Автор

Владимир Сальников

Немцы все еще чтят книжное чтение

[b]Немецкая художница Лиза Шмитц выставила книги русских интеллектуалов в Государственном центре современного искусства (ГЦСИ) – Зоологическая улица, 13.[/b]Лиза Шмитц – персонаж в Москве знаменитый. В 1988 году именно Лиза организовала и вывезла первую выставку передового русского искусства за границу – в Западный Берлин. Лиза участвовала в популярном в период перестройки рок-ансамбле московских художников «Среднерусская возвышенность», а позже вышла замуж за единственного в группе человека со специальным музыкальным образованием, художника и музыканта Сергея Воронцова. Лиза была первым в России западным художником-перформансистом. Ее бронзовую скульптуру, изображающую мужской половой орган, возможно, еще помнят московские любители искусства. С тех пор Лиза Шмитц навсегда связана с современным русским искусством, современными русскими художниками. И вот Лиза снова в Москве. Теперь уже с книгами. Тема книги, библиотеки занимает художницу с 1995 года. С тех пор как в Интернете помещено почти все, что написано человечеством, например, вся классическая китайская литература, книга оказалась чем-то более значительным и таинственным, даже волшебным, чем это казалось еще лет пятнадцать назад. Выставка в ГЦСИ состоит из открытых на две стороны книжных полок. Книги на них поставлены так, что не видно корешков. Это знак того, что любая книга – свята. Все экспонаты находятся в темном выставочном зале и освещены особо. Когда просто лампочками, когда видеопроекциями библиотек деятелей русского искусства и философии; обе отрасли, по авторитетному мнению Гегеля и Хайдеггера, одинаково имеют отношение к мышлению, в то время как точные науки – нет.Вот такой культ книги получается! Книги не горят (как и рукописи)!

Молодые дарования предпочитают классику

[b]Галерея «Ковчег» (ул. Немчинова, 12) познакомила москвичей с творчеством Павла Шевелева. Молодой художник продолжает традиции московской школы рисунка классики.[/b]Художественные галереи везде – просто магазины. Только в них продают не колбасу и чулки, а картины и скульптуры. Но в русском сознании галерея все же – музей, как Третьяковка, на худой конец – выставочный зал. Не то чтобы наши галереи бурно торговали, в большинстве своем это клубы по интересам, однако уровень музейный редок. Галерея «Ковчег» – как раз такая, редкая…Выставляет она мастеров и творческое наследие советских модернистов. На этот раз – большая выставка молодого художника. Хотя такие выставки в советское время делали к 50-летию. Правда, и эта – итоговая – для целого периода творчества – первого. Павел Шевелев – последователь школы московского неоаклассицизма, основанной на пороге 20-х годов ХХ века Владимиром Фаворским.В некоторых пейзажах Шевелева остались следы манеры отца-основателя. Чувствуется в работах художника и влияние концепции натурного рисунка Петра Митурича. Мотивы работ Шевелева в основном обыкновенны для московской традиции рисования черным и цветными карандашами. Мало к чему обязывающие русские пейзажи, компании друзей, портреты, автопортреты. Современность вторгается Нью-Йорком – Манхэттеном, Челси, Брайтоном-Бич – на деле каждый раз оказывающихся покрытыми патиной. Вот и у художника они в непарадном своем обличии: водонапорные баки на крыше, подземные стоянки, прозаическое американское жилье, но есть и небоскребы…Однако наработал художник и свое. В жанре натурного рисования сделать это трудно: традиции всех мертвых поколений держатся за штаны и не пускают слишком далеко. Оригинальны по сюжету рисунки, сделанные в Пушкинском музее. «Дельфийский возничий», «Римская волчица», «Давид» Микеланжело в ракурсе снизу – так, как его видит ребенок – чреслами на зрителя. Художественное образование Шевелев начинал с Клуба юного искусствоведа при ГМИИ им. Пушкина, куда любят отдавать своих чад московские гуманитарии. Хороша серия «Женщины». Она представляет современный взгляд на женщину – ясный, несентиментальный, но не лишенной лиризма – современного. Одним словом, дебют – прекрасный. В дальнейшем же зритель вправе ожидать развития наиболее оригинальных сторон дарования художника – чувствительности к современности – и не только на бумаге, но и на холсте, других носителях и медиях.[i]Выставка открыта до 29 апреля[/i]

Русский с германцем – братья навек!

[b]В Историческом музее (Красная площадь, 1/2) открылась самая значительная за последнее десятилетие выставка современного искусства – «Москва–Берлин/Берлин–Москва. 1950–2000».[/b]Почему немцы и русские постоянно сравнивают себя друг с другом – тайна. Возможно, из-за того, что единая Германия в свое время была создана столетними усилиями династии Романовых, а объединение Восточной и Западной Германии не в последнюю очередь заслуга Горбачева и Ельцина. О взаимных влияниях в 20–30-х еще можно говорить – в смысле внешнего сходства пресловутых тоталитаризмов. Но после 1945 г. не было двух стран, более не похожих и мало соотносившихся друг с другом, чем Союз и Германия.Первый вариант выставки был показан прошлой осенью в Берлине. Теперь она в Москве. Концепция кураторов, Юргена Хартена, Павла Хорошилова, Екатерины Деготь, Виктора Мизиано, – терпимость. В залах музея сталкиваются когда-то конкурировавшие искусства. Капиталистическое с социалистическим, советское с западным, восточногерманское с западногерманским, советское официальное с неофициальным. Кроме того, есть здесь и вкрапления работ художников других стран.Открывает выставку видео югославки Марины Абрамович. Всадница на белом коне с белым флагом на фоне генеалогического древа московских князей. В самой экспозиции исторический принцип почти игнорирован. Произведения распределены по темам. Первая – «Возвышенное». Возвышенное – это вписанные друг в друга квадраты разного цвета Йозефа Альберса, «Слава павшим героям» Федора Богородского и «Гимнасты» Дмитрия Жилинского. Попали сюда две пародии на официальное советское искусство Комара и Меламида, позднесоцреалистическое полотно «Утро нашей Родины» Федора Шурпина – Сталин в поле, а также холст гэдээровца Вернера Тюбке с загадочным названием «Воспоминание доктора юридических наук Шульце». Следующий зал – «Гибель богов», скорее всего, идеалов нацизма и сталинизма. Примеры: постановочные фотографии Матиаса Леопольда, воспроизводящие соцреалистические картины гэдээровских художников и подавляющее размером и невнятностью полотно Георга Базелица.Дальше– формулирующие народный характер войны четыре картины Гелия Коржева. Они предваряют раздел «Раны войны». Немецкие рефлексии на эту тему искренни, но легковесны. Зато сильны националистические переживания о расколе Германии. Инсталляция Виа Левандовского: разорванная на две части берлинская комната.Не только диван и тапочки, но кошка разрезаны пополам. Социалистический оптимизм 60–70-х запечатлен в следующих работах. Символ его – опять картина Коржева: поднимающий красное знамя рабочий. Вокруг нее – пролетариат в творчестве художников обеих стран. «Строители Братска» Виктора Попкова. «Леваки» западногерманца Йорга Иммендорфа. Фотоинсталляция Владимира Куприянова. Автопортрет главного послевоенного западногерманского художника Йозефа Бойса «Революция – это мы». Его же стеклянный ящик с мусором и красной шваброй – след акции художника – «Уборка 1 мая 1972 на площади Карла Маркса в Западном Берлине». «Идеологическая комедия» – это правда о пропагандистской лжи времен холодной войны. «Документ 7» Ханса Хааке – красная ковровая дорожка соединяет фотографию полумиллионной демонстрации за мир с портретом президента Рейгана.«Системы» показывают, как в прошлом художники представляли себе научно-техническую революцию. Из русских показаны футурологические работы Льва Нусберга, группы «Движение» и Юрия Злотникова. В разделе «Споры об искусстве» привлекают внимание «Белая комната» Марселя Бротарса, действительно комната, и давшая название разделу картина Василия Яковлева. На ней советские художники пишут полнотелую модель. Дальше больше. Кипы фетра Бойса. Видео: Бойс в клетке с американским койотом – «Я люблю Америку. Америка любит меня». Документация акций и скульптура Олега Кулика. Живопись Зигмара Польке и Герхарда Рихтера. Инсталляция Ребекки Хорн. Полотна единственного современного немецкого мастера живописной картины Нео Рауха. Фотографии Владимира Мухина. Видео Дмитрия Гутова. В последнем зале – большое панно Иммендорфа в окружении фотодокументации о жизни эпохи. Берлинский кризис. «Пражская весна». Хрущев. Кеннеди. Аденауэр. Брандт. Дубчек. В каждом зале расположеныэкраны с советскими и немецкими фильмами. Cверхинтересно![i]Выставка открыта до 15 июня[/i]

Передвижники до сих пор котируются

[b]От творческой молодежи ждешь ниспровержений. Но двадцатитрехлетний Тимофей Смирнов держится веры отцов. Выросший среди столпов советского молодежного искусства 70–80-х, он следует художественному канону той эпохи. Наполняя ее собственным содержанием. Своими раздумьями. В галерее Петра Войса «S.ART» (Земляной Вал, 14/16-109) открылась выставка Смирнова «Хорошо. Забытое. Старое. Сравнительные интерпретации».[/b]На стенах холсты размером метр на метр. На них живописные монтажи. Основа их – копии фрагментов до боли знакомых хитов. Все больше передвижники. Шишкин да Перов. Да Репин с Верещагиным. Коврик с «Охотниками на привале» в сталинском детстве висел над моей постелью. Вот почему подростком я увлекся красочной вольницей американца Джексона Поллока. Но для Тимофея Смирнова кумиры русского реализма и сегодня среди вечных ценностей. Они ж сто лет как любимы народом. Стали частью нашей идентичности.К цитатам художник присоединяет – нечто…К детям из «Не ждали» Репина приделан ангел. «Завтрак аристократа» написан на банке для прохладительных напитков. «Рожь» Шишкина колышется посреди волн. Над перовским «Рыболовом» несется дельтаплан. Каждый «коллаж» сопровождается цитатами из сочинений авторов прототипов. Вот несчастный Перов просит Совет Академии художеств вернуть его из-за границы. «Несмотря на мое желание, я не смог исполнить ни одной картины, которая была бы удовлетворительна, незнание характера и нравственной жизни народа делают невозможным довести до конца ни одной из моих работ…»Такие тогда художники были. Странные. В чужом ничего не понимали. И даже не интересовались. В чем откровенно признавались. И не хотели резиденций в Европе на царские гранты. Однако есть у Смирнова и общечеловеческое. Натюрморт Шардена «Атрибуты искусства». Вещь, впрочем, абсолютно обрусевшая. Но вот китайская скульптура «Лао Цзы». Блаженный старец – знак духовной глобализации. Что – повод блеснуть эрудицией. «Тридцать спиц соединяют в одно колесо. Но употребление колеса зависит от пустоты между ними». Так что ждем теперь от художника размышлений над реальностью, данной нам непосредственно…[i]Выставка открыта до 16 апреля[/i]

Женщина как суперсущество

[b]Бывают времена: отходят общественные страсти. На первых ролях оказывается не политическое, не национальное, не общественное, но личное. Часто – очень личное. Так и сейчас. Личнее! Еще личнее! Новая выставка в галерее «Файн Арт» (Большая Садовая, 3, корпус 10) о личном.[/b]Теперь о женщине. В галерее, где весь штаб – исключительно женщины. Привлекательные. Художники, правда, хоть и весьма известные профессионалы, но за редким исключением, – мужчины. Но ведь именно взгляд со стороны и формирует нас, человеков. Тем более – женщину. Ей эти взгляды-разглядывания еще важней!Гвоздь выставки – картина Виноградова и Дубоссарского. Большая картина. В большом увеличении, как на рекламном щите, прекрасная дева. Погрудно. Блондинка. В голубом бюстгальтере. На фоне ольхи с сережками. За которыми – неземное сияние белизны, как на картинах супрематистов. «Ну, ты прямо Есенин!» – сказал я одному из авторов, Владимиру Дубоссарскому. «Евтушенко!» – поправил он меня.Модельер и сам модник Андрей Бартенев размахал на целую стену элегантный и загадочный, как он сам, коллаж с характерным названием «Твои слезы – твои крылья». Питерец Дмитрий Шорин представил две большие картины. Обе так или иначе отсылают к знакомым прообразам. Из рекламы упаковок к женскому белью, связанному с этими коммерческими образами гламурными фотками из женских и мужских журналов и легким порно, какое крутят ночью по выходным по безответственным каналам.Именно так видит женщину современный глобальный капитализм и включенный в него средний россиянин. Понимая это, художник Дмитрий Гутов решил популяризировать свои любимые книжки – от Гегеля до Агамбена, – помещая рядом с автором названием картинку неодетой красавицы. Самой смешной получилась реклама книги Жиля Делеза «Складка». Судя по рисунку, ее сочинение следовало бы переименовать в «Щель». Даже певец московской старины Константин Звездочетов написал на улицах исторической Москвы развязных девок из американских сериалов – «амазонок». Для двух единственных в проекте женщин идентичность современной суперженщины строится по тем же коммерческим правилам. Для скульптуры Анны Русовой «Bella» прообразом стала кукла-заменитель из сексшопа. Образцы серии картин Анны Броше – плотоядные женские губы – тоже понятно, откуда. Один только Эдуард Гороховский да я, грешный, показали женские образы докоммерческого происхождения. Правда, в одной из черных тушей Гороховского есть намек на бунт женской плоти. Но страшно традиционный – от «Анны Карениной» и «Сумерек» Чехова. У меня же просто портрет близкой подруги. Обнаженной.[i]Выставка продлится до 16 апреля.[/i]

