы – ау! Фаина Георгиевна, кстати, в библиотеке СТД (тогда еще ВТО) Ахматову почитывала – в сталинские-то времена(!). А потом и собственные книги на Страстной принесла.[b]Мейерхольда прятали за шкафом[/b] Библиотека вообще всегда подкреплялась пожертвованиями. С них же – с частных коллекций мецената Алексея Бахрушина, писателя Николая Лейкина и драматурга Алексея Потехина – «читальня» и начиналась, ибо денег на подобные учреждения и в 1896 году не хватало.Только тогда Императорское театральное общество все-таки выбило зал бывшей типографии. И нашло средства заменить кассы наборщиков на полки с 365 пьесами. А советское ВТО потом уже дополнило изначально «репертуарную» библиотеку библиографическим отделом.Спасибо выхлопотанной охранной грамоте, но библиотеку уберегли даже в сталинские времена. Хотя чисток ГПУ на Страстном не избежали. Цензура проверила книги на предмет пригодности новому строю, что-то даже изъяла.И все-таки многое сохранили, даже подпольно: картотеку по Мейерхольду, рассказывают в библиотеке, сотрудники прятали за шкафами.Сейчас и скрывать ничего не надо, и на комплектацию хранилища – справедливости ради скажем – СТД деньги дает. На красочные альбомы и многочисленные мемуары уж точно.Но это, похоже, единственное, чем театральное ведомство помогает собственной библиотеке.Иных юбилейных подарков вроде мультимедийных средств, переплетчиков, видеокабинета и средств на цифрование единственного в мире театрально-книжного фонда ждать, увы, не приходится. Не выгоняют пока – и ладно. Абзац полный, особенно если вспомнить о федеральной целевой программе «Культура России» (2006–2010 годы), вроде как обязывающей «культурные» ведомства помочь своим архивам с оснащением – техническим и не только. Ее чиновники СТД как будто и не читали.
[b]Еще недавно страна потешалась над «фальшивым зайцем из лапши», входившем в меню Коли и Лизы Калачевых, украсивших своим присутствием одну из глав «Двенадцати стульев». А нынче многие и сами ударились в вегетарианство. Даже травоядный обряд из совкового общепита под вывеской «благотворительность» превратили в новое увлечение. Такое же модное, как йога и разные тибетские штучки.[/b]Знают ли столичные вегги, что 1 октября – их традиционный мировой праздник? Не уверены, а посему специально для них (и других москвичей, еще не поднявшихся до соответствия лозунгу «Я никого не ем», украшавшему во времена Ильфа и Петрова наши вегетарианские столовки) корреспондент «Вечерки» получил задание приобщиться к «зеленому таинству» и лично проверить меню вегетарианских кафе и ресторанов города.[b]Не ем никого[/b]Тем более, как выяснилось, человеческие зубы не приспособлены для рубки мяса. То, что мы возомнили клыками, на деле – самые обычные резцы для откусывания вершков и корешков, а боковые зубы вообще предназначены для жевания клетчатки, то бишь «травной зелени», если по Библии. Это я не от себя говорю, а со слов заправского вегги Славки, мужа подружки. Честно признаюсь, до этого мои представления о вегетарианстве не простирались дальше капустного листа в тарелке со щами, морковной котлетки из все тех же «Двенадцати стульев», а также коровы из старого мультика, радостно сообщавшей симпатичному двоечнику: «Травоядная я!..» Но случился казус. Славка на одной нашей совместной тусне заглянул во все салатницы и ничего не выбрал.– Возьми «оливье» с докторской, – предложила я.Гость аж в лице изменился: живое ведь!– Ну, колбаса не мясо, – пошутила я – и обидела человека.Теперь с кулинарными терминами осторожничаю, если праздник какой, на Славку специально готовлю овощи в гриле, салатики без крабов и рис под соевым соусом. Мне-то еще что, а вот жена его изворачивается: то рагу овощное, то голубцы с картошкой, а то пускает кухонные дела на самотек, и мужик довольствуется одними макаронами. Зачем? Залезла на сайт вегетарианцев, причины называют разные: от «не троньте божьего» до «здоровья больше». Если честно, подействовал только аргумент насчет пестицидов и нитратов в бройлерах. Как видно, не на меня одну: после мясных эпидемий и историй с птичьим гриппом пол-Москвы захлестнул интерес к безубойному питанию.[b]Деликатесный зародыш[/b]Вегетарианских точек вроде лондонской сети вегги-хаусов «Крэнкс» в столице раз-два и обчелся. В начале прошлого века Москва буквально кишела вегетарианскими столовыми. Ладно уж простые смертные, так ведь даже знаменитости вроде Скрябина и Левитана травкой не брезговали! А в период поголовной индустриализации, когда стране потребовалась пролетарская силища для возведения здания социализма, подобные столовки отменили как буржуазный пережиток.И хотя печеную картошку, луковый супчик и свежевыжатые соки предлагают в любом уважающем себя заведении, специфический деликатес вроде проросших семян пшеницы поди поищи. Иногда эндоспермы, зародыши и прочие радости сыроедов водятся в кафешках, изначально ориентированных на травоядных москвичей, – с вегетарианским меню и картой безалкогольных вин. Но опять-таки вегетарианство вегетарианству рознь: строгие вегги придерживаются в своем рационе только круп, фруктов и овощей, а молоко и яйца – ни-ни, только заменители в виде сои и творога тофу. А «мягкие», случается, оттягиваются не то что на пармезане, на рыбе даже. Ой, да что там, пост путают с веганством: отказываются от мидий и кальмаров, которые православная церковь никогда не запрещала, зато плюшками балуются, типа дрожжи есть можно.Такая же путаница в головах столичных рестораторов: каждое мало-мальски вегетарианское кафе танцует от своей печки. «Авокадо», скажем, напрочь отказалось от яиц и желатина в тортиках, воду предлагает только родниковую и вообще позиционирует себя как заведение, где мясом никогда не пахло и «живая» пища тарелки не марала.«Веджи-бар», не выдержав конкуренции с «нормальными» общепитами, включил в меню паровую рыбу, йогуртовые салатики и всякие суши. А клуб «Путь к себе» и вовсе ограничился в грин-карте китайскими чаями и горячим растительного происхождения. Упертому вегги путь один – не к себе, а в кафе «Ганга». Мало того что обитается оно при кришнаитском храме – а значит, вся ведическая еда там освящена.Так еще и персонал сплошь трезвенники и язвенники – не курят, не пьют, наркотики не потребляют и даже чеснок с грибами и луком в тарелки не кладут: весь этот срам запрещен Кришной.[b]Меню доктора Волкова[/b]Насчет постов я не оговорилась: как раз в «сезонное» вегетарианство кришнаитское кафе трещит по швам от столичных граждан. Как при этом православные догматы-москвичи сочетают с буддизмом, одному богу ясно. Видимо, и правда, травные диеты для истинных вегги не самоцель. Изначальная причина, по которой убойная пища не должна присутствовать на столе, – это нарушает кармические связи: грубо говоря, до тех пор пока ты причастен к убою птичек и живности, ты будешь снова и снова возрождаться в виде всякой ерунды. Примерно так думают индийцы, а они, как известно, образец самого массового и последовательного вегетарианства в национальном масштабе.Посему любой индийский ресторан по определению «травной»: ведическая кухня и сама по себе рисово-овощная, украшенная разве что разнообразием специй. А потом в Москве имеется настоящий индийский вегетарианский ресторан «Джаганнат». Блюда из мяса и яиц здесь красноречиво отсутствуют, что компенсируется их соевыми заменителями, целой батареей сыров и душевной атмосферой – вроде этнической музыки и многочисленных чайных церемоний. Кстати, ресторан на Кузнецком Мосту единственный в столице содержит при себе вегетарианскую лавочку, где продаются вегги-соусы и постные тортики с колбасой марки «Малика». И опять же единственный, кто имеет дешевое кафе, по сути закусочную, где за смешные цены можно перехватить вполне пристойный салатик или первое: скажем, баклажаны, фаршированные овощами, стоят 35 рублей, а грибной суп – 25.Насчет «травных» забегаловок для бедных ничего сказать не могу, не видела – не была, а вот мечты богатых пузатиков уже сбываются: модную на Западе макробиотику – то же веганство, только с морепродуктами и ограничениями во фруктах и специях – продвинутые рестораны предлагают уже сейчас. А в «Бисквите», скажем, и в армянском «Ноевом ковчеге» вовсю пользуются гемокодом – тестом на персональную совместимость организма с теми или иными продуктами.Его еще называют «меню доктора Волкова» по имени изобретателя. Суть ноу-хау такова: перед тем, как сесть за стол, вегги посещает ресторанного доктора. И по результатам теста на так называемые иммуноантагонисты составляют личную диету: в красной карточке – продукты запрещенные, в зеленой – разрешенные. Правда, число «антагонистов» в нашей крови постоянно меняется, посему меню Волкова актуально только на разовое посещение.Совсем, говорят, не обременительны для кармана индивидуальные диеты от Всероссийского вегетарианского общества. Но это в Питере, московские вегги свой общепит еще не открыли, только раскачиваются. Вот и остается нам, барышням-фитнес, довольствоваться капустными котлетками домашнего происхождения, а при удачном раскладе сил – беседами с диетологом. Благо, Московское вегетарианское общество организует их бесплатно. Но халявный доктор Волков пока в столице один, а мы – девушки-худышки – все немножко вегги и на калориях зациклены. Что делать? Искать «травные» рецепты.