Автор

Людмила Зиновьевна Столяренко

Хулиганы в облаках

[b]Проблема безопасности полетов – головная боль всех без исключения авиакомпаний мира. И дело не только в том, что пассажирские авиалайнеры становятся объектами террористических и диверсионных актов. Это, слава богу, происходит не так уж часто. Гораздо чаще на борту самолетов стали хулиганить сами пассажиры.[/b]Вообще-то, на борту воздушных судов дебоширы встречались и раньше. Но с середины 90-х годов во всем мире начался просто лавинообразный рост подобных происшествий. Наверное, слишком привычными для нас стали полеты на самолете. В результате у авиаторов даже родились такие понятия, как «беспокойные», «конфликтные» или «проблемные» пассажиры, «неуправляемое поведение».В этих «причесанных» терминах – абсолютно «непричесанные» поступки, начиная от словесных оскорблений членов экипажа до беспардонных сексуальных домогательств в отношении стюардесс.За последние три года рост количества подобных инцидентов составил 400 (!) процентов. Да что там – спросите любого! Каждый из нас может припомнить не одну историю из своего опыта, связанную со скандалом в полете. С учетом известной «расейской» привычки крепко выпить по поводу и без наши самолеты с сотнями пассажиров на борту становятся заложниками развесело-скандальных персон и компаний, а экипаж – увы! – не наделен серьезными полномочиями, чтобы усмирить разбушевавшихся пассажиров.Летишь из Турции, Египта, с других средиземноморских югов – обязательно в самолете кто-то дышит на тебя перегаром, поет диким голосом, что-то роняет, проливает – ждешь не дождешься посадки.Среди скандалистов – и вновь испеченные бизнесмены, и зарвавшиеся артисты, и крутые политики, привыкшие отдавать распоряжения, а не выслушивать чьи-либо инструкции, тем более от обслуживающего персонала. Авиаторы утверждают, что, как ни странно, «беспокойные» пассажиры чаще всего встречаются именно в просторных отсеках первого и бизнес-классов, а не в более многолюдных экономических салонах.Необходимость говорить на эту больную тему давно назрела. И не случайно крупнейший наш авиаперевозчик – «Аэрофлот» – совместно с Ассоциацией транспортного права провел «круглый стол» под официальным названием «Совершенствование законодательства в области защиты гражданской авиации от актов незаконного вмешательства». В нем приняли участие ответственные мужи – те, от кого зависит наша с вами безопасность в полете: руководители «Аэрофлота», депутаты Государственной думы, представители профильных комитетов, видные специалисты в области права и безопасности на воздушном транспорте, ученые.Председатель комиссии по безопасности пассажиров «Аэрофлота» Азат Зарипов грустно констатировал: на воздушных судах компании в 2002–2003 годах зафиксировано двукратное увеличение инцидентов на борту.В «Аэрофлоте» хорошо помнят случаи – практически криминальные! – когда однажды подвыпившие «вахтовики» принялись дружно раскачивать самолет над сибирской тайгой или когда две борцовские команды начали выяснять между собой отношения, устроив потасовку. Сюда можно добавить наглый «бунт» на борту бестормозного продюсера дуэта «татушек». Да много чего! Статистика удручающая: каждую неделю – 2–3 случая хулиганства или правонарушения на борту. И это только в «Аэрофлоте».К счастью, ни одно из подобных происшествий пока не привело к катастрофе. Хотя случалось не раз, когда командирам экипажей приходилось принимать решение о незапланированной посадке, чтобы снять с борта хулигана. А что делать? Ведь на борту нет представителей ни милиции, ни других «сдерживающих» органов государственного обеспечения порядка.И прогнозы, прямо скажем, тоже грустные: в связи с расширением географии полетов и частоты рейсов на федеральных маршрутах специалисты предупреждают об увеличении числа правонарушений – и в аэропортах, и в воздухе.Участники «круглого стола» с большой тревогой констатировали: одна из причин роста числа воздушного хулиганства – недостаточные меры воздействия, предусмотренные российским законодательством.А вот зарубежная практика нас давно опередила. В большинстве стран существует очень строгий подход к обеспечению безопасности авиапассажиров. Хулиганить в воздухе там очень даже недешево – легко «влетишь» в многотысячный штраф. А в США, Великобритании, Японии скандальная выходка на борту даже может стать поводом для уголовного преследования.Если же неадекватное поведение пассажиров представляет реальную угрозу безопасности полета, иностранные авиакомпании вообще не стесняются в средствах: бортпроводники могут использовать так называемые средства ограничения движения, включая наручники и комплекты специальных ремней, чтоб «приковать» дебошира к креслу. При проектировании авиалайнеров вместимостью 600 – 800 пассажиров на борту уже предусматриваются специальные места – своего рода «воздушная КПЗ», где беспокойные граждане смогут охладить свой пыл.И все же этих мер недостаточно. Известно, что самолет – это территория того государства, авиакомпании которого он принадлежит. Поэтому то, что происходит в полете, вправе расследовать только «страна приписки».Но сейчас только в четырех странах мира – США, Канаде, Великобритании и Австралии – законодательство позволяет своим правоохранительным органам расследовать случаи хулиганства и наказывать виновников инцидентов, которые случились на борту воздушного судна любого государства, совершившего посадку на их территории.И это абсолютно правильно. Дебошир любого лайнера должен знать, что при приземлении где бы то ни было расплата неминуема. Я бы вообще про это написала крупными буквами прямо на борту самолета.Представители «Аэрофлота» доложили, что уже на протяжении шести лет компания составляет так называемый черный список, в который заносятся имена всех нарушителей правил полетов. Списки списками, но по существующему законодательству авиакомпания не имеет права отказать этому пассажиру в покупке билета на свои рейсы. Она может лишь предупредить экипаж о том, что на борту находится потенциальный нарушитель. Максимальное наказание дебоширу – аннулирование обратного билета. За прошлый год «Аэрофлот» применил такую санкцию к 11 пассажирам. Печально, но это почти все, что находится в рамках закона.Многие наши наказания просто смехотворны. Хулиган, учинивший дебош в воздухе, отделывается штрафом размером в одну минимальную зарплату или просто получает предупреждение от сотрудников милиции.Некоторые участники «круглого стола» даже высказали мнение, что давно пора иметь на борту самолета милицейские наряды сопровождения – ведь пилотам некогда заниматься «разборками» с хулиганами и бросаться с ними в рукопашную, а стюардессы для дебоширови вовсе смешная преграда.Сказать, что ничего не делается, язык не повернется – кое-какие сдвиги в этой области, безусловно, есть. Например, уже практически готов проект Федерального закона «О защите гражданской авиации от актов незаконного вмешательства». Готовятся изменения и в Воздушном кодексе РФ. Все это хорошо, но сроки, сроки…Утверждались бы законы у нас так же быстро, как летают в небе самолеты. Пересмешники шутят: летать самолетами было бы совершенно безопасно, если бы не было земли. Шутка горькая.Потому как рядовой пассажир хочу сказать нашим законодателям: «Пожалуйста, действуйте расторопней!» Ведь меня, пассажирку, по большому счету, волнует только одна, самая главная, из всех прочих услуг, которые нам оказывают в аэропорту и на борту самолета – моя и моих попутчиков безопасность.[b]СПРАВКА «ВМ»[/b][i]По приблизительным статистическим подсчетам, около 50 процентов случаев проявления хулиганства на борту связаны с ограничением и запретом курения в аэропорту и на борту воздушного судна, около 30 процентов инцидентов вызываются чрезмерным потреблением алкоголя.[/i]