Квартира 22

[b]Художник Виктор Пивоваров открыл сразу две выставки. Одну в Третьяковской галерее на Крымском Валу, 10, – «Шаги Механика». Вторую – в «XL галерее», Подколокольный переулок, 16/2, – «Темные комнаты». Вместе получился рассказ о московской художественной жизни 60–70-х.[/b]Тридцать лет назад Виктор Пивоваров – первое имя в неофициальном московском искусстве. Знаменитый иллюстратор детских книг. На его рисунках воспитано целое поколение. Один из изобретателей московского концептуализма 70-х. Переехав в 1981 г. в Прагу, оказал большое влияние на развитие чешского искусства. В Москве нежно любим. Но выставляется редко.Экспозиция в Третьяковке разделена на семь разделов. «Действующие лица», «Место действия (квартира 22)», «Время действия» и т. д. Каждый показывает какую-то тему или период творчества Пивоварова. А, главное, тот или иной аспект истории фрагмента московского андерграунда, к которому относился художник.В начале выставки – картина с изображением человеческого тела. Поделенного, как карта, на страны-персоны. Это «тело московского неофициального искусства», как оно видится из сегодняшнего далека. Дальше идут «действующие лица»: Холин, Шварцман, Шифферс, Штейнберг, Дриз, Кабаков, Иван Чуйков, Мамлеев… Первые величины московского артистического подполья. Дальше площадки, на которых разворачивалась оппозиционная культура. Подмосковье с бараками. Мастерская Кабакова на Сретенке. Мастерская Пивоварова. Потом сами действия. Разговор о современном искусстве. Под водочку. Коммуналки. Писатель Мамлеев с голыми адептками – «дочурками». Художник Чуйков «на профилактике» в КГБ. Иллюстратор Пивоваров за работой. Рядом сын Паша развлекается с девицей. Продавленный диван – обязательный атрибут сладкого советского артбыта. А вот лирический герой.Синтез юного Вертера с затюканным русским интеллигентом и шагаловским кривобоким хасидом. Он меняет личины и костюмы. Оставаясь самим собой. Это канувший в лету быт, образ жизни московского андерграунда.Потерянный рай. Даже в серии «Эйдосы» бытовой аспект – основной. Хотя герои здесь – метисы геометризованных людей Малевича и «манекенов» итальянца Де Кирико. Внутри них – те же замаскировавшиеся лица.Кончается повествование залом натюрмортов. Стилизованных под Сурбарана. На них мифический советский быт. Трогательный стакан чая в подстаканнике, кусок хлеба, яйцо – «Скромный завтрак». Полстакана водки, алюминиевая кружка с водой, кусок черного хлеба, половинка луковицы – «Выпивка и закуска».В галерее «XL» – продолжение истории воспоминаний. «Темные комнаты» – «темные аллеи» московской художественной жизни тридцатилетней давности. Любовные развлечения в мастерских. Это была эпоха, когда престиж художника в глазах женщин был подобен статусу миллионера в наше время. Достаточно было сказать даме, что ты художник… Лирический герой этой серии – «герой-любовник». По картинам он бегает голым. Перевозбужден.Домогается всех подряд. Даже любви манекена-Эйдоса. Но, страдает от недостатка любви и любовной практики. Но как писал автор одного старинного французского трактата об искусстве: «Истинный любовник лишь тот, кто ищет любви разных женщин».[i]Выставки открыты до 4 апреля.[/i]

Почти первый русский абстракционист

[b]В 60-е годы абстракционизм был ругательством. За абстракционизм могли положить в психушку. Абстракционизм показывали на больших национальных выставках американцы, бельгийцы, французы. Абстракционизмом на Западе гордились. Абстракционизм доказывал, что Бельгия, например, – свободная и передовая страна. Раз в ней за искусство можно выдавать такую «субъективную» мазню. «Индивидуалистическим» абстракционизмом американцы и их союзники громили «коллективистский» соцреализм. Абстракционизм был оружием холодной войны.[/b]Несмотря на опасность быть причисленным к каким-либо врагам и подрывникам, советские художники занимались абстракционизмом. Если абстрактную картину нельзя было выставить, то можно было расписать абстрактными узорами обои, занавески, одежду, мебель... В перестройку все разрешили, и многие художники тут же стали абстракционистами. А вот Юрий Злотников был среди тех, кто в конце 50-х второй раз открыл абстракционизм для русского искусства.Но открытия делаются редко. Переоткрытия тоже. Кто совершил их, остается в истории. Среди основателей абстракционизма по крайней мере двое русских – Василий Кандинский и Казимир Малевич. Однако в 20–30-е авангардистские тенденции были преодолены, а позже даже запрещены.Так что к 50-м, когда ЦРУ вместе с миллионером Нельсоном Рокфеллером устраивали в Европе выставки абстрактного искусства, в СССР вряд ли кто-то мог серьезно думать о возвращении к такому бессмысленному и на первый взгляд не требующему особого мастерства занятию. Но после Московского фестиваля молодежи и студентов 1957 г. и нескольких национальных выставок западных стран кое-кто и у нас заболел абстракционизмом. К счастью, абстракционизм хорошо сочетался с модой. Был компонентом дизайна одежды, архитектурного стиля, мебели. И главное, он очень хорошо сочетался с тогдашним пафосом научно-технической революции. Да и чем еще можно было оправдать перед народом свои каляки-маляки? Вот молодой художник Юрий Злотников и его сотоварищ по абстракционистским опусам математик Сергей Слепян с энтузиазмом и объясняли свои опыты кибернетикой.Злотников назвал свои работы «Сигналами». Картины действительно напоминают какие-то диаграммы. Но восходят они не к Норберту Винеру, а к картинам голландского художника Пита Мондриана, страшно популярного после 1945 года. Одновременно с «научными» экспериментами художник пишет и обычные картины. Это блестящая серия автопортретов, вызывающая в памяти австрийскую школу живописи. И неореалистические картины. Улица Горького (ныне Тверская) с пешеходами. И черный кузов автомобиля на фоне витрины шляпной мастерской. Последнее полотно находится в постоянной экспозиции Третьяковки. Все три эти направления и в дальнейшем господствуют в работах художника. То какие-то яркие знаки-иероглифы «сигналят» вам с холстов, создавая в музейных залах атмосферу праздника. То столь же яркие мазки-червяки ползут по одежде и лицам портретируемых. То, к сожалению, изредка, появляется город с массами людей и автомобилей – современность…Есть у Злотникова и почти соцреалистические картины 1962 года. На одной «Арматурный завод». На другой – «Столовая в Балакове». Написаны они смело и даже нахально. Особенно если представить, что их готовили для официальной выставки. Арматура как из футуристического сна. А лица рабочих и крестьян напоминают венских и дрезденских буржуа с портретов австрийца Оскара Кокошки. Центрально-европейская буржуазия тогда была либеральна. Разрешала художникам вольно обращаться со своей внешностью.[i]Выставка открыта до 21 марта[/i].

Любовь земная и небесная

[b]До революции многие русские художники учились в Европе. Не то чтобы русские академии были нехороши, но обучение во Франции или в Германии было эффективнее. За границей русские студенты быстрее все схватывали. Да и художественная мода тогда шла из Европы – из Франции. Возвращаясь в Россию, европейские стажеры быстро вырывались в национальные лидеры. Так произошло и с Анной Голубкиной.[/b]Огюст Роден имеет репутацию одного из главных ваятелей всех времен и народов. К славному и очень модному в 80–90-х годах позапрошлого века мастеру тянулись ученики со всего мира. Будущий классик модернизма румын Константин Бранкузи и Анна Голубкина – классик русского искусства. Французская студентка Родена Камилла Клодель карьеры не сделала. Но интересна как плод педагогики мэтра. По этой причине Третьяковка собрала вместе – учителя и двух учениц. Получилось интересно.Тут придется заметить, что Родена обычно относят к импрессионистам. К этому течению придется отнести и его учениц. До импрессионистов художники вкладывали в изображение все свои знания об устройстве мира. А у импрессионистов на картинах лишь «оптические» образы вещей, и то приблизительные – «я так вижу!» У живописцев мазки не сглажены. У скульпторов – следы пальцев видны и в бронзовой отливке. А предметы сотканы из света и тени на рельефных следах-мазках. Такая техника и такое отношение к жизни повлекли за собой исчезновение идеала красоты. В произведениях импрессионистов – лица и тела обычных людей. Да еще с подчеркнутыми недостатками. Например, полное лицо писателя Алексея Толстого на портрете Голубкиной специально асимметрично. Да и все портреты ее работы похожи на шаржи. А нетренированные тела у французов заряжены странным для нашего времени эротизмом.Роденовская «Ева» – пухлая отроковица. «Любовь убегает» – обнаженный мужчина в судорогах, опрокинувшийся на спину полнотелой дамы. Верх всего – композиция Клодель «Зрелый возраст». Крылатый ангел смерти ведет пожилого мужчину, видимо, в небытие. К нему тянет руки покинутая юная дева.Голубкина, напротив, целомудренна. Ее стихия – портреты. Писатели. Прислуга.Деревенские.Художница пытается создать русский национальный тип: «Манька», «Марья», «Старая». Однако импрессионизм как метод фиксации внешнего облика вещей мешает обобщать. И все же настоящему гению французский декаданс не помеха! «Березка» – худенький подросток, стоящий, как солдатик, с подчеркнуто плотно сжатыми ногами, облепленный развеваемым ветром платьем – настоящая находка. Трудно отрицать, женская привлекательность свойственна и образу «Березки».Но эта привлекательность другая – от женщин русской литературы – обаяние невинности – красота идеала, нравственного, прежде всего, которому должно следовать и покланяться. От «Березки» в советское искусство потянется череда женских образов – стоящих прямо, со сжатыми ногами и в раздуваемых одеждах. Из «Березки» Голубкиной – все советские героини-партизанки и революционерки – Зоя Космодемьянская, Крупская и даже Максим Горький из перехода на станции метро «Белорусская».[i]Выставка открыта до 25 апреля.[/i]

БаксискусSтво

[b]В начале 90-х художник Канат Ибрагимов одновременно со своим старшим коллегой Рустамом Хальфиным стал зачинателем нового казахского искусства – постсоветского.[/b]С некоторой оглядкой на тогдашних московских аукционистов вроде Кулика и Бренера они придумывали национальную идентичность и национальное искусство. Хальфин – лирическую.Ибрагимов – агрессивную, наделив миролюбивых современных казахов чертами, им не свойственными, – воинственностью монгольских завоевателей и древних тюрок из русских летописей и европейских хроник. На ярмарке Арт-Москва-1997 он зарезал барана и выпил чашу крови, чем отвлек внимание посетителей и журналистов от экспонатов в частных галерейных боксах. Чуть позже он пригвоздил к двери Галереи Марата Гельмана курицу, назвав это набегом. За ним потянулась среднеазиатская художественная молодежь, изображая степных дикарей, делая на образе кочевника международную карьеру. И снова с шокирующим выступлением. “Рыба в баксах, или Кухня художника” называется его новый моноспектакль в галерее Гельмана на Малой Полянке, 7/7.Посреди зала в окружении прозрачной кастрюли с кипящей водой, скворчащей сковороды и разделочной доски – сам художник в белоснежной рубашке. В аквариуме среди долларовых банкнот плавают две форели. В кастрюле кипятятся долларовые бумажки – стерилизуются.Но вот действо начинается. Художник ловит руками сначала одну форель и перегрызает ей позвоночник, потом вторую – та же операция. Потом разделывает тушки и жарит их самым обыкновенным, нехудожественным образом, разве что с соевым соусом. После раскладывает приготовленные кусочки форели на большом блюде, покрытом продезинфицированными купюрами. А посетители перекладывают ее себе на пластмассовые тарелочки и едят, запивая водкой.Да здравствуют Еда, Зрелище и Художник! Прямо скажем, циничная позиция. Но, похоже, только внешне. Нечто вроде раннего Маяковского: “Я люблю смотреть, как умирают дети”. Поэтому позволим себе не поверить художнику. На самом деле он призывает нас быть хорошими – высокоморальными личностями, которыми мы действительно, возможно, когда-нибудь станем.

Последний романтик советской эпохи

[b]Борис Свешников (1927– 1998) художник утонченный, романтический, не в искусствоведческом, а в человеческом смысле, на чью долю выпали настоящие страдания. Начинающим художником попал на семь лет в лагерь за “антисоветскую деятельность”. С 50-х – один из ведущих мастеров альтернативного официозу искусства.[/b]Творчество Свешникова, чья выставка открылась в галерее Fine Art (Б. Садовая ул., 3, корп. 10), сродни таким мастерам романтического жанра, как Артур Фонвизин и Михаил Соколов.Ни у кого из них ни в одной работе нет знакомых гадостей уже забытого сурового советского быта. С печками и валенками, метелями и постоянным недоеданием, со смертями в нескончаемых социальных и военных пертурбациях. Никто из этих возвышенных артистов никогда не взялся бы изображать всего этого безобразия нашей обыденности – прозаической и пресной. Никакого быта, а сон золотой! Но у Свешникова вместо декадентских фей полусвета и циркачек, которыми прославились старшие коллеги, бивуаки, таборы то ли цыган, то ли разбойников. А в качестве фона – Европа, какой она кажется из советского далека: старые камни – замки и волнующиеся моря с парусными суднами, легкомысленные красавицы и страстные, жестокие мужчины. Да и атмосфера в этой Европе не такая, как на советской Руси, а густая, как нефть, состоящая из контрастов света и тени – рембрандтовская Европа великой истории, Европа мечты, где всегда то ли воля, то ли Тридцатилетняя война. И это после лагеря и ссылки.Но классический стиль художника другой. “Мистические” – неземные, голубые пространства, выстроенные, сотканные из мазков-граней, мазков-кристаллов, руками не человеческими, но ангельскими. В этом краю есть небо и земля. Там, как и у нас, растут деревья. Но это деревья из другого мира, “параллельного” нашему. По этим ландшафтам разбрелись ангелоподобные существа почти люди, даже одеты, как люди, но на поверку другие – надмирные. Не с лицами, но ликами, безмолвные, задумчивые, меланхоличные.“Что же лежит в основе искусства Свешникова? – вопрошает в своих воспоминаниях “60–70-е” международно-прославленный Илья Кабаков. “Смерть, как неизменяемое, несмываемое, неисчезаемое состояние, именно состояние. Не смерть, как небытие, отсутствие, а “бытие смерти”, ее “пребывание”, если можно так сказать…” Вот такой вот невеселый и углубленный художник жил рядом с нами. Истинный отверженный советской поры. Ни тебе колхозов, ни новостроек, ни сталеваров с оранжевыми лицами, ни белозубых доярок со звенящими бидонами – на его полотнах.Лишь ангелы и прозрачные тени страдальцев.