[i]Три я уже выудила из рук Дмитрия Баронова, шеф-повара кафе «Авокадо»[/i]:[b]Холодный томатный суп[/b]Проще не бывает: на четыре порции нужно четыре спелых помидора, разрезанных на четвертинки и очищенных от семян, одна порезанная палка сельдерея, одна чайная ложка уксуса, половина чайной ложки сахарной пудры, двести миллилитров пассаты (перетертых помидоров) и столько же охлажденного овощного бульона (любого) плюс кубики льда. Все это положить в блендер, взбить в однородную массу. Добавить бульон, приправить по вкусу зеленью сельдерея и оливковым маслом, остудить в холодильнике и подавать со льдом.[b]Блинный овощной пирогСостав[/b]:[i]1 стакан пшеничной муки, 3 стакана воды, по одному стакану натертых на мелкой терке моркови, свеклы и капусты белокочанной, соль по вкусу[/i].Муку просеять, всыпать в глубокую миску, сделать в центре углубление и, осторожно влив подсоленную холодную воду, тщательно растереть. Полученное жидкое тесто процедить, разделив на 3 части, и каждую смешать отдельно – с морковью, свеклой, капустой. Обжарить блины с двух сторон, по очереди используя все три вида теста, затем сложить их горкой, чередуя по цвету. Получится цветной блинный пирог. Его режут на порции и подают к столу.[b]Капустный рулет с грибами и рисомСостав[/b]:[i]1 кг капусты, 250 г грибов, 200 г риса, 30 г томатного соуса, растительное масло[/i].Удалить из кочана кочерыжку, листья разделить и ошпарить кипящей подсоленной водой. Грибы нарезать, потушить с луком в масле минут десять, смешать с вареным рассыпчатым рисом и томатным соусом, посолить. Три-четыре капустных листа уложить один на другой, положить на них фарш, скатать рулетом, обвязать ниткой, обвалять в муке, обжарить на растительном масле, сложить рулеты в сотейник, залить стаканом горячей воды и в закрытой посуде на слабом огне довести до готовности. Подать с томатным соусом.
[i]Попытку вернуть утраченную культуру верховой езды предприняли музейщики Москвы и Питера в рамках выставки «Царь Конь». А 31 августа, в слегка подзабытый праздник Флора и Лавра – покровителей парнокопытных, – в Историческом музее продемонстрировали этикет верховой езды при Российском императорском дворе. Правда, пока виртуальный, на слайдах. На царскую выездку, каре и кортежи «вживую» средств не хватило. Впрочем, не унывают хранительницы, еще не вечер: покажи коллекцию богатым буратино – кто-нибудь западет.[/i][b]Сверчковские супермодели[/b]Главное – есть на что западать. Как раз такие рысаки, как на картинах и сервизах в музее – орловско-ростопчинские, арабские и чистокровные английские, отличные производители и кастрированные ввиду нечистых кровей, эдакие живые «роллс-ройсы» и «бентли» времен царя гороха – входят в моду среди наших олигархов и высокопоставленных чиновников.У музейщиков словно нюх на новое веяние: не серовских саврасок и эстетского «красного коня» выставили на показ в ГМИ, а в основном портреты неизвестного доселе художника-анималиста XIX века Николая Сверчкова. Художественной ценности в сверчковских образах ноль – это и сами устроители экспозиции признают. Зато на знаменитых торгах Sotheby’s и Christie’s они уходят с молотка за тысячи зеленых. Потому как кони на стилизованных портретах – супермодели. Что иномарки в салоне, развернуты в профиль к клиенту, всей своей статью и блещут лощеными боками. Дело не в изяществе, дело в рекламе: скакуны, снабженные подробной биографией, званиями и кавалергардскими орденами, во времена оные были визитной карточкой заказчика: по классу и «обвеске» коня судили о доходах и статусе всадника.[b]В стойке египетской кошки[/b]Правда, как оценить странные создания другого представленного на выставке «лошадиного» живописца, Федора Шашкина, – с лебедиными шеями, непропорционально тонкими ножками и маленькой головой – неясно. Куда больше, чем лошадей, они напоминают вставших в стойку борзых или египетских кошек.Но, развеивает мои сомнения хранительница зала, на случай явного несходства картинки с истинной мордой у лошади имеется паспорт.Что, положим, сказать о хозяине, чей каурый Галти Мор – «выдающийся скакун в истории чистокровного английского коннозаводства, родился в 1894 году в Ирландии. Скакал в возрасте двух и трех лет и выиграл 11 скачек, в том числе приз принца Уэльского»? Как минимум нынешний Березовский или принц заморский.Иной дворянский сынок и вдохновлялся лошадиным «портфолио», и полцарства за рысака обещал, а коннозаводчик – отказ: дескать, конь мой – брат мой. И правда, брат. Вот, скажем, портрет Николая I верхом: государь губку капризно закусил, как будто у него коня умыкнули, а конь вот он, под всадником, – зубы скалит, того гляди лягнет. Сразу видно, господа оба с норовом. Ну разве сравнишь с мужиком и тягловой клячей из жанровой сценки «Медвежья охота»? Куратор выставки Наталья Перевезенцева даже руками всплеснула: «Нормальная лошадь от одного запаха медведя на дыбы встала бы, а эта совсем мышей не ловит!» Лучший друг и соратник крестьянина савраска, как ни крути, Царь Коню не товарищ. И хотя лошади в ГМИ представлены в разных ипостасях, мир выставки все же мир аристократов – Фру-фру Вронского и полтавской подруги Петра I Лизеты, на худой конец чичиковской птицы-тройки, но уж никак не Холстомера, очеловеченный портрет которого висит где-то в углу экспозиции.[b]Блатные орловские[/b]Под стать «Царь Коню» царственные всадники со слайд-шоу, инициированного сотрудниками Царского Села.Катается на пони с кавалергардским пером юная шефиня государевых полков Мария Александровна, дочь императора: точно такая же, как на слайдах, детская коляска с вензелем «М» скучает на выставке в ГМИИ.Принцем на белом коне гарцует Николай II, а рядом рысит его кузен, слившийся с конем воедино. Конские уборы с нитью жемчуга, парчовые чепраки, памятные жетоны и ордена – все эти лошадиные фенечки, раскопанные музейщиками в архивах и впервые показанные публике, свидетельствуют об одном: конь в России был больше, чем конь. При виде брюликов одна дамочка даже ахнула: – И не жалко такое чудо на лошадь вешать, она же грязная! – Там сама лошадь стоит, как десять таких медальонов, – утешил ее супруг.Кстати, драгоценными подарками двор активно осыпал орловских скакунов. Чем защищал «российского производителя» от иноземных конкурентов – в первую голову от быстроходных американских метисов. Хотя иной царь и сам заныкивал в конюшне парочку-тройку чужаков, впрочем, «не своею волею токмо»…[b]На карусель – как в первый класс[/b]Впервые особу голубых кровей сажали на коня в три года, рассказывают музейщики. Скакуна, правда, давали деревянного, и царственным отпрыскам он был не игрушка, как мы сейчас представляем, а тренировочный снаряд.Опять же и карусель – не ради забавы наследника пересаживали на нее с осликов и пони. Задуманная Людовиком XIV как шуточное рыцарское ристалище, в Россию карусель попала в слегка модернизированном – механическом виде.Верхом на «вертушке» будущие генералиссимусы учились ловить мяч, метать копье и бросать кольца, и только потом им подводили настоящего коня: друга выбирать не приходилось.[b]Почетные пенсионеры[/b]Рысак-чиновник, рысак-воин, рысак-пенсионер… В венценосное семейство лошадь входила еще одним членом царской фамилии и уходила, только когда умирал хозяин. К своим действительно «золотым» копытцам – всем этим царственным Барсам I, Горностаям, Лордам и малокровным Пашкам и Ташкам – двор так привязывался, что со времен Николая I состарившихся под седлом лошадей решено было отправлять на… пенсию.В саду по такому случаю даже Пенсионные конюшни выстроили, единственные в мире. Лошадей там держали далеко не на подножном корме и хоронили тут же, на лошадином кладбище, со всеми воинскими почестями.Два куска мраморных плит с царскими вензелями, золоченый шлем со следами зубов Змея Горыныча, – конечно, далеко не все, что найдено при раскопках Пенсиона в царскосельском саду. Если найдутся средства, уверяют хранительницы бренных останков, выставку оживят настоящими, «взрослыми» каруселями-ристалищами.– У нас и люди есть, готовые по архивным документам воссоздать конные процессии на царской коронации и похоронах. Даже карусельное платье Александры Федоровны имеется, с него всадницам сошьют амазонки, – оседлывают любимого «конька» сотрудники музея «Царское Село».[b]Настоящие амазонки[/b]Кстати, о царственных женщинах. Они хоть и призваны были, по словам поэта, «размягчать сердце воителя, который может дойти до озверения», в свирепости нрава сами не уступали воителям. Царские пособия по верховой езде сплошь и рядом пестрят экспансивными картинками, где дама ручкой хлыста осаждает не только коня, но и кавалера. И правильно, поневоле вздыбишься: всадники сидят как надо, у амазонок же черт-те что – посадка набок, одна нога закинута за луку, а другая и вовсе подвязана ремешком.Найдутся смелые барышни из питерского клуба «Амазонка», со слов музейщиков, способные эдак бочком по будущей выставке скакать. Но вот я лично пас – даже если предложат, тем более, есть кому подражать: Екатерина II не обременяла себя дамским седлом, ездила на коне исключительно по-мужски.А что, я серьезно: если оживить слайды, как планируют музейщики, – публика в Царском Cеле увидит не только упряжь императорских Росинантов, но и великокняжью выездку, и реконструированную карусель, и сама верхом покатается. Осталось только закусить удила и ждать, пока спонсоры «копытом забьют». Ведь в данном случае им нечего бояться данайцев, дары приносящих. Пенсионных коней, не то что троянского, публике уже честно показали.
