Автор

Мария Пупшева

80 лет назад родился знаменитый комедиограф Леонид Гайдай

Режиссер, который «бриллиантовой рукой» своего феерического таланта принес в государственную казну сотни миллионов тех, еще полновесных, советских рублей, в Голливуде был бы мультимиллионером.У нас же он жил непритязательной жизнью, подобно собственным героям – Шурику или Семену Семеновичу Горбункову. Жил и не тужил об «упущенных возможностях».Потому что был одарен богатством, которое в банк не положишь.При жизни он мало рассказывал о себе и никогда не комментировал собственные фильмы, а ведь за каждым из них — своя история. Сегодня, 30 января, Леониду Иовичу исполнилось бы 80 лет. Самое время вспомнить, каким он был.Первое слово, естественно, Нине Павловне Гребешковой, жене и любимой актрисе: — Он был самодостаточным и ни на кого не похожим. Подвести его под какой-то общий знаменатель было невозможно. Сколько раз в разных жизненных ситуациях я буквально выходила из себя: «Леня, ну так же никто не делает!» А он искренне удивлялся: «Как это никто? Я так делаю». Жить с ним было одновременно и трудно, и легко.Трудно, потому что накопителем, домостроителем, хлопотуном мой муж не был. Настолько не был, что порой я в праведном гневе воздевала руки: «Покажи мне в нашей квартире хоть один гвоздь, который ты вбил!» И в ответ слышала: «А где надо вбить?» Обрастать вещами, погружаться в быт, приумножать запасы – зачем? Он был д р у г о й , на него не действовало земное, в смысле — никакое материальное притяжение.Он мог спросить совета у кого угодно, но делал только по-своему.Со мной он советовался охотно и не раз. Но как советовался! Выбирает актера на роль, смотрит фотографии и зовет меня: «Вот ты кого бы выбрала?» Я показываю на одного, другого. Или откликаюсь на его предложение показать, как снимать какой-нибудь кадр: наверное, вот так и вот так. А он мне в ответ: «Вот когда ты будешь снимать свой фильм, так и сделаешь!» Меня называют «любимой актрисой» Гайдая, но я ею не была. Никогда, кстати, не снималась и как «жена режиссера». Любимыми его актерами были Никулин, Вицин, Куравлев, Гафт, которого Леня ни разу не снял, но очень хотел. Подбирая исполнителей для нового фильма, сокрушался: «Опять нет роли для Гафта». А первым среди любимых был Никулин. Его талантом Леня восхищался бесконечно. Но сам при этом всегда оставался «главным». Когда, например, Юра «загорался», начинал выдумывать, предлагать варианты сцен, трюков, Леня его всегда поддерживал: хочешь так – давай снимем, отлично! А затем: «А теперь, Юр, давай по сценарию». В результате оставались довольны оба.Сам Леня никогда не рассказывал баек. Но зато сколько раз оказывался их «участником»! Широко гуляет история о том, что Гайдай премировал членов съемочной группы «Операции «Ы» бутылками шампанского за удачные находки и трюки. Ничего подобного. Он вообще не любил шампанское, всегда предпочитал коньяк. А Никулин взял и «выдал» байку! Гайдай ему тут же позвонил: «Юра, ну зачем ты выдумываешь?» «Да ведь так интереснее!» – ответил Никулин. Рассказчиком Гайдай не был, зато был великим мастером розыгрышей. Как-то раз, еще студентом, он шел из ВГИКа поздним вечером через пустырь без единого фонаря в компании однокурсника и сотрудницы института, понадеявшейся на защиту своих спутников в опасном месте в случае чего. Зря надеялась! Посреди пустыря Гайдай вдруг остановился и приказал: «А ну-ка снимай шубу! Быстро! Или тебе помочь?» Другой студент – и тот оторопел, пока довольный собой Гайдай не дал «отбой».Пройдет двадцать лет, и Леонид Иович разыграет всю страну незабываемым трюком в «Кавказской пленнице», в том кадре, где Балбес лежит и вальяжно диктует Трусу: «Пиши: от супа отказалась!» А потом запускает руку под одеяло и чешет себе пятку, не вставая и не сгибаясь. Зрители спорили: «Это Никулин сам сделал! Он может, он такой!» – «Нет, у него под одеялом спрятался лилипут!» Никулин то решительно отказывался выдавать секрет, то соглашался «на лилипута». И долгодолго никто из съемочной группы не признавался, что трюк с почесыванием никулинской пятки в буквальном смысле собственноручно выполнил Гайдай, спрятавшись под койкой.Он же помог бульдогу в новелле «Наваждение» (про Шурика и экзамены) пожать плечами. Собакам такое «пожатие», понятно, несвойственно. Но надо же было выразить крайнее недоумение свирепого пса, на которого не обращает никакого внимания парочка заучившихся студентов! И тогда режиссер пристроился рядом с псиной – так, чтобы не попасть в кадр, – сжал ее лапы и подтолкнул их вверх. Получилось! А вот огромные, как виноград, слезы мадам Грицацуевой, падающие в рюмку, – это уже не он. То есть Гайдай только придумал трюк, а на фоне арбузных грудей мадам старательно капал воду из пипетки в рюмку его ассистент.В одночасье ставшая благодаря Гайдаю всесоюзной звездой «спортсменка, комсомолка, красавица» Наталья Варлей вспоминает, как однажды никак не могла сыграть сцену, в которой она заставляет Шурика упаковаться в спальный мешок и потом хохочет: «А спать вы стоя будете?» – Все получалось, кроме заразительного смеха. «Мне без конца рассказывали анекдоты, ужасно смешные, и я хохотала до слез. Но как только раздавалась команда «Мотор!», смех куда-то пропадал. Я жутко переживала, что всех подвожу, и от этого совсем перестала смеяться. И тут Гайдай, о чем-то пошептавшись с Моргуновым, объявил перерыв на десять минут. Потом скомандовал продолжать. А сам встал рядом с камерой, и Моргунов тоже. Вдруг они разом задрали майки и почесали животы – толстый и худой. Это было так уморительно, что я просто закатилась смехом. Дубль наконец был снят! Наталья Селезнева снималась в новелле «Наваждение» с Александром Демьяненко, еще будучи студенткой. Ее Гайдай разыгрывал едва ли не чаще всех. Может быть, таким образом проявлял внимание к красивой девушке? – Когда я только начала сниматься у Леонида Иовича, его жена Нина Павловна предупредила меня: «Учти, Наташа, с теми, кого Гайдай любит, он особенно требователен и суров. Не обижайся на него».Я и не обижалась, хотя он часто разыгрывал меня – иногда даже жестоко. Например, в ресторане, когда я говорила: «Извините, я на минутку выйду», он невинно вслух интересовался при всех: «Наташа, ты что, в туалет, что ли?» При этом прекрасно понимал, что молодую девочку легко смутить такой фразой.А как-то мы поехали на кинофестиваль в Болгарию, в город смеха Габрово. Мы – это Гайдай, Яковлев, Котеночкин и я. Можете себе представить? Все они, конечно, «не любили выпить». И вот Гайдай в самолете мне говорит: «Тебе придется на открытии читать речь на болгарском». Я была в ужасе, а он: «Надо! С этим условием тебя и пригласили». И, как только прилетели, он сразу к переводчице: «Наташа будет выступать на болгарском языке». Написали мне речь. Представьте: лето в разгаре, кругом интересные люди, все отдыхают, развлекаются, гуляют, катаются на катерах, сидят в ресторанчиках. А я в номере три дня учу речь. До сих пор помню: «Скъпе други и другарки! На нас много ние харесвам ваш град и ваш фестивал!» Наконец приходит Гайдай: «Выучила?» «Да, Леонид Иович!» — «Наташа, а ведь болгары и так все поймут, на русском. У тебя что, нет чувства юмора? Я пошутил». Можете представить мою реакцию… Но я в долгу не осталась: на открытии вышла, поклонилась, подошла к микрофону и сказала выученную речь на болгарском. Зал встал и стоя мне аплодировал. А я подошла к Гайдаю и спросила: «Ну что, Леонид Иович? Есть у меня чувство юмора?»__ Вспоминать о Гайдае без его «первого среди любимых» актеров Юрия Никулина по меньшей мере — несолидно. Несколько «никулинских» фрагментов видео- и аудиозаписи рассказов о Гайдае мы обнаружили в Музее Трех актеров.«Когда мне в первый раз позвонили из группы Гайдая, я сразу вспомнил, что видел его фильм «Жених с того света». Уже не помню, кто там играл, но помню, что было смешно. Я заинтересовался и отправился на «Мосфильм». Робко постучал в дверь, вошел и увидел худого человека в толстых очках.Стекла оценивающе сверкнули в мою сторону: «Никулин? Из цирка? Ну-ка повернитесь». И я услышал, как Гайдай тихо сказал кому-то из ассистентов: «Балбеса больше искать не надо!» У меня с Гайдаем как-то сразу сложилось, быстро перешли на «ты». Он тоже был на фронте, был ранен. Мы с ним одногодки, я немного старше. И на площадке у Гайдая я всегда чувствовал себя чрезвычайно уютно. Единственное, чего он не переносил, это когда я свистел во время работы. Прямо аж трясся: «Ну что, опять Никулин свистит?» Фраза «смех – дело серьезное» не принадлежит Гайдаю. Но он именно так относился к своей работе. Придирчиво выверял по реакции съемочной группы каждую сцену, каждый монтажный стык. А лучшей проверкой для него была реакция механиков, гонявших ленту на рабочих просмотрах: «Механики смеются. Значит, что-то есть». Он не терпел ни малейшей халтуры. Первый наш совместный фильм – «Пес Барбос и необычный кросс» — снимался месяц, работали мы ежедневно. А продолжительность ленты всего десять минут – одночастевка, триста метров пленки. Но сколько Гайдай ее сокращал! Я ему звоню: «Ну как?» – «Юра, режу. Плачу, но режу. Смешно, но, понимаешь, ритма нет». В конце концов он добился своего.А в жизни Гайдай веселым человеком не был. Был холериком, а веселеньким – нет. В компании, если кто его не знал, никогда бы не догадался, что он снимает комедии. Вообще я бы не сказал, что Леня был особенно компанейским.Так, со своими посидеть, выпитьзакусить он любил. Около «Мосфильма» была стекляшка, вот туда с удовольствием мы ходили. Он, оператор Костя Бровин и я. «Ну, что по сто грамм коньяку и по бутерброду с икрой?» – говорил Леня, и мы шли в стекляшку. Обсуждали рабочие дела, рассказывали анекдоты… А потом Леня заключал: «Еще по пятьдесят, и все».С Гайдаем мы никогда не говорили, о том, какая моя работа у него получилась лучше или хуже. Но то, что именно Гайдай предсказал мне будущий успех, это точно. Мы еще не кончили снимать «Пса», когда Леня мне сказал: «Это только начало, Юра. Но народным артистом ты станешь обязательно».Валентина Теличкина наверняка запомнилась поклонникам гайдаевских фильмов по роли невесты, скрывающей от жениха целый выводок «засекреченных» детей («Не может быть!»): – Однажды, когда мы случайно встретились, я задала ему полусерьезный вопрос: «Вам, Леонид Иович, как никому повезло с авторами: Булгаков, Ильф и Петров, Зощенко… Ваши фильмы не сходят с экрана, актеры мечтают у вас сниматься, жена у вас – изумительная, критика вас не волнует… О чем еще такой человек, как вы, может мечтать?» «Я мечтаю, – отвечает он с самым серьезным видом, – пить каждое утро сладкий чай с бутербродом с красной икрой». – «Да разве вы себе это позволить не можете, если даже для меня это не проблема?» – «Так ведь икры в продаже нет. Даже по рецепту не купишь». А буквально за год до его смерти мы встретились на перекрестке у Дома кинематографистов. Это уже были совсем другие времена. «Ну что, – говорю, – Леонид Иович, икры-то теперь навалом!» И тут режиссер, который принес в государственную казну денег едва ли не больше, чем вся наша золотодобывающая промышленость, отвечает: – Икра есть. Да денег нет. [b]ДОСЬЕ «ВМ»[/b] Леонид Иович ГАЙДАЙ родился 30 января1923 года в городе Свободный Амурской области. Народный артист РСФСР (1974) и СССР (1989).Выпускник студии при Иркутском драматическом театре (1947) и режиссерского факультета ВГИКа (1955, мастерская Григория Александрова). Участник войны, служил во взводе разведки. С 1955 года — режиссер киностудии «Мосфильм».Короткометражка Гайдая «Пес Барбос и необычайный кросс» (1961) породила уникальный феномен трех суперпопулярных героев-масок советского кинематографа – Балбеса, Труса и Бывалого (Юрий Никулин, Георгий Вицин, Евгений Моргунов), которые потом были задействованы в следующей короткометражке «Самогонщики» (1962), в третьей новелле комедии «Операция «Ы» и другие приключения Шурика» (1965) и в «Кавказской пленнице» (1966). Две последние картины и «Бриллиантовую руку» (1968) только за 15 месяцев проката посмотрели 222,8 млн. зрителей, то есть практически все население СССР. В целом же аудитория в советских кинотеатрах на фильмах Гайдая составила (без учета повторного проката) около 600 млн. человек (например, у Стивена Спилберга в США зрителей было в полтора раза меньше). Примерные кассовые сборы – фантастическая сумма в 200 млн. рублей в ценах до 1991 года.Снял также фильмы «Деловые люди», «Иван Васильевич меняет профессию», «Не может быть!» и др.Умер 19 октября 1993 года.