Художник в лабиринте

[b]Шутов – художник романтического склада. Он элегантен и загадочен. Многое у художника связано с тем, что в наше время называется психоделикой, то есть состоянием, подобным наркотическому опьянению.[/b]Вот и новая работа пытается открыть ваше сознание, то есть помочь вам увидеть знакомое, обыденное, по-новому. Попадая в зал “XL”-галереи, зритель замечает блуждающую видеопроекцию. Она перемещается от одной стены к другой. На ней вы неожиданно для себя видите одновременно подходящие к разным платформам поезда метрополитена со случайными прохожими. Потом на проекции появляются лестницы переходов. Потом они трансформируются в орнаменты, украшающие станции метро, превращающиеся в узоры калейдоскопа.За спиной прохожих изредка мелькает плохо различимый силуэт Минотавра. Как мы помним из греческой мифологии, Минотавр был человеком с головой быка, запертым в лабиринте царя Миноса на острове Крит. Видно, художник Шутов тоже представляет себя заблудившимся, ищущим выход. Поэтому и выставка называется “Вместо Минотавра”.Да и что такое метро для романтического мечтателя, как не лабиринт из античного мифа! Все здесь перепутано. Нет неба и земли. Только верх и низ. Нет севера и юга, запада и востока. Попадая в метро, вы забываете образ наземной Москвы. Путь под землёй не отмечен никакими вехами. Но каким-то образом вы все же оказываетесь в нужном вам районе столицы.Заблудившийся Минотавр ищет своего Тезея. Лучше быть обезглавленным, чем потерянным. Свою нить, ведущую к выходу, Ариадна приготовила для другого героя.Одним словом, материала для размышлений – хоть отбавляй! Сергей Шутов – большой затейник. На заре перестройки он удивил публику картиной в меховой раме. Вообще, произведения Шутова с блестками, яркими неоновыми цветами были тогда символом западного, неизвестного, но вожделенного искусства. В начале 90-х в нашей стране он стал основоположником новых медиа-, видео- и компьютерного искусства. В 2001 году Шутов представлял Россию на самой престижной международной художественной выставке – Венецианской биеннале. Молящиеся фигуры в инсталляции “Абак” поразили интернациональную публику. Через несколько дней после открытия биеннале зрители спрашивали, проводится ли еще перформанс с людьми в черных балахонах.

Сонное царство

[b]Говорят, художественная одаренность универсальна. Творчество художника и литератора, вернее, литератора и художника Аркадия Насонова доказывает, что так оно и есть. Мотивы своих произведений Насонов черпает в согласии со своей фамилией из снов. Многие из них под стать настоящему средневековому сновидцу – пророку или колдуну. Очевидно, поэтому выставка и называется “Бесcонник Насонова”.[/b]Свои видения художник тщательно записывает в нейтральной протокольной медицинской манере. Это придает им убедительность документа. Потом он иллюстрирует их рисунками, офортами и картинами аллегорического типа.Вот один из снов. “Вижу котика, стоящего на задних лапках и скручивающего, как ковер, степной песчаный ландшафт Кинбурнской косы, обнажая под ним механизмы: зубчатые колеса, огромные шестерни и цепные передачи, как у эскалатора в метро.Лоб кота покрывается задумчивыми морщинами. Постепенно мордочка кота превращается в лицо А. Соболева”. К тексту приложена иллюстрация.Или другая история. “Вижу А. Черняка, играющего в песочнице. Его татуировки переползают с плеч, налипая на окружающее. Татуированные деревья трепещут на ветру”. Опять картинка. Что интересно, каждый рассказ привиделся сновидцу на определенную букву. Первый на “М”, второй на “Т”. Все же вместе они составляют “Алфавитный каталог объектов, встреченных А. Насоновым в снах 1994–1997 годов”. Цикл этот выставлен вместе с иллюстрациями в технике офорта (это когда изображение вырезается или протравляется на металлической пластине). Каждому посетителю на открытии вручали папку с алфавитом и рисунками.Но это лишь часть выставки мечтателя. Вторая – это картины на холсте в виде китайских свитков. На них изображены почти все известные энциклопедическому словарю персонажи, чьи имена включают слог “сон”. Тут и всемирно-известный литературовед, друг Маяковского и Хлебникова, ученик русских футуристов Роман Якобсон – Якоб-Сон. Он изображен с “Лестницей Иакова (Якова – Якоба)” и тремя ангелами в виде крылатых младенцев “путти”.Есть здесь и толстенький Карл Маркс – Карл-Сон, парящий над миром. Эдисон – Эд-и-Сон. NickСон – президент США Ричард Никсон (Nixon). Библейский богатырь Самсон – Сам-Сон. Эмер-Сон – американский философ Ральф Уолдо Эмерсон.Есть тут и Муми-Тролли, и СнусМумрики, а также Тай-Сон – боксер Тайсон. И даже знаменитый американский злодей 60-х Мэнсон – Мэн-Сон, зомбировавший своих юных любовниц.Кроме того, по залу расставлены мониторы, в которых художник и писатель Сергей Ануфриев, а также отец-основатель одесского художественного авангарда Леонид Войцехов повествуют о творчестве НаСонова.Но и это не все. На экране видеолента – “венское” кресло-качалка, в котором покачивается сам художник-сновидец, уютно завернувшийся в плед, в белом ночном колпаке. А из динамиков льются звуки импровизаций на тему “Свадебного Марша Мендельсона” в исполнении Иванки Скриванек. Посвящена музыка не столько химику Дмитрию Менделееву, генетику Грегору Иоганну Менделю и самому Якобу Людвигу Феликсу МендельсонуБартольди – все они закрученызаверчены в один клубок, один узел, – сколько бабушке сновидца-эрудита. Дело в том, что Варвару Петровну Насонову, раз заснувшую летаргическим сном и наслаждавшуюся в нем “музыкой сфер”, чуть было не похоронили, не разобравшись в феномене.А вся эта забавная выставка в целом посвящена памяти отца художника – Ивана Алексеевича Насонова.Приятных вам снов! Видеоэкспонат Аркадий Насонов в кресле-качалке, под пледом и в ночном колпаке Берг – это гора. А Анри Бергсон – очень популярный в начале XX века французский философ-интуитивист

Книга против монитора

[i][b]Немецкая художница Лиза Шмиц перед нашим передовым искусством человек заслуженный. Она первой из западных коллег появилась в полуподпольном еще кружке современного искусства середины 80-х.Она первой вывезла молодое ядро этой группы в Европу, она первая сделала совместную русско-западноевропейскую выставку на Западе и в Москве. Она первой вышла замуж за московского художника Сергея Воронцова.[/b][/i]Она первой в России выставила неприличное произведение искусства – бронзовую скульптуру пениса. Она первой сфотографировалась полностью обнаженной, после чего все, как их тогда называли, актуальные художники 90-х решительно разделись перед зрителями и камерами.Сейчас Лиза преподает в МАРХИ. Ее знают и любят в Москве как мастера, педагога и хорошего товарища.Сегодня ее главная тема – библиотека. Начало разработки наши любители изящного искусства могли видеть в феврале 2004 года на выставке Лизы в Центре современного искусства. С тех пор проект продвинулся. Лиза отфотографировала множество европейских библиотек, книжных полок и фолиантов.Лиза – за книжную культуру.Но, как мы знаем из классической политологии, кто не за нас, тот против нас. В Лизином случае – против культуры монитора. Потому я – как человек, адаптировавшийся к монитору компьютера настолько, что уже с трудом читаю напечатанное на бумаге, – обязан заявить, что в культурном плане позиция Лизы реакционна.Однако, принимая во внимание заслуги Лизы Шмиц перед нашей культурой и делая скидку на принятые в современном искусстве субъективность и релятивизм, будем к ней снисходительны. Тем более что все фотографии скомпонованы и выполнены великолепно и художественно. Видно, в Лизе погиб живописец.Самому мне больше всего понравилась фотография стены с надписью «Американский центр» (центр соседствует с Лизиной экспозицией), которую художница поставила в том месте, где она фотографировала.Такой вот гимн эпохе Гуттенберга получился.[b][i]Выставка Лизы Шмиц /fmp/in_pressis_verbis/libfl.ru во Всероссийской государственной библиотеке иностранной литературы (Николоямская, 1, 3-й этажи) открыта до 24 сентября.[/i][/b]

Искусство персон утонченных

[i][b]Галерея Paperworks взяла на себя труд воспитания нового для современной России типа коллекционера современного искусства. А именно, собирателя того, что во всем мире именуют «работами на бумаге», и что у нас, по старой немецкой традиции, обычно называют «графикой».[/b][/i]Коллекционирование гравюр и рисунков издавна занятие персон утонченных, истинных эстетов. В советское время этим занимались настоящие знатоки. Молодая галерея сделала всего несколько выставок – рисунки и акварели. А вот теперь офорты, отпечатки и сами офортные доски (печатные формы, которые художник изготавливает вручную).[b]Дмитрий Плавинский (род. в 1937 г.) [/b]– признанный мастер, чьи работы находятся в коллекциях крупнейших музеев мира. В совершенстве владеет ремеслом. Показанные им вещи – примеры технологического совершенства.На первом оттиске изображено большое узловатое дерево. Есть в самой концентрации на одном предмете что-то китайское: кажется, художник увлечен разгадыванием тайны жизни. На втором оттиске того же дерева зритель замечает, что движение мысли автора изменилось, и он занялся анализом «геометрической» структуры предмета, что отдаленно напоминает опыты Пита Мондриана. Рядом с отпечатками помещена печатная форма – цинковая доска.Второй офорт – руинированный фасад православного храма с ветхими лесами реставраторов. Однако это не реальное строение, но обобщение. Прототипом его стал знаменитый храм Покрова на Нерли (1165 г.).Зрителю демонстрируют две стадии работы, две стадии рисования на доске и две стадии травления. В офорте обычно на металлический лист наносится лаковый слой. По нему рисуют – его процарапывают.А затем рисунок протравливается раствором кислоты. Рядом с отпечатками – подготовительный рисунок и медная доска.Третий офорт кажется слишком большим для этой технологии: нарисовать, протравить и напечатать такую вещь невероятно трудно. На пейзаже – руина деревянной церкви.Осень, голые кусты, воронье.Два подготовительных рисунка показывают как «строил» объект художник.Меланхолия – доминирующее настроение выставки, а возможно, и эпохи, из которой к нам пришли эти вещи, – 1970-е.[b]Выставка открыта до 27 сентября по адресу: ул. Тимура Фрунзе, 11/14, подъезд 1, центр дизайна Artpley.[/b][b]НА ФОТО:[/b][i]Изображение православного храма-руины в 1970-е можно было расценить и как скрытый политический протест [/i]

Звезда на четвереньках

[i][b]В Галерее Гари Татинцяна (Ильинка, 3/8, стр. 5) открылась выставка произведений знаменитого американского фотографа Стивена Кляйна с завлекательным названием MADONNAXSTaTIC PRO+CeSS.[/b][/i]Мадонна очень странная звезда. С русской точки зрения эта американская итальянка вряд ли красива. Невзрачная малорослая южанка с большой головой, слишком темными волосами, избегающая солнца, способного сделать ее похожей на старую ассирийку, с некрасивым носом и неприятной верхней губой.Она выжала из своей банальнейшей внешности все, что могла. Не будучи одарена красотой, она решила стать соблазнительной, сексуальной, как будто сексуальность не такой же дар Божий, как и красота.Фотографировалась голой, изображала фатальную женщину, которую добиваются самые завидные любовники высшего света, играла в простую, свою в доску, девчонку, перекрасилась в блондинку и даже намазалась «загаром», чтобы быть больше похожей на девушку с фермы, одевается так, что ее называют самой безвкусно одевающейся американкой...И вот теперь фотопроект со [b]Стивеном Кляйном[/b]. Выставка состоит из двух экспозиций. В первой, расположенной в подвальном этаже, висят тринадцать черно-белых фотографий под названием «Коридор». Пьяная Мадонна тащится по длинному американскому коридору. На ней какое-то сложное дизайнерское платье в якобы традиционном стиле с белым отложным воротником, черные волосы вздыблены...Рядом на огромной цветной фотографии Мадонна лежит на столе в сложной позе, а на стене коридора изображена печень. По словам автора, это портрет войны, когда эхо выстрелов еще доносится до слуха.Выше этажом три видеопроекции. На первой Мадонна в том же коридоре на том же столе, так же завязана в узел. На второй инсталляции два изображения. Мадонна в красном платье, чуть напоминающая персонажа из фильмов Феллини. Рядом она лежит в чем-то белом и судорожно жестикулирует. Эти фотографии сменяют одна другую. На третьей инсталляции Мадонна в маске, она на четвереньках, застыла в одной позе.Пес в углу тоже застыл. Только занавеска на заднем плане колышется. Во всех инсталляциях используется эстетика фетишизма и садомазохизма – черные сетчатые чулки, корсеты, туфли на высоком каблуке, маска. Это заменяет отсутствующую природную сексуальную привлекательность. Шоу сопровождается каким-то инфернальным бормотанием. Как все у Мадонны, ее видеороли – апофеоз дурного вкуса.[b]Выставка открыта до 11 октября [/b]