[b]В прошедший уикенд Москва снова перегнала Америку. На этот раз всерьез и, видимо, надолго. Гигантский торт-рекордсмен на ВВЦ на несколько минут стал реальностью, что засвидетельствовали тысячи москвичей и представители штабквартиры Книги рекордов Гиннесса.[/b]Сооружением самого длинного в мире рулета-мороженого организаторы праздника на ВВЦ решили отметить проводы лета. Так что народ, ломанувшийся в парк за последней порцией солнца, неожиданно получил по кусочку хоть и подмокшего, но все же холода.Праздник начался с падения цен. Привычные рожки, пломбиры и стаканчики стоили чуть ли не вдвое дешевле, чем в палатках у метро. И хотя точек со сладостями разместили аж 52 штуки, мороженое метелили подчистую: продавцы не успевали менять коробки.Ажиотаж подогревался новым, не испробованным вкусом под названием «ВВЦ», который придумали специально к празднику, и мощной рекламной кампанией. К полудню каждый второй мальчишка в парке аттракционов знал, что замороженный сок делается на основе соков «J7», тех самых, что всегда с мякотью.Я было засомневалась насчет истинности даров леса, тем более «из Карелии», но супервайзер «мороженной» компании меня разубедил: дескать, у них собственный цех по заготовке лесных ягод, прямые поставки с севера. И всучил халявный стаканчик фруктового щербета: стаканчик советский, бумажный, по семь копеек, и содержимое тоже «советское», в смысле то самое – выжимка из ягодного пюре. Раньше, помню, очереди за ним стояли, а теперь новые времена – новые вкусы. Нынешние дети выбирают «Кота Матроскина» и «Масяню» – за эксклюзивные бренды, надо думать.Но главное спортивное состязание – кто быстрее оттяпает кусок общего пломбира – ждало граждан впереди. Собственно, ради него, большого и халявного куска, зеваки и столпились вокруг фонтана «Дружба». Зрелище, как прямо здесь и сейчас установят мировой рекорд на самый длинный торт-мороженое, грозило превратиться в натуральное ледовое побоище. Но зрителей своевременно задвинули за ограждения и оцепили.Началась «великая стройка» торжественным маршем Снегурок-барабанщиц и Деда Мороза, специально приглашенных из Великого Устюга. Но маршем весь пафос и закончился, дальше зрители получили наглядный урок – как быстро выложить брикеты пломбира на 240-метровом парапете и не дать им растаять. Это главное, потому что прежний рулет-рекордсмен длиной 18 метров, сооруженный в Америке, растаял, не успев стать рекордом.Разбили натренированных бегунов на команды и устроили эстафету с тающими в руках «кирпичами» и сделали ставку не на высоту, а на длину. Все рассчитали до миллиметра. К тому же «строительный материал» – торт «Венский вальс» из всех сливочных видов cолнцеустойчивый.586-килограммовый рулет выстроили в рекордные сроки, за 8,5 минуты, и в рекордные же сроки съели – за 25 минут. Правда, хоть организаторы и божились, что накормят 3,5 тысячи граждан, достался рекордсмен от силы сотне-другой. Сначала гиганта делили по-честному, а потом начали разбрасываться целыми рулетами. Так что одним досталось все, а другим ничего.И без ледового побоища, разумеется, не обошлось: обделенные граждане, как только сняли оцепление, ринулись на поле брани, но обнаружили только вилки и ложки. Впрочем, и их слямзили подчистую.
[b]Москва вспоминает традиции Филиппова и Абрикосова: вслед за популярными в начале прошлого века кофейнями и фамильными кондитерскими в столице, на бывшей улице страховых компаний, появился первый шоколадный бутик «А. Коркунов», оформленный под модерн, с явным намеком на происхождение. Первый среди русских, потому что моду на дегустацию элитных конфет прямо в магазине три года назад ввели швейцарцы и бельгийцы. Но бутик на Лубянке переплюнул иностранцев – предложил не просто элитные сорта, а шоколад ручной работы, в буквальном смысле от кутюр.[/b]В качестве шоколада отечественного премиум-класса москвичи, кажется, уже не сомневаются, оторопь может вызвать разве что ценник. Он в магазине на Лубянке еще больше впечатляет, нежели цифры на фасовочных конфетах «А. Коркунов», и на обычных-то прилавках не самые демократичные. Скажем, на классический трюфель цена – 228 рублей за сто граммов (11 конфет). Но завсегдатаи бутика – а на ручного «Коркунова» подсели не только иностранцы и белые воротнички из окрестных офисов, но даже студенты из соседнего МАРХИ – уже научились платить не за количество, а за качество. За одну только фразу «без эмульгаторов и загустителей».Когда-то, в начале прошлого века, столичные дамочки вообще не знали, что такое поточная продукция. Шоколад смаковали только свежий и чуть ли не из рук хозяина: нравилось – открывали бонбоньерку, нет – пожал-те, барышня, откушать с кофием. Пирожные у Филиппова, трюфели и пралине у братьев Энем за чашечкой чая или содовой – культура дегустировать шоколад здесь и сейчас, не отходя «от кассы», как и всякая мода, пришла из Франции. Только если в Париже натуральный, прямо из печи, шоколад и сейчас легко попробовать чуть ли не на каждом углу, то в Москве такое место пока единственное, а потому и предложения эксклюзивные.– На старый манер мы пригласили к себе кондитера-француза, ученика лауреата последней выставки шоколада в Лувре. Он все время экспериментирует со вкусами, специально для бутика изобрел тринадцать новых видов конфет, – говорит Юлия Федоренко, директор магазина «А. Коркунов».Трюфели из горького шоколада с какао-стружкой, трюфели из белого шоколада с ликером «Малибу», мягкая карамель с медом кориандра, шоколадный крем ганаш с чаем бергамот, фисташковый марципан с «Куантро» – такого не пробовали даже искушенные французы, недаром вся книга жалоб и предложений пестрит восклицательными «превосходный вкус и идеальное качество, отличный сервис». Рецептура хоть и парижская, а все-таки личная: у каждой хозяйки, как известно, свои секреты. Замешиваются «хэнд-мейды» на свежих сливках и какао-масле из разных провинций Бразилии и Кубы – отсюда и вкусы разные. Лепятся, и правда, вручную – только не голыми руками, а в перчатках, с щипчиками и прочим инструментарием: процесс, говорят, эстетичный. И лакомство для эстетов, но отнюдь не в стиле фитнес.Вряд ли кого успокоят порции шоколада размером с мизинец, но лубянский француз неумолим: никаких диет. Если сливки, то жирные, если шоколад – то, извините, стопроцентный, без всяких там соевых примесей. Это принцип и самого Андрея Коркунова, владельца Одинцовской кондитерской фабрики, чья линия известных, «старых» брендов построена полностью на итальянских технологиях и итальянском же сырье.Это принцип и его французского шефа-кондитера: все только натуральное, консервантов ноль. Потому и хранить шоколадные конфеты кутюрье советуют исключительно в холодильнике, одну – максимум две недели, а перед употреблением непременно дать остыть при комнатной температуре – чтобы во рту таяло. Впрочем, совет касается только продукции от кутюр, обычные коробки «А. Коркунов» достойно держатся полгода.В самом бутике обходятся без температурного режима: шоколад готовят каждый день и исключительно под заказ – ровно столько, сколько унесут клиенты. А уносят – кто по сто граммов, а кто целыми букетами и корзинами. Ибо не только лакомки французы и бельгийцы берут шоколад в презент. У нас «А. Коркунов» тоже принято в основном дарить, а не есть: и бренд стильный, и фамилия «конфетного короля» на упаковке все равно как знак качества. Человек, подаривший имя десерту, ручается за него собственной репутацией.Зная эту слабость москвичей к дарению, бутик берется оформить подарок как в лучших домах Парижа: от коробок с фирменными логотипами, вензелями и визитками до сладких корзин с живыми цветами и горячительными напитками. Я раньше догадывалась, что вино шоколаду как лошади галоши, но в бутике меня разубедили: с сухим вином не пойдет, а с десертным молочный шоколад – самое оно. Дамский тандем – белый шоколад с виски (тот же бейлиc) – разбавят джентльменским набором из коньяка и горького шоколада: с другими сладостями пятизвездочный армянский просто не сочетается. В пару к зеленому чаю попросятся марципаны и фисташковые ганаши, а ягодно-фруктовый вариант для детей и бабушек разбавят пачкой элитного каркаде с конфетами из цедры лимона или с белой стружкой.Кстати, белый шоколад – привилегия бутика, в традиционной «итальянской» серии Коркунов его не производит, считая состав без какао-порошка не идеальным и менее полезным для здоровья. Что же до качества полюбившихся москвичам конфет премиум-класса, то известные всем «Пуэрто», «Арриеро», «Доминго» и «Демонте» продаются даже в японских аптеках просто как натуральный продукт. Имена тоже говорят за себя: конфеты названы в честь исторических местностей, окрестностей разных стран, где выращивают какао-бобы.