«Менты» ездят куда надо

АДРЕС. «Поехал в адрес», «съезди в адрес», «он сейчас в адресе» — такие реплики часто подают друг другу герои всенародно любимого сериала «Улицы разбитых фонарей». После множества повторений выражение не только стало привычным, так и хочется заменить им прежнее сочетание с предлогом «по»: «поехать по адресу», «жить по адресу». Борясь с этим искушением, открываем словарь (пусть его авторитет удержит нас в верности правилам) и обнаруживаем вдруг, что страховаться нам не от чего: капитан Ларин и компания ездят в адрес и находятся в адресе на законных основаниях! Ибо адрес может быть синонимом квартиры, дома, офиса в своем втором словарном значении местожительства и местонахождения. (Первое значение – надпись на почтовом отправлении; третье – письменное приветствие по случаю юбилея или другого торжества.) Значит, и все граждане, а не только сыщики, могут отправляться в адрес и быть там, в адресе, сколько душа пожелает. Надо лишь помнить при этом, что один этот случай не является индульгенцией для прочих заимствований, например, смещенных ударений: «дела возбУждены, виновные осУждены».Если следователи и прокуроры считают нужным ударять на «у» – пусть.Нас, непрофессионалов в деле сыска, следствия и суда, это никак не касается. Мы оставим за собой последний слог: «возбужденЫ, осужденЫ» или «возбуждЕн», «осуждЕн» — и с чувством выполненного долга сядем смотреть новые сериалы.P.S. Слово «адрес» имеет две формы множественного числа как в именительном, так и в косвенных падежах: «адресА, адресОв» или «Адресы, Адресов» и т.д.

Какие деньги?

[b]РИТОРИЧЕСКИЙ ВОПРОС.[/b] Когда чиновнику, или политику, или любому человеку, к которому подходят с микрофоном, заданный вопрос кажется неудобным, а ответ на него – невыгодным или даже опасным, он всегда охотно пользуется словом «риторический». Примеров хоть отбавляй. Как только стужа в квартирах, недвижимый общественный транспорт, отключение местной электросети и прочие убийственные «мелочи» заставляют граждан издавать страдальческие вопли: «Доколе?» или «За что?» — можно объявить их вопросы риторическими и спокойно руководить дальше. Если вы «звезда» экрана или спорта и вам при этом нечего (или не хочется) сообщить публике о секретах своего мастерства или планах на будущее – в этом случае тоже выход прост: «Вопрос, конечно, интересный, но риторический. Поговорим об этом в другой раз». А разве не риторическими мы считаем вопросы ревнивых супругов, беспокойных родителей, учителей: «Что вам было задано?», «Откуда звонишь?», «Во сколько тебя ждать?», «Как ты со мной разговариваешь?», «Какого черта?» и т.д. Любой вопрос, конкретный или расплывчатый, вежливый или грубый, подпадает у нас под определение «риторический», если повисает в воздухе без ответа. Но поддерживать эту привычку – значит навсегда отказаться от правильного употребления слова, о котором во всех толковых словарях написано: «риторический вопрос – ораторский прием, утверждение в форме вопроса». Например: «Не сменяется ли каждое утро тьма светом?» Или: «Бессмертен ли смертный?» Вот она какая, риторика, краса и гордость устного слова. С неприглядной житейской ситуацией: «Где деньги?» — «Какие деньги?» — она не имеет ничего общего.

Смотри в Даля

КУЗЬКИНА МАТЬ.Кто только не обещал показать ее! Но загадочная мать некоего Кузьки по-прежнему остается невидимкой и загадкой: какова она и откуда? Известно несколько предположений. Среди них полуматерная версия: «кузька» – это, мол, иносказательное обозначение мужского детородного органа, нарочитая демонстрация которого всегда есть знак угрозы и презрения к противнику. А «кузькина мать» обозначает женский орган, того самого «кузьку» родивший и по своему старшинству обладающий еще большим угрожающим потенциалом. Есть версия календарная. На осенних Кузьму и Демьяна производился расчет с наемными работниками. А где расчет, там и обман, и потому именины Кузьмы запоминались сварами и крепкой руганью. Отсюда вывод: «кузькина мать» – скандальное, тяжкое, отборно-матерное толковище. Не дай Бог лишний раз в нем участвовать, зато можно выразительно погрозить: «Устрою тебе кузькину мать!» И наконец, версия по Далю, который упоминает имя Кузьма как народное прозвище бедняка, неудачника. Плохо живет Кузька, а мамаша его и того хуже.Показать вам Кузькину мать? Спаси Бог, не надо, своего горя хватает.Итак, вот уже три «кузькиных матери». Знаете больше? Показывайте, не стесняйтесь.

Скользкий вопрос

[b]ГОЛОЛЕД, ГОЛОЛЕДИЦА[/b].Человеку поскользнувшемуся, упавшему, а то и что-то себе сломавшему, нет нужды уточнять: гололед нанес ущерб его здоровью или гололедица? Но во время выздоровления или просто на досуге вдруг может одолеть любопытство: что же это за несладкая парочка? Отчего есть он и она? Ведь одного гололеда за глаза хватило бы – и без «супруги».Исконно существовало в русском языке слово «гололедица» в значении «время, когда земля покрыта тонким слоем льда без снега». Можно сравнить: распутица, бескормица...Второе значение тоже исконное: гололедица – ледяная корка на голой земле. Во второй половине прошлого века возник неологизм «гололед». Слово это чисто городское, в нем отброшена смысловая связь с сезонным явлением гололедицы. Для спешащих пешеходов, пассажиров, водителей как ледяная корка на голой земле, так и утоптанная скользкая поверхность неубранного снега – все едино, все гололед. Мы бы говорили просто «лед», но мешает догма, усвоенная в счастливом возрасте санок и коньков: снег – на земле, лед – на воде. Вот бы так оно и оставалось!Скользкий вопрос исчез бы вместе с ежедневной угрозой травм — если бы с гололедом расправились коммунальные службы. А про гололедицу мы читали бы в повестях или романах с лирическими отступлениями на тему природы.

Грех по сезону

[b]ПОДКУЗЬМИТЬ[/b]. Со времен В. И. Даля словари сохраняют за этим глаголом значение «обмануть, поставить в трудное, неприятное положение». Но нынче основная часть этой смысловой нагрузки бесцеремонно перехвачена словечком «подставить». На долю старого элемента лексики осталась какая-то несерьезная мелочь: поставить в тупик острым словцом, подметить промах, сделать смешным и т.д. Слово приобрело шутливый оттенок. Но так и не раскрыло своего секрета: при чем тут какой-то Кузьма? Что за великий обманщик, когда и где он жил, почему о нем умалчивает история? А она не умалчивает, просто у нас давно искоренена привычка обращать внимание на эту часть жизни. Мы больше не празднуем именин по церковному календарю, не связываем личных и общественных событий с Николиным, например, или Петровым и им подобными днями. Не то что раньше. На осеннего Кузьму и Демьяна – 14 (1) ноября – чаще всего производился расчет за полевые работы. А какой же расчет без того, чтоб не обмануть или хотя бы попытаться обмануть исполнителя!Значение глагола «подкузьмить» было обогащено еще одной традицией. Как на осеннего, так и на летнего (14 июля по новому стилю) Кузьму-Демьяна устраивались веселые женские и девичьи посиделки. Если туда получали доступ молодые ребята, то они не забывали прихватить запас пива или бражки – авось, после чарочки тому-другому удастся выбрать пару, увлечь красотку в укромный уголок и «подкузьмить» ее по полной программе.Не самый плохой вклад, э-э… в богатство русского языка.