Великий немой

[b]В галерее «Дом Нащокина» (Воротниковский переулок, 12) продолжает работу выставка фотографий и платьев «Звезды немого кино» из коллекции Александра Васильева, знатока моды, сценографа и коллекционера.[/b]С окончанием Первой мировой войны все вдруг преобразилось. Все стало современным. Как будто на протяжении долгих лет войны люди не просто бессмысленно убивали друг друга, но еще и убирали лишние детали, украшения, орнаменты из картины реальности.Кубизм упростил модный до того ар нуво, по-русски – стиль модерн, до лаконичных форм ар деко. Вошел в моду джаз. А модное развлечение 1910-х, кино, стало всеобщим. Экономический подъем 1920-х немало способствовал росту кинопроизводства.Культ кинозвезд охватил массы. Кинозвезды стали эталонами. Им подражали во всем. В одежде, макияже, походке. Звука в кино еще не было. Диалоги будущего звукового кино еще отрабатывались на радио – в радиопостановках. А кино восполняло нехватку звука интенсивной зрелищностью.Вот почему актеры кино той эпохи так пластичны, так близки в своей внешности к изобразительному искусству. Потому на фотографиях и в фильмах зрительно они оказываются как бы больше, чем просто красивые женщины и мужчины.Много среди европейских и голливудских кумиров немого кино оказалось русских, выброшенных из страны революцией и Гражданской войной. Среди них были (еще вполне во вкусе декаданса) уроженка Ялты Алла Назимова и полька Пола Негри. Среди вошедших в моду блондинок – Ольга Бакланова и Анна Стен, приятельница Гитлера советский агент Ольга Чехова, ключевая фигура в несостоявшемся покушении на нацистского вождя.Блондинки и светлые чулки, заменившие в 1920-е брюнеток и черные чулки довоенной эпохи, – целая революция. Из русских актеров-мужчин больше всех преуспел на Западе Иван Мозжухин. Жаль, конечно, что из русских кинодив на выставке представлены лишь те, кто сделал карьеру за границей.Важная часть экспозиции – роскошные платья того времени. Все они – произведения искусства, созданные из шелка, тюля, стекляруса и ручных вышивок в разных странах. Многие существуют только в единственном экземпляре. Одно из платьев сшито в доме моды великой Надежды Ламановой по эскизу Бакста в 1913 году.С приходом звука большинство карьер немого кино закончилось: иностранцы заговорили с акцентом, голоса красавиц оказались не подходящими по тембру. Однако актеры немого кино навсегда остались для нас неподражаемыми образцами стиля и неземной красоты.Кроме фотографий и костюмов, галерея предлагает познакомиться с шедеврами немого кино, которые можно посмотреть в видеозаписи на больших мониторах. Выставка открыта в течение всего лета.[b]На илл.: [i]Алла Назимова (Аделаида Левентон) – русская звезда Голливуда, одна из первых «богинь секса», была лесбиянкой и даже соблазнила первую жену Чаплина Милдред Харрис.[/b][/i]

На Зоологической кормили сухим пайком

[b]В августе Государственному центру современного искусства (ГЦСИ) на Зоологической улице исполнилось четырнадцать лет. Ко дню рождения важнейшей для развития современного искусства в России институции здесь открылась выставка произведений современных художников «Новое в коллекции».[/b]Это 215 работ в различных, как теперь принято говорить, медиях, т. е. техниках и видах искусства. Большая часть произведений наших соотечественников и современников, относящихся к международной системе современного искусства, приобретена Федеральным агентством по культуре и кинематографии, но часть подарена самими авторами: собрание ГЦСИ – весьма престижно.Со времени своего основания Центр занимается собиранием коллекции отечественного и зарубежного искусства. И теперь в ней более тысячи единиц хранения.Встречала посетителей художница Мария Чуйкова ностальгическим перформансом «Сухой паек». Каждому зрителю выдавалась рюмка водки и пакет из крафтбумаги с соленым огурцом, бутербродом с селедкой и вареной картофелиной. И никто не отказался, надо заметить.Среди новых экспонатов – работы и опытных мастеров, таких, как недавно ушедший Михаил Рогинский (1931– 2004), или отец соц-арта Леонид Соков, или «сказочник» Игорь Макаревич. И арт-молодежь, в том числе нижегородские знаменитости – группа «Провмыза». Еще – екатеринбургская команда «Куда бегут собаки», мой «френд» по Живому Журналу москвич Алексей Звероловлев, выставивший, кстати, юзерпики своих «френдов».Новые экспонаты – это картины, фотографии, объекты, небольшие инсталляции. Потому что остро встал вопрос о хранении. Говорят, для приобретенных за 90-е годы инсталляций западным музеям пришлось настроить массу новых складских помещений.В общем, наше современное искусство в числе последних приобретений ГЦСИ действительно выглядит, как самое что ни на есть взаправдашнее современное искусство. В этом смысле собрание должно удовлетворить даже воспитанного на иностранных образцах любителя современного искусства. Хотя для любителя регионального искусства некоторые потери налицо. Например, Леонид Тишков от своего очень глубокого местничества перешел к интернациональным по манере и содержанию вещам, таким, как его инсталляция «Цикады» – похожие на тростинки тонкие пластмассовые трубочки стоят, вернее, медленно движутся и издают звуки, напоминающие пение цикад. Металлические механические руки «Куда бегут собаки» скребут крашеный белилами стенд. По телевизионному объекту Аристарха Чернышева «Сияющая звезда» мелькают оптически искаженные телепрограммы.Замечательное пополнение – фотографии ведущих наших мастеров – Александра Слюсарева, Владислава Ефимова, Алексея Шульгина, Сергея Леонтьева, Игоря Мухина. Выставка открыта до 27 августа.[b]На илл.: [i]«Гений дзюдо» – назвали свои портреты Владимира Путина Дмитрий Врубель и Виктория Тимофеева, то есть по-японски – «человек высочайших качеств».[/b][/i]

XI Московский международный форум художественных инициатив в Новом Манеже

[b]Потому художники расстарались. Татьяна Добер и Александр Алексеев представили историческую уже видеоленту: интервью ведущих московских художников прошлого десятилетия по поводу того, за кого они собираются голосовать на выборах в Госдуму в 1993 году. (По словам недоброжелателей, те выборы были полностью сфальсифицированы.)[/b]Георгий Острецов тоже представил историческую работу – о холодной войне. Знаменитые советские мультфильмы про хороших и плохих человечков – «Шайбу! Шайбу!» и «Матч-реванш» художник считает подражанием западным.Ты не прав, Гоша! Эти ленты как раз учили достойному поведению в спорте и в жизни. Если бы Зидану показали их в детстве, он бы не вырос драчуном.Викентий Нилин сделал репортаж с выборов. Немощные старики, потомки старых большевиков, дети тех, кто правил страной в 30-х, из знаменитого Дома на набережной выбирают на дому.Яков Каждан нарисовал несколько картинок на тему кастинга. «В китайский ресторан не возьмут девушку с русской внешностью, а девушку с неправильным прикусом никогда не возьмут рекламировать подсолнечное масло», – комментирует художник. С чем невозможно не согласиться.Коллекционирующий шедевры изобретений и народного дизайна Владимир Архипов на этот раз выставил 10 пар лыж.Классики московского концептуализма Наталья Абалакова и Анатолий Жигалов показали свои фотографии моста через реку Урал, условно разделяющую континент на Европу и Азию. Видимо, сие есть вопрошание – «Куда идешь, Россия, в Европу или в…?» На «золоченой» круглой столешнице со стрелкой Екатерина Филимонова в академической манере написала портреты ведущих московских галерейщиков, назвав работу «Выбором художника». Видно, это про то, что у московских художников особого выбора нет: или пойти в кабалу к шести монополистам рынка современного искусства, или… Второе «или» символизировано черным сегментом круга. Неправда, Катя, можно еще быть таким гордым и независимым, как я! Где мой сегмент?..Иностранный участник Форума Евгений Фикс из Нью-Йорка разослал 100 экземпляров книги Ленина «Империализм как высшая стадия капитализма» ведущим западным транснациональным компаниям – Cocа-Cola, IBM, General Electric…14 книг были приняты библиотеками корпораций, 17 отвергнуты, а судьба 69 неизвестна. Странные какие! Это же специально про них написано! В качестве экспонатов представлены сама книжка и письма от корпораций.Живущая в Германии украинка Мария Шубина выставила свой автопортрет, на котором она изобразила «Мисс Биеннале», наверное, Московской.Но больше всего мне понравилась серия фотографий петербурженки Ксении Никольской о египетских христианах-коптах и тяжелые металлические часы московского скульптора Витаса Стасюнаса «Остановившееся время». Рассказ про коптов просто интересен. А надежду Стасюнаса на конец железного века я так понимаю![i]Выставка открыта до 23 июля[/i][b]На илл.: [i]Стробоскоп екатеринбургской группы «Куда бегут собаки». На одной стороне диска – Станиславский, на другой – Склифосовский. При нажатии на кнопку диск вращается – почему-то получается Мичурин…[/i][/b]

Туманная Европа и мыслящий бамбук

[b]Рихтер имеет у себя на родине репутацию абсолютного гения. Его московскую выставку в общей экспозиции «Europe+» сопровождают произведения Льва Рубинштейна (РФ), Бориса Михайлова (Украина), Владимира Тарасова (Литва).[/b]Герхард Рихтер, родившийся в 1932 году, отрочество и часть юности провел в Восточной Германии, где учился в Дрезденской академии. Закончил же образование на Западе – в Дюссельдорфе. Быстро получил известность, так что уже в 1972 году представлял Германию на Венецианской биеннале.Творчество художника чрезвычайно разнообразно, если не эклектично. Он пишет абстрактные картины, о которых можно сказать, что это обыкновенные абстрактные картины.Он пишет картины фотореалистические, правда, в довольно субъективной манере. И этим решительно отличается от классического американского фотореализма с его убийственно объективным взглядом на реальность.Рихтер изображает фотографии, причем фотографии любительские, интимные, которые уже сами история, обычно история семьи. Перенесенные на холст, они получаются затуманенными, смазанными, затертыми. Оттого приобретают значительность воспоминания или психической травмы.На московской выставке таких полотен несколько, самые знаменитые – «Дядя Руди», «Бетти»… Правда, это не оригиналы, а следующая ступень драмы «фотография/живопись – фотография»: фотография с живописи, напечатанная самым качественным и дорогим способом фотопечати, который называется «сибахром».Дядя Руди оказывается офицером вермахта, погибшим в 1944 году. На изображенной художником фотографии он в элегантной шинели, улыбающийся, – свидетельство истории семьи и истории Германии.Такова и «Бетти» – возможно, самая популярная картина Рихтера. В экспозиции она представлена сибахромовской фотографией.Работы Рихтера аранжированы произведениями художников, происходящих из бывшего СССР. Литва уже Европа. Украина старательно моет шею, чтобы ее приняли. А Россия в плюсе, потому что продает всем им нефть и газ по рыночным ценам.Владимир Тарасов, выдающийся джазовый перкуссионист, выставил довольно большую инсталляцию. Толстые стволы бамбука то наполняются водой, то изливают ее…В темной комнате под цитатой из знаменитого еврейского писателя Бялика – другая инсталляция Тарасова, на каббалистическую тему. В бледном свете книги видны сброшюрованные копии Торы – обдуваемые легким ветерком, они тихо шелестят страницами. На стене – видео. Тарасов – на ударных, а знаменитый французский танцор Джозеф Надж дает перформанс.Борис Михайлов представлен серией фотографий, на которых запечатлен грустный, разрушающийся Харьков.Самый скромный экспонент – Лев Рубинштейн. Знаменитые карточки. Разложенные по порядку и в рамах – «Меня укачивало и рвало»; «Однажды войдя без стука в комнату Гали Фоминой, я увидел впервые …».[i]Выставка открыта до 30 июля.[/i][b]На илл.: [i]«Бетти» – неканонический портрет. Самая популярная картина Рихтера.[/i][/b]

Вечно шагающий

[b]Выставка Игоря Шелковского «Пунктир и линия» открылась в фонде «Эра». Художник начинал как график, близкий так называемому левому МОСХу. И в нынешнюю эпоху постмодернистской беспринципности донес до нас классическую логику формализма.[/b]Но начать надо издали. Дело в том, что Союз художников состоял из различных фракций, берущих свое начало от объединений, упраздненных в начале 30-х. Их члены вошли в единую организацию, но различия в творческих установках сохранялись.Левый МОСХ следовал традициям довоенного советского и западного модернизма. Потому рисунки Шелковского напоминают нам то артистичные арабески Матисса, то кристаллические структуры Павла Филонова, и даже главных авторитетов официальной графики 60–80-х Гурия Захарова и Иллариона Голицына.Филоновщина явно пришлась не ко двору, и Шелковский участвует в неофициальных выставках, эмигрирует, издает в Париже журнал о неофициальном советском искусстве «А–Я», этакий «Континент» арт-диссидентства.Параллельно этому развивается и творчество художника. От скромных живописных реалистических пейзажей, портретов и букетов, которые при всем при том несут несомненную печать своеобразия, он переходит к абстрактным раскрашенным деревянным рельефам, в которых угадываются черты реальности.В каком-то смысле художник остается, как у нас говорили с 20-х годов, «формалистом». Это означает, что он больше всего озабочен устройством своей оптики, своего художнического взгляда на действительность.Следующая ступень эволюции мастера – одинокие фигуры и вещи. Возникли они скорее всего не без влияния шагающих фигур Джакометти, что не уменьшает их самостоятельности.Отныне художник изображает все предметы, решительно и ясно их схематизируя – из прямых реек. Отчего все его персонажи – шагающие и бегущие люди, художник с папкой, собака, букеты, рощи – напоминают предметы, которые дети когда-то собирали из конструкторов.Но в этих роботах осталось и нечто от живописи. Между рейками скульптур Шелковского оказываются фрагменты находящихся за ними вещей, которые окрашивают фигуры, превращая их в живописные композиции.Возможно, для обыкновенного зрителя это и слишком завирательное толкование, но такова именно та логика «формализма», которую сберег для нас Игорь Шелковский.[i]Выставка открыта до 28 июля в Фонде поддержки визуальных искусств Елены Березкиной «Эра»; Трубниковский переулок, 13, стр. 1[/i][b]На илл.: [i]За абстрактным рельефом скрыт один из излюбленных мотивов художника – букет.[/b][/i]