[b]Безе и муссы, муссы и безе, суфле и снова суфле – одни десерты. Даже торты – и те легкие, расфуфыренные под десерт. Столы не ломились, они плавали в воздухе. А между ними тусовались отнюдь не кустодиевские дивы. Именно тусовались, ибо шоу кондитеров больше смахивало на фуршет, только без VIP-гостей.[/b]Мини-пирожные, разные на вкус, – от сливок с зеленым чаем под желатином до жидкого шоколада и фруктового мусса – никого не пугали, щелкались как орешки. Даже кондитерские излишки вроде пинцетом уложенных птичек, карамельных листочков и шоколадных крылышек не страшили блюстительниц фигуры.Желейные хиты муравьиных размеров одним махом отправлялись в рот.Популярный сейчас минимализм требовал жертв не только от клиенток. Рестораторы, и те жаловались: ради капризов моды им пришлось выкраивать мелочь из сложных шедевров. Даже привычные магазинные рогалики с кремом туда же – пытались косить под «французов». Тирамису, или холодные торты-кремы, демонстрировали у кого пестрые бока из фруктов и ванили, у кого фисташки и апельсиновый соус. Натуральный, заметьте, подчеркивали шеф-кондитеры. Натурпродукт сейчас тоже в моде. Закусить бисквит веточкой лимонника – да запросто! Положить в мусс малину размером с кулак – как нечего делать! Где кондитеры точно не знали меры, так это в ягодах и фруктах. Мало того, что дородную клубнику из супермаркетов и зимнюю вишню лепили к чему не попадя, так еще дополнили ее «летней» коллекцией ежевики размером с маленького ежа и смородиной с виноград. Это же пестициды, морщилась некая грация, но ее успокоили: все натуральное, только вчера с полей солнечной Италии. Даже бабушкины физалисы, и те оказались съедобными и пошли в дело – были использованы в качестве луковок церквей, в интересах конъюнктуры.Ведь тему жюри определило весьма конкретную – «Москва золотоглавая». Кто-то понял ее буквально: харчевня «Жар-птица» водрузила на салфетках пряничную Спасскую башню и карамельные реки с кисейными берегами. А кто-то обыграл дольки манго и малину как колокольни и купола. Но жюри метафору не восприняло и за оригинальность оформления наградило как раз самое понятное – всю «кремлевскую» тематику с узнаваемыми башенками и шапками Мономаха. Их в зале присутствовало как минимум две штуки: одна – в лучших советских традициях, в виде пышного бисквитного торта, правда, с европейским лоском из серебряной глазури. Другая – куда более импозантная, с собольим мехом на окантовке (кафе «Булошная»), который при ближайшем рассмотрении оказался пережженной сахарной ватой.Что же до вкусовых качеств, тут тусовочные пристрастия явно клонились к сырным пирогам. Чизкейки из «Филадельфии», сырники из маскарпоне и лазаньи с болонезом и без, – короче, девичьи сердца покорила итальянская кухня. Но на русский манер, ибо народный хит, лучший в Москве чизкейк из кафе «Фреско» (сто баллов ему выставили зрители и рестораторы-конкуренты) улетел в момент. А жалкие крохи продефилировали над моей головой прямо на стол жюри. Мне же остался только рецепт от автора: не печь сыр, как все это делают, а взбить его с яйцами и сахаром и поставить в холодильник, вот и все.Дешево и сердито, а главное не обременительно для фигуры.Кстати, и жюри калориям сказало «нет», отдав «народному избраннику» второе место, а гран-при – шоколадным пти-фурам и чизкейкам шеф-кондитера Олега Ильина из ресторана «Шоколад».Иной усмотрит в том порочную связь, но все куда проще. В «Шоколаде» просто не хватало шоколада, в жюри же сидят не барышни, а зрелые мастерицы, им бы что погорячее…Кондитеры объясняли промашку: лето – хочется легкого, фруктов и ягод. Но им возразили: смотря какое лето – если такое, как сейчас, невольно запросишь кофе и теплый шоколад.
[i]Европейская традиция так называемых уличных шоу и анимаций, а по-нашему – ярмарок и балаганов, докатилась и до Москвы. Раньше сталь закалялась на глазах почтенной бюргерской публики где-нибудь в немецком Ростоке или в чешской Праге, а в прошедший уикенд шоу народных ремесел лицезрел весь Камергерский.[/i][b]И только царь в одиночестве[/b]Я решительно двинулась к ларьку с куклами «от кутюр». Раньше игрушечных девиц в кринолинах обходила стороной, но уличный прилавок – не витрина на Арбате. Тут тебе Натали Гончарова – в бальном платье 1825 года, с фарфоровым личиком, кружевами, панталончиками и прочими женскими финтифлюшками – предлагалась всего за 600 рублей, вдвое дешевле, чем в художественных салонах. В фаворе была кукла Софья из гостиной Зинаиды Гиппиус. Кичилась «французским задом» Дама с собачкой.– Какие у вас дома обои? – допытывалась у явно небедной мадемуазели хозяйка игрушек.– Атласные, белые – тогда давайте платье сошьем голубое.Под цвет обоев и занавесок, как выяснилось, самые продвинутые сейчас выбирают не кресла, а интерьерных кукол, и ставят их вместо ваз. Исторические персоны вроде Николая II в цене кусаются: их императорского величества вылеплено всего двенадцать штук, посему приписан он к полку дорогих коллекционных кукол. На ярмарке статистом стоял и усами сложной постижерной работы дразнил.Люди скучают по настоящим русским игрушкам. Вот девушка купила двух тряпичных крестьянок с вышитым гладью румянцем – сестре в Америку. Матрешки, говорит, уже не так котируются, за границу сейчас вывозят кукол в костюмах – точных копиях нарядов XVI-XIX веков.[b]В бересте и молоко не киснет[/b]Казалось бы, шкатулки и туески не куклы, такого добра на каждом блошином рынке полно, а народу набежало – не протиснешься.– Нате, примерьте, – на мою голову водрузили берестяной козырек. – Не диадема из брюликов, конечно, но зато антисептик, – уверила меня мастерица и тут же предупредила попытку смахнуть «корону»: берестяной ободок снимает головную боль, а браслет – давление. Недаром пращуры носили.Мне же пращуровы кружки на душу легли: правда, что из них даже квас и вино пить можно? – Не только квас, но и пиво, – обрадовалахозяйка, – и горячий чай, только не кипяток, иначе дерево расслоится. И не всякая кружка годится: вон та, бочонком, монолитная, плотная, из березовых сколов, пойдет, а эта, с клеевым швом и тоненькая, – только для воды. Зато в «бочонке», по ее словам, и молоко месяцами не киснет, и огурцы с грибами в Сибири до сих пор солят.Сосед из древесной палатки зазывать начал: дескать, идите, девушка, роскошь вам покажу. «Роскошь» – двухметровые кресты, иконы метр на метр, панно на охотничью тематику, медвежьи оскалы и дубовые столы в духе французского барокко – смутила церетелеивскими габаритами. У толстосумов, способных это купить, вкусы отнюдь не бонтонные.То ли дело простой люд: накупил тут же, в Камергерском, по дешевке липовых болванов и под чутким руководством художников по дереву разукрасил их под матрешек.[b]Гильдия черной розы[/b]На шоу ремесел приехали и кузнецы. Скоморохи и петрушки, они же студенты Школы-студии МХТ, затеяли спектакль «Блоха» по пьесе Замятина, в котором, собственно, и выразили основной посыл кузнечного экспромта, прямо по тексту: «Наши мастера супротив аглицких не хуже, и блоху подкуют».Англичанам, разумеется, утерли нос, выведя их на сцену в весьма сатирическом виде – в фартуках и водолазных очках. А потом уж современные Левши взялись доказывать право на звание «не хуже». Ковали, правда, не блоху, а чугунную розу. И все по-честному – не с газовой горелкой и штамповочным аппаратом, а в натуральном горне с реальными угольками, по технологии двухсотлетней давности.Так что задали жару не только москвичам, но и проходившим мимо немцам. Розу, как и блоху у классика, выковали в натуральную величину.Обычные граждане в очередь стояли, чтобы выковать своими руками оружие или стокилограммового кабана – такого же, какого привезли в Камергерский. Некоторые, среди них даже девушка, на моих глазах просились в ученики кузнецам.Шоу народных ремесел и мастер-классы в режиме нон-стоп, хоть и западное веяние, а в столице прижилось не хуже Чехова.Тот, весь изможденный, отвернулся от сцены, но все-таки не мог отрицать: споров вокруг его железной, тоже, кстати, кованой, персоны в Камергерском было куда больше, чем о кузнечных горнах в центре города. Смотрел Антон Павлович явно в сторону Тверской, где, по замыслу организаторов, возможно, когда-нибудь пройдет целый народно-ремесленный карнавал.