Правда о градусах

[b]Старая верная тема погоды уместна в любом разговоре. Но, оказывается, и она может подвести…ТЕМПЕРАТУРА[/b]. В латинском языке это слово обозначало «нормальное состояние, соразмерность». К нам оно пришло почти триста лет назад через французский и немецкий языки, где ему было придано значение «величина, характеризующая степень нагретости чего-либо». Именно так мы сейчас понимаем температуру, выделяя из этого общего значения еще одно – температуру человеческого тела как показатель здоровья. Но вернемся к температуре вообще. Как правило, нас чаще всего интересует та, которую показывает столбик уличного термометра. В редкой квартире нет этого простого прибора, по указаниям которого мы выбираем футболки и сарафаны или сапоги и пальто.Нынче у нас какая температура? Холодная? А вот и неправильно! Холодным или теплым может быть дождь, воздух, ветер, земля, опавшие листья – все, что хоть скольконибудь материально, предметно или обозначает отрезок времени: холодное утро, холодный октябрь, холодная осень. А температура бывает низкая, средняя, высокая, нулевая, пятиградусная ниже нуля или сорокаградусная выше – это уж сколько «набежит».Мы считаем градусы по Цельсию, англичане и американцы — по Фаренгейту: этот ученый «опустил» ноль на 32 градуса ниже по своей шкале, а вся она мельче цельсиевой почти в два раза. Об этом иногда забывают переводчики с английского, но читателей нашей газеты теперь уже никто не удивит девяностоградусной жарой в Нью-Йорке: те же наши летние тридцать пять, подумаешь!

Не словарем единым

[b]МАРКЕТИНГ[/b]. Как ударить по маркетингу? На втором слоге или на первом? Милости просим: ударяйте, как хотите. Словари иностранных слов относятся к этому весьма снисходительно, метя соответствующими значками одновременно и «А», и «Е». Заодно словари раскрывают значение слова: маркетинг – система мероприятий по изучению рынка и активному воздействию на покупательский спрос. Правда, о том, какие формы может у нас принимать изучение и, главное, воздействие, словари умалчивают. Ничего не говорится в словарях о бойких уличных сбытчиках барахла, называющих себя менеджерами телеканалов и проводящих распродажу, рекламную акцию, раздачу призов и т.д., в результате чего покупатель оказывается обманут и обобран.Также в нормативных кодексах лексики нет информации о коварстве сетевого маркетинга, беспощадного к новичкам, нуждающимся в заработке. Чтобы более-менее разбираться в особенностях маркетинга (от него все равно никуда не денешься), надо читать специальную популярную литературу. И, конечно, газету «Вечерняя Москва».

За баб-с!

[b]Часто бывает: чем проще слово, тем сложней его история. Поэтому снова к вашим услугам лингвист, преподаватель русского языка.БАБА[/b]. В наш просвещенный, компьютерный и мобильно-телефонный век за глаза каждую женщину называют бабой. Мол, мы люди простые, чего церемониться? Разве отцы наши и деды-прадеды жен своих и дочерей не бабами звали? Ан нет, не бабами! То есть отцы-деды, конечно, звали, а вот пра- и прапрадеды – нет. В летописях и в ревизских сказках (переписных листах) мы баб не найдем, только девиц, жен и в целом «пол женск».Слово «баба» бытовало для домашнего употребления, обозначая старую женщину, мать отца. Образовалось оно в соответствии с детской речью, на основе удвоения слогов, как «мама», «тятя», «дядя». И долго оставалось в недрах семьи, пока взамен не закрепилось уменьшительное «бабушка». А баба стала просто старухой и вслед за этим – условным именем любой женщины. Мужу или односельчанину было вполне прилично звать жену или соседку «эй, баба!» Мы ведь до сих пор любим преувеличивать возраст в обращении друг к другу: «Привет, старик! Как жизнь?» Но свойское опрощение в общении повлекло за собой расширительное употребление пословиц и поговорок с уничижительным смыслом: «сорок лет – бабий век», «у бабы волос долог, ум короток», «бабьи сборы», «бабьи дрязги», «курица не птица, баба не человек» и т.д.Сейчас они адресуются всему слабому полу, но в древности демонстрировали отношение именно к бабам-старухам, продиктованное в первую очередь… страхом. Да-да! Старух боялись: главная ведьма – Баба-Яга – всегда старуха, и можно вспомнить еще множество подобных персонажей. Унижение баб было общественным лекарством против страха. Заодно, конечно, и выражением досады на обузу: ведь бабы уже не родильницы, не кормилицы, не работницы и не красавицы. По внешнему сходству с неуклюжей старушечьей фигурой бабами стали называть разные громоздкие предметы: подвесную ударную часть механического молота, степные каменные изваяния, кулинарные изделия из сладкого размоченного теста. Экспансия неуважения отразилась даже на календаре: бабье лето – это лето второго сорта, недоброкачественное, ненастоящее.Впрочем, об этом все забыли и даже опоэтизировали зыбкий возврат тихого света и тепла. Когда-нибудь, может, мы забудем и остальной негатив, обидный для баб. Забудем или простим. Как всегда, вполне по-женски и по-русски.

Краткость – сестра глагола

[b]Обычное дело – пользоваться предметом, не зная, как он устроен. За это никто не упрекнет в невежестве. Но во владении родным языком пробелов быть не должно. Очередной небольшой секрет откроет лингвист, преподаватель русского языка.ТОЛК, ПРЫГ, ХРУСТЬ[/b]. Дедушка качает на колене внука и приговаривает вместе с ним: «Ванечка скок-поскок, скок-поскок!» Оба счастливы. А вот внук подрос и декламирует стишок про медвежонка-увальня: «Рассердился мишка и ногою топ!» Или рассказывает о собственном приключении, как он бежал быстрее всех, но споткнулся — и бух! Разумеется, ребенок не задумывается о выборе слов, он просто повторяет их за взрослыми.Которые, в свою очередь, всякие скок, топ, бух и т.п. считают детскими сокращениями от «нормальных» слов. Или некими звукоподражательными восклицаниями, допустимыми в домашнем обиходе, в просторечии, но не там, где употребление выражений должно быть строго выверено. Кажется, что даже цитаты из классиков подтверждают эту точку зрения. В басне Крылова мартышка таращится в зеркало, а потом «увидя образ свой, тихохонько медведя толк ногой». В комедии Грибоедова Фамусов распекает дочку: «А ты, сударыня, чуть из постели прыг – с мужчиной! С молодым!» В романе Булгакова оборотень Коровьев заливается лицемерным плачем по поводу гибели писателя Берлиоза: «Одна нога хрусть пополам, другая хрусть пополам!» Действительно, примеры в большинстве своем разговорные. Но, оказывается, наши слова-коротышки существуют все-таки не как искажения, а на вполне законных основаниях. Они являются краткими формами глаголов. Отвечая на вопрос «что сделал?», они имеют категорию наклонения (совершенное) и времени (прошедшее). Их равноправие в лексике дополняется равноправием в синтаксисе: от кратких глаголов можно ставить вопросы к другим словам. Толк чем? — ногой. Прыг откуда? – из постели. Хрусть как? – пополам.Надо помнить лишь об одном ограничении: краткие формы образуются не от всех глаголов, а только от тех, которые подразумевают какие-то движения. Поэтому сказать об этой заметке: «Я ее чик — и готово!» – было бы, извините, неправильно.

Задачи политграмоты

[b]Яркие словесные ошибки политиков достаются в добычу сатирикам, а вот мелкие, никому не принеся славы, тихой сапой портят нашу речь. Пример приводит лингвист, преподаватель русского языка.СЕКВЕСТР[/b]. Плавное и красивое шествие нового бюджета через думскую инстанцию должно, наверное, искренне радовать каждого добропорядочного гражданина. Хорошо, мы рады. Но трудно тем не менее удержаться и не вспомнить о прошлых передрягах, так больно бивших по карману государства в целом и каждого из нас в отдельности. Секвестр-р, однако, бр-р-р! Когда-то это слово со значением запрещения, ограничения, сокращения, налагаемого властью, строго держалось в границах профессиональной лексики – главным образом юридической. Ну, еще историки знали о секвестре церковных земель по указу Екатерины II. А медики привыкли называть секвестром омертвевшую и отторгшуюся часть какого-либо органа. Но перед угрозой секвестра бюджета в расходной его части все оказались равны и покорно приняли в свою речь как основное существительное, так и производный глагол. В котором, с легкого языка его «отца» А.Чубайса, стали пропускать одну букву: секвестировать, секвестирую, секвестируешь. Но ведь не секвест же у нас, а секвестр, и потому все желающие поурезать расходы или что-то другое должны секвестРировать объект приложения своих усилий, не распространяя эту акцию на ни в чем не повинные буквы и звуки.[b]ТИХОЙ САПОЙ[/b]. Спросите у ребенка о значении этого выражения, и вы, возможно, получите ответ: «Тихая сапа – это когда человеку нельзя, а он сопит и все равно потихоньку делает». С такой образной передачей личного опыта бедокуров и проказников совсем не хочется спорить. Разве что из преданности истине. Сапа (la sape, фр.) – траншея, подкоп, подземный ход. Его рыли для скрытого проникновения в осажденную крепость или, что чаще, для закладки взрывчатых веществ под крепостную стену. Профессионалы сап – саперы. Узнать бы, сколько из них, не имеющих права на ошибку, предпочли бы понимать и строить тихие сапы исключительно по-детски.

По одежке встречают

[b]Похолодало, надо бы сменить гардероб. А заодно, примеряя куртку, плащ, шарф и перчатки, решить для себя не только вопросы имиджа и тепла, но и одно давнее лексическое затруднение. С ним поможет справиться лингвист, преподаватель русского языка.ОДЕТЬ – НАДЕТЬ[/b]. Утро, время бежать на работу или Бог знает куда еще, а мамин или бабушкин голос догоняет вас: «Шапочку одень! Сыро сегодня, ветрено! Одень сапожки, не ходи в легких туфлях!» Это хорошо, если рядом есть кто-то, кому не все равно, в чем вы помчитесь навстречу превратностям осенней погоды. Пожалуйста, не одергивайте своих родных за лишнюю заботу. И даже ошибки в их речи не поправляйте, ведь для любящих вас не это главное, да и некогда сейчас. А вот ребенку в свободную минуту неплохо было бы объяснить разницу между глаголами «одеть» и «надеть». Оба они переходные, то есть управляют существительными в винительном падеже через вопросы: кого, что? Но если вы не садист и не живодер, вы никогда не попытаетесь надеть кого-либо на что бы то ни было! Только что-либо: можно надеть кольцо на палец, очки на нос – то есть «вставить, укрепить что-то на чем-то», как велит словарь. Или надеть платок на голову, а ботинки на ноги и, конечно, надеть пальто – в значении «покрыть себя или часть тела одеждой».А вот одеть можно именно кого, а не что: одеть ребенка, одеться самому или самой. Можно и так сказать: одеться или одеть кого-то в пеленки, в ползунки, в куртку или в шубу. А вот одеть не кого, а что можно только в переносном смысле. Например: осень одела лес в золото, ночь одела тенью море и берег. Значит, ту самую шапку и сапоги, о которых кричали вам вслед, можно только надеть, что вы, конечно, и сделаете. А чтобы быстро проверить правильность выбора глагола, обозначьте противоположное действие.Надеть – снять: кольцо с пальца, беретик с головы. Одеть – раздеть: или одного человека, или многих людей, но никак не предмет одежды.

Что такое улица?