Все мы вышли «из служащих»

[b]Эдуард Гороховский (1929–2004) – малороссиянин. Родился в Виннице, учился в Одессе, долгое время жил в Свердловске. Оказавшись в столице, влился в окружение Ильи Кабакова, отчего до сих пор считается концептуалистом.[/b]Впрочем, применительно к русскому искусству термин этот туманен и только наводит тень на плетень. В действительности же Гороховский примкнул к возникшему в 60-е направлению, которое заявило о себе в книжной и журнальной графике, сценографии и кино, – ностальгии по «России, которую мы потеряли».Во многих работах художника это была Россия дореволюционная. А в перестройку на волне западной моды на советскую экзотику – страдания по довоенному Советскому Союзу.Досоветская Россия представала в работах Гороховского в виде солидных и непроницаемых господ и дам в мешковатой одежде, застывших перед объективами деревянных фотокамер.В отличие от них советские люди на старых фотографиях, переработанных художником в картины, уже не были «вещами в себе». Но одновременно были людьми простыми и цельными, чем так не похожи на нас, релятивистов. Они верили в социализм, Сталина и миссию ВКП(б). Они были коллективистами и потому на фотографиях предстают все больше среди коллег и сослуживцев, в составе спортивных команд или в шумных компаниях отдыхающих. Это почти всегда те, кто в анкетной графе о социальном положении писали «из служащих», «служащий» – этакий эрзац советского чиновничьего дворянства.Куда подевались фотоальбомы с рабочими и крестьянами, сказать трудно. Вопрос, были ли они вообще. Получается, что хозяевами жизни в СССР были, совсем по Троцкому, клерки.Но вот – поколение самого Гороховского. Его друзья – художник Илья Кабаков, тогдашняя жена Кабакова Вика Мочалова, московские неофициальные художники. Тесный, но уютный мир русского искусства 60–80-х, совмещавший социалистическую веру в завтрашний день с надеждой на принадлежность к миру более универсальному.Последние альбомные «фото» – впечатления от этого внезапно расширившегося мира. Ведь в конце жизни художник жил в Германии.[i]Выставка открыта до середины июля.[/i]

Ковчег для мастеров

[b]Общественную премию «Мастер» несколько лет назад придумали кураторы галереи «Ковчег» – для поддержки в искусстве традиций русского модернизма. Лауреатом-2005 стал скульптор и живописец Андрей Красулин.[/b]«Мастера» дают за конкретные работы на конкретной выставке. Официально ее название звучит так: «Профессиональная премия за творческие достижения московских художников». Список номинантов частично составляют кураторы «Ковчега», а частично эксперты – искусствоведы с именем, работники музеев.Галерея «Ковчег» ставит перед собой задачу спасения русского искусства в ситуации экспансии западного культурного колониализма. Первые два раза премия выдавалась без материального эквивалента: желающих спонсировать отечественное искусство никак не находилось – это ж не казацкий хор или футбольная команда! Сегодня спонсоров уже небольшой список, возглавляемый «Русским банком развития». И в этом году победитель, кроме грамоты, получает еще и 50 тысяч рублей. Кроме премии, по оценкам искусствоведов, художественными критиками и журналистами определяется свой победитель.А торжественное вручение в этот раз сопровождается выставкой в Центре современного искусства M’Aрс (Пушкарев переулок, 5) не только победителей, но и всех ее лауреатов начиная с 2003 года. Среди них Михаил Рогинский (1931–2004), Нина Котел, Константин Батынков, Ирина Затуловская, Виктор Пивоваров. И, конечно же, нынешние лауреаты – Андрей Красулин, а также собравшие симпатии критиков Юрий Норштейн и Франческа Ярбусова.[i]Выставка открыта до 30 июня[/i][b]На илл.: [i]«Русский с итальянцем» – назвала новую серию рисунков Нина Котел, лауреат 2003 года. В данном случае – горох и макароны.[/b][/i]

Что там, за раем?

[b]Размышления Пименова жизненно глубоки и серьезны. Уже не молодой художник исследует историю своей семьи. Предки его, простые русские люди, претерпели все непростые перипетии русского ХХ века – экономический рост, революции и войны. Причем многие не пережили этих событий.[/b]– Они обыватели, часть громадного большинства населения, которое определяет лицо русского этноса. Именно они, обыватели, сохраняют традиции жизни этого этноса… Над ними прокатываются волны революций, меняются политические режимы… Они живут трудно, но правильно, и во имя этого «правильно» все терпят, – поясняет художник.В качестве прототипов Пименов взял фотографии из семейного альбома. Прием этот распространен с середины 60-х годов, когда впервые возник интерес к прошлому – откуда мы вышли? Именно тогда появились первые ростки экологического мышления, не только по отношению к природе, но и к культуре.Много со старой фотографией работал Эдуард Гороховский (1929–2004), о выставке которого мы еще расскажем читателю. Но у Гороховского на фотографиях – абстрактные люди из досоветского «Золотого века». Пименов же пошел дальше, отчего его картины наполнены конкретным драматизмом.Предки художника из Пензенской губернии, Зарайска и Москвы. Это крестьяне. Одни из них выбились в люди – открыли лавку на Кремлевском спуске и купили доходный дом на 4-й Тверской-Ямской, другие так и остались крестьянами.Но никого не минул жестокий ХХ век. Вот во мгле времени пращур Василий Пименов. Вот другой дед, Василий Новинский, военный фельдшер. Вот его жена, Надежда Александровна с сыном. Эту фотографию она послала мужу на фронт. Вот те самые московские буржуины Новинские в длинной и непрактичной одежде позапрошлого столетия.А вот дядя Витя, советский военврач 3-го ранга. Получается, что, несмотря на все трудности, кто-то из семьи делает советскую карьеру, что доказывает и биография самого автора полотен, выбившегося аж в творческую элиту.Хороши графические работы Пименова. В трудной технике офорта он достиг совершенства.Герой офортов – родной Зарайск – земля За Раем.[i]Выставка открыта до 30 июня[/i][b]На илл.: [i]Праздничный обед в семье художника. 1940 год.[/b][/i]

Москва трудная и легкая

[b]Москву писали многие и много. Чаще всего малоуспешно. Москва – город трудный. Разномасштабный. Разномастный. Сразу ее не схватишь. Иностранцы и провинциалы нашей столицы боятся. Предпочитают западнический Питер. Но вот у Владимира Брайнина все сразу получилось.[/b]В начале 80-х Брайнин написал несколько ночных московских пейзажей и сразу стал известным, правда, в основном в профессиональных кругах.Со временем художник из юниоров превратился в настоящего мастера. И Москва его расширилась и приобрела объем. Однако осталась той же милой сердцу каждого москвича Москвой – городом, где помещичьи усадьбы и старинные сады соседствуют со скромной провинциальной застройкой XIX века, модерном, немногочисленным конструктивизмом и державным размахом 30–50-х.Эти живые и далекие от помпезности уголки великого города и воспевает художник. Не так, как советские живописцы воспевали столицу всего прогрессивного человечества, без официальщины. Потому в пейзажах Брайнина такое большое значение имеют время суток, освещение, сезон.Вот летний вечер. Вот дождливый осенний день. Тает снег. И лужи, лужи... Летние, весенние… Не только потому, что асфальт у нас кладут плохо. Но потому, что в этом есть нечто подлинное – московское. Щемящее. И что-то от тех луж, той старинной распутицы, которую воспели еще передвижники.Не прошел живописец и мимо руин и пустырей. У богато украшенного доходного дома отвалился большущий кусок штукатурки. Ностальгические печные трубы на старых крышах. Восстановленный и уже вросший в среду храм Христа Спасителя. Цветочный киоск в ночи. Красно-белая фабричная труба и такой корпус цеха. Подобный тому, которым я каждый день любуюсь из окна.Замечательно написан зеленый узор из кафельной плитки на белом фоне у подворотни в Лялином переулке. Особенно волнуют живописца скульптурные львы, каких ставили охранять дома от лихих людей. Один из них, на алом фоне невероятной красоты, вынесен на переплет каталога и пригласительный билет.Выставка большая – три огромных залах. И картины размещены густо. Да и то, как сказал куратор Юрий Никич, это лишь половина того, что художник мог выставить.[i]Выставка открыта до 1 июля[/i][b]На илл.: [i]Коммерческая застройка конца XIX–XX вв.[/b][/i]

А мы уже на Марсе

[b]В кругу современного искусства желание быть поп-артистом у нас сильнее, чем гишпанцем в эпоху господства романтизма в русской культуре.[/b]Вот и Татьяна Антошина горит этим. Потому, следуя Уорхолу, воспевшему американский образ жизни, художница выбрала мотив самый что ни на есть позитивный, хоть и утопический. А именно – всеобщую радость по поводу приземления русского космического корабля «Москва – Марс 2006».На вписанных в круг композициях – лица россиян всех рас и народностей вроде бы в иллюминаторах.«Студент-очкарик читает книжку «Русский космизм», люди радуются как дети 12 апреля 1961 года. Все искренне, честно, всенародно, и впереди светлое будущее, коммунизм – уже завтра реальность». Так мечта переплетается с воспоминанием – собственным или коллективным – в памяти народной.Написаны картины в высветленной гамме – такое впечатление, что механизм глаза не справился с внезапной вспышкой света и все оказалось засвеченным. Даже счастливый негр позади автопортрета самой художницы.Техника живописи стилизована под поп-арт: Уорхол печатал снимки в технике шелкографии, а потом слегка проходился по ним акрилом. А работы Антошиной сделаны при помощи трафаретов.Трафаретом пользовался еще Маяковский в «Окнах РОСТа», чем невероятно гордился, считая эту технику хай-теком.Художница бежит вдогонку за оставленными в 1961 году всеобщей солидарностью и гордостью своим Отечеством, когда вместе с русскими радовались величию своей страны и украинцы, и эстонцы, и поляки. Так она пытается наверстать, как ей кажется, упущенную русскими художниками возможность стать поп-артистами.Действительно, в России поп-арта не было, как не было в ней американского общества потребления 60-х, более богатого, чем современное. Но увы! Все это лишь фантазмы…Все экспонаты изготовлены самым тщательным образом, начиная с круглых подрамников, которые пришлось заказывать аж в Харькове. Подчеркнутая товарность – новое для нашего передового искусства качество, связанное с появлением рынка современного искусства.[i]Выставка открыта до 22 июня[/i]

Все как у людей. Даже Йоко Оно

[b]Москва вновь становится международной художественной столицей, но уже не противореча интернациональному контексту. С 22 февраля по 22 марта 2007 года нам грозит Вторая международная биеннале современного искусства.[/b]Первая прошла в прошлом году и имела невероятный успех среди продвинутой молодежи. Причем не только московской, но и провинциальной, специально приезжавшей насладиться экспозицией в бывшем Музее Ленина и инсталляцией Болтанского в руине Музея архитектуры.Старшему поколению такое искусство пока не слишком понятно. С момента изобретения социалистического реализма мы пошли по особому пути, а уж после насаждения по всему миру его оппонента – современного искусства – дороги искусства России и подамериканского Запада совсем разошлись. Но знакомая с международной поп-культурой и Интернетом молодежь признала его своим.В этом смысле и в общественно-политическом выставка удалась на все сто. Ведь в России организовали форум современного искусства, который с 50-х годов считается необходимым атрибутом парламентских демократий.И вот наконец у нас все как у людей. На пресс-конференции, посвященной грядущей биеннале, Михаил Швыдкой дал культурно-политическое обоснование акции. О деталях же ее рассказал комиссар биеннале Иосиф Бакштейн. В коллектив из пяти кураторов-иностранцев вошли еще двое, не менее известных. Получился целый Артинтерн. И если в 2005 году экспозицию делали коллективно, то в 2007-м каждый собирается сосредоточиться на своем проекте. Возможно, это и к лучшему.Понаехавшей зарубежной арт-общественности результат понравился. К тому же никаких медведей на улицах. Зато – снег, милые люди, говорящие по-английски, банкеты.На Второй биенале обещают звездопад из Даррена Элмонда, Пипилотти Рист, Джефа Уолла, Вали Экспорт, Роберта Уилсона и Йоко Оно. Всего художников будет больше восьмидесяти. Главный проект покажут в бывшем Музее Ленина, Музее архитектуры, новом здании ЦУМа.Кроме основной выставки – еще двадцать пять специальных. Будут задействованы все более или менее значимые пространства.Единственно, что насторожило – это тема форума «Геополитика, рынки, амнезия. Примечания», точнее, пояснения к ней комиссара – о конце идеологий и дискурса, о чем говорили в 90-е, после распада социалистической системы. Ведь сегодня мы давно уже живем в мире новых идейных схваток и культурных войн. Впрочем, скорее всего, кураторская группа именно это и имела в виду.[b]На илл.: [i]Инсталляция Андрея Васильева, явного претендента на участие в биеннале, была самой зрелищной работой на последней «Арт-Москве».[/b][/i]