[b]Выпускник журфака МГУ и ВГИКа, режиссер, оператор и сценарист Виктор Безенков снял фильм с прямо-таки сказовым названием «Мы еще вернемся, или Достоверные истории, рассказанные нашим героем, его друзьями и современниками».[/b]Главный герой – академик-вулканолог Генрих Штейнберг. Действующие лица – поэты и писатели Евгений Рейн, Андрей Битов, Александр Кушнер, актеры Сергей Юрский и Михаил Козаков, поколение которых заквашено на гремучей смеси наивности и «желаю славы!» А поскольку лента о них и об их времени, премьера прошла не на широком фестивальном экране, а на домашнем «ящике» в малом зале Дома литераторов, где Евгений Рейн вел вечер «Жизнь и литература – шестидесятые». Напомним: 24 мая исполнилось бы 65 лет Иосифу Бродскому, и картина легко вписалась в формат вечера.Собственно, названием все и объяснено: полное отсутствие авторской речи и каких-либо комментариев и неожиданные импровизации героев. Жизнь как жизнь.Вот Андрей Битов и Генрих Штейнберг балуются, расписывая маркером стену во дворе, где когда-то жил Битов. Под кем-то оставленной надписью «Мы еще вернемся!» они ставят даты своего знакомства «1946–2004. А. Б. и Г. Ш.». Не граффити, а прокрустово ложе, куда так легко – между окном и окном – вместилась жизнь поколения.И таких знаков, вольных или невольных, в картине полно: от тюремных казематов Петропавловской крепости, по которым лазил мальчик Штейнберг в поисках Алексеевского равелина, до горячих вулканов Петропавловска-Камчатского, куда он бежал, как Лермонтов на кисловодские гейзеры. И ленинградские подворотни – тонкая метафора подполья, где рождался поэтический авангард шестидесятых. И вечная привычка всех питерцев – чуть встретился, с ходу вспоминать, в каком доме, на какой улице жил, любил, столовался, женихался. Этому даже структура фильма подчинена.Топография для ленинградцев в фильме Безенкова – не знак времени, а знак принадлежности к одной общей родине – двору-колодцу, где обитали «особые» мальчишки. И сам автор по уши влюблен в атмосферу ленинградских шестидесятых.Вот улица Пестеля. Камера наведена на окно второго этажа: здесь жил Ося – тот, кто назван был в честь Сталина, Иосиф Бродский. Вот Пушкинская, 9 – здесь обитали братья Штейнберги и тусовался весь тогдашний питерский Парнас. Как из старого фотоальбома, выскакивают из питерских окон любительские снимки юных классиков: фотографиями, книжками, тетрадками снабжены практически все эпизоды. Одну страничку с именем отрока Юрского открыла поэтесса Нина Королева: – Сережа, мальчик с дач, очень скучал по общению с ровесниками и сбегал в пионерский лагерь.А там братья Штейнберги и Битов как раз поставили пьесу собственного производства про пузатого коротышку-капиталиста, от которого сын уходил в пионеры.Генрих играл коротышку и так пронзительно кричал: «Вернись!» – что подзадорил Сережу. Тот заявил, что тоже не лыком шит, выскочил на сцену и прочел печальную повесть про Лизу Чайкину.Мальчики выросли, поступили кто в Горный, кто в Технологический, но любовь к литературе осталась у всех. Гостеприимный дом Штейнбергов принимал всех – Рейна, Кушнера, Городницкого, Горбовского, потом появился Бродский… Автор нарочно не встревает в разговоры друзей детства, только закадровые вопросы – о жизни, о городе, о футболе, о детях, о времени, о себе. И каждый сюжет – главка в книге, которую на живую нить и с разных позиций «пишут» сами герои. Как будто съемки скрытой камерой: они общаются на «ты», встречаются, курят, едут куда-то, попадают в аварию, разбираются с гаишниками, рассказывают друг о друге то ли были, то ли небылицы.Вот, скажем, пассаж вулканолога Штейнберга на тему Рейна и Бродского:– Женю я постарался уберечь. Когда начались волнения в Технологическом институте, предложил бежать на Камчатку с геологической партией. Камчатка для нашего поколения была чем-то вроде Кавказа для ссыльного Пушкина: до Бога высоко, до царя далеко, поэтому личной свободы куда больше, чем в цивилизации. А когда Ося отсидел и вышел на свободу, тоже очень хотел взять его к себе на вулканы. У меня там Глеб Горбовский проработал три года, жил на природе и писал: все, что требовалось от него, – раз в день проверить сейсмограмму, а потом сиди и твори. Такая же приятная участь ждала и Бродского. Уже и документы подложные были готовы, и самолет за ним пригнал, и с таможенниками обо всем договорился, и приехал встречать его в аэропорт, и вдруг… ба, выходит не Иосиф, а Миша Мейлих собственной персоной, владелец псевдо-документов, и говорит: «Иосиф в последний момент передумал и не полетел»… Он улетел вскоре, но не на Восток, а на Запад – сначала в Австрию, потом в Америку, потом я уже встречался с ним налетами в Нью-Йорке.Сюжеты откровенно мемуарного характера сменяются ненавязчивыми а-ля Гарун Тазиев: жерло огненной лавы, луноход, добыча рения – металла, без которого не могут существовать космонавтика и авиация следующего поколения и суперредкое месторождение которого открыл ШтейнбергВообще-то Безенков – мастер именно «природного» жанра: Камчатка и Сахалин на телеэкране – часто его рук дело. Собственно, с науки, с академика-вулканолога Мархинина, а затем и Штейнберга все у Виктора как оператора и начиналось, а закончилось детскими тайнами из рук Сергея Юрского.Впрочем, не буду рассказывать всего. Все покажут на ближайшем фестивале документального кино.
Недавно в маршрутке подслушала разговор. Седой подтянутый человек живописал, как совершил с внуками горнолыжную вылазку на Эверест. Его молоденькая собеседница в ответ только вздыхала: очереди на столичные подъемники такие дикие, что ей, бедняжке, приходится для сноуборда летать в Альпы и на Чегет. Я не удержалась, поделилась информацией: скоро в Москве, в Южном округе, появится свой Эверест высотой с 50-этажный дом. И кататься там можно будет даже в 30-градусную жару. Сенсация – уже то, что в составе комплекса намечено создать первый в мире айс-парк – некую противоположность аквапарку, где даже летом можно будет отдыхать, как зимой, – в зимнем пейзаже, на морозе, в снегу, во льдах, играть во взятие снежного городка, проводить выставки ледяных скульптур, кататься на коньках, санках и тройках.[b]Здесь вам не равнина...[/b]Разговоры о строительстве Центра всесезонных видов спорта идут не первый год. Но лишь недавно Юрий Лужков расставил точки над i, подписав соответствующее распоряжение о выделении участка площадью 38 гектаров в долине реки Котловки, рядом с Электролитным проездом.Оздоровительные комплексы многофункционального назначения проектируются по крайней мере в пяти округах. В Ново-Переделкине уже действуют некоторые из запланированных насыпных склонов.Но центр возле станции метро «Нагорная», похоже, всех переплюнет. По масштабам он сравним с другой, не менее популярной ныне стройкой Москва-Сити – 1,2 млн. кв. метров.Вообще-то в Электролитном проезде уже имеется одна горнолыжная трасса, и на ней давно обустроились спортивная юношеская школа и комплекс «Московские Альпы». Но тот, кто был в настоящих горах, Альпами склоны в Электролитном вряд ли назовет. Правый берег речки Котловки только кое-где занят горнолыжными спусками. В основном же это большущая помойка в виде промзоны Верхние Котлы, складских помещений, шиномонтажа и прочего автосервиса. А на левом берегу и вовсе крутые неухоженные склоны.[b]Весь мир на ладони...[/b]Будущий центр на чертежах – горы в реальный размер с пятью разноуровневыми вершинами, многочисленными пещерами, гротами и террасами. Архитекторы нарастили, «обволокли и приукрасили» существующий холмистый рельеф. Между прочим, каждая из вершин носит имя своего прототипа. Скажем, самая высокая – ростом с хороший небоскреб – названа Эверестом, а та, что поменьше, – Казбеком.– Представляете, – мечтает [b]один из авторов проекта Дмитрий РАЗМАХНИН[/b], – по радиосвязи объявляют: «Гражданин Иванов, гражданка Никанорова ожидает вас на пике Коммунизма».Спортивное сооружение плавно продолжит расположенный рядом с метро «Нагорная» искусственный горнолыжный склон. Внутри горы проложат изогнутую трубу длиной в полкилометра, смонтируют в ней несколько установок, способных охлаждать комплекс круглый год, даже летом.Кроме морозильников заданный минусовой микроклимат поддержит защищенная, как термос, крыша. Трубу развесят на железобетонных опорах. В подобных «провисаниях» ничего опасного нет: над улицей Ремизова навесят железобетонный мост, его подстрахуют стальными вантами – сверхпрочными тросами-растяжками. Причем растяжки дополнительно сформируют гористый силуэт. Одиннадцать горнолыжных трасс разной конфигурации и сложности, с не повторяющими друг друга уклонами составят единый комплекс. Так что и новичок, и олимпийский чемпион найдут себе горку по вкусу.Кстати, о чемпионах. В комплексе на Нагорной предполагается проводить международные соревнования по слалому и прыжкам с трамплина. Проектировщики ориентируются на известные стандарты зарубежных парков Sidney Sky Dome и SSWAS, а предусмотренная в комплексе трасса длиной в километр отвечает требованиям мировых чемпионатов. Кроме того, в расчете на профессионалов внутри горы возведут трибуны на 200–300 человек. Да и трамплинов, от отсутствия которых сейчас особенно страдают спортсмены, устроят аж шесть штук: три профессиональных – высотой 120, 90 и 70 метров – и три любительских – 30, 20 и 10 метров. Причем один из «маленьких» трамплинчиков перенесут с Воробьевых гор. Все шесть оснастят пластиковыми матами и керамической полосой разгона, пригодными даже для летнего катания.Спуски для слаломов – лишь часть спроектированного Центра всесезонных видов спорта. Не больше чем за пять лет в утробе Эверестаустроят крутой роликовый спуск, многоуровневый картодром для любителей мини-машинок, а еще торбоган для бобслеистов и мощный роллердром.В новом комплексе найдут себе занятие даже альпинисты: здесь вырастет отвесная стена в несколько десятков метров. Но гвоздем сезона обещает стать один из трамплинов для фристайла, откуда спортсмены будут приводняться прямо в… бассейн.[b]Мы рубим ступени...[/b]Основная же фишка даже не в трассах, а в том, что разместится под ними. Поскольку пространства под искусственными спусками останется ого-го сколько, его тоже можно будет эффективно использовать. Светлую, подкупольную, часть нашпигуют бассейнами, магазинами, фаст-фудами, административными офисами и даже гостиницами. Один Эверест стоит того, чтобы под ним основать целый квартал пентхаусов.Ну а под затемненными участками трасс спрячутся паркинги, сауны, раздевалки, душевые и пункты проката лыж. Кроме того, авторы проекта намерены поразить воображение посетителей всяческими удовольствиями на склонах – кафе, киосками, беседками. А проблему с очередями решат лифты, предусмотренные проектировщиками наряду с традиционными подъемниками.При бойком строительстве и унылые берега Котловки не останутся без внимания. Промзону обещают убрать, прилегающие к пойме реки Коробковские сады привести в божеский вид, а в парках проложить пешеходные и роллерные дорожки.Не только территория возле Электролитного проезда, но даже соседняя подземка изменит вид. Часть метро архитекторы хотят убрать под купол спорткомлекса так, что выход со станции «Нагорная» плавно выведет в первый ярус центра. Что уж говорить о территориальных изменениях: новый комплекс свяжет сразу не только прилегающие к Котловке районы, но и, по словам столичного мэра, решит проблему «шаговой доступности» между Севастопольским проспектом и Варшавским шоссе.Поскольку стройка намечается грандиозная, ее реализуют в четыре этапа: в 2004–2007 годах обещают построить круглогодичные горнолыжки и трамплины, а к 2010-му закончат и все остальное.
[i][b]Ручкой с логотипом фирмы или даже собственными координатами «на борту» сейчас никого не удивишь. А если подарить деловому партнеру визитку на карандаше? Банки и крупные компании не гнушаются их заказывать для сотрудников и клиентов. Наоборот, фирменный грифель считается признаком новаторства и небанальности хозяина. Именные стержни имеются у мэра Москвы Юрия Лужкова, главного санитарного врача Николая Филатова и даже у президента. Достают их первые лица страны из одной общей «коробки» – Московской карандашной фабрики имени Красина.[/i]Трио распалось, «Красин» выжил[/b]Первую «деревяшку» вырезал из можжевельника француз Жак Конте еще в 1790 году. Почти сразу же чех Хермут повторил это изобретение на Кohinoore. К нам в страну грифельный самописец пришел с опозданием. Подтолкнула революция и массовая борьба с безграмотностью. Лозунг «Научим страну писать в короткие сроки!» отозвался созданием сразу трех карандашных фабрик – в Москве, Томске и на Украине. Завод в Замоскворечье открывала Мария Ульянова, и дали фабрике имя революционера и инженера с «карандашной» фамилией Красин. Имя борца за свободу и сейчас используют как логотип.Дабы не распылять силы и сэкономить время, каждая фабрика специализировалась на своем: Москва выпускала графит, причем и для заморского Faber Castell, Томск – кедровую и липовую дощечку, а «Славянка» с Украины кормила отрасль цветными стержнями. Это дружное трио разрушила перестройка: «Славянка» канула в Лету, томичи перекинулись на экспорт, а Москва осталась с носом.Тем не менее нос столичная «карандашка», не в пример другим отечественным производителям, не повесила, а принялась активно вынюхивать, где достать сырье и как выжить в новых экономических условиях. На рельсы капитализма перешли не сразу: часть оборудования продали, модернизировали старое, установили новое, кое-что закупив у немцев, кое-что заказав на Мосгормаше. Открыли филиалы в Карелии и Иркутске, наладили прямые поставки кедра и глины. И в 1995 году производство возродилось.Теперь «Красинка» все писчие принадлежности «от и до» выпускает сама, а угольные карандаши еще и экспортирует в страны СНГ и Испанию.[b]Стержень из морковки с витаминами[/b]Эксперты вынесли вердикт: дешевые китайские карандаши вредны для здоровья. Если кто-то до сих пор старается выгадать на копеечных «деревяшках», пусть призадумается: то, что Восток поставляет нам по «серой» растаможке, не соответствует никаким стандартам качества. Дети тянут в рот красивые палочки, не подозревая, что в стержне содержатся тяжелые металлы, от которых недолго заработать какую-нибудь болячку.Да и оболочка карандашей не лучше внутренностей: для долговечности ее обрабатывают аммиаком. Это не просто страшилки. Как-то Красинская фабрика попробовала работать на чужих дощечках. Ядовитый запах аммиака так шибанул в нос, что чуть ли не все в цехе попадали в обморок.Популярные Koh-i-noor тоже, оказывается, не отличаются моральной чистотой: самые дешевые карандаши чехи закупают у тех же китайцев и маркируют под свои. А по-настоящему качественные дороговаты.Красинский карандаш позиционирует себя как компромисс между китайской Сциллой и чешской Харибдой. Он не намного, максимум вдвое, дороже привезенных из Поднебесной и в то же время сделан исключительно из натуральных продуктов – белков, жиров и углеводов.– Вот будем пить чай, дам вам наш «Красин», и мешайте им сахар на здоровье, – пообещал директор фабрики, обладатель еще одной «карандашной» фамилии Александр Точилин.Я кручу в руках ярко-оранжевый стержень из серии «Незнайка» и вспоминаю, как в школе точно такой же сгрызла, глазом не моргнув. А родители удивлялись: как у дочки живот не заболел?– Так ведь стержень сделан на основе морковки, еще и витаминизирован, – засмеялся директор.Едва войдя в цех, я поскользнулась и испачкала парадные туфли. Меня утешили: жирный, в несколько слоев, графит легко смыть. Более того, он годен к употреблению хоть на завтрак. Готовят его из угля, крахмала и белой глины, которую слабый пол приспособил для косметических масок.Глину и графит сутками перемешивают и сушат, а воздушные пузырьки между ними заполняют жирами. В зависимости от того, карандаш какой твердости хотят получить на выходе, грифели опускают в чан то с воском (для твердых стержней), то со стеарином, а для мягких – и вовсе в кондитерский саломаз, который обычно добавляют в шоколадки и майонез. На рождение одного графитного карандаша уходит аж одиннадцать суток.С цветными стержнями проще: замесил массу – и полдела сделано.– Красители у нас только пищевые, – подтвердила главный технолог фабрики Марина Родина, – на основе свеклы и даже трав. Конечно, специально жевать стержни не стоит, но если ребенок случайно откусит кусочек – ничего страшного. Все карандаши мы проверяем на «контакт со ртом», как пустышки. Кроме того, у нас куча документов, подтверждающих экологическую безопасность продукции, в том числе европейский сертификат качества.Признаюсь, на вкус я продукцию красинцев не пробовала, но на нюх испытала лично. Запах свежего кедра, из которого готовят древесные оболочки для карандашей, чем-то напомнил эвкалиптовые ванночки бабушки. Я уж было пристроилась поближе к целебным деревяшкам, дабы пройти сеанс ингаляции, как принесли ворох свежих дощечек.– Возьмите парочку, – посоветовал технолог. – Живое дерево – ничем не обрабатываем, и ангину лечит, и моль убивает.Я взяла пахучие брусочки: как приду домой, сразу наведу на столе порядок – китайское барахло выкину в помойку, а часть красинских карандашей переложу в шкаф, поближе к шерстяным носкам.Для меня всегда было загадкой, как вставляют стержни в длинный, тонкий деревянный цилиндрик. Думала, сверлят отверстия для грифелей. Оказалось, все проще: в кедровых дощечках вырезают желобки, туда кладут стержни, потом дощечки склеивают клеем ПВА. Вот уж не подумала бы, что он тоже съедобный. Как, впрочем, и нитроцеллюлоз – природный углевод, из которого делают эмаль для карандашей.[b]Великан и коротышка[/b]В красинской «коробке» – карандаши на любой вкус и возраст. Граненые больше подойдут школьникам: они не закатываются под парту. Круглые солиднее смотрятся в большом чиновничьем стакане. Овальные с овальными стержнями удобно закладывать за уши, посему их расхватывают плотники и художники. Живописцам, кстати, в «столярках» нравится еще и то, что в зависимости от наклона они оставляют линии разной ширины.Любители писать на стенах заказывают «универсалы», которые рисуют на всем, что попадется под руку, – пластике, стекле, штукатурке и даже металле. Для шпаргалок хорош разметочный карандаш: он проявляется только тогда, когда намочишь бумагу. Бизнесмены предпочитают карандаши, раскрашенные под сибирский мрамор: цвет натурального камня гармонирует с черно-белыми кабинетами. А детсадовцы без ума от ядовито-зеленых «деревяшек» и маленьких двухцветных коротышек. Еще лет десять назад промышленность предлагала только сине-красные бухгалтерские двуколоры – так называемые «разрешить и отказать». Сейчас серия«Садко» пополнилась желто-зелеными и даже сиренево-розовыми экземплярами.Еще наши мамы-папы пользовались «Конструктором» и «Чертежником». Первым – для мягкой обводки, вторым – для бескалькированного черчения, под тушь. Эффект вороньего крыла, нужный для черчения без обводки, дают только «Светокоп» и «Лимограф». А хит сезона для чертежей – карандаши «Дизайнер» из обтянутого пленкой графита – студенты сметают с прилавков в считанные часы: новинка удобна, рука не устает.Чем вы старше, тем больше, острее и толще карандаш. Для малышей «Красинка» выпускает 88-миллиметровые «карлики» с углом заточки в 35 градусов: не дай Бог, ребенок попадет острием в глаз – так хоть без опасных последствий. Для школьников карандаши затачивают до 25–30 градусов, а для офисных работников – до 20. Самые массивные «великаны» (16 см) будто вырезаны для начальников.Кстати, великан прославился тем, что снялся в «Чародеях» в роли волшебной палочки. А директор фабрики Александр Точилин – тем, что когда-то учился у известного тенора Лемешева, так что очень близок к искусству.[b]Никаких финтифлюшек[/b]И тем не менее дизайн московских карандашей консервативен.– Никаких зверюшек-финтифлюшек на деревянной оболочке, продукцию выпускаем в одних тонах. Пестрота и зрение портит, и внимание на уроках рассеивает. Хоть я иногда и интересуюсь, из чего сделаны «конкуренты», – Александр Степанович достает из кармана большие кусачки, – исследую их на ломкость, качество древесины и покраски, но уподобляться веселым китайцам мы не собираемся.Оказывается, даже мои любимые советские карандаши с разноцветными разводами – всего лишь случайность, результат переработки брака. Брак, кстати, красинцы не выкидывают, а пускают на производство других деревянных вещиц – карамельных палочек, флагштоков и линеек.Единственная художественная вольность, которую позволяет себе фабрика, – упаковка. Коробки для карандашей меняются чуть ли не каждый месяц, хотя право на изображение имеют только Незнайка и Фунтик. Но, помимо вечных сказок, есть и взрослые праздники. Пушкинский юбилей, 300-летие Санкт-Петербурга, День города и день рождения Третьяковки – ни одно культурное событие не проходит мимо здешних дизайнеров.Цветные картинки на «красинских» пеналах постепенно становятся желанной добычей для коллекционеров. Питерская серия, например, уже разошлась по VIP-рукам, осталось только пять коробок, да и те не продаются, а ждут подходящего часа. Сейчас собиратели переключились на серии «Математика», «Физика», «Химия», «Геометрия».Если не хотите проворонить еще один антиквариат будущего, торопитесь купить такую полезную вещь, как боксы со шпаргалками на обратной стороне. Картонные и вакуумные упаковки фабрика выпускает сама и, помимо карандашей, кладет туда точилки и ластики собственного производства. Такой набор «три в одном» многим пригодится. А захотите повесить коробку на гвоздик возле компьютера – вот вам евроупаковка с дырочкой вверху. Кстати, про «евро» неправда – на самом деле упаковку выдумали красинцы, а немцы и чехи дизайн слизали.[b]Хит-парад в музее[/b]Если из музейных экспонатов фабрики организовать хит-парад заказов, первую строчку заняли бы карандаши «Президент» – сухощавые, лаконичные, среднего роста. Все они сделаны в одном экземпляре, красят их исключительно под малахит, тон в тон с президентской столешницей, и только хозяин имеет на них право. Дальше в одной упряжке шли бы громадные столярные «самописцы» Сбербанка и визитницы директоров разных фирм, изящные карандашики с детским рисунком и многогранники, выкрашенные, скажем, в национальный флаг Башкортостана.Кто был в IKEA, наверняка захватил с собой пяток грифельных обрубков для измерения столов: тоже дело рук красинцев. Таких же карликов заказывает у фабрики компания «Нестле» – для презентаций. Меня больше всего поразила реклама котельного оборудования на карандаше: «Топим не дровами». А вот уж кого учителя точно любили, так это подопечных некой Коммунарской школы: им на выпускной вечер заказали по синему карандашищу с надписью «Удачи тебе, выпускник2004».В принципе заказать именной карандаш может любой москвич. Для этого достаточно принести текст и эскиз – и через 11 дней ваш личный, единственный и неповторимый самописец готов к труду.Хотите – положите его под стекло как домашний музейный экспонат. Хотите – сгрызите со всеми морковно-свекольно-травяными потрохами. Хотите – растиражируйте и даже подарите любимому. Я решила взять на себя роль первопроходца в сем тонком дельце и первая из частных клиентов заказала карандаш с сентиментальной надписью «Солнышку с любовью». Все-таки карандаш не ручка – стоит копейки. Пустячок, а приятно. Так что и вы можете написать на нем милые фамильярности – глядишь, в историю войдем.