«Аэрофлот» вступает в альянс

[b]Вчера гендиректор ОАО «Аэрофлот – российские авиалинии» Валерий Окулов и президент авиакомпании Air France Жан-Сирил Спинета, представитель авиакомпаний – участниц глобального альянса Sky Team Aeromexico, Air France, AlItalilia, CSA-Czech Airlines, Delta Airlines, Korean Air, подписали соглашение о начале переговоров по процедуре вступления национального российского авиаперевозчика в альянс. Ориентировочная дата этого события – 2005 год.[/b]В ходе церемонии подписания Валерий Окулов заявил: «Перспектива присоединения «Аэрофлота» к одному из трех крупнейших мировых авиационных альянсов открывает перед нашей компанией новые горизонты. За альянсами – будущее мировых воздушных перевозок».Чтобы заслужить такое право, «Аэрофлоту» пришлось провести большую работу по улучшению качества обслуживания пассажиров, а также по совершенствованию организационных параметров авиакомпании с учетом международных стандартов. Авиакомпании – участники Sky Team – заявляют о приоритетности использования сети «Аэрофлота» по России.В свою очередь, «Аэрофлот», контролирующий 11 процентов внутреннего и 39 процентов международного рынка авиаперевозок России и обслуживший только за прошлый год 5,9 млн. пассажиров, сможет повысить свою конкурентоспособность на мировом рынке, увеличить объемы авиаперевозок и доходность авиакомпании, предоставить российским гражданам широкую маршрутную сеть по всему миру с использованием рейсов «Аэрофлота» и его партнеров по альянсу, повысить качество предоставляемых услуг, а также использовать единую международную программу поощрения часто летающих пассажиров.