Зять без головы

[b]Публика «Ковчега» ориентирована на историю искусства советского периода. А сама галерея имеет музейную репутацию. И вот неожиданно в ее стенах – художник-примитивист.[/b]Феномен этот возник на культурной сцене благодаря французским художникам-авангардистам, которые в начале ХХ века объявили гением художника-любителя Анри Руссо, бывшего таможенника, пенсионера.С тех пор Руссо в музеях. В музее и его русский коллега – грузин Пиросмани, которого тбилисская богема 10–20-х противопоставила знаменитому французу. Таких художников принято называть примитивистами или наивными художниками.В советское время творчество примитивистов даже поощрялось как народное. В Москве до сих пор существует ЗНУИ – Заочный народный университет, где учат – впрочем, непонятно, чему – народные таланты.Сергей Степанов – один из них. Плотник из Орска (Оренбургская область), инвалид войны. С 60-х годов неожиданно стал рисовать графитным карандашом и писать акварели.По форме и способу восприятия его произведения отражают восприятие 8–10-летнего горожанина, но свидетельствуют о недюжинном художественном даровании. Мотивы его произведений просты. Это или портреты близких, нарисованные, скорее всего, с фотографий, или достоверные картины скудного провинциального быта.Я узнаю цилиндрическую печку-голландку, которой отапливались две наши комнаты и две соседские в квартире военного городка на окраине Свердловска, где жила наша семья в конце 50-х. Убогие казенные табуретки и больничные панцирные кровати… На кроватях спят, отдыхают, приходят в себя современники Степанова. А вот они принимают серные ванны. Берут кровь. Делают укол. Группа больных ожидает, когда им включат телевизор – «Ждем, когда заговорит телевизор».Соблазнительно нагнувшаяся пациентка в халате в мелкий цветочек. На пенек присела красавица в мини-юбке с голыми коленками – смотрится в зеркальце.Наряду с аполитичными сюжетами – гражданственный жанр. Призывы к борьбе с вырубающими лесопосадки «браконьерами». «Все средства на борьбу с вредителями полей!» «Решения XXIII съезда КПСС – всенародная программа строительства коммунизма».Неофициальная и трагическая сторона жизни – в акварелях «Гибель моего зятя. Он отдыхал, а другой тракторист его задавил, и хоронили его без головы», «Так лежит мой зять в гробу без головы. Фото не получилось, а у меня получилось».Такая вот жизнь.[i]Выставка открыта до 2 июля[/i]

Кто у кого калоши украл?

[b]Авторы прелюбопытнейшей выставки о плагиате в современном русском искусстве – художники Александр Мизин и Шабуров («Синие носы») – разоблачают своих коллег.[/b]Дуэт – провинциального происхождения: Мизин из Новосибирска. Шабуров – екатеринбуржец. В перестройку они влились в немногочисленные ряды contemporary art. Росли и воспитывались на московском «Художественном журнале», который в 90-е был органом группы акционистов.К концу прошлого десятилетия безумства Мизина и Шабурова достигли такого накала, что региональным гениям пришлось переехать в столицу, где они вскоре и составили успешный дуэт, востребованный не только в родном отечестве. Коронный номер «Синих носов» – запуск петард из треников – видели даже гости Венецианской биеннале.Попав за рубеж, художники неожиданно обнаружили множество прототипов произведений своих русских коллег и начали собирать коллекцию, куда вошло более 100 образцов 75 авторов.Часть наиболее вопиющих и вошли в экспозицию, сопровождаемую многостраничным текстом. Причем, да простит меня муза визуального искусства, попались даже такие авторитеты, как Илья Кабаков и Андрей Монастырский. Не говоря о тех, кого на Первой международной московской биеннале записали в звезды, – Олеге Кулике, группе АЕС+Ф, Дубосарском и Виноградове… Попались даже Репин с Кукрыниксами. По ошибке. Потому требую их из списка исключить! При Репине современного искусства еще не было. А иллюстрация Кукрыниксов – вещь проходная.Есть и примеры западных заимствований – у русских воровать проще всего: их мало кто знает. Надо сказать, что в современном искусстве, где многое сводится к гэгу – приколу, – придумать свежий не каждому под силу. У Рафаэля или Рембрандта, думаю, ничего бы и вовсе не получилось.Кураторов русского искусства даже неслучайное заимствование не слишком волнует. Оно для них доказательство того, что правильной дорогой идут товарищи...Пущай, мол, русские недотепы у старших братьев поучатся! Правда, в последнее время серьезными соперниками кураторов становятся галерейщики и коллекционеры. Коллекционеров у нас совсем кот наплакал. Галеристов чуть побольше. Но обслуживают они все ту же могучую кучку собирателей. Отчего когда-то гордая своей независимостью и элитарностью ежегодная ярмарка современного искусства «Арт-Москва» все больше похожа на отчетную выставку капиталистического реализма типа «Гламур – знамя россиянского народа».Вот тут расследование шустрых провинциалов оказывается как нельзя кстати. Провинциалы они смелые – даже не подозревают, что есть вещи, о которых не принято говорить. Однако коллекционерам, критикам и кураторам их изыскания будут полезны. Благо, они всем доступны по адресу: [i]http://www.guelman.ru/plagiarism/[/i][b]На илл.:1. [i]Женщина с клювом. 1979 г. Игорь Макаревич.[/i]2. [i]Лигномания. 1996 г. Брако Димитриевич.[/b][/i]

ХХ век: перезагрузка

[b]С искусством ХХ века у нас одни проблемы. А все почему? Потому что в арт-власти то авангардисты, то плюралисты, то соцреалисты.[/b]Сначала нельзя было показывать авангард. Теперь уж и соцреализм почти под запретом. В результате такого «просвещения» художественное наследие прошлого века мало кто у нас воспринимает в качестве искусства.О современном искусстве вообще речь не идет. Даже сам г-н Швыдкой как-то сказал, что современное искусство ему совсем не нравится – оттого все так и ходят в Лаврушинский на «Трех богатырей» смотреть.Как-то заботливая старушка-смотрительница предупредила меня при входе, приняв за приезжего, что я, верно, ошибся адресом: мол, здесь лишь авангардизм да советское искусство.Приходишь на Крымский Вал, 10, переживаешь. Народ на «Шедевры Орсэ» ломится. В русской экспозиции – двадцать человек патриотов. Или, может, после Мане забрели. Им в первый раз интересно. А я здесь раз в месяц точно бываю. Смотрю с начала. Удивляюсь. Почти ничего не изменилось.Проистекает экспозиция из двух начал – с символизма и раннего авангарда. Символисты – «Голубая роза», Анненков, Григорьев, Петров-Водкин. Авангард – Гончарова, Лентулов, «Бубновый валет». Зал Лентулова. Рядом комната с Шагалом, Кандинским, Бурлюком, Экстер. Из лентуловского многоцветья попадаешь в суровый мир супрематизма и конструктивизма. Это уже новость.Наконец, «Черный квадрат» Казимира Малевича, величайшую картину всех времен и народов, Царя царей, как ее называл молодой Борис Гройс, поместили более или менее в соответствии со статусом. Хотя для этой сверхиконы должно выделить тронный зал. И ни в коем случае не совмещать в одном пространстве с конструктивизмом, как это делают невежественные иностранцы.Замечательна реконструкция группы молодых конструктивистов ОБМОХУ ([i]см. «ВМ» от 24 мая о работе реконструкторов[/i]). Нетронутым остался зал будущих соцреалистов ахрровцев и первых настоящих советских художников – группы ОСТ. Только вот нет на месте картины моего учителя Андрея Дмитриевича Гончарова «Смерть Марата».Залы раннего и послевоенного, до 1950 года, социалистического реализма почти без изменения. Как всегда, переизбыток Пластова и ни одной картины замечательного пейзажиста Нисского.Зато там, где раньше находилось послесталинское официальное искусство 50–60-х годов, оптимистическое и жизнеутверждающее, – наивные подражания зачинателей советского андеграунда американскому абстракционизму 50-х.Спрятали картину Коржева – рисующий на асфальте парижский художник. А где коржевский триптих «Коммунисты»? Одна радость – две картины Юло Соостера, ведущего неофициального художника 60-х.Дальше начинается какой-то белый шум. Работы официальных мастеров и диссидентов абсурдно перемешаны. Ни к селу, ни к городу среди борцов с официозом появляются картины Турновой, Табенкина, звезды молодежного искусства 70–80-х Булгаковой.В то же время зал сурового стиля почти не изменился. Но вот творчеству национал-реалистов – Кугача, братьев Ткачевых, Зверькова – теперь посвящены сразу два зала. Такое впечатление, что выставлены лишь работы оставшихся в живых участников художественного процесса 60–80-х.Однако этой исторической аберрации противостоит экспозиция современного искусства. Здесь явно другой рассказчик – вменяемый. Он не поленился – и классифицировал экспонаты. Разобрал их не только хронологически, но и на течения – кинетизм, научная абстракция, поп-арт, концептуализм, нью-вейв, тотальная инсталляция... Поместил их названия рядом с произведениями, написал объяснительные тексты. Довел рассказ до сегодняшнего дня.Из экспозиции понятно, из каких предшествующих выставок эта экспозиция происходит. Значит, необходимая научная работа проведена. Другое дело, что можно соглашаться или не соглашаться с концепцией ее авторов, классификацией и терминологией. Ну так это и есть предмет их авторской ответственности. Потому – спасибо! В целом же приходится констатировать, что перезагрузка состоялась через пень-колоду, и экспозиция все время глючит и зависает.И еще одно замечание: на экспозиции ХХ века имена художников написаны в самой что ни на есть злостной бюрократической манере – фамилия плюс инициалы. Чтобы узнать имя художника, приходится читать табличку на английском, где автор назван, как и принято во всем мире: по имени и фамилии.Зато имена современных художников поданы с приговской ироничностью – Шеховцов Сергей Васильевич… Так благодаря уважаемым третьяковцам соотечественники и будут деятелей современного искусства за недоумков держать.И все же новую экспозицию следует посетить. Здесь есть что посмотреть. Иностранные друзья, которых я люблю водить в Третьяковку на ХХ век, каждый раз благодарят меня за то, что я познакомил их с такой замечательной коллекцией.

В солнечном свете и лунном сиянии

[b]Вот где настоящий праздник искусства и ремесел. Здесь любитель прекрасного может найти все. От античной скульптуры до статуи верблюда из захоронения китайской династии Мин (Galerie RattonLadriere). От бронзовой копии памятника Людовику XIV, снесенного восставшими парижанами с Вандомской площади, до рисунков Казимира Малевича (Галерея Татинцяна). От старинной пушки до изысков современных русских художников.[/b]Именно за счет галерей современного искусства Салон расширил число своих участников до восьмидесяти. Многие из них – Айдан-галерея, XL, галерея Гельмана, Stella Art Gallary, «Риджина» – перекочевали сюда, в индивидуально оформленные залы, с лаконичных стендов «Арт-Москвы». Архитектура шоу и в этот раз разработана выдающимся дизайнером Патри Уркадом.Есть и галерея бывшего социалистическо-реалистического, а ныне нацреалистического искусства Marisevic Fine Art (Москва).Впрочем, устроена она самым современным и сверхзападным образом: с видеоинтервью столпов-певцов исконного – братьев Ткачевых, Валентина Сидорова, Виктора Иванова.Исторический соцреализм и советский модернизм предлагает арт-агентство «Колония» Игоря Кормышева. Многие торгуют художниками русского зарубежья. И Марком Шагалом с Сержем Поляковым, и Андрэ Ланским (Le Miauture, Париж; «Улей», Москва), и семидесятником Юрием Купером, чьи проницательные высказывания об истории советского искусства я высоко ценю (Bouquinerie de I’Institut, Париж).Русского искусства XVII–XIX вв. в этот раз заметно меньше. То ли сусеки старины оскудели, то ли вкус коллекционеров все больше фокусируется на XX столетии. Трудно сказать, в каком доме в наше время престижней жить: во дворце позапозапрошлого века или в построенной Ле Корбюзье вилле. Так же дело обстоит и с картинами, мебелью и всем прочим.Одно из важнейших качеств модернистского дизайна и живописи в том, что оно, как теперь принято говорить, не грузит. Даже традиционалистский дизайн современных ювелирных изделий, в обилии представленных в подвальном этаже Салона, отличается в этом смысле от исторических вещей.Бриллиантовые цацки Bvlgari и Chanel просто парят и тают в собственном сиянии, тогда как вещи из наполеоновской коллекции настоящих старинных украшений в Zendrini (MonteCarlo Art Collections), кажется, не отражают, но поглощают свет.Как тут не поверить в то, что личность владельца отпечатывается в кольцах, браслетах и ожерельях?! Нашел я здесь и вещи по себе – рокерское кольцо с мертвой головой из черного, белого и желтого золота, белых и желтых бриллиантов, и похожие серьги от Lydia Courteille из Парижа: в конце концов, имеет же художник право на какие-то вольности в наряде! Оформление каждого ювелирного зала– цвет стен, освещение, музыка – продумано с большой тщательностью. В одной комнате «солнечный» свет, в другой – голубое лунное сияние. В одной играет на рояле победитель международных конкурсов N, в другой транслируется попса.Вот только длится фестиваль недолго – до 29 мая.

Распроданы билеты в рай

[b]Проект двух московских художников в «Стелле» (Скарятинский переулок, 7) создан совместно с галереей «Риджина» и концептуально отсылает зрителя к распутной героине Толстого.[/b]Анатолий Осмоловский – деятель культуры заслуженный – один из лидеров 90-х. Прославился своими скандальными художественно-политическими акциями: словом из трех букв на Красной площади, баррикадой на Большой Никитской в память о парижском «Красном мае» 1968 года и многими другими геройствами.В контраст ему Виктор Алимпиев – аполитичный интроверт, певец прекрасного (прежде всего своей жены Люды). И растущая не по дням, а по часам суперзвезда интернационального искусства. Виктор делает лирические видеоинсталляции и потом монтирует из них короткие фильмы ([i]см. «ВМ» от 15 мая 2006[/i]), а также пишет в сложной авторской технике абстрактные картины в однажды найденной розово-серо-зеленой гамме.Только в этот раз картины Алимпиева оказались не просто совершенными в живописном плане, но и глубоко идейными. Из этикеток рядом с полотнами зритель может узнать, что на картинах изображены выцветшие красные знамена (то ли русского коммунизма, то ли международного рабочего движения). И это у столь далекого от политики мастера! Возникает подозрение: дело не обошлось без революционных козней его партнера Осмоловского. Несколько лет назад Анатолий Феликсович подпал под влияние теоретика американского абстракционизма – троцкиста Клемента Гринберга – и с тех пор пытается скрестить ужа и ежа – буржуазное современное искусство и антикапиталистический протест, да еще под сенью одной из самых богатых галерей Европы.Само название выставки «Плечи Элен» относит зрителя к роману Льва Толстого – к прекрасным раменам Элен Безуховой. Одновременно это и лозунг, под которым сегодня Осмоловский работает сам и призывает работать других художников. Он отказывается от помоечной эстетики своего политического искусства и пытается создать произведения совершенные.На его взгляд, совершенство материализуется в белой эмали, покрывающей плоские бронзовые скульптуры – увеличенные изображения пробитых трамвайных билетов («Билеты в рай»), посвященные прошлогодней борьбе пенсионеров с монетизацией льгот.Тем самым Осмоловский опровергает один из основных тезисов западной левой эстетики – запрет на эстетизацию политики и даже на художественное совершенство, что политически якобы обязательно оборачивается фашизмом. Хотя, поверьте, трудно признать художественно совершенными билеты Осмоловского, даже если с точки зрения технологии они и безупречны. Не каждый готов увидеть новую эмалированную кастрюлю прекрасной только за красоту ее эмалевого покрытия.Главное же – трудно уловить протестное содержание в скульптурах и картинах Осмоловского и Алимпиева, сознательно дистанцированных от неприглядной действительности. Тем не менее их опыты заслуживают пристального внимания как пример оригинальной работы с содержанием и формой.[i]Выставка открыта до 5 июня.[/i][b]На илл.: [i]Анатолий Осмоловский. «Билеты в рай». Пусть никто не думает, что проблема монетизации льгот не коснулась сердца художника![/b][/i]

Снять пятую печать

[b]«И когда Он снял пятую печать, я увидел под жертвенником души убиенных за слово Божие и за свидетельство, которое они имели» –написано в Откровении св. Иоанна Богослова (Отк. 1, 9).[/b]В «Откровении» нашел название своей выставки «Пятая печать» Иржи Давид. О религиозном происхождении поднятой художником проблемы напоминает зрителю и изображение Богоматери Скорбящей, прототипом которой стала «Пиета» Микеланджело. Только на руках у Мадонны вместо Сына Божьего – тело человека в костюме гонщика «Формулы-1» со множеством нашивок.На стенах же расположены фотографии ее пилотов рядом со своими «болидами» с крошечными лейблами на костюмах. Приглядевшись к ним, зритель, к удивлению своему, замечает, что это названия революционных, национально-освободительных и сепаратистских организаций, использующих в пропагандистских целях религиозную риторику. Борцы с этими движениями обычно относят большинство из них к разряду террористических, потому что их партизанские вылазки направлены на запугивание населения и правительства.Если в прошлом такие движения часто были левыми, то в наше время их камуфлирование под религиозные создает впечатление конфликта религий и цивилизаций.Впрочем, религию и в прошлом использовали в сугубо мирских целях. Таким образом, чешский художник касается одного из самых болезненных вопросов современности, очень далекого от реалий его родины, но актуального для мира в целом.Он спрашивает: что такое Вера? Ведь деятельность всех этих движений, в том числе ИРА и когда-то упомянутых Иржи Давидом «Красных бригад» (чей покаявшийся идеолог Антонио Негри, отсидевший срок, только что приезжал в Москву с лекциями), основана на вере в Революцию, Народ, Независимость и правоту революционного, националистического и сепаратистского насилия.Однако путь этих борцов тернист. Государства, против которых они восстали, намного сильнее их. Потому они постоянно подвергают свою жизнь опасности и часто гибнут.Должны ли мы отнестись к ним с милосердием, которое на выставке олицетворяет Мадонна? Или, как знаменитый охотник на нацистов Симон Визенталь, считать, что право прощать имеют лишь жертвы насилия, а мы способны лишь свершить справедливый суд и наказать насильников?…С Иржи Давидом я познакомился в 2003 году на пароходике, который вез уличных артистов из бывшей социалистической Восточной Европы поздравлять Петербург с 300-летием.На этом пароходике вместе с ним и художником Мишей Волковым из Венгрии мы писали картину в подарок Северной столице и много веселились. Я рассказал Иржи собственную «легенду» о выборе местоположения СПб. О том, что город был построен на том месте, где отрок Петр, будущий император, увидел взлетающую летающую тарелку. После чего на нашей общей, коллективной картине появилась UFO.[i]Выставка открыта до 15 июня[/i][b]На илл.: [i]«Пиета» XXI века: на руках у Мадонны – гонщик «Формулы-1».[/i][/b]

Восток – дело жесткое

[b]Айдан – человек во всех отношениях блестящий. Происходит она из бакинской художественной элиты.[/b]Ее отец Таир Салахов – великий советский художник, в течение чуть ли не двух десятилетий был главным менеджером Союза художников СССР. Айдан получила прекрасное художественное образование. Вот уже несколько лет профессорствует в Художественном институте им. Сурикова. Талантливый и значительный московский художник. И, ко всему прочему, настоящая красавица. В общем, баловень судьбы.Персональная выставка Салаховой раскинулась по четырем этажам Московского музея современного искусства в Ермолаевском переулке. Главный мотив творчества мастера – женщина Востока, мусульманская, не освобожденная, аутентичная. Трудно сказать, насколько таковая сохранилась на бесконечных просторах Российской Федерации и бывшего Советского Союза, где семь с половиной десятилетий государство и общество с оной боролись. Но как элемент повсеместно принятого в наше время мультикультурализма такая женщина только украсит пестрый культурный ландшафт отчизны.Надо заметить, что в интересе к феодально-байской традиции отношения к женщине Айдан не одинока. В США работает знаменитая американская художница иранского происхождения Ширин Нишат, прославившаяся своими фотографиями и видеофильмами, фокусирующимися на горько-сладкой судьбе женщины в исламском обществе.Как и Нишат, Айдан разрабатывает тему половой любви на Востоке. Об этом повествуют интересные рисунки в золотых рамах. Обнаженный мужской торс, женские и мужские половые органы, беременная женщина, занимающийся физкультурой атлет. Другая тема – свободное пространство восточной женщины. От тотально скрытого тела остаются одни глаза. Дальше художница начинает фрагментировать лицо – только губы… Нагие восточные красавицы в набедренных повязках на женской половине. Фаллоподобные минареты, сначала нарисованные углем в унаследованной от отца решительной манере, а потом вырастающие в пластмассовые скульптуры. Рядом с белым минаретом – черный зиккурат и золотая луковица купола мечети.Много видео. В трясущемся женском животе зритель сразу узнает знаменитый танец живота. На большом макете Каабы проекция женских глаз и проекции же крутящихся дервишей по всему залу. Видео о таинстве материнства: юная дама готовится стать матерью. Видео же раскрывает и секреты женской красоты: таинственная Татьяна одновременно накладывает и снимает макияж.Два упомянутых видео да абстрактные картины на тему золотого сечения и бесконечные ряды математической записи золотого сечения – 0,618… – единственно невосточные работы Айдан.[i]Выставка открыта до 12 июня[/i]

Дружба, правда и кино

[b]Фестиваль короткометражного фильма в Оберхаузене состоялся в 52-й раз. Он – истеблишмент в своем жанре. Но происхождение его и традиции – демократические. Проводится он в Западной Германии, в маленьком городке неподалеку от Кельна и Дюссельдорфа, в бывшем индустриальном Руре[/b].В прошлом «Оберхаузен» демонстративно дружил с Советским Союзом и соцлагерем. И теперь борется против капиталистической глобализации и нового колониализма, политики Буша. Правда, сегодня его интересуют не только политика, но и дети, музыкальные клипы, клипы и музыка для мобильных телефонов, история кино- и видеоэкспериментов.Обычно в конкурсе и в программах много фильмов из России, стран бывшего Союза и Восточной Европы. Но в этот раз господствует третий мир в традиционном значении: Африка, Ближний Восток, Индия.Даже Гран-при города Оберхаузена получил фильм про Африку (Буркина-Фасо–Бельгия) с футуристическим названием «N12°13.062’/W 001°32.619’». Это координаты места в Африке, которое сначала кажется археологическим раскопом, но оказывается поприщем усилий двух чернорабочих.Гениальная лента питерки Алины Рудницкой «Civil Status» («Гражданское состояние») о работе ЗАГСа, т. е. о регистрации рождений, браков, разводов и смертей, удостоилась первой премии Международного жюри.Второй фильм первой награды – французский. Его автор Намир Абдель Мессеех рассказывает о своих отношениях с отцом, египетским коммунистом и политзаключенным режима президента Насера.Грамотой Международного жюри был отмечен итальянский фильм «Закария» братьев-близнецов Де Серио о том, как из живущих в Европе арабских мальчиков, интегрированных в западную культуру, воспитывают настоящих арабов и мусульман.В детском конкурсе из русских были представлены нижегородские видеохудожники Галина Мызникова и Сергей Проворов, участники Венецианской биеннале 2005 года («Девочкавертолет») и кукольный аниматор Юлия Аронова («Эскимо»).Одна из четырех фестивальных программ «Профили» знакомила зрителей с творчеством молодых московских авторов Виктора Алимпиева и Ольги Столповской. Когда-то они сделали совместный фильм. Вот и попали в один показ. Алимпиев – восходящая международная арт-звезда первой величины. Он получил известность благодаря своим лирическим видеоинсталляциям и теперь перерабатывает их в видеофильмы.Ольга – растущий кинорежиссер, чьи фильмы бичуют пороки современного общества.Интерес у публики к их работам был большой, если принять во внимание, что показ назначили на 22:30 в будний день, когда все нормальные немцы либо спят, либо отходят ко сну.А самым крутым автором «Профилей» оказался автор экспериментальных фильмов Роберт Нельсон из Лос-Анджелеса, чьи формалистические фильмы невозможно было смотреть без физических страданий. Но что поделаешь: куда ж без классиков современной культуры![b]На илл.: [i]Алина Рудницкая показывает работу ЗАГСа с комической стороны.[/b][/i]

Особо хрупкие микросхемы

[b]Муранское стекло наши туристы знают по бусам в венецианских лавчонках. Но, оказалось, из него можно и скульптуру дуть. В Государственном музее изобразительных искусств имени А. С. Пушкина на Волхонке открылась выставка современных русских и западных художников, чьи замыслы воплотили мастера знаменитого стекольного производства острова Мурано близ Венеции. Называется она «Осторожно: стекло. Современное искусство в Мурано».[/b]Один московский коллекционер как-то жаловался мне, что не знает, как хранить и куда поставить композицию известного современного русского художника, состоящую из пустой тары от пищевых продуктов. Современное искусство привыкло манипулировать мусором, в прямом и переносном смысле слова. Для многих современных художников плохие краски и некачественные холсты, кривые подрамники и бытовые предметы, купленные в дешевом магазине, – главные материалы. Когда-то это было знаком нужды, потом символом вызова обывателю, а сегодня стало традицией. В конце концов, теоретики современной культуры решили, что в искусстве главное – идеи, концепции, а не их реализация.Что, надо признать, больше касается русских художников, чем западных, которых неплохо подпитывают государственные культурные учреждения и частные спонсоры. Огромную выставку одного из экспонентов стеклянной выставки, Фабрицио Плесси, я видел два года назад в Берлине: гигантские инсталляции из металла, дерева, тканей, воды и мониторов. Никому из русских художников, кроме, возможно, Ильи Кабакова, таких денег на воплощение своих фантазий никогда не давали. Вот и здесь у знаменитого итальянца впечатляющая композиция – имитация видеоинсталляции из девяти мониторов. Выдутые муранским мастером телевизионные экраны с нанесенными на них фрагментами изображений воды из программ международно известных каналов. Работа прекрасная, хотя, возможно, слишком натуралистическая.Заросли тростника Пино Кастаньи трогают куда больше своим намеком на китайскую и японскую поэзию и традицию живописи бамбука. А вот шагающие стеклянные яйца на хромированных металлических ножках бельгийца Куна Ванмехелена, художника-самоучки, отсылают к посконному бельгийскому сюрреализму. Ирене Найф из Швейцарии соорудила из цветного стекла веселый тотемный столб. Австриячка Герда Груббер завязала разноцветное стекло узлами. Инсталляцию из стеклянных шаров и черных нитей соорудила ливанская художница Мария Казун и сама уселась в самой ее середине в национальной одежде и макияже – настоящая восточная красавица, – продолжая нанизывать черные бусы на черные нити.Благотворно сказалось обращение к драгоценному муранскому стеклу на творчестве близких московскому концептуализму художников. Свойственная москвичам ирония, помогающая избежать ложного пафоса, поразительно полно нашла выражение именно в стекле. Никита Алексеев представил композицию из шаров с изящными орнаментами с намеком на традицию ар-нуво, а Сергей Мироненко выставил панели с увеличенными деталями компьютерных схем – «Микросхемы». Андрей Филиппов создал две скульптуры – невероятной красоты «Хорошо ориентированный череп» с компасом в темени и лестницу, в которой роль перекладин играют стеклянные изображения костей – «Собачья радость». Так что инициатива муранской мастерской Berengo Fine Arts делать скульптуры известных художников из стекла как нельзя лучше пришлась нашим мастерам. Будем надеяться, что в следующий раз они сварганят что-нибудь из драгметаллов и самоцветов.[i]Выставка открыта до 2 апреля.[/i][b]На илл.: [i]Мария Казун живет в Нью-Йорке, а воспевает родной Ливан.[/b][/i]

«Челси» против «Терека»

[b]В Государственном центре современного искусства на Зоологической открылась выставка номинантов на новую ежегодную премию в области изобразительного искусства – «Инновация». Она учреждена Федеральным агентством по культуре и кинематографии и самим ГЦСИ.[/b]«Инновация» – первая российская премия в области современного искусства: того, которое поанглийски называется contemporary art. То есть, речь не просто об искусстве, создаваемом нашими с вами современниками, а том, что относится к гигантской универсальной международной системе центров и музеев современного искусства, а также галерей, этим искусством торгующих. Эта система появилась на Западе после Второй Мировой войны, а в 1990-е годы к ней подключились два десятка русских художников, несколько наших арт-учреждений и галерей. После 1-ой Московской Биеннале 2005 года можно считать современное искусство окончательно победившим на просторах России, так что и появление «Инновации» вряд ли можно счесть удивительным. В экспозицию вошли все заметные проекты в области современного искусства за прошлый год. О многих из них мы писали.Встречают зрителя две юные балерины из инсталляции Юрия Альберта. Дальше – пенопластовый солдат Сергея Шеховцова с документацией о выставке «Художник и оружие» Калининградского филиала ГЦСИ. Неподалеку юмористические абстрактные картины Авдея Тер-Оганьяна, жизнерадостные скульптуры и полотна Натальи Турновой. Рядом видео Аристарха Чернышева «Жажда» – метафора общества потребления, и проект Антонио Джеузы по истории русского видеоискусства.Посетив класс Владислава Ефимова и Сергея Денисова, можно разобраться в задачках из «Занимательной физики» Якова Перельмана: в каждую парту вставлены маленькие мониторы и наушники. На фотографиях Сергея Браткова знакомые герои – милиционер и боец ОМОНа. На видео группы АЕС+Ф – баррикада последней битвы Добра со Злом, «Последнего восстания». Фотографии Леонида Тишкова, помещающего искусственную луну в реальные пейзажи, – нечто вроде лирических стихотворений. Патриот Чечни, московский художник Алексей Каллима изобразил воображаемый матч «Челси» и «Терека».Всего 49 номинантов в пяти номинациях: «Произведение визуального искусства», «Кураторский проект», «Теория, критика и искусствознание», «За творческий вклад в развитие современного искусства», «За поддержку современного искусства». В разделе «За творческий вклад» соревнуются известный международный куратор и главный редактор самого серьезного русского издания по теории современного искусства – «Художественного журнала» – Виктор Мизиано и ветеран нонконформистского искусства советской поры Оскар Рабин. Выдвигали претендентов государственные и общественные организации, и даже частные лица. Например, художника Николая Полисского за создание артели «Николо-Ленивецкие промыслы» выдвинул Отдел культуры Дзержинской районной управы Калужской области из города Кондрово. Из списка заявителей понятно, что многие проекты представлены членами экспертного совета из достижений собственных институций.Выставка демонстрирует напряженную творческую жизнь пока еще небольшого отечественного сообщества современного искусства любому зрителю – в том числе, непосвященному. Выставка открыта до 26 марта. 29 марта жюри определит победителей, а 30 марта состоится награждение.[b]На илл.:[i]Рекламная красавица на видео Аристарха Чернышева никак не утолит жажду.[/b][/i]

Газета как компас земной

[b]В галерее «Ковчег» (ул. Немчинова, 12) открылась выставка «Желтые страницы» – о газете. На ней представлены газеты ХХ века и работы московских художников, посвятивших газете свои произведения.[/b]Мои продвинутые зарубежные друзья хвалятся тем, что читают газеты. Чтение газет в Европе – признак гражданской и политической компетентности.С тех пор, как в 1631 году в Париже при поддержке злодея из «Трех мушкетеров» Дюма – кардинала Ришелье – начала издаваться первая еженедельная газета, много воды утекло. С появлением телевидения и электронных СМИ газета, которую до того воспринимали как символ сиюминутности и событийной калейдоскопичности современного мира, превратилась в форму то ли классическую, то ли уже архаическую. Потому кураторы «Ковчега» и решили посвятить ей специальную выставку.На «Известиях» от 27 февраля 1917 года отражены атмосфера Февральского переворота и призвание газеты – «…События идут слишком быстро. Население должно знать, что происходит».Поразительны и другие памятники революционного ХХ столетия – «Газета футуристов» № 1 с «Манифестом летучей федерации футуристов», газета «Владимир Маяковский» 1930 года, изданная незадолго до самоубийства поэта – «Где бы ни умер, умру поя...» Ужас наводит «Стенная газета РОСТА» от 23 сентября 1919 года с длинным «Списком лиц, расстрелянных по постановлению В. Ч. К.».Рядом пожелтевшие рукотворные плакаты «Окна РОСТА». «Советское искусство» за 7 марта 1953 года с сообщением о смерти Сталина.В витринах «Вечерняя Москва» 1964 года с первомайскими «Призывами ЦК КПСС», номер с сообщением ТАСС о полете Гагарина.Реальные памятники газетной страны перемежаются памятниками изобразительного искусства и работами современных мастеров. На этюде Нины Симонович-Ефимовой, на гравюре Александра Шевченко, на картинах Владимира Серова, рисунках Андрея Гончарова изображены газеты с их читателями то на скамейке в саду, то в окопе Первой мировой, то в военном госпитале Великой Отечественной.На карикатуре 1927 года ныне здравствующего старейшины советского искусства Бориса Ефимова «Две сиротки – Чернов и Керенский, у погребальной урны газеты «Дни».Критический образ советского человека, как его понимали диссидентствующие интеллигенты 60-80-х – без рук, без ног, но с газетой, можно увидеть на офорте Владимира Янкилевского.Эпоха перестройки в СССР и Китае отражена коллажами из китайской газеты и «Вечерней Москвы» Константина Батынкова. «Вечерней Москве» посвящен и рисунок Нины Котел – лежащий на газете компас: «Вечерк» – мой компас земной».Я же написал китайской тушью на рисовой бумаге второй номер «Завтра» за 2006 год. А Павел Шевелев нарисовал трех главных редакторов популярных газет.Очень занимательная и познавательная экспозиция получилась.[i]Выставка открыта до 26 марта[/i][b]На илл.: [i]Нина Котел любит изображать предметы, хорошо всем известные и узнаваемые сразу.[/i][/b]

Пират и пастор

[b]Вадим Захаров принадлежит к группе художников, которых теоретик современного искусства Борис Гройс назвал московскими романтическими концептуалистами. Что это такое, до конца не ясно, однако наш романтический концептуализм совсем не похож на западный, не романтический.[/b]И все же что-то западное в творчестве Захарова есть, правда, чисто внешнее. С конца 80-х Захаров жил в Кельне. Вот и обе московские экспозиции получились вполне западными – чистыми, стройными, красивыми.Третьяковская выставка начинается книгой – «Смешные и грустные приключения глупого Пастора». Пастор и есть сам художник, хранитель заветов и видеоархива московского концептуализма. Он даже одевается всегда во все черное, иногда в стилизованный пасторский сюртук.Журнал для своих под таким названием художник издает уже лет пятнадцать. Один раз папки с «архивными материалами» вдруг выросли до трех метров. Пришлось в Третьяковку везти.В конце 70-х, прежде чем стать концептуалистским проповедником, тогда еще молодой Захаров закрыл правый глаз черной повязкой слепца и выходил в свет только так, корча из себя концептуалистского пирата. Тогда я с ним и познакомился. Но с появлением массового пиратства музыкальных дисков и компьютерных программ художник разочаровался в амплуа разбойника и пошел в святые.Миссию свою Вадим Захаров воспринимает серьезно, как аскезу. И даже изобразил три столпа, три башни в стиле той, на которой стоял Симеон Столпник. С тех пор миссионером путешествует он по миру, неся свет московского концептуализма в массы доконцептуальных варваров.Потому его пасторская шляпа мелькает то в Испании, где художник подобно Дон Кихоту борется с ветряными мельницами, то в Японии, где он посещает фиктивную могилу Христа. Из этого опыта и этих наблюдений – а наблюдательности Захарова научили сочинения горячо любимых им авторов: Толстого, Пруста, Кафки, Шопенгауэра – и рождается его искусство.Недаром прототипом ретроспективного шоу в Третьяковке послужили собственные типографские опусы художника, когда он печатал множество текстов на одной странице, получая черные рельефы из пигмента.Большое значение в работе по распространению концептуализма среди неконцептуированных народов играет фотокамера. Она не только фиксирует активность просвещения, что делало уже министерство сельского хозяйства США в 30-е годы прошлого века (о видеоотчетах современных террористов я уже не говорю), но порождает инновации. Таковы серии фотографий внутренностей апельсина в экспозиции ГТГ, когда художник просто вставлял в апельсин объектив фотокамеры и снимал, или фотографии подмышки одного из отцов концептуализма Андрея Монастырского, выставленные в «Стелле». Вот такой у отца Вадима юмор.В галерее «Стелла» он даже построил антикварный будуар, на который можно взглянуть через большую дыру в стене, отгораживающей интимный уголок от зала. Здесь красавицу из модельного бюро несколько часов подряд грузил модный философ Олег Аронсон.Упала ли барышня в обморок в результате отравления информацией о столь малоинтересном юным девам явлении, как современное искусство, я не знаю, так как недосмотрел видео. Однако уверен, что молодым интеллектуалам, которых у нас в Москве пруд пруди, работы Вадима Захарова понравятся.[b]Выставки открыты до 5 марта.[/b]

Возвращение чешского юмора

[b]«В межвременье» – выставка чешских художников в Государственном центре современного искусства на Зоологической, 13.[/b]Что такое современное чешское искусство, русский зритель представляет себе плохо. Довольно тесные в прошлом культурные связи прервались в 1968 году, как и взаимные симпатии чехов и русских. Но теперь, кажется, налаживаются. В этом году пройдут Дни России в Чехии, а в следующем – чешский фестиваль в России.Что такое «межвременье» для чехов? Это расстояние между реальным социализмом и Европейским союзом? Между сопротивлением чешских модернистов социалистическому реализму и включением чешского искусства в международную систему современного искусства? Выставили в Москве в основном молодых художников (по международным стандартам – до 36, а иногда и до 40 лет). Экспозицию открывает большая белая надувная скульптура Лукаша Риттштейна – утенок, попирающий голубя. Налево «маринистическая» серия фотографий Яна Кадлеца «Спасение Албании» – макеты: игрушечные корабли в игрушечном море в игрушечный шторм.Живопись представлена несколькими картинами Патриции Фексовой – женщины с CD в руках, и инсталляцией Милоша Салака «Жизнь виртуальных пилотов» – имитация частей разбитых самолетов с портретами погибших виртуальных летчиков, среди которых сам художник.Широко представлен выдающийся европейский мастер Иржи Давид, обычно откликающийся на вызовы времени ироничными репликами. Два года назад мы с Иржи плавали речным корабликом из Москвы в Питер – праздновать 300-летие Северной столицы. По дороге малевали коллективную картину «Робот Эмиль поздравляет Петроград» – подарок Петербургу. Картина наша шокировала питерское начальство. И ее даже не поместили в экспозицию юбилейных подарков.Сексуальную контрреволюцию современности Иржи Давид описал вариацией известной фотографии американца Роберта Маппелторпа – у мужчины в строгом костюме из брюк вывалилось мужское достоинство.Целомудренный Иржи спрятал срамоту обратно в штаны. А вот аллегория Добра, побеждающего Зло, представлена овцой, покрывающей волка. А проблему захвата заложников Иржи показал, сфотографировав своего маленького сына, – «Мой заложник». Одним словом, если вы забыли, что такое чешский юмор, стоит освежить память, сходив на выставку.[i]Выставка открыта до 19 февраля[/i][b]На илл.: [i]«Мой заложник» Иржи Давида. Отклик на бесчеловечные акции террористов. Но и вариация на тему чешской фотографии прошлого века.[/b][/i]

Как бы наивность

Люся Воронова – почти наивный художник. Есть, знаете, такой вид творчества, который иногда еще грубо называют примитивизмом. Это когда не получивший специального художественного образования человек берется вдруг за кисть.Тогда из образов коллективного сознания масс, переданных в незамысловатой манере любителя, получаются странные картины и скульптуры.Для художника-профессионала эти произведения всегда любопытны, потому как наивный художник свободен от эстетических канонов и цеховых предрассудков. В его созданиях присутствует то, что один философ назвал «идиотизмом деревенской жизни». То есть фундаментализм традиционного образа жизни. Ведь профессионал, отражающий взгляды рафинированной публики, его лишен.Вот почему профессионалы иногда надевают маску примитивиста или, точнее, снимают маску профессионального художника. Что и сделала Люся Воронова.При этом художница ортодоксально следует рамкам жанров – натюрморта, портрета, пейзажа, да и манера ее работы с красками и рисунком выдает большую искушенность. Но «наивный» подход дает ей возможность создавать сильные и, как говорится, суггестивные образы.Портретируемые превращаются в персонажей снов, да и в ее простеньких пейзажах невольно узнаешь ландшафты своих сновидений.Одновременно в картинах Вороновой совершенно отсутствуют клише «фольклорной» художественной культуры, идущие от репродукций русской живописи на конфетных коробках, фантиках и в советском журнале «Огонек», на которые обычно опирается подлинный примитивист.Вот из этого странного сочетания большого профессионализма и маски невежественности и рождаются поэтические картины Люси Вороновой.[i]Выставка открыта до 29 января[/i][b]На илл.: [i]Внешне веселенькая картинка? Строгий канонический натюрморт! Да еще с глубоким религиозным и фаталистическим взглядом на жизнь.[/b][/i]