[b]Хотя общие результаты ЕГЭ в Москве официально пока не оглашали, промежуточные данные уже просочились. И не мудрено: долго ждали и предвкушали, кто-то со злорадством – позорный провал «московских», кто-то с опаской – а что, если действительно обгонят? Столица ведь три года держала оборону против Единого экзамена и под разными предлогами «отмазывала» от тестирования своих выпускников. [/b]Наконец сдалась, разрешив пяти округам провести эксперимент. Правда, с маленьким, но важным ультиматумом: ЕГЭ московские школьники, в отличие от коллег из регионов, сдавали по желанию.[b]Дважды умные[/b]Злые языки эту оговорку – «по желанию» – почему-то связали с подозрением, будто экзамен вскроет реальное, отнюдь не идеальное качество хваленого московского образования.Но их доводы в пух и прах разбили сами егэшники. По некоторым данным, московские выпускники отстрелялись вдвое лучше, нежели их коллеги с периферии. У столицы в два раза больше «пятерок» по русскому языку, превзошли наши школьники и общероссийские ЕГЭ-результаты по химии и биологии (26 и 20 процентов столичных «пятерок» против 10,3 и 9,6 региональных соответственно). И «двоек» схлопотали в два раза меньше – всего 4 процента.Практически все егэшники старательно метили в вузы. Посему среди столичных школяров много тех, кто успел решить даже часть «С» – задания повышенной трудности, где требуются творческий подход и глубокие знания. По биологии – 88 процентов ребят, по русскому – все 90. О чем корреспонденту «ВМ» радостно поведали в Федеральном институте педагогических измерений.И все же хлопать в ладоши и в воздух чепчики бросать рановато. Взять, к примеру, грамотность школьников.Хоть в русском языке столичные выпускники и впереди всей страны, общий уровень оставляет желать лучшего, посетовали экзаменаторы.– Телевизор вытеснил чтение. Глаза не работают, нет зрительного запоминания написания слов, – говорит Валентина Капинос, руководитель группы разработчиков заданий по русскому языку.[b]Подсчитали – прослезились[/b]Отчасти по недоверию к новшеству, отчасти потому, что не все вузы Москвы принимают результаты ЕГЭ (тест по биологии, например, в столице проходить нет надобности: ни медицинские вузы, ни биофак МГУ его не признают), больше двух третей москвичей ЕГЭ сдавать отказались. По собственному почину на единое тестирование рискнула только 21 тысяча из 80 тысяч столичных выпускников.В основном это те, кто поступал в вуз на специальности, которые засчитывают ЕГЭ.Правда, были и другие мотивы.[b]Алена Рознова,школа № 760:[/b]На биологии некоторые поставили наугад «крестики» и через десять минут выскочили из аудитории. Им этот предмет нигде не пригодится. Заморачиваться на лишнем экзамене не хочется, но сдать что-то надо: выбирают тесты, потому как знают, что независимо от результатов в школе им все равно поставят «тройку», а больше и не надо. На «тройку» при известном везении можно ответить и методом тыка.Предмет для тестирования школьники выбирали сами. В Москве сдавали только пять предметов: химию, биологию, математику, физику, русский язык. В России – значительно больше, в том числе историю, иностранный язык и обществознание.Притом что ЕГЭ-сертификаты принимали многие гуманитарные вузы столицы. Выглядело так, будто столичный Единый экзамен нужен иногородним, а вовсе не москвичам.Глава Федеральной службы по надзору за качеством образования Виктор Болотов подобную «дискриминацию» объяснил тем, что столичные руководители образования не хотели «распылять усилия на все понемногу» и делали ставку на естественные науки: именно на некоторые технические специальности инженерные вузы традиционно недобирают студентов. Так что ограничение на руку прежде всего непопулярным учебным заведениям.Не просто же так 87 из 109 московских институтов и университетов всетаки согласились участвовать в эксперименте, предоставив 50, а кое-где и все 100 процентов специальностей под Единый госэкзамен. В то время как престижные храмы науки, вроде МФТИ, ответили тесту «нет», а ректор МГУ Виктор Садовничий и вовсе назвал ЕГЭ «кузницей посредственностей».Неясным для егэшников остался и пересчет баллов «единого экзамена» по вузовской шкале. Ведь по правилам, если они не поступят в вуз по итогам ЕГЭ, сдавать традиционный экзамен на ту же специальность уже никто не разрешит. В этих случаях школяров опять «кинули»: теперь помимо дополнительного шанса выпускник потерял и те, что были. Если еще в прошлом году экзамены в вузах проходили в разное время и абитуриент успевал попытать счастье сразу в нескольких из них, то нынче один неудачно сданный ЕГЭ перекрыл все пути и выходы на специальности, отданные под тест.Пролететь с сертификатами, кстати, оказалось проще простого. Как известно, вузы вправе самостоятельно конвертировать баллы в оценки. По министерским меркам, 30 баллов равняются «тройке», 50 – «четверке», 75 – «пятерке». Но подними какой-нибудь престижный вуз границу «пятерки» до 95–99 баллов – все усилия отличника пойдут прахом: либо быстренько перекидывай сертификат в институт попроще, либо заново сдавай ЕГЭ в следующем году (результаты тестирования действительны только до 31 декабря этого года).Как ни крути, а традиционный экзамен стоил москвичам куда меньшей головной боли, нежели «западническое» новшество. Выиграли на нем, пожалуй, единицы: вузовские репетиторы и школьные учителя на подготовке к ЕГЭ, а всякие мошенники, как водится при нововведениях, нагрели лапы – в этот раз на продаже якобы правильных решений тестов. Так канул в Лету миф о том, что единое тестирование раз и навсегда отменит коррупцию. Всем повезло, только не егэшникам.[b]Что думают о ЕГЭ родители выпускников[/b][b]Павел Андреевич,отец 16-летнего Саши:[/b]Смотрел я вариант ЕГЭ по математике в Интернете. Часть «А» – элементарный тест, где думать вообще не надо. Задачи части «С» при хорошей математической подготовке решаются без проблем. Причем две из них в уме. Задания, по-моему, не соответствуют уровню вступительных экзаменов по математике в вузах вроде Физтеха, мехмата МГУ, Бауманки и МИФИ.[b]Валерия Игоревна,мать 15-летней Инны:[/b]Единый экзамен, пожалуй, хорош тем, что дает целостную картину знаний школьников по всей стране.Когда все данные о выпускном экзамене собраны в одном компьютере, легче узнать, какой регион отстает, а какой лидирует, и потом вносить коррективы в школьное образование.Кто-то возразит: не исключены подтасовки, липовые баллы, ошибки компьютера. Но какие могут быть махинации, когда все егэшные работы заштрихованы и закодированы? Наоборот, тестирование выявит объективные знания всех и каждого – и любимчиков, и медалистов, и двоечников, а педагоги наконец-то увидят объективную оценку своей работы. Конечно, не надо тестированием заменять все, в каких-то сильных и гуманитарных вузах нужны и традиционные экзамены.Дочь сдавала Единый экзамен, по математике набрала 75 баллов из ста, что по егэшным меркам пять баллов, но в Высшую школу экономики, где «пятерка» «стоила» 90 с хвостиком, недобрала. Помогли только 100 баллов, полученные на Централизованном тестировании. Мне кажется, тесты групп «А» и «В» нужно чуть уменьшить, а «С», наоборот, увеличить, причем разбить задания на уровни разной сложности (базисные знания, профильная школа и уровень сильного вуза). Тогда бы каждый знал, на что ему претендовать, – на простенький вуз или МГУ.[b]Марина Олеговна,мать 16-летней Ульяны:[/b]Протестировала себя по русскому, литературе и истории (много лет назад окончила филфак МГУ) на сайте в Интернете. Не особенно задумываясь, весь тест прошла за 40–45 минут. Набрала баллы, соответствующие «4». Потом, эксперимента ради, взялась проверить дочку, с которой уже десять лет ежедневно долбим дома все предметы, причем по итогам года она получает только «четверки» и «пятерки». Результат разочаровал.При «разборе полетов» выяснилось, что много ошибок она допустила только потому, что не поняла хитро сформулированные в тесте вопросы.
Подкасты