Выживал тот, кто не терялся

[b]У летчиков военных лет взлетов было неизмеримо больше, чем посадок. Они возвращались на землю на парашютах, падали в горящих машинах. И в братских могилах от Волги до Рейна не ищите их имен. Они из скорбного списка без вести пропавших. И не ищите их среди тех, кто остался в живых, – недовольных судьбой.[/b]У поколения, пережившего войну, плотная биография. У летчиков войны она спрессована многократно.За войну Павел Михайлович совершил 520 боевых вылетов, из них 217 – в глубокий тыл противника. Доставлял нашим партизанам оружие, боеприпасы, медикаменты, продовольствие, эвакуировал раненых. Летал и к партизанам Югославии, Греции, Албании, Венгрии. Более 130 раз пересекал только Адриатическое море. Представляете, загрузиться по самое не могу и сквозь плотный огонь зениток, отбиваясь от ночных истребителей, на тяжелом транспортном самолете садиться ночью на горных площадках, ориентируясь только на огни партизанских костров.О таких, как Михайлов, не сообщали сводки Совинформбюро. Эти «воздушные рабочие войны» оставались в тени. Они ведь не сбивали самолеты, не жгли танки, не поднимались в атаки. А просто перевозили груз. Но за каждым килограммом медикаментов или снаряжения была чья-то жизнь.[b]Война[/b]Судьба его похожа на время. Можно называть его по-разному, но только вот распахнулись гигантские ворота перед детьми простых, неграмотных людей. И они поднимались в небо, варили сталь, сидели за партами. Они сами делали судьбу – и свою, и Отечества. Их внутренний стержень не давал сгибаться в испытаниях. Путь от мальчишки из бедной многодетной крестьянской семьи, в три года потерявшего отца, до пилота высшего класса, героя войны – это ежедневные победы над самим собой.Когда в 1917 году родился Павел, его отец посадил три липы. Ровесницы-липы по сей день шумят листвой в деревне Гришково Смоленской губернии. Они оказались такими же жизнестойкими, как и Павел Михайлович.Чуть повзрослев, он, «безлапотный» паренек, уедет из деревни, закончит Вяземский педагогический техникум. Потом его поманит небо, он поступит в Тамбовскую летную школу. Начнет летать, станет инструктором. Но война заставит расстаться с «легкой» авиацией и сесть за штурвал большого транспортного корабля.В конце 1942 года его направят в действующую часть. «Мы доставляли особо срочные грузы прямо в район боевых действий, когда не было других средств сообщения с передним краем. Нам поручали вывозить раненых, высаживать воздушные десанты. Регулярная воздушная связь с партизанами, действующими в глубоком тылу врага, была также делом нашей авиагруппы».Однажды под Брестом вражеский снаряд угодил в кабину, разбил приборную доску. «Звон разбитых стекол, оглушительный взрыв, свист ворвавшегося в кабину ветра... Чувствую, горит верхняя губа, нестерпимо режет глаза. Пробую смотреть и – не могу… Так и веду самолет с адовой болью и зажмуренными веками. А нас продолжают прошивать пулеметными очередями».Кровь заливала глаза, но он всетаки дотянул – без компаса, по памяти – до базового аэродрома. Пожизненная отметина на лице – как напоминание: родился в рубашке.[b]У греческих партизан[/b]«На стене просторного кабинета-зала висела большая двухметровая карта. Красной изломанной линией на ней был отмечен маршрут: Москва – Баку – Тегеран – Багдад – Каир – Мальта – Бари. Группа наших транспортных самолетов должна была лететь в Италию на помощь союзникам, действовавшим на Апеннинском полуострове. Впервые мы вылетали далеко за пределы нашей Родины».Летели окружным путем – так было безопасней. Смотрели на проплывающие внизу руины Сталинграда – комок подступал к горлу. Тяжелый был перелет – новая, незнакомая трасса, несколько посадок на базах у союзников… Английские летчики удивлялись: «Как – семьсот пятьдесят километров над морем на сухопутных самолетах? Да это же безрассудство!» Но что англичанину – смерть, то русскому семечки...«Невольно думалось: «А вдруг откажет мотор, появятся вражеские истребители или из морской пучины вынырнет подводная лодка и откроет огонь из зениток? В таких условиях минуты тянутся часами, а часы кажутся вечностью».Последняя посадка – неподалеку от итальянского города Бари. Дальше предстояло самое главное.«Надо было в полной тьме разыскать в одном из ущелий, среди горных массивов, опознавательные огни партизанских костров. Затем с акробатической ловкостью, не зацепив какой-нибудь утес, снизиться между горными отрогами до площадки, сделать расчет и сесть на площадку»… Это был жуткий риск. Он крутился над Фессалийской равниной, где дежурили немецкие ночные истребители. Снижаясь на опасно низкие высоты, на бреющем полете с трудом разыскал в темноте опознавательные знаки. Задание было выполнено: греческим партизанам его экипаж доставил продовольствие, оружие, военное имущество и наших разведчиков. Это был первый советский самолет, приземлившийся на территории Греции.[b]С маршалом на борту[/b]Он научился твердо держать в руках не только штурвал, но и себя, свое отчаяние и страх. И судьба его хранила. Каждый раз будто ангел прикрывал его своим крылом. Сегодня он говорит: «Выживал тот, кто не терялся, осмысленно и смело действовал в критической ситуации».В ночь на 19 сентября его направили на остров Вис, где находился штаб Народно-освободительной армии Югославии. Туда доставили грузы. Обратный вылет был назначен на три часа ночи. В самолет вошел человек в сером плаще и пилотке и сел отдельно от всех. Он его узнал, хотя не подал виду. Это был маршал Броз Тито. Понял: особое задание.Взлететь с острова нужно было в абсолютной темноте, без стартовых сигналов, с выключенными фарами, чтобы не привлечь внимание противника. Самолет «СИ-47», полученный по «ленд-лизу», – машина большая: 12 тонн груза! Для такого самолета положена площадка минимум в 1000 метров. С большим риском взлетели на укороченном разбеге…Маршал был доставлен в Крайову, откуда его отправили в Москву на встречу со Сталиным. А летчику Михайлову потом вручили медаль маршала Броз Тито.[b]Мама[/b]Признаться, из всех геройских подвигов Павла Михайловича больше всего меня восхитил один, который и подвигом-то никто не считает и за который не дают наград. Даже наоборот – сурово наказывают.Летом 1943 года его послали в Ташкент и Фергану. Трасса полета пролегала над совхозом Федулеево, куда была эвакуирована его мама, которую он не видел уже несколько лет.Он мучился: «Единственный шанс за многие годы. Но под крылом – поле, овраги, степь…» И – направил самолет к земле. Это был не просториск: на борту – люди, груз, на «посадочной полосе» – кочки и ямы. Большой груженый самолет мог в лучшем случае потерять шасси. В худшем… Но он был профессионалом – посадил огромную махину в степи. И увидел, как к самолету бегут люди, и стал ловить глазами родное лицо.«Она торопилась больше всех и, не выдержав, побежала. Я узнал ее и бросился навстречу. Мать была босой, ноги и лицо покрыты густым степным загаром. Одета плохо: в потрепанной трикотажной юбке, в какой-то выцветшей кофте, повязана стареньким ситцевым платком…» Оказалось, что он посадил самолет в 50 метрах от избы, где приютили его мать. Вы можете подивиться этой необъяснимой случайности, а я удивилась точности любящего сердца. Они провели вместе два часа…Когда вернулся в часть, первым делом доложил своему начальнику о своем самовольстве. Тот помолчал и вдруг сказал: «Правильно сделал!»[b]Гагарин[/b]После войны Павел Михайлович стал пилотом гражданской авиации на международных линиях «Аэрофлота». Вводил в строй новые пассажирские реактивные машины – Ту-104, Ту-114, Ил-18, Ил-62... Всего – 15 типов самолетов! Прокладывал первые, в том числе беспосадочные, трассы из Москвы в Нью-Йорк, Вашингтон, Якутск, Хабаровск, Владивосток, на Камчатку… За три десятка лет непрерывной работы на внутрисоюзных и международных линиях «Аэрофлота» побывал в 64 странах. На его борту летали многие руководители и известнейшие люди нашей страны и зарубежных государств, в том числе Юрий Гагарин.В день полета Гагарина в космос Михайлову звонили друзья и говорили: «Поздравляем! Твой земляк, со смоленской земли!». Тогда он не думал – не гадал, что вскоре судьба сведет его с первым космонавтом. И Гагарин станет пассажиром самолета, который он поведет в Прагу.Они познакомятся до взлета. Потом, уже в воздухе, он пригласит Гагарина в кабину и предложит сесть за штурвал. Гагарин посидел за штурвалом пассажирского лайнера, потом улыбнулся своей уже знаменитой, гагаринской: «На ракете – лучше»… На «гражданке» Михайлов вырос до заместителя начальника Управления международных воздушных сообщений «Аэрофлота», много лет возглавлял летную службу. За трудовые подвиги награжден орденом Трудового Красного Знамени, тремя орденами «Знак почета», медалями.[b]Про героизм[/b]Последняя книга Павла Михайловича «Есть у подвига крылья» была отмечена Международным союзом журналистов. Спрашиваю его: «Возможен ли сегодня героизм? На рынке, при капитализме и без войны. Может быть, только бедствие дает повод к мужеству?» Он не согласен с такой постановкой вопроса: «Герой делает то, что можно сделать, когда другие этого не делают. Поводов в жизни и без войны – множество. А без героев – нет нации».Потом добавляет: «Я много раз летал в Заполярье и всегда задавал себе вопрос: «Как мой механик заправляет самолет на этом жутчайшем морозе? Ведь это – подвиг!» А когда к нему придет друг с вопросом – как помочь сыну, окончившему летное училище, стать настоящим летчиком? – он скажет: «Отправляй на Север».Наступаю летчику на больную мозоль: «Россия – великая держава. Если на земле мы отставали, то в воздухе всегда были всех сильней. А сейчас наши самолеты уступают западным, нас не пускают в небо Европы. «Аэрофлот» вынужден закупать французские аэробусы и американские «Боинги». Военных летчиков выпускают из училищ с десятком часов налета. Можем ли мы вернуть авиационную славу России?» Он вздыхает: «Нет, пока не можем – технической базы нет».Солдат ХХ века, он многое из сегодняшнего времени не может принять. Не те времена, не та молодежь, не те идеалы. С болью говорит, что появился класс «все отрицающих», считающих своей родиной деньги.Но закалка того времени велика, и он упрямо верит в то, что Россия продвинется вперед, и прежде всего – своим интеллектуальным потенциалом, и у нее всегда будут свои герои.Солдату Отечества 87 лет, а он в такой боевой форме, которой могут позавидовать и призывники.Да, на сердце – ритморегулятор. Да, перенес десять операций. Да, доктора предупреждают. Но его держат в жизни крылья. Он пишет книги о летчиках и летает с ними в небесах. А все болезни-хвори остаются на земле.Сегодня точно можно сказать: история отечественной авиации без его двух десятков книг осталась бы без многих героев, которых он вернул из забвения. А как это важно для родственников летчиков – жен, детей, внуков – и говорить нечего.Я знаю, что в День Победы Павел Михайлович поднимет очередной, 59-й тост: «За Родину! За победу!» А я – за него. И за своего воевавшего отца – гвардии рядового. И за других – таких же, как они, погибших и выживших «рабочих войны», кто на веки вечные поднял мою Родину на пьедестал весной 45-го года.Павел Михайлович – летчик-«миллионер»: налетал километров – несколько раз до Луны и обратно. Четырнадцать тысяч часов в воздухе! Герой Советского Союза, заслуженный пилот СССР. Боевые награды, заслуженные в небе войны: орден Ленина, два ордена Красного Знамени, два ордена Отечественной войны 1-й степени, орден Красной Звезды и югославский орден Партизанской звезды 1-й степени. За каждой наградой своя гордость и боль. Их не взвесить, не оценить. Но когда я задам ему вопрос: «Какой наградой гордитесь больше всего?», ответит: «Вот этой маленькой медалью, которой меня наградили к 60-летию Курской битвы. Не каждый летчик транспортной авиации мог это заслужить». Настоящую цену этого кусочка металла знают только герои.