[b]Маленький подарок из области секретов русской лексики приготовила к Дню города лингвист, преподаватель русского языка.НА НАШЕЙ УЛИЦЕ ПРАЗДНИК[/b]. Московские игрища и зрелища в первые дни сентября наглядно доказывают, что праздник на нашей улице можно понимать буквально, а не только в переносном значении, подразумевающем счастье, удачу, которая должна улыбнуться каждому хотя бы иногда. Но, как ни радуют нас широкие столичные гулянья, они еще не полностью открывают исконный смысл крылатого выражения. Ведь что такое улица? Место, где дома стоят лицом друг к другу, и от этого два слова сливаются в одно: у лица = улица? Нет, так слова не образуются. Улица – от слова «ул»: расчищенное, свободное место. Место, на котором можно распахать пашню, завести огород, поставить двор и дом.Делалось это не в одиночку, не семьей, а общиной. Замечательный краевед, предшественник В. Гиляровского, С. Максимов писал: «Не только та полоса или дорога, которая оставляется свободною для прохода и проезда между двумя рядами строений, называется улицей, но весь простор вне жильев. Собственно тех улиц, образцы которых с европейского примера указал нам Петр, коренные русские люди пробивать и проламывать не умеют. Уважая и любя соседа, пристраиваются к нему боком и сторонкой так, чтобы его не потеснить и потом жить с ним в миру и согласии. Должно строиться так, как велят подъемы и спуски земли, берега рек и озер, лишь бы только всем миром или целой общиной».Так строились новгородские улицы и концы, заселяемые людьми одного звания или ремесла. Так строилась и Москва, славная кривизной и многочисленностью своих переулков, по которым москвичи переходили и переезжали не от улицы к улице, а собственно улицу – жилую местность, часть города. От центра же к окраинам и далее проходили дороги – Тверская, Дмитровская, Владимирская, Ордынская и др. Они стали улицами тогда, когда уплотнение застройки, усиление движения в городе и размывание общности людей по ремеслу привели к утрате значения древних улиц в городской жизни.А теперь о праздниках. Улица-община умела и любила погулять: улицей на улицу сходились кулачные бойцы, вся улица собиралась для оказания помощи кому-то из своих и принимала угощение за помощь, улица праздновала дни местночтимых икон. Семейное торжество зажиточных уважаемых горожан нередко разворачивалось в общее уличное. А молодежь называла улицей всякое веселье вне домашних стен с хороводами, песнями, горелками. Пусть слово изменило свое значение.Но пословица сохранила его древнюю связь не с горем, а с радостью. Каждый из нас твердо знает: будет и на нашей улице праздник!

Вкусно и правильно

[b]О маленьких секретах, кулинарных и грамматических, может кое-что сказать лингвист, преподаватель русского языка.БЕФСТРОГАНОВ[/b]. На что французы считают себя непревзойденными кулинарами, но и они не выдержали – позаимствовали кое-что из русской кухни. Пусть не из народной, а дворянской, но все равно льстит. Тем более что блюдо, о котором идет речь, до сих пор неизменно присутствует как в ресторанном, так и в домашнем нашем меню. К нему легко подобрать гарнир, и готовится оно быстро. Берем говяжью вырезку, режем ломтями, отбиваем, потом режем ломти на узкие полоски и слегка обжариваем на раскаленной сковороде почти без масла. Отдельно обжаривается лук с мукой, затем в него добавляется сметана. Залитое сметанным соусом мясо доводится до готовности к духовке, в глиняном горшочке, а то и прямо на сковороде с крышкой.Вот и все, только надо следить, чтобы ничего не пригорело и не перепрело. Да, и еще надо следить за своим языком. Не для еды, а для правильных разговоров о ней: «Тарелки для бефстроганов должны быть подогреты». «Хочу еще одну порцию бефстроганов!» Слово-то, оказывается, не склоняется, в отличие от фамилии графа Строганова, чей повар так отличился, готовя «boeuf» — говядину, что сподвигнул французов пополнить свое меню и свой словарь.[b]ПРАЛИНЕ[/b]. Это начинка для шоколадных конфет, несколько более дорогая по сравнению с остальными. Может быть, стоит предпочесть шоколад с джемом или сгущенкой? Заодно никаких проблем с ударением. Впрочем, разве трудно запомнить: пралинЕ? И попутно узнать, что это такое.Praliner – обжаривать подсахаренный миндаль. Для названия этого процесса французы не пожалели отдельного слова. А лакомки, соблазненные их изобретением – обжарить, измельчить, начинить шоколадную скорлупку темной ароматной массой, – не жалеют теперь ни фигур, ни кошельков.

Брать или не брать?

[b]Над таким вопросом любители российской словесности бились еще со времен Карамзина. Он и сегодня чрезвычайно актуален, о чем заинтересованно свидетельствует лингвист, преподаватель русского языка.МАКАРОНИЗМ[/b]. Похоже на макароны, да? Но не это удивительно, а то, что в каком-то смысле макаронизм, макаронизмы похожи и на лапшу – на ту самую, которая на уши. Ибо макаронизм (macaronisme — франц., презрительно по отношению к итальянцам) — это слово или выражение из другого языка механически, в неизменном виде или с искажениями внесенное в речь.В разное время мы по-разному «завешивали» друг другу уши модными иноземными словечками: в XIVIII-XIX вв. «делали кур» – в смысле «занимались ухаживаниями» (faire la coure). В XX в. перешли на деловой стиль: «Я вам, сэр, назначаю апойнтман.Вы знаете, кажется, мой апартман?» (Маяковский, «Стихи об Америке»). Процесс, который идет сегодня, невозможно описать и, тем более, остановить в масштабе газетной заметки.Только констатировать тот факт, что макаронизмы, как правило, приедаются быстрее, чем лапша с макаронами, и это обнадеживает.[b]ХОХМА[/b]. В борьбе за чистоту языка, изживая из него все наносное и лишнее, будем внимательны и не станем рубить сплеча. Иное слово может казаться скороспелым жаргонизмом, а на самом деле оно имеет изрядный возраст и почтенное происхождение. Спешу обрадовать любителей хохм и хохмочек. Теперь на их стороне не только известный афоризм «смех – дело серьезное», но и научная лингвистическая справка. Согласно точным словарным данным, слово «хохма» в значении «шутка, шутливое замечание» пришло к нам из идиша — chochme. Но до того, как перекочевать в идиш, в древнееврейском языке hoxmah значило «мудрость».Вот так! На основании этой истории предлагаю сделать вывод: когда мы заимствуем шутки, то они просто обязаны быть умными.Впрочем, почему только шутки?

Довлеет ли злоба?

[b]«Вначале было Слово»… Возвращение к началу дается нам нелегко. Свою посильную помощь предлагает лингвист, преподаватель русского языка.ДОВЛЕТЬ[/b]Многие из нас слышали: «довлеет дню злоба его». Но почти никто, кроме священников и светских ученых, знающих церковнославянский, не владеет смыслом глагола довлеть в его первичном значении. Было некогда слово довълъ — достаток, имущество. От него образовались: довольство (например, денежное и вещевое), довольный (в двух смыслах: достаточный и радостный), довлеть – быть довольным, достаточным. Высокий стиль этого слова не позволяет употреблять его запросто. Выражения вроде «на дорогу домой мне довлеет полчаса» или «котенку довлеет миска молока» неуместны, хотя и вполне грамотны. Нужный смысл передается синонимом хватит. И еще наша речь изобилует примерами второго значения: «над горожанами довлеет жара», «над обществом довлеют старые привычки» и т.д. Здесь понятие достаточности переходит в избыток, и довлеть – значит тяготеть, господствовать.[b]ЗЛОБА ДНЯ[/b]Еще один секрет таится в том же изречении. Оказывается, любимая журналистами злоба дня вторглась в язык самозванно и самочинно, а виной всему – лишняя буква. Возьмем слово зоб. В диалектах и некоторых славянских языках оно значит пища, ибо происходит от древнего зобати – есть. В русском языке значение развивалось так: зоб, зоба, зобота, и стало многозначным: не только пища, но и запас пищи, хлопоты о еде и вообще хлопоты. Акающее произношение изменило зоботу в заботу, от чего пропала связь с корнем. Когда слово в библейском тексте, с буквой «о», стало совсем непонятным, переписчики вставили букву «л», якобы пропущенную, от чего зоба-зобота стала злобой.Всего одна буква… Но если фраза «довлеет дню зоба его» исконно значит «довольно вам дневного запаса пищи», то она же, но про злобу, стала девизом актуальности, причем живучим. Без рубрики «на злобу дня» не живет ни одно СМИ. Пусть так и дальше будет, но…Какие слова заново научат нас отличать достаточное от излишнего?

Играем на смех

[b]Грамматика никому из наших читателей не помешает отдохнуть, развлечься. Тем более если об этом позаботится лингвист, преподаватель русского языка.БИЛЬЯРД[/b]Привычка велит нам говорить так: “играть, игра, игроки в бильярд”. Но персонаж одной из песен Владимира Высоцкого, горе-шахматист, заявлял: “Мы сыграли с Талем десять партий – в преферанс, в очко и на бильярде”. Может быть, это только для рифмы? Нет, не только, что доказывают строки куда большего авторитета – А. С. Пушкина. Его герой, спасаясь от скуки, “на бильярде в два шара играет с самого утра”. Ну, раз так…Наверное, мы теперь должны исправиться и, возрождая замечательное азартное увлечение прошлых лет, играть не “в него”, а “на нем”? Отнюдь нет! Ведь у слова “бильярд” два значения: игра и стол, специально предназначенный и оборудованный для этой игры. Значит, смело можно говорить об “игре в бильярд” – так же, как об игре в покер или в прятки, в классики или в домино. И с тем же успехом констатировать: “играем на бильярде” – в смысле “на столе, специально предназначенном, и т. д.”Конечно, нельзя полностью исключить то, что кто-то вздумает сыграть на бильярде в бадминтон или в жмурки. Но о предотвращении таких бед должна заботиться не грамматика, а собственники бильярдов. Особенно если они заведомо знают, на что бывают способны их гости.Впрочем, есть один дельный совет: сервировать продолжение банкета прямо на полу и тем самым дать понять, что удобно и безопасно время можно провести не на, а под бильярдом.Смеха ради! Или объявить всех проигравшими в бильярд – и законно отправить туда же, вниз.

Лаптями – пли!

[b]Встречи давно разлученных родственников производят сильное впечатление. Помните старую телепередачу «От всей души»? Но не меньше могут потрясти нас встречи слов, чье родство может быть самым неожиданным. От всей души поможет этому лингвист, преподаватель русского языка.НЕ ВСЯКОЕ ЛЫКО В СТРОКУ [/b]– это образное выражение мы используем в речи как призыв не быть слишком строгими.Есть и другие поговорки разного происхождения, но одинаково доказывающие, что уместнее быть милосердным, чем педантично карать за любую вину: быль молодцу не укор; и на старуху бывает проруха; не судите, да не судимы будете. Мы обеими руками за такую мораль (особенно если в чем-то провинились).Но когда совесть чиста и ум не занят поиском оправданий, случается задуматься о буквальном смысле перлов народной мудрости. И развести руками: только ли «не всякое» лыко в строку не ставится? Может быть, вовсе никакое? Ведь нет же ничего общего у лыка – внутреннего слоя коры молодых липок, разъятого на полосы для плетения лаптей, – и строк, печатных или рукописных! Если уж щи лаптями хлебать не велено, то тем паче книги ими писать или хотя бы в качестве закладок использовать. А поговорка все-таки живет… Да, живет, ибо до строк книжных существовали другие строки, а именно – лапотные, исстари куда более привычные и доступные.До нас дошли родственные им слова. «Оторочить» – обшить край одежды узкой полоской кожи, меха, тесьмы. «Приторочить» — привязать вещи к седлу, для чего существуют «торока» (ударение на конце) – узкие ремешки у задней седельной луки. Был и глагол «сторочить» – связать, сплести, и существительное «сторока» – несколько лык, собранных и частично уже переплетенных как основа будущего изделия. Потом характерное для нас небрежное произношение «съело» первый гласный, и получилась «строка». Ее переносный смысл – от сходства плетения лык с «плетением словес», под которым можно понимать и красноречие, и владение искусством письма. Такая «строка» привела к новому пополнению словаря: «строчить» – писать, а точнее – писать быстро. Сто лет назад пишущие и швейные машинки сделали этот глагол еще многозначнее, включив характерный звук. И тут же – пулеметы, автоматы…Пока они не уймутся, хоть пословицу переделывай: не за всякое лыко – тра-тата-та!

Екклезиаст? Оптимист!

[b]Родной язык не иностранный: владеть им со словарем – значит знать его основательно. О чем свидетельствует лингвист, преподаватель русского языка.СУЕТА[/b]Мы часто призываем друг друга обходиться без суеты, то есть без спешки, суматохи, неразберихи. Добрый совет связан с известным толкованием слов суета, суетиться, суетливый. Но как роднятся с суетой другие однокоренные слова? Неужели суеверие – это «суматошная вера»? А суесловие – «спешная речь»? А есть еще наречие «всуе»… Да, есть, и его синонимы – напрасно, тщетно, впустую. С ними все становится на места. Суесловие – пустословие, праздная болтовня. Суеверие – напрасная вера во всякую ерунду. А слово «суета» обретает первичное значение, очень даже неожиданное на фоне затенившего его вторичного. Когда царь Екклезиаст изрек: «Суета сует, все – суета!» – он говорил не о мелочной спешке, не о суматохе, но о напрасных усилиях. Суета – тщета, пустота. Солнце заходит, чтобы взойти снова. Реки текут, но не иссякает вода в них. Ветер умчится куда-то, но снова будет дуть в прежнем направлении. И уж кому-кому, а человеку не дано ничего изменить: «Что было, то и будет, и нет ничего нового под солнцем». Грустно? Для личных самомнений и самолюбий – да.Что ж, «в великой мудрости великая печаль». Но альтернатива-то суете в ее высоком смысле – невзошедшее солнце и навсегда вытекшие реки. А значит, это прекрасно, что ничего нельзя изменить, тем более по вздорным людским замыслам! Слава богу, что «все – суета»! С таким представлением о тщетности и жить хочется, и умирать не страшно. Остается только скромно добавить, что прилагательное «суетный» – от суеты в первичном значении. Оно кроме смыслового несет в себе формальный признак древнего прилагательного «суи» — ударение на первом слоге: не су[i]Е[/i]тный, а с[i]У[/i]етный.Великая неизменность проявляется и в малом.

Пей, да грамоте разумей

[b]Кто сказал, что грамота совместима только с абсолютной трезвостью? Поиску истины в вине и других напитках помогает лингвист, преподаватель русского языка.[/b][b]БАРМЕН[/b]В жаркий летний денек так приятно укрыться в тени, за столиком, с кружечкой холодного пива! Или стаканчиком чего-нибудь безалкогольного.Или наоборот – покрепче, но это, наверное, уже вечером, когда переделаны дневные дела и отпустила жара. Благо, все больше становится в столице таких мест, где можно совместить отдых с узаконенным и даже высококультурным употреблением всевозможных приятных, веселящих душу напитков. Столики, пестрые тенты, живые цветочки на фоне зелени или какой-нибудь искусственный антураж и, конечно же, всяческое внимание к посетителям, проявляемое человеком за стойкой. На фоне всей этой благодати так и хочется сделать лишний заказ, спросить чего-нибудь, что сегодня еще не пробовали. За чем же дело стало? Две порции джина с тоником, барм[i]Е[/i]н! Но тут и портится все настроение…Тоник-то с джином нам, наверное, подадут, или «кровавую Мэри», или апельсиновый сок со льдом. И, вполне возможно, в придачу улыбнутся, и, вполне возможно, нисколько не обсчитают. Но как быть с внезапно вспыхнувшим сомнением: барм[i]Е[/i]н или б[i]А[/i]рмен? Этого может не знать и сам представитель славной профессии, а если и знает, то не будет на рабочем месте учить клиентов, как ставить ударение. Остается одно: перед походом по питейным заведениям заглянуть не только в зеркало и в кошелек, но и в словарь. А там написано: б[i]А[/i]рмен, ударение на первом слоге в единственном и множественном числе (б[i]А[/i]рмены) и в существительном женского рода, которое допустимо в разговорной речи: б[i]А[/i]рменша.Впрочем, работницы любых общественных мест у нас обречены на единственное обращение: девушка. И в чем секрет такой «вечной молодости» – не знают даже словари…

Гречанка или римлянка

[b]Собственные знания хороши, но к случаю и чужие сгодятся. О самом распространенном способе заимствований расскажет лингвист, преподаватель русского языкаШПАРГАЛКА[/b]Насчет нашего правильного понимания и употребления этого слова, тесно связанного с драгоценными школьными и студенческими годами, сомнений нет и быть не может. Но откуда взялось слово? Образовалось от глагола «шпарить» и чернильной «птички-галочки»? Шпарь по шпаргалке – и подавай зачетку для отметки! Остроумно, но неправильно. Слово «шпаргалка» пришло к нам в неизмененном виде из польского языка, где оно обозначает исписанную и несколько раз сложенную бумажку.Отчасти назначение такой бумажки, скорее всего, было то же, что и прижившееся у нас, но вообще-то более широкое: можно личный документ довести до состояния шпаргалки, или любовное письмо, или еще что-то. А вот насчет предков польской шпаргалки мнения языковедов расходятся. Или она произошла от греческого «spargonon – пеленка, тряпье, лохмотья» как производное от «spargo – завертываю, пеленаю», или от латинского «spargere – усеивать, покрывать, испещрять». Ясно одно: происхождение у этой штучки весьма древнее и почтенное.[b]АПЕЛЛЯЦИЯ[/b]Тем, кто был пойман со шпаргалкой и изгнан с экзамена, подавать апелляцию, апеллировать к приемной комиссии бесполезно. Но тем, кто, получив оценку, считает ее несправедливо заниженной, это сделать можно и нужно. Только помните, что апелляция – просьба с целью обжалования – подается письменно, как любое заявление, и, учитывая ситуацию, в слове этом никак нельзя сделать ошибку. Значит, учим, пока не запомним: апеллировать, апелляция – с одним «п», с двумя «л». Можно еще апеллировать в смысле взывать, добиваться внимания и участия общественного мнения, органов власти, правозащитных организаций и т.д.Но это уже занятие гражданское, вне отношений экзаменуемых и экзаменаторов.

Падежи вприкуску

[b]Пора обедать или хотя бы червячка заморить? На здоровье! А отдыхая на сытый желудок, примите к сведению информацию, которую подготовила лингвист, преподаватель русского языка.ПЕЛЬМЕНИ[/b]. Название этого популярнейшего блюда веками придерживалось у нас исключительно множественного числа. Тесто для пельменей, блюдо с пельменями, приправы к пельменям – пожалуйста, сколько угодно, в полном соответствии с русским хлебосольством. Но об одном (или одной?) пельмене и речи быть не могло – во всяком случае, речи грамотной. Из этимологических словарей можно было узнать, что слово заимствовано из финно-угорской группы языков, где «pel’» значит ухо, а «n’an’» – хлеб. То есть взяли мы их пресный «пельнянь» и превратили в пельмени – щедрое объеденье, которого обязательно должно быть много. Но все-таки в последние десять-двадцать лет стало возможным взять и грамматически правильно скушать один-единственный пельмень (муж.род), если вам этого так хочется.А вот [b]ЧИПСЫ[/b] пусть подождут с единственным числом. Пусть выдержат проверку временем – как пельмени.[b]КОКА-КОЛА[/b]. Известный напиток, лишенный крепких градусов, при этом не лишен некоторого коварства.То есть не сам напиток, конечно, а слово. Оно состоит из двух частей, объединяя названия двух растений. Из листьев коки и плодов колы сей освежающий продукт был изготовлен впервые. Но там, где он был изготовлен, в США, нет склонений существительных, нет падежных окончаний. А в русском языке они есть. И с ними тесно дружит вторая часть слова «кока-кола». А первая? Что мы пьем (или не пьем, любя квас да пиво): кока-колу или коку-колу?Ответ: кока-колу, с кока-колой, без кока-колы и т. д. Есть в нашем языке другие слова, разного происхождения, которые изменяются по падежам точно так же. Можно укрыться плащ-палаткой, показать стоп-кадры, поймать жар-птицу – и это будет правильно.

Молод – зелен. А еще?

[b]Без словаря не обойтись в воспитании детей. Главное – открыть его вовремя. Для наших читателей это делает лингвист, преподаватель русского языка.ТИНЕЙДЖЕР[/b]Модный синоним, гость из Англии, избирательно потеснил коренное слово. И вышло так, что подростки ведут жизнь пресную – где-то учатся, чем-то иногда болеют, почему-то иногда попадают на учет в милиции… А готовятся к карьере, веселятся на трибунах, снимаются в рекламных роликах и подражают тем, кто снимается, [i]тинейджеры[/i]. Пока нельзя сказать, будто уже твердо сложилось мнение: быть тинейджером – это праздник для подростка, но усилиями многих журналистов, рекламных авторов и охотно перенимающих их манеру политиков дело идет именно к тому.Впрочем, это оттеночное значение может оказаться недолговечным. Английский суффикс [i]-teen[/i], ставший первой частью слова, аналогичен нашему [i]-надцать[/i].Захотят ли тинейджеры числить себя в таковых до 19 лет включительно?[b]ЭПАТАЖ[/b]О существовании и значении этого французского слова могут не знать девочки с татуировками на нежных шейках и мальчики с прическами взбесившихся ирокезов.Что не мешает им самозабвенно эпатировать нас, вести себя эпатажно. Возможностей масса. Эпатаж – это много шуму из ничего, скоростной бег на месте, слон из мухи, а по словарному определению – «скандальная выходка или поведение с целью произвести эффект, привлечь к себе внимание нарушением привычных норм и правил». Итак, раскрашивать лицо в цвета государственного флага – это эпатаж.Затесаться в ряды нищих с плакатиком «подайте безработному киллеру, гаранту вашей безопасности» – тоже эпатаж. Для эпатажа можно ходить на поводке, капать слюной и петь неприличные частушки. Все можно, все эпатаж – с точки зрения грамматики. За точку зрения общественности и милиции грамматика не отвечает.

Кто крайний?

[b]Неточность высказываний порой лишает нас законного одобрения нашего мнения со стороны окружающих. Избежать возражений и замечаний поможет лингвист, преподаватель русского языка.[/b][b]ЭКСТРЕМИЗМ[/b]Все москвичи обсудили и осудили недавние беспорядки на Манежной площади, да не все получили удовольствие от сознания собственной правоты и законопослушности. Даже жаль было смотреть на некую тетеньку, которую другие пассажиры автобуса принялись хором учить: мол, глупости она говорит, и не «экстремалы проклятые» учинили бунт у стен Кремля, а «поганые экстремисты»! Правда, среди возражающих тоже не было согласия, и общественная мысль пошла на новый виток, отчаянно барахтаясь в месиве штампов: «международные экстремисты», «вооруженные экстремисты», «политические», «национальные»… Увы, времени не хватило для подведения итога — вот и метро. Мы же теперь, не претендуя справиться с экстремизмом как таковым, просто уясним значение слова. «Приверженность к крайним взглядам и мерам» – вот что такое экстремизм.Слово образовано от латинского extremus – крайний. И только-то? Да. Истолкование выглядит безобидным и эмоционально даже разочаровывает. Зато раскрывает секрет нашей неистребимой любви к заимствованиям и позволяет свободно применять слова «экстремизм», «экстремист», «экстремистский» в самых разных случаях – а их, увы, хватает. Можно, например, сказать, что всякий террорист – экстремист (только не наоборот, и это уже хорошо). При желании можно и хулиганов считать экстремистами, хотя лучше бы не надо: много чести будет. А кто же такие экстремалы? Они тоже от extremus, а значит, тоже «крайние» люди, но в общем и целом – достаточно положительные: никого нарочно не обижая, они испытывают край, предел остроты ощущений в разных трюках, приключениях и т. д. И бывают еще экстремальные ситуации – они же чрезвычайные. Известно, что по ним целое министерство работает, куда и можно обратиться, если остались вопросы.

Сведем счеты?

[b]Ошибиться в устном счете можно не только на уроке арифметики. Названия единиц измерения задают нам задачки посложнее цифровых. Решить их поможет лингвист, преподаватель русского языка.САЖЕНЬ[/b]Пользуясь единой парижской системой мер и весов – метры, литры и т. д., – мы порой завидуем англичанам, которые до сих пор сохранили в своем обиходе фунты, ярды, пинты, галлоны и прочие условные единицы, которыми пользовались еще их прадедушки и прапрабабушки.Верность традициям прошлого прекрасно уживается с гордостью за настоящее: англо-американский нефтяной баррель (barrel – бочка) вмещает 159 литров – «неудобное» число, но от цены на него сами знаете, что зависит. От русских старинных мер не зависит, увы, ничего, и живы они только в наших шутливых присказках и поговорках: «семь верст до небес – и все лесом», «от горшка два вершка», «вот те, бабушка, и фунт изюму». Одна только «косая сажень в плечах» вызывает более-менее серьезное отношение к себе. Но и оно подпорчено недоумением: [i]сАжень [/i]или [i]сажЕнь[/i]? Сколько ни склоняй это слово по падежам, ударение как с цепи сорвалось – не фиксируется, и все тут! А во множественном числе проблем еще больше: [i]сАжен, сажЕн, сАженей [/i]или [i]сажЕней[/i]?Не помогают даже классики. У Грибоедова [i]«трех сАжен удалец»[/i], а у Маяковского [i]«размаха шаги сажЕньи»[/i]. И что теперь делать? Выбросить слово-раритет на помойку? Нет. Нам позволена роскошь иметь в [i]сАжЕни[/i] два ударения – на выбор.Свобода царит и в родительном падеже множественного числа этого слова, и в однокоренных прилагательных. А тем, кто жаждет точности во что бы то ни стало, предлагаем цифры: до XVII века сажень или маховая сажень была длиной 1,53 м – по размаху рук.Обгоняя человеческие параметры, в первой половине XVII века она подросла до 1,89 м, во второй – до 2,16 м. Петр I указал сажени точную меру 2,1336 м (три аршина). «Косая сажень» из пословицы – это приблизительная ширина размаха косца на лугу: 2,48 м.[b]РЕКВИЗИТЫ[/b]Цифры, цифры… Косой махать легче, чем иную бумажку заполнить! Например, переписать с извещения на квитанцию счет получателя платежа, корреспондентский счет, индивидуальный налоговый номер, какойто непонятный БИК и прочее – словом, все банковскиереквизиты. Как их много, а будет, наверное, еще больше. Зато у банков нет «реквизита» в единственном числе. Каждый набор цифр в отдельности – это конкретно ИНН, БИК и т.д., и только все вместе они «реквизиты». Но единственное число этого слова все же существует, причем в свою очередь без множественного. «Совокупность предметов, необходимых для создания правдоподобной обстановки на сцене или перед кинокамерой» – вот реквизит, которого никогда не бывает много.

Все в настоящем времени

[b]Из песни слова не выкинешь, а вот из языка можно. Сколько предметов, профессий, состояний исчезло вместе со своими лексическими обозначениями! Не вспомнить, не воскресить. Но бывает, что по мере надобности слова возвращаются. О некоторых из них кому-то напомнит, кому-то расскажет лингвист, преподаватель русского языка.ПАСОЧНИЦА[/b]Ни с пасечницей, работницей пасеки, ни с детской песочницей это слово не имеет ничего общего. Когда-то хорошо известное, оно выпало из нашей речи, ибо обозначает предмет, который надолго был изгнан из широкого употребления за причастность к «религиозному дурману». Неудивительно, что мы о нем забыли. Тому заодно способствовал вечный дефицит молочных продуктов в советских магазинах, особенно творога.Ведь пасочница – это форма для приготовления творожной пасхи, главного блюда на праздничном столе православных христиан в Светлое воскресенье. Пять легких липовых дощечек с выточенными по краям пазами и выступами собирались в форме усеченной пирамиды. Самая маленькая дощечка служила дном. В собранную форму закладывалась сладкая творожная смесь со всевозможными добавками – цукатами, орехами и т.д. И была еще шестая дощечка, которая чуть-чуть не закрывала верхний проем.Ведь она должна была немного уйти вглубь под гнетом, который накладывался на нее. Так пасха спрессовывалась и, вынутая наутро из пасочницы, украшала стол с угощеньем после всенощной.Впрочем, почему «украшала»? Как Пасха снова становится для нас любимым ежегодным праздником, так и малая ее часть – пасочница – возвращается в домашний обиход как полезная утварь с собственным названием.[b]ЗИЖДЕТСЯ[/b]Вот словечко так словечко! Его форма удивительным, прямо-таки беспрецедентным образом соответствует содержанию. Зиждется – значит что-то держится или основывается на чем-то. Можно сказать так: власть в государстве зиждется на законах (или, увы, на произволе – это какому народу как повезет). А еще: теоремы зиждутся на доказательствах. Однако слово это нельзя употреблять в других формах, кроме тех, что приведены в примерах. Я что делаю? Ты что делаешь? Нет ответа на эти вопросы! Даже инфинитива и прошедшего времени нет: зиждеться, зижделся... или зиждился? Что толку гадать: слова отсутствуют. Зато какой уникальный пример устойчивости и неизменности зиждется на их отсутствии!

Не уверен – не ругай

[b]С трудом решая какую-нибудь насущную проблему, находясь во власти эмоций, – как тут выбирать выражения? Трудно, конечно. Причем, заметьте, не только по уровню приличия, но и по самому значению слов, которое может оказаться самым неожиданным. Чтобы не оплошать ненароком, прислушайтесь к советам, которые дает лингвист, преподаватель русского языка.ПЛУТОКРАТИЯ[/b]Не дай бог назвать какого-либо чиновника плутократом! Обидится смертельно по невежеству своему и постарается отомстить по мере сил. А как иначе? Ходят тут всякие, чего-то требуют и еще «вором у власти» обзывают! Да уж, обзывать представителя какой бы то ни было администрации – все равно что плевать против ветра. К тому же культурные люди вообще никого не обзывают, не имеют такой привычки. И тут позвольте вас обрадовать (а может быть, наоборот, разочаровать). Даже если вы, желая нанести моральную оплеуху, в лицо кому-то из начальства выпалили: «Плутократ!» – вы нимало не уронили ни чести его, ни достоинства. Может быть, даже польстили, ибо слово «плутократ», не имея ничего общего с плутовством или воровством, образовано от греческого имени «Рlutos» — так звали бога богатства. То же слово, но с маленькой буквы, служило и служит грекам в качестве прилагательного «богатый».Итак, «плутократия» – власть богатых. И пусть богачи у нас на подозрении, но все-таки само по себе богатство не преступление.А если бы вдруг случилось разбогатеть всему народу, то мы бы вообще не захотели другой власти, кроме плутократии.[b]ЖАЛЮЗИ[/b]Грамматические характеристики этого слова явно испытали влияние вида предмета, им обозначаемого. Сегодня чуть ли не в каждом офисе имеется подвижная конструкция из полосок ткани или пластика, которые – дерни за веревочку! – отъедут в сторону, поднимутся кверху, изменят угол поворота к стеклу. Полосок много, а фирм, предлагающих установку аксессуара, еще больше. Вот и привилось восприятие этого слова без единственного числа. Мы даже начинаем склонять его по падежам – пока еще шутя. Хотя ударение сдвинули уже всерьез: на первом слоге, вместо законного последнего, оно так помогает имитировать множественное число! Словари же требуют нормы. Заменители штор могут быть любых размеров, цвета и материала, но называть их следует одинаково: [i]жалюзИ[/i]. А также помнить, что род у этого существительного средний.Будучи недовольны новой прихотью супруги или начальника, ворчать вы должны так: «Твое [i]жалюзИ[/i]влетело нам в копеечку!»

На крыше дома твоего

[b]Где жить — вопрос не только квартирный, но и, не надо удивляться, вопрос языка. А то может получиться, что хотели обитать в мезонине, а окажетесь в бельведере на морозном зимнем воздухе. Поможет вам избежать этой участи лингвист, преподаватель русского языка.[/b][b]БЕЛЬВЕДЕР или МЕЗОНИН[/b]Представим такую житейскую ситуацию. Ваши родственники или знакомые затеяли строить собственный дом.Долго ли, коротко ли, но они благополучно справились с задуманным, о чем вы узнали из их любезного приглашения приехать, погостить. Причем, чтобы доставить вам, хорошему другу, особенную радость, вас готовы разместить на жительство в бельведере. Слово-то какое красивое! Значит, едете? Что ж, поезжайте. Скорее всего, вас действительно ждут с распростертыми объятиями, а поселят в …мезонине. Потому что в бельведере жить нельзя. Эта постройка, обычно круглая в плане, сооружается на крыше дома (иногда отдельно, где-либо на возвышенности) исключительно для красоты и для наслаждения видами природы. В буквальном переводе с итальянского belvedere обозначает прекрасный вид.Он состоит из колонн с оградой или легких стен с широкими оконными проемами, под куполом. Мезонин же – жилое верхнее помещение над серединой дома – выглядит проще.Он похож на домик, но тоже может быть довольно нарядным. Немного найдется в Подмосковье домов с бельведерами: климат не тот. Будете сами строиться – учтите. И вспомните чеховский «Дом с мезонином». Может быть, вокруг дома со временем вырастет вишневый сад.[b]ТОРТЫ[/b]Захотелось сладкого? Очень? Или в доме торжество, и надо прикупить побольше выпечки к чайному столу? Какие проблемы! Идем в кондитерский, читаем этикетки: торт «Полет», «Прага», «Киевский», «Марика», «Рафаэлло», «Солнышко» и т. д. Прекрасный выбор, будем брать. Хотя нет, сначала спросим: «Девушка, они все свежие?» А у девушки еще и зефир есть, и пирожные, и десерты со взбитыми сливками. И она вполне может ответить вопросом на вопрос: «Вас что интересует?» Вы же окажетесь в затруднении, потому что вас интересует не один торт, а [i]тортЫ[/i]? Или... неужели [i]тортА[/i]? Можно, конечно, выкрутиться: [i]тОртики[/i]! Но как же все-таки правильно? А правильно —[i] тОрты[/i]! И во всех падежах этого слова во множественном числе ударение будет стоять на первом слоге.

О чем поем?

[b]Из песни слова не выкинешь, но уточнить, о чем, собственно, поется, бывает полезно. Тогда песня и вправду «строить и жить» поможет. Без аварий. Способствовать этому намерена наша рубрика, ведет которую лингвист, преподаватель русского языка.ВЕРНИСАЖ[/b] – что это? В первую очередь вспоминается песня в исполнении Валерия Леонтьева и Лаймы Вайкуле «На вернисаже как-то раз…» Портреты, пейзажи и на их фоне – любовь, внезапная и печальная: «На этой выставке картин сюжет отсутствует один, где мы вдвоем, где вы со мно-о-ой!» Как вспомнишь, сразу хочется подпевать.А то и сходить куда-нибудь, где живопись, пусть даже не в надежде на чудо-встречу, а просто полюбоваться шедеврами. Заодно, может быть, удастся узнать: в чем разница между вернисажем и выставкой? И она есть. Вернисаж – это вообще не выставка! Это торжественное открытие художественной выставки или первый день ее работы, если в этот день проводится какая-то церемония в честь участников, организаторов, спонсоров и т.д.Французское слово vernissage в буквальном смысле значит «лакировка». За день до появления публики картины покрывали свежим лаком. День лакировки стали называть вернисажем, а вскоре слово приобрело свое современное значение. Если ищете встреч – ходите на вернисажи. А в остальные дни можете интересоваться картинами: «Какой портрет, какой пейзаж!».[b]ФЕНХЕЛЬ[/b]. Правильно ударьте по названию душистой травки и наслаждайтесь ароматом ее семян в сырах, колбасах, соленом печенье, летних супах.Если с ударением на первом слоге ([i]фЕнхель[/i]) это слово вам кажется именем собственным — не беда. В конце концов, Пастернак и Пикуль – тоже «овощные» фамилии. Сегодня на рынке продается фенхель с маленькой буквы, а завтра – кто знает?

Снимаем пробу

Язык до Киева (а также Нью-Йорка, Лондона и Нижних Вязем) доведет, если, конечно, тот, кто знает дорогу, поймет, о чем вы его спрашиваете. И потому говорить надо внятно — во всех отношениях. Сегодня мы открываем новую рубрику, уверенные, что говорить грамотно — это не привилегия, а обязанность![b]Вести рубрику будет лингвист, преподаватель русского языка Мария ПУПШЕВА.АПРОБАЦИЯ[/b] – знакомое слово, без всяких трудностей в произношении и вроде бы всем понятное. Во всяком случае, употребляем мы его часто. Автовладельцы, обновив свой личный транспорт, спешат «апробировать» покупку на ходу. Домохозяйки предлагают гостям произвести «апробацию» пирога или салата. Чиновники рассуждают о практической «апробации» законов до их принятия. Влюбленные «апробируют» свои чувства в житейских испытаниях. И все оказываются в довольно глупом положении. Подводят нас отнюдь не сами «апробированные» машины, проекты, домашние яства или нежные чувства. Подводит нас привычка путать слова «апробация» и «апробировать», заимствованные русским языком из латыни в XVIII веке, со словами «проба», «пробовать» и «опробовать», которые прижились раньше. Корень у старых и новых заимствований один, но латинское слово «approbatio» в целом означает не только пробу, но и «официальное одобрение, утверждение чего-либо, основанное на испытании, проверке». Проверить можно многое – в том числе пищу, автомобиль и даже любовь, но как утвердить все это? Тем более официально? Вывод: апробации подлежат, могут ее иметь только законы (но отнюдь не заранее, не до их принятия), проекты, программы, технологии и т.п. А на кухне, за рулем и в личной жизни апробировать нечего и некому.[b]ЛИБИДО[/b]. Позвольте откровенно полюбопытствовать: у вас есть [i]лИбидо[/i]? И позвольте так же откровенно возразить вам, если вы ответили положительно. Потому что нет у вас [i]лИбидо[/i], нет, никогда не было и не будет! Почему? Да потому, что влечение, на котором основано великое удовольствие быть мужчиной или женщиной, называется[i] либИдо[/i]. Просто ударьте на втором слоге, а все остальное пусть зависит от природы и обстоятельств.

Книжный рекорд России

[b]Книги значат для нас все больше, и приятно находить этому лишние доказательства. В течение недели у главного входа на ВВЦ бойко подрабатывал «частный извозчик». Вез он не куда-нибудь, а на Пятую Национальную выставку-ярмарку «Книги России». Расчет был оправдан: большинство посетителей ВВЦ приходили в эти дни не за овощными семенами, не за бытовой техникой, а на праздник книги.[/b]В весенней книжной выставке участвовали более 900 экспонентов, на стендах разместилось более 60 тысяч наименований книг.Как отметила на церемонии открытия вице-премьер правительства Валентина Матвиенко, это «не книги-однодневки, не кич, а настоящая достойная литература». С ее оценкой согласились министр культуры Михаил Швыдкой, вице-спикер Госдумы Владимир Жириновский, лидер фракции КПРФ Геннадий Зюганов, замминистра печати Владимир Григорьев. Хорошему настроению гостей и участников соответствовали цифры: в минувшем году в стране вышло около 70 тысяч книг (по названиям), это рекорд для истории России.Числовые показатели и первый беглый осмотр экспозиции напомнили пословицу «Не красна изба углами, а красна пирогами». По сравнению с осенними изысками большинство стендов выглядели аскетично: не было ни дирижаблей, ни средневековых замков, ни «живых уголков».Зато сами книги – почти сплошь новинки, рассчитанные на долгую жизнь: «Политология» — совместный труд коллектива профессоров Финансовой академии, биобиблиографический словарь «Русские писатели XVIII века», проза Людмилы Петрушевской, Виктора Ерофеева, Людмилы Улицкой, мемуары Сергея Юрского и Федерико Феллини, архитектурный путеводитель «Москва» и т. д.В этом году из всех участников «Книг России» был выделен «центральный экспонент». Им стал стенд республики Татарстан.Издатели Татарстана провели несколько презентаций и доказали, что они являются достойными наследниками своих предков: ведь именно татары первыми среди всех тюркских народов освоили наборное книгопечатание.Как всегда, выставка-ярмарка стала местом награждения победителей. За успехи в распространении печатных изданий были отмечены несколько десятков книготорговых предприятий России. Дебютировала награда для глав субъектов России, уделяющих максимальное внимание книжным проблемам. Губернатор Мурманской области Ю. Евдокимов, мэр Москвы Ю. Лужков и президент Республики Татарстан М. Шаймиев стали первыми лауреатами дипломов «Попечителю и ревнителю книжного и библиотечного дела».Все эти события наряду с текущими презентациями, авторскими встречами, «круглыми столами» для профессионалов (и не только) создали уютную и уже традиционную атмосферу жизни в книжном доме, пусть временном. Можно сказать, у москвичей появилась стойкая сезонная привычка – осенью и весной проводить выходной день на книжной ярмарке. Ведь это так естественно – среди книг чувствовать себя, как дома.

Золотой взрыв

[b]В свое время некоторые критики утверждали, что Чарльз Диккенс-журналист куда выше Диккенса-писателя. С высоты сегодняшнего дня спор этот кажется бессмысленным, а ответ — однозначным. Тем не менее журналистская наблюдательность Диккенса действительно была выше всяких похвал, а написанные им статьи, что бывает редко, отзываются эхом и столетие спустя.[/b]«Такой неистовой силы преисполнено было море, когда оно разбило корабль, что большой золотой слиток оказался вколоченным в массивную железную балку, и несколько золотых соверенов, которые он увлек за собой, засели в ней так же прочно, словно проникли в расплавленный металл». Эту подробность Диккенс подметил, описывая последствия гибели австралийского грузопассажирского судна «Ройял Чартер». В октябре 1859 года это судно завершало свой путь из Мельбурна в Ливерпуль.Картина его трагедии стала частью цикла очерков Диккенса под названием «Путешественник не по торговым делам».А вот что произошло летом 1945 года в Герцеговине. Толькотолько закончилась война, и участки горных дорог, бывшие весьма опасными даже в мирное время, оказались почти непроходимыми. Но пожилой албанец Чепик Хвар умудрялся совершать рейсы от Сараева до Сплита, от Чаплина до Бугойно. В долине Неретвы и на склонах Ябланицы ему был знаком каждый камешек. «Да попался, знать, один незнакомый», — так стали говорить шоферы, когда на склоне горы кто-то заметил новую груду обломков и опознал в ней «студебеккер» Хвара. Хороша была машина, да и человек был хороший, надо скинуться на поминки...Месяц спустя Чепик Хвар появился в маленькой гостинице, где жили водители-дальнобойщики. Появился, конечно, без машины. Совсем больной, на костылях, скупо цедящий слова сквозь остатки зубов, он ничего не объяснил толком, забрал свои вещи и исчез. Вроде бы подался на юг, на виноградники.А еще через некоторое время возник слух, что в тот, последний свой рейс от Мостара до Яйце, Хвар взял с собой «недобитого фрица». Дескать, немец прельстил шофера тем, что в Яйце знает тайник, полный мешков с золотом, спрятанных там служащими филиала германского Рейхсбанка. Там, у тайника, беглец обещал расплатиться с водителем. Хвар, конечно, был наслышан о тайниках гитлеровцев, которые находили по всей Европе, однако быстро сообразил, что немец пытается «водить его за нос», а сокровище у него с собой. И оказался прав…Когда одним фрицем на земле стало меньше, Хвар замотал в тряпицу пригоршню колец и каких-то слипшихся мелких золотых комочков, сунул под сиденье и поехал.И вдруг… «Проклятое золото взорвалось подо мной, – твердил он, иногда приходя в сознание, пока местные крестьяне несли его в деревню. — Взорвалось и прилипло к железу, там весь верх золотом заляпан».Нашлись желающие проверить его слова. И что же? Им удалось добраться до обломков грузовика, собрать крохи драгоценного металла — остальное можно было получить только в сплаве с кабиной «студебеккера».В том, что грузовик подорвался на мине, а не на золоте, сомнений не было. Водителю повезло: он «катапультировался» через левую дверцу вместе с сиденьем. И тут же грянул еще один взрыв, от которого взмыл кверху золотой запас шофера.По логике, иначе быть не могло. С другой стороны, Чепик Хвар помнил лишь один взрыв, но что с него взять — с контуженного, израненного, непонятно как оставшегося в живых и вмиг потерявшего внезапно обретенное богатство? А у него были такие планы!

Терпеть ненавижу!

[b]Подумать только, до чего же любопытные и въедливые читатели у нашей газеты! Не могут они мириться с неточностями и неверными толкованиями слов любой степени сложности и сферы употребления. Пишут и требуют разъяснить, например, являются ли синонимами такие медицинские термины, как «аллергия» и «идиосинкразия». Наверное, в поликлиниках слишком длинные очереди, и задать вопрос врачам – большая проблема. Впрочем, стоит ли ворчать, да еще на читателей-то, на любимых-то? Ведь спрашивают не о персональном диагнозе, а о переносном смысле названий медицинского происхождения.[/b]Отвечаем. «Аллергия – измененная способность организма реагировать на внешний раздражитель, вызываемая чуждыми ему веществами и выражающаяся болезненными состояниями: насморк, отеки, астма и т.д.» «Идиосинкразия – измененная чувствительность человеческого организма к некоторым пищевым продуктам, проявляющаяся в виде сыпи и отеков кожи, общего недомоганиия». Итак, есть сходство, есть и разница. Аллергию вызывают чуждые вещества, а идиосинкразию – вполне съедобные. Аллергия допекает своих жертв более жестоко, чем идиосинкразия. Из суммы физиологических разниц следует разница переносных смыслов данных слов. Оба они обозначают неприятие кого-нибудь, чего-нибудь. Только если аллергия – это неприятие резкое, вплоть до отвращения, то идиосинкразия немного полегче и одновременно органичнее.А вообще, почему не сказать попросту, когда накипит: «Терпеть вас не могу!» Любителям поерничать, так и быть, дозволяется вариант: «Терпеть ненавижу!»

Сказки о наркомании

[b]Далекие предки наши не знали многих наших пороков или предавались им в куда меньшем масштабе. А также превосходили нас в уважительном и цельном отношении к языку, во всяком случае, к его устной форме. Незнание формы письменной было даже в какой-то степени благом, потому что только от бережного, единообразного выговаривания слов зависело сохранение запечатленного в них смысла.[/b]Особенная точность требовалась в отношении имен. Почему? Потому что у каждого слова и у всего языка в целом есть заклинательная функция. А что такое ошибка в заклинании, например, относительно врага? В лучшем случае это напрасное действие, в худшем – обращение порчи на себя. Такая угроза служила надежной гарантией чистоты и правильности речи.И враг знал: если уж назвали по имени, то ему всерьез несдобровать. Эх, вернуть бы старые добрые времена! И приложить древние способы борьбы к такому, например, современному злу, как наркомАния! Ни в коем случае не «наркоманИя».Вышли бы мы на стогны (площади) во всех градах и весях (сёлах) и всем миром повторили бы несколько (или сколько угодно) раз «наркомАния, наркомАния», а потом намертво закляли этот бич Божий чем-нибудь вроде: «Летит ворон через море, несет нитку-шелковинку, ты, нитка, оборвись, а ты, беда-напасть наркомАния, уймись.Собака бела, кошка сера, один змеиный дух. Ключ и замок словам моим». Правда, очень убедительно? Неужели нет? Что ж, не любо – не слушай, а врать (рассказывать) не мешай. По усам текло, а в рот не попало. Сказки это все…

Типа топором, как бы автоматом

[b]Письмо с таким вопросом пришло в редакцию от родителей десятиклассника, которому снизили оценку за контрольную работу.[/b]Юноша, изображая совестные муки Раскольникова, написал, что после убийства бедняга «все делал как бы автоматом: ел, спал, ходил и разговаривал». Не цитата – чудо! Она прямо доказывает, что автор контрольной знает текст произведения и понимает психологическое состояние персонажа. А заодно безжалостно дискредитирует свои знания низким уровнем развития речи. Чего стоит одно только «как бы»! Но куда от него денешься, когда как бы все говорящие-выступающие как бы не уверены в своих как бы словах (или, возможно, очень не хотят быть на них пойманными). И ради этого усердно маскируются неопределенным наречием «как бы».Если же не им, то его синонимом «типа», также незаменимым в борьбе с ясным смыслом. На фоне этих мощных сорняков разговорное «автоматом» кажется совсем нестрашным, даже вызывает улыбку: плохонький, но все же каламбур. Например: «Раскольников автоматом поднял топор и…» – далее по первоисточнику. Или: «Мармеладов автоматом опрокинул стопку водки». Что угодно делайте «автоматом», пока не надоест, пока любому ежику не станет понятно, что уподобившийся наречию творительный падеж существительного «автомат» более-менее приемлем только в дружеской болтовне. В публичной устной речи, тем более в речи письменной, он является инородным телом, столь же неуместным, как, например, жаргонный милицейский «огнестрел» в качестве причины смерти Ленского на дуэли с Онегиным.

Не бум продлять

[b]Кто ругается? Я ругаюсь? Да вы уши-то разуйте, ведь вы по делу явились. Я говорю: бум продлять? Или не бум? Или вам не надо? Не надо, говорю, продлять? Ну, вы чё, долго еще тормозить будете? Ведь специально сюда пришли, а сами ни бэ ни мэ. Или решили не продлять? Господи, хоть одно слово скажите, за вами другие люди ждут, время зря теряют…[/b]Наконец-то разродились: пролонгировать! Знамо дело, за этим все сюда, к окошку, и приходят. И несут соглашения, разрешения, лицензии, договоры, льготы. Все надо продлять, а как же. Или пролонгировать, да, это без разницы. Значит, ща бум продлять, то бишь пролонгировать, вот хорошо, вот правильно. Давайте свои бумаги.Очень хочется надеяться, что участники импровизированной сценки так же, как их многочисленные живые прототипы, все сделают как следует. Что одна сторона оформит другой стороне все нужные документы на нужный срок. Но если уж давать волю мечтам и надеждам, то очень хотелось бы заодно помечтать не о расширении, нет, всего лишь о скромном восстановлении элементарного словарного запаса. Ведь есть у нас глагол «продлевать», но против него развязана двойная агрессия. До чего же это по-русски! Обласкать чужака и обидеть свояка. Зачем? Глагол «пролонгировать» значит точь-в-точь то же, что и «продлевать». Но нет бы нам опомниться, мы в подмогу чужаку выродили и выкормили домашнего монстра – «продлять». Срам-то какой! Вы только поглядите на урода. Вы только послушайте, как он звучит – почти нецензурно. И гоните прочь.Собственный позор ПРОДЛЕВАТЬ нам незачем.

Ванна или бенуар?

Театральный сезон в разгаре, зрители – в восторге, но не все. Кое-кто очень переживает, услышав в храме искусства слово «пАртер». И пишет нам, сомневаясь: как правильно? Конечно, партЕр, и только партЕр. «Е» произносится как «Э», следуя французскому первоисточнику «par terre» – «по земле». Но можно снова усомниться: при чем тут земля? При том, что еще в шестнадцатом-семнадцатом веках места перед сценой были самыми неудобными. «По земле», стоя, толпились простолюдины, а чистая публика занимала сидячие места за этой толкучкой. Там, чураясь черни, дамы и кавалеры прятались в… ванны. Конечно, не те, что с водой и мыльной пеной, но отдаленно похожие по форме и даже с занавесками. Недаром ряд лож за партером называется «бенуар» (по-французски «baignoire » от глагола «baigner» – купать), то есть именно ванна или купальня.Выше бенуара – бельэтаж, тезка второго этажа в домах-особняках, тоже французских. Рост театральных зданий дополнил зрительный зал рядами балконов, вплоть до самого верхнего – галереи или галёрки, она же раёк.Раёк – шутливое от «рай»: очень высоко, но все же не царство Божье. Что еще забыли? Амфитеатр: theatron (греч.) – зрелище и место для зрелищ, amphi – с обеих сторон, вокруг. От него мало что осталось в современном зрительном зале: два-три ряда кресел за партером и наклонный пол. Но места здесь удобны и (заметьте!) относительно дешевы. Теперь вы знаете о зрительных залах все, хоть экскурсии водите. Не забывая, что главное все-таки происходит на сцене.

Краюха как оскорбление

Есть мнение: язык до Киева доведет. Вот здорово! Скоро весна, лед и снег на Днепре сойдут уже в марте. Может, впрямь махнуть на Украину? Но как бы не пришлось махнуть на нее рукой, а если все-таки ехать, то не на, а в Украину. А то упрекнут в политике двойных стандартов. Мол, для европейских стран, для себя и тринадцати бывших союзных республик один предлог в винительном и предложном падеже: во Францию, в Англию или во Франции, в Англии, а также в Казахстане или в Казахстан.А для Украины почему-то другой: все только “на” да “на”! Почему бы не подправить русский синтаксис, чтобы не давал он ни намека на великорусские амбиции? Какой тонкий вопрос! Простой предлог стал предлогом державных обид! Но за что на него можно обижаться? За то, что он, как положено служебной части речи, верно несет свою службу? И делает это с тех еще пор, как появилось в языке слово “украина” – край, порубежье, пограничная местность. Мы едем или идем, когда нам надобно, именно на край, на берег и на побережье, на границу и на рубеж (винительный падеж). Мы стоим на краю, на берегу, на границе и т. д.(предложный падеж). То же самое и на Украине(-у) – даром что это слово стало именем собственным.Отсюда вывод: чем разглядывать в лупу букашку-предлог, не лучше ли устремить взор на слона-существительное? И повести политико-грамматическую борьбу с обиднейшим корнем слова в названии независимой страны: Украина – край, краюха, окраина. Вот где оскорбление! А несчастные украинцы молчат, терпят. Доколе?