Приказано уничтожить!

Сегодняшние политические события, так или иначе связанные с разведкой, шпионажем, борьбой с терроризмом, официальные лица комментируют с известной долей недомолвок – в целях «политической целесообразности». Сама разведка, включая пресс-службу СВР, также избегает каких-либо комментариев. Что понятно: слово не воробей, вылетит – гостайну не поймаешь. И лишь бывшие шпионы-профессионалы, не связанные по рукам и ногам служебными клятвами, свободны в комментариях. Потому именно они – частые гости на страницах и каналах СМИ.[b]Полковник КГБ в отставке, а теперь писатель [i]Михаил ЛЮБИМОВ [/i]– один из известных профессиональных экс-разведчиков, мнением которого регулярно интересуются журналисты.– Михаил Петрович, в Катаре начался суд над двумя россиянами – Анатолием Биляшковым и Василием Покшевым, обвиняемыми в убийстве в Дохе бывшего президента Республики Ичкерия Зелимхана Яндарбиева. В Москве продолжают требовать освобождения спецслужбистов, утверждая, что они невиновны. Как вы думаете, наши представители «романтической» профессии действительно замешаны в убийстве?[/b]– История с задержанием двух сотрудников наших спецслужб в Катаре мне всегда представлялась фарсом, придуманным эмиром Катара, разгневанным гибелью его друга Яндарбиева. Сейчас пресса уже сообщает очередную глупость, что их лично направлял глава минобороны Иванов. Даже странно – почему не Путин? Хотя известно, что в мировой практике официальные лица стараются держаться подальше от подобных мероприятий.[b]– Так в чем же фарс?[/b]– Он заключается в том, что трое сотрудников посольства славянского вида изготавливают, а затем закладывают бомбу в машину Яндарбиева, а потом спокойно возвращаются в посольство. Это нонсенс! Ведь славянина в любой арабской стране видно за версту. Хорошо: переоделись в восточные халаты, надели чалму, приклеили бороду и усы. Любой здравомыслящий читатель понимает, что после взрыва надо «рвать когти», еще разумнее делать это до взрыва. Чтобы все это сделать, не нужно быть суперпрофессионалом. Это элементарно! Взгляните, как быстро смываются «братки» после очередного заказного убийства.[b]– Так почему же они этого не сделали?[/b]– В том-то и дело, что они ничего не сделали – все сфабриковано! Возможно, что тот, кто сделал, и был связан с нашими спецслужбами, но при чем здесь Бишляков и Покшев? Кстати, я лично считаю совершенно оправданными соответствующие ответные меры на террор.[b]– Каким приговором, по-вашему, может закончиться суд – что ждет наших спецагентов? Наше государство не бросит на произвол судьбы своих граждан?[/b]– Суд не случайно проходит в закрытом режиме: у катарской стороны нет никаких доказательств. Хотя, думается, они подыщут «свидетеля», который «видел» бледнолицых с бомбой в пластиковом пакете. Не хватает только, чтобы на пакете было написано, например, «Военторг» или «Огни Москвы». Давайте не забывать, что дело слушается в феодальном государстве. Сейчас властям Катара важно сохранить лицо, они, конечно, вывалят любую чепуху, однако я уверен, что вмешательство нашего государства предотвратит произвол. Мне кажется, американцам следует нас поддержать, у ЦРУ в Катаре неплохие позиции. Это будет тоже их скромный вклад в борьбу с мировым терроризмом.[b]– Наши спецслужбы никак не могут поймать ни Басаева, ни Масхадова, которые «обитают» не в Катаре, а гораздо ближе. Как вы это объясняете? Может, просто не хотят?[/b]– Дело поимки террористов – не из легких. Конечно, всегда можно и нужно возложить вину на тех, кто борется с терроризмом. Исключено, что это сознательная политика властей – просто не могут, ибо Басаев, Масхадов и прочие принимают меры особой предосторожности. Стоит сказать, что и США пока не поймали ни Бен Ладена, ни муллу Омара. И испанцы многие годы пытаются обезглавить руководство сепаратистской баскской организации ЭТА. И англичане не в состоянии выловить лидеров террористов в Ольстере. Ходит версия, что нашим властям выгодна война в Чечне. Возможно, кому-то и выгодна, например бизнесу, связанному с вооружением. Но, на мой взгляд, она наносит огромный политический и экономический ущерб России.[b]– И все-таки спецслужбы – тот «эшелон», который мог бы играть куда более активную роль в предотвращении терроризма. Может, проблема в том, что к предупреждениям разведки власти относятся без должного внимания?[/b]– И наша, и мировая общественность серьезно преувеличивают возможности спецслужб, полагая, что они знают все или почти все. Вообще, в мире создался культ спецслужб, чему немало способствуют СМИ. Безусловно, борьба с терроризмом требует прежде всего проникновения с помощью надежной агентуры в террористические организации. Дело это предельно сложное, ибо террористы принимают самые строгие меры конспирации. Исламские террористы для вербовки – достаточно крепкий орешек: ведь очень сложно завербовать фанатика, к тому же готового на самопожертвование.[b]– Но ведь вероятность многих терактов так или иначе предсказывалась спецслужбами. Уже известно о рассекреченном докладе ЦРУ, полученном за месяц до 11 сентября...[/b]– Да, было предупреждение, что террористы в США готовят теракт и, возможно, будут использованы самолеты. Однако никакой другой конкретики не было. Что делать? Объявлять аврал? Пугать население? Но ведь подобные сообщения в любую спецслужбу поступают достаточно часто. Что можно реально сделать, если не указаны ни место, ни время теракта? Очень немного! Никто не рискнет ставить на уши всю страну или огромный город. Даже в случае конкретной даты политик несколько раз отмерит, прежде чем отрежет. Например, Сталин получил несколько сообщений от Зорге о дате начала войны. Все они были разные. Правильно ли было каждый раз объявлять чрезвычайное положение и выдвигать войска? Думается, даже в случае более точных данных о планируемом теракте американская администрация не спешила бы бить в колокол. Хотя после любого теракта народ всегда возмущается: куда же смотрели спецслужбы?[b]– И будем возмущаться! Ведь непонятно, почему спецслужбы при таком росте терроризма не объединяют свои ресурсы и возможности, а работают обособленно – кто в лес, кто по дрова…[/b]– Уже давно идут разговоры об объединении усилий наших и западных спецслужб. О результатах совместных действий мы знаем немного, но, на мой взгляд, главное препятствие в этом деле – недоверие, вызванное необходимостью делиться информацией. Передавая информацию в чужие руки, вы можете поставить под угрозу свой источник. И кто может дать гарантии, что информация не утечет дальше и ваше источник не вычислят и не нейтрализуют? Гораздо проще совместно планировать, например, авиаудары по базам террористов.[b]– Может, и проще, но военные найдут свои причины, чтобы не объединять усилий, – никто не любит делиться успехами. А насколько вообще оправданы, по вашему мнению, такие радикальные действия, как государственный антитеррор? Ведь это становится мировой практикой?[/b]– Вообще-то, до последнего времени мировая общественность осуждала государственный терроризм. Если взять советскую послесталинскую практику, то последним было убийство Бандеры в 1959 году, выполненное спецагентом, въехавшим в Мюнхен по фальшивому паспорту. Кстати, в отличие от наших так называемых агентов в Катаре, после убийства он тут же бежал с места происшествия, выбросил оружие в пруд и через день на самолете прибыл в Москву. С тех пор, несмотря на огромный шум по поводу кровавых деяний КГБ за кордоном, можно считать доказанными лишь убийство Амина во время штурма его дворца «Альфой» и техническую помощь болгарам в ликвидации диссидента Маркова. Даже ни одного своего предателя не убрали. А ведь агентам КГБ приписывали и убийство Галича, и смерть Амальрика, и покушение на Папу Римского…[b]– Но ведь после 11 сентября ситуация изменилась?[/b]– Да. Сейчас американцы ищут террористов и, если представится возможность, тут же их угробят. Конечно, это террор или антитеррор, как его ни назови. А вот Израиль не считает нужным скрывать свои действия такого рода. Правда, в Израиле фактически существует военное положение. Но я лично не вижу никаких моральных препятствий для уничтожения террористов и за кордоном. Конечно, это жестоко, но иного выхода не существует, ибо переговоры с террористами могут быть только с позиции силы. Если западным странам и нам не удастся остановить волну террора, то придется объединять активнее антитеррористические усилия.[b]– Но не приводят ли такие меры борьбы с терроризмом к усилению агрессии и жестокости в мире? Неужели нет иных, цивилизованных, способов влиять на ту же «Аль-Каиду» или «ХАМАС»?[/b]– Опыт показывает, что мирные переговоры с террористами не дают результатов. И какие могут быть переговоры, если террористы ставят условием, например, ликвидацию государства Израиль? Или создание независимого Баскского государства? Мы уже обожглись на Хасавюртовских соглашениях – ведь готовился захват Дагестана, создание ваххабитского государства, начали действовать шариатские суды.[b]– Не могу не спросить, поскольку тема бурно сейчас обсуждается в СМИ: приговор в 15 лет строгого режима, вынесенный на прошлой неделе ученому Игорю Сутягину, обвиненному в передаче государственных тайн американской военной разведке… Столько споров вокруг: предатель или не предатель?[/b]– Мне кажется, линия властей на закрытость в деле Сутягина сыграла против них. Не доказано главное – причастность Сутягина к секретам, а потому мне лично и, думается, многим непонятно, по какой статье его судить. В принципе, можно заниматься шпионажем, не имея доступа к секретам, например, вербовать лиц, которые обладают секретами. Однако если взять опыт разведслужб, то они уже давно ведут свою работу «в официальных рамках», т.е. разведчик открыто встречается с агентом, получает от него информацию. Но в любом случае суть отношений скрывается, а еще чаще агент даже не подозревает, что он агент. Например, ученый или журналист передает свою статью, получает за нее гонорар. Статья содержит интересную для разведки информацию. Контрразведке очень трудно подкопаться к такого рода отношениям.[b]– А вот на деле выходит, что «подкопаться» можно. И даже к журналисту…[/b]– Можно, но для этого нужны очень серьезные основания. Я сам, будучи за рубежом, работал с иностранными журналистами и научными сотрудниками. Не все из них имели доступ к секретам. Однако они встречались с обладателями секретов! В ряде случаев они писали для меня «статьи», а я за это выплачивал им «гонорар». Из-за предательства некоторых сотрудников КГБ имена таких «помощников» стали достоянием западной контрразведки. Этих людей во всю полоскала западная печать, им направленно портили репутацию клеймом «советского шпиона», иногда привлекали к суду. Однако никакого наказания в большинстве случаев суды не выносили по той самой причине, что не была доказана умышленная выдача секретов, хотя были и конспиративные встречи, и получение денег, и прочие изыски шпионской работы.

«Такого человека нельзя жалеть»

[b]– Алексей Джерменович, ваш дед Алексей Николаевич, в отличие от других представителей высшей политической элиты, сохранил добрую славу в народе? В чем, по вашему мнению, его «феномен»?[/b]– Он связан с сильными чертами его характера. Алексей Николаевич был психологически очень устойчивым человеком и всегда четко понимал, что он должен, может и не может сделать. Был человеком дела. Он владел редким умением ставить конкретные цели и их добиваться.[b]– Видимо, эта психологическая устойчивость и способность адаптироваться к обстоятельствам и были причиной его долголетия во власти?[/b]– Конечно, это качество необыкновенно ему помогало. Для того, чтобы работать с тремя генсеками – Сталиным, Хрущевым и Брежневым, нужны особые качества. Косыгин был практик, умевший решать конкретные вопросы в экономике страны, а не заниматься политическим пустозвонством.[b]– Говорят, что секрет политического долголетия Косыгина также в том, что он никогда не боролся за власть, не примыкал к группировкам…[/b]– Он сам был крупным политиком. И никогда не стремился занять высший пост в руководстве страны. Это была его принципиальная позиция. Косыгин был вполне удовлетворен должностью Предсовмина СССР, которую он занимал дольше всех других персонажей в истории царской России, СССР и постсоветской России.[b]– Как вы думаете, почему его пощадил Сталин, и он не был репрессирован по так называемому «ленинградскому делу», начавшемуся в 1949 году и закончившемуся расстрелом всех его фигурантов?[/b]– Сталин был, как известно, великий «режиссер» и поддерживал разные группировки, чтобы ни одна из них не могла взять над ним контроль. Он очень жестоко расправился со всеми, кто проходил по «ленинградскому делу», для чего был даже отменен действовавший тогда мораторий на смертную казнь. Почему уцелел Косыгин, несмотря на то, что Маленков и Берия писали Сталину о необходимости его уничтожить? Во-первых, он был нужен как специалист, умеющий получать конкретные результаты. Другие этого не умели. Во-вторых, он дистанцировался от всех группировок – слишком хорошо понимал, что можно делать, что нельзя. В третьих, его всегда поддерживал Микоян. Во время «ленинградского дела» он вызвал Косыгина и сказал: «Вы направляетесь на месяц в командировку». А тем временем, в отсутствие Косыгина, события постепенно завершились.[b]– Известно, что отличительной чертой Алексея Николаевича было вникать в нюансы любого дела. А в семье, в быту он был таким же?[/b]– Да, это проявлялось и дома. Он все делал очень обдуманно. В семье он требовал от близких такой же основательности и порядка. У деда были обычаи, которым он очень редко изменял. Он никогда не смешивал работу и отдых. Я не помню случаев, чтобы дед в субботу или воскресенье ездил в Кремль. Только в период Карибского кризиса. Всегда была четкая грань: работа и отдых. Человек конкретный, он этого же требовал от семьи. Может быть, именно поэтому мы, его потомки, и выбрали очень конкретные, неполитические специальности.[b]– Алексей Николаевич был педантом?[/b]– В чем-то да. Но скорее он просто очень серьезно относился ко всему, что делает. В семье он был человек педантичный, но отнюдь не до абсурда. Если нужно, мог менять свои привычки. Это был, если можно так сказать, хорошо устроенный человек. На завтрак дед всю жизнь ел одно и то же: творог, овсяную кашу и пил очень крепкий чай из самовара. К завтраку ему всегда приносили свежие номера «Правды» и «Известий». Куда бы он ни ездил, привычку эту не менял. Перед сном совершал прогулки – в любую погоду. Сначала с женой, в последние годы с дочкой Людмилой, ее мужем, с нами, внуками. Или с помощниками – если нужно было обсудить срочные рабочие вопросы. По субботам-воскресеньям обязательно занимался спортом: зимой ходил на лыжах, летом – на байдарке. Причем даже в 70 лет проводил на ней по восемь часов. Любил баню, рыбную ловлю, иногда охотился. Хотя охота в те времена носила «рабочий» характер: когда принимали высших государственных лиц из-за рубежа, их всегда приглашали на охоту.[b]– Часто ли вы общались с дедом?[/b]– Мы встречались каждый «уикенд», иногда – чаще. Вместе ездили в отпуск, в поездки.[b]– Обидчив ли он был, отходчив ли? Раздражался ли, кричал, смеялся?[/b]– Дед был совершенно нормальным человеком. Мог и возмутиться, и закричать. Но в нем всегда сохранялось какое-то особое мужское благородство, и он никогда не переходил некую грань порядочности.[b]– Я где-то читала, что семья жила закрыто, в доме редко принимали гостей...[/b]– Абсолютная чепуха! У Косыгина был совершенно нормальный дом. К нему приходили по тридцать человек гостей. Как правило, эти люди не были связаны с его работой. На юбилейные дни рождения он пригашал всех своих заместителей, министров. А просто в гости приезжали обычные люди, с которыми он когда-то работал – друзья юности из Сибири и Ленинграда, более поздние друзья – философ Теодор Ильич Озерман, главный архитектор Москвы Михаил Васильевич Посохин, врач Анатолий Николаевич Прохоров, композиторы Арам Хачатурян и Тихон Хренников, писатель Михаил Шолохов. Не было ни одного праздника, чтобы не собиралось общество.[b]– А как складывались его отношения с Брежневым?[/b]– Мне иногда кажется странным, что их взаимоотношения подаются в негативной окраске. Заметьте, Брежнев и Косыгин были на «ты», а это о чем-то говорит. Они испытывали друг к другу взаимное уважение. Однажды я был с дедом в отпуске в Пицунде. Дед позвонил Брежневу, но помощник ответил, что Леонид Ильич занят. Дед не придал этому особого значения. Через три часа Брежнев перезвонил. Как оказалось, в момент звонка он просто смотрел фильм, а, узнав, что звонил Косыгин, отчитал своих помощников: «Почему не соединили? Что я – не мог прервать свое кино?»[b]– А как уживался Алексей Николаевич с другим генсеком – Хрущевым?[/b]– С Хрущевым ситуация другая. Если с Брежневым они были соратники, равные по возрасту, то с Хрущевым они были разного возраста, и расходились в понимании жизни и в темпераментах. В первое время они хорошо и эффективно работали вместе. Косыгин – собранный и обстоятельный. Он не любил что-то резко менять, и скорее был эволюционером. Хрущев – революционер, причем с большим элементом волюнтаризма. Косыгин, например, не поддерживал ликвидацию министерств, вместо которых Хрущев ввел совнархозы – территориальные органы управления хозяйством. Эти противоречия рано или поздно должны были сработать, что и случилось. Дед однозначно поддержал группировку, которая решила сместить Хрущева. Но даже после того Пленума ЦК, где он выступил с критикой Хрущева, после заседания уже снятый с должности Никита Сергеевич подошел к нему и сказал: «Вы, Косыгин, станете хорошим премьер-министром».[b]– Известно, что, находясь в больнице, в октябре 1980 года, Косыгин вынужден был написать заявление о своей отставке. Хотя в то время и Брежнев был очень не здоров, и Кириленко страдал серьезными мозговыми нарушениями… Как Алексей Николаевич воспринял эту «инициативу сверху»?[/b]– За несколько лет до этого он уже дважды подавал заявления об отставке. Но они не были приняты Брежневым. Когда он лежал в больнице, то вряд ли рассматривал возможность продолжения своей работы. Уже после первого инфаркта в 1976 году он стал другим человеком – из Косыгина-победителя, способного решить очень многие вопросы, он превратился в больного 76-летнего человека. Он был реалистом и прекрасно понимал, что должен уйти в отставку. Возможно, его обидела инициатива «сверху», но амбиций продолжать работу на своем посту у него уже не было.[b]– Реформы, которые были предприняты Алексеем Николаевичем, провалились. Говорят, что, умирая в больнице, он даже бредил цифрами, переживал за предстоящую пятилетку, опасаясь ее полной неудачи, огорчался нежеланием Политбюро заниматься этим вопросом? Как он оценивал свою жизнь в ее финале?[/b]– Про Косыгина написано три книги, много журнальных и газетных статей. Естественно, как у любого крупного политика, у него можно найти позитивные и негативные стороны. Но я не могу согласиться с теми, кто его жалеет. Назовите другого такого человека, который пробыл 40 лет на высших государственных постах, в 37 лет стал заместителем Сталина и оставался в правительстве до 76 лет! Это была невероятно сильная личность, а, выражаясь современным языком, – очень «крутой мужик». Такого человека нельзя жалеть![b]ДОСЬЕ "ВМ"[/b][b][i]КОСЫГИН Алексей Николаевич[/b] род. в 1904 г. В 1939–40 нарком текстильной промышленности СССР. В 1940–53, 1953–56, 1957–60 заместитель председателя СНК – СМ СССР, одновременно в 1941–42 – заместитель председателя Совета по эвакуации. В 1943–46 председатель СНК РСФСР. В 1948–54 министр (финансов, легкой промышленности и др.) В 1959–60 председатель Госплана СССР.С 1960 1–й заместитель председателя, в 1964–80 председатель СМ СССР. Член Политбюро (Президиума) ЦК КПСС в 1948–52 и в 1960–80.Дважды Герой Социалистического Труда.Умер в 1980 г. Похоронен у Кремлевской стены.[/i][b]О СОБЕСЕДНИКЕ[i]ГВИШИАНИ Алексей Джерменович [/b]– известный ученый в области геофизики и математических методов искусственного интеллекта, профессор, доктор физикоматематических наук, зам. генерального директора Объединенного института физики Земли им. О. Ю. Шмидта РАН, автор многих монографий и научных трудов.[/i]

В небе – “Чкалов”

[b]Вчера в Техническом центре главного авиаперевозчика страны состоялась торжественная встреча самолета “Ил-96-300” в новой форменной раскраске и с особым именем "В. Чкалов".[/b]Огромная махина с выпуклым сине-оранжевым брюхом, солидным хвостом и ярко-оранжевыми изогнутыми кончиками крыльев, как ленивая былинная птица, величественно проплывала мимо, снисходительно посматривая глазами-иллюминаторами на торжественных людей, собравшихся у большого ангара. Тягач, казалось, напрягался из последних сил, а эта умеющая летать – но не ползать! – мощь строптиво упиралась, медленно разворачивала свежеокрашенные бока и вздыхала о небе. А по борту рубленым шрифтом, как из-под пишущей машинки, – одно слово: “В. Чкалов”.От основательно пробиравшего морозца подпрыгивали все: гендиректор “Аэрофлота” Валерий Окулов, министр транспорта Сергей Франк, глава компании “Ильюшин Финанс” Александр Рубцов, генеральный конструктор АК им. Ильюшина Генрих Новожилов, журналисты, обсуживающий технику персонал… Трое уже немолодых людей, черты красивых лиц которых были так похожи, держались вместе – дети легендарного летчика: Игорь Валерьевич, Ольга Валерьевна и Валерия Валерьевна. Их отцу на днях исполнилось 100 лет. Нынче вся страна его чествует.Вот этот самый огромный “Ил” будет теперь именным, чкаловским. Просто и тепло сказала Ольга Валерьевна: “Мы очень рады, что наш отец снова поднимется в небо. Пусть его имя несет удачу”.Оказываюсь рядом с сыном Чкалова Игорем Валерьевичем. Летного инженера, полковника авиации, прослужившего в ней 44 года, не могу не спросить об ощущениях. Отвечает так: “Приятно, что снова вспомнили нашего героя-отца. Но больно, что свою историю мы стали, к сожалению, не уважать, забывать.Авиационная промышленность бедствует. А ведь когда-то мы были великой авиационной державой”. Печальная правда.Кстати, забыла уточнить: обе дочери легендарного летчика – физики, кандидаты технических наук. У него есть четыре внука, три правнука и одна праправнучка.Торжественные слова по случаю сдачи самолета произнесли все главные персонажи авиадейства. “Экипаж” из тех, кто руководил подготовкой самолета, спустившись по трапу, доложил гендиректору “Аэрофлота” о готовности машины к полетам.Кстати, сегодня, когда вы читаете эти строчки, “В. Чкалов” уже взлетел в небо. Этот “Ил” не новый, ему десять лет. Зато его самым первым из отечественных машин окрасили в новый колор “Аэрофлота”, дальше предстоят усовершенствования внутри салона. Широкофюзеляжный, дальнемагистральный, на 235 мест, этот тип самолета будет и впредь использоваться “Аэрофлотом” для долгих внутренних и зарубежных рейсов. Кстати, и над Северным полюсом будет летать – маршрутом Чкалова.Сейчас в парке “Аэрофлота” из девяти десятков судов – две трети российского производства. Скоро парк “Илов-96” удвоится: с 2005 года начнут поступать новенькие машины, переоборудованные под современные требования – с повышенной комфортностью, более удобными креслами, новым оформлением салона, улучшенным и расширенным бизнес-классом, усовершенствованным навигационным оборудованием, портативной теле- и видеосистемами для пассажиров... И уже изначально – в новой аэрофлотовской раскраске.…Священник в желто-золотой сутане прочитал молитву, побрызгал именную машину святой водой. Зажженные свечи отчаянно вонзались в морозный воздух, обещая красавцу самолету долгую жизнь.Я помахала солидному “Илу” на прощание замерзшей рукой. Он в ответ блеснул серебром на выглянувшем солнышке. И откуда-то из далекого прошлого нежданным приветом выскочила вдруг давно забытая песенка: “Летит по небу самолет, на нем отправился в полет Валерий Чкалов. Простой советский паренек два океана пересек – Валерий Чкалов!..”

Надежда и нежность. Сделано в России

[b]За что же автора не пригласили?[/b]Энтузиазм, излучаемый съемочной группой на пресс-конференции после показа фильма «72 метра», не оставил сомнений в том, что все члены кинокоманды прониклись невероятным уважением к подводникам, к мужеству и силе характеров этих особых людей, которые не гнутся там, где не выдерживает железо.Чтобы вжиться в образы, артисты четыре раза погружались на подлодке в море. Актер Марат Башаров заявил откровенно: «Было очень страшно». И добавил: «Всем подводникам нужно памятник поставить».Владимир Хотиненко, назвав моряков «фантастическими людьми», признался, что из всех снятых им фильмов этот – самый сложный: «Но я благодарен судьбе, что этот проект попал мне в руки. Никогда в жизни мне так не хотелось, чтобы люди посмотрели фильм и приняли его. Он – особое событие в моей жизни».Реальность съемок была суровой: и актеры, и оператор, чтобы сделать подводные кадры, каждый день по 12 часов просиживали в довольно прохладной воде.Оператор Илья Демин, имеющий весьма крупное телосложение, повеселил журналистов, иронично посетовав: «Ходит шутка, будто мы не вели съемки в реальной подлодке из-за того, что, мол, Демин не пролезает в люк. Это неправда! Я пролез. И совсем не порвал входное отверстие. Я его… поцарапал».Если серьезно: «72 метра» – сложнейшая постановочная картина. В павильонах «Мосфильма» были построены и «затоплены» сложные декорации, использованы и невероятно сложные спецэффекты.Однако кто-то из журналистов назвал все же фильм сказкой, далекой от реальности – как «Чапаев». «А уже хочется, чтоб был «Чапаев» – парировал режиссер.А вот начальник пресс-службы ВМФ Игорь Дыгало с благодарностью отозвался о картине и уверил, что морякам она понравится, а презентация фильма пройдет на флотских базах и в штабах.И лишь одна «деталь» оставила неприятный осадок от проведенной для СМИ презентации фильма. В титрах написано: «По мотивам рассказа А. Покровского». Известно: писатель жив, здоров и бодр. Мы даже договорились с ним об интервью после пресс-конференции. На ней присутствовали все ключевые фигуры команды, создавшей фильм.Не было только Александра Покровского. Возник справедливый вопрос: «Почему нет писателя?» Анатолий Максимов, замгендиректора Первого канала по кинопоказу и кинопроизводству, отвечал невразумительно: мол, он будет на премьерном показе и вообще кино – искусство компромисса…Мы решили прояснить ситуацию из «первых уст» и позвонили ему домой в Санкт-Петербург. Вот что ответил Покровский: – Я получил от Первого канала приглашение «почтить своим присутствием» пресс-показ. Но вечером, за 2 часа до отхода поезда в Москву, мне позвонили и сообщили: «Все отменяется!» Причины я не знаю. Как мне объяснили посвященные люди, на пресс-просмотр собрались прийти большие чины из ВМФ, и поскольку далеко не всем из них нравится юмор моих рассказов, сводить нас в зале просто испугались.[b]– А вы хотели бы видеть адмиралов на просмотре?[/b]– Фильм снят для всех людей – с погонами и без. И пишу я для всех. Очень хотел бы видеть в зале контр-адмирала Александра Александровича Берзина – моего бывшего командира и прекрасного человека.На демонстрации фильма представители ВМФ расположились дисциплинированным рядком. Но журналистам представлены не были. По погонам – звания солидные: вице-адмирал, контр-адмирал, несколько капитанов 1 и 2-го ранга. Пристрастные очевидцы утверждают, что на забавные эпизоды в фильме «адмиральский» ряд реагировал адекватно – смеялся. На пресс-конференцию, правда, не остались, но в фойе журналисты изрядно помучили первого замначальника Главного штаба ВМФ РФ Владислава Ильина.В фильме есть эпизод. Командир отсека с оставшимися в живых моряками Иван Муравьев, чтобы спасти гибнущих товарищей из соседнего, затопленного отсека, грубо нарушает строжайшую инструкцию «Руководства по борьбе за живучесть» и принимает сугубо «человеческое» решение: открыть перегородку между отсеками.Менеджеры Первого канала не нарушили «Руководство по борьбе за живучесть». И не открыли перегородку в «отсек» члену команды – капитану второго ранга Покровскому, который служил на подводном флоте и 12 лет ходил в походы на субмаринах.[b]Блокбастер по-русски[/b]Фильм «72 метра» обречен на поиски аналогий с трагедией подлодки «Курск» и с американской лентой «К-19». Оставим это публике.Казалось бы, эта лента о героизме наших подводников должна каждым своим кадром, портретным крупным планом, монтажным стыком и музыкальным акцентом ковать железобетонные, брутальные образы настоящих мужчин, обоженных морскими бурями и нелегкими судьбами, суровых людей. Но Владимир Хотиненко с самого начала ленты «72 метра» задает повествовательно насмешливую, чуть ироничную и очень будничную интонацию фильма. Вот капитан подлодки «Славянка» Янычар (Андрей Краско) перед трепещущей командой отчитывает моряка за безграмотный рапорт и произносит проникновенную речь о величии русского языка, о важности в нем каждого знака препинания и игры словесной светотени. И он же, завидев жену, которая принесла ему забытую чашку, идет к ней заискивающей, семенящей походкой. Новичка-штатского – младшего научного сотрудника Черненко (Сергей Маковецкий), который отправится в поход с боевой командой для изучения каких-то своих биологических проблем, матросы тут же разыграют: сообщат, что именно ему придется отвечать за не доставленных на подлодку для капитана и его помощника надувных резиновых женщин… И вот, на радость капитану и всей команде, минута в минуту, успевает к построению ушедший в загул из-за любовных страданий лейтенант Орлов (Марат Башаров). Весь этот пролог к героизму происходит на фоне спокойного, величественного, аскетичного, скупого на краски пейзажа бухты Северного моря, с парящей чайкой в углу картинки – лейбл на туристической открытке: «Сделано в России». Сделаны в России и эти люди, и этот флот.Кстати, режиссер очень изящно и органично использует в фильме эпизоды-воспоминания, стилизуя их то под наивную базарную фотооткрытку, то под сентиментальное и красивое индийское кино. Наряду с эффектными подводными съемками и компьютерной графикой, пронзительными по искренности актерскими работами Сергея Маковецкого, Андрея Краско, Марата Башарова, Сергея Гармаша, Чулпан Хаматовой, Дмитрия Ульянова эти эпизоды и музыка великого Эннио Марриконе, написаннная им для этой ленты, создают особый легкий, прозрачно-чистый и светлый стиль всего фильма «72 метра».Итак, «Славянка» выходит в море, выполняет задание, а из морских глубин крадется ее гибель – мина – привет от Второй мировой войны. Взрыв, подлодка тонет, опустившись на дно, на 72 метра. В одном из отсеков подлодки остаются невредимыми десять человек, а рядом – живы, но вот-вот утонут или задохнутся еще трое. Военные инструкции и элементарное чувство самосохранения запрещают пускать команде этих троих в свой отсек.Но они пускают. Есть шанс выжить, подняться в скафандрах, но исправен лишь один. Трагедия нарастает… В чем, мне думается, главная притягательность и самоценность этой ленты, которая, несомненно, будет иметь зрительский успех, – ее создатели, и в первую очередь режиссер, не поддались соблазну бить зрителя по нервам, рвать души в клочья, накручивать драматизм, погрузиться в человеческие отчаяние, боль, страх. Напротив, в каждом из героев этой драмы все выпуклее, все тоньше и интереснее открывается их внутренняя, добрая сущность. А главное – терпимость к другим, сострадание не к себе, а к тому, кто рядом с тобой.В каждом из участников этой трагедии происходит какое-то почти религиозное прозрение: жизнь другого человека самоцена, она так загадочна и хрупка, что достойна восхищения, и ее сейчас, немедленно нужно спасти. Ну, а если не спасти, то хотя бы дать понять другому человеку, что ты знаешь наверняка – он не зря живет, жил, он бриллиант во вселенной.Конечно, фильму «72 метра» должны сопутствовать такие суровые, «прочные» понятия и слова, как патриотизм и воинская честь. Но вольно или невольно эта лента о мужестве и силе духа заставляет вспомнить слово «нежность». В героях фильма столько нерастраченной нежности и любви, что они непременно должны выжить.

Всеволод Большое Гнездо

[b]Накануне своего юбилея председатель союза журналистов РФ Всеволод Богданов ответил на вопросы корреспондента "Вечерки".[/b]“Предлагаю: вы снимаете пиджак, ослабляете галстук, мы выбрасываем за борт рабочий словарь функционера – “свобода слова”, “угроза введения цензуры” – и говорим на русском, человеческом. Юбилей все-таки!” С этой фразы я намеревалась начать интервью с “главным журналистом страны”.Вошла в кабинет и… галстука на нем не обнаружила. И руководящих жестов, и бронзовой посадки головы. А обнаружила аэродромного типа стол, заваленный бумагами, и коробку ароматного печенья, до которого мы так и не добрались.Всеволод Леонидович поинтересовался, не подсунул ли мой зам. главного редактора – Михайлов – свои заковыристые вопросы. На “ни в коем случае!” довольно хмыкнул и вероломно нарушил мой протокол историческим монологом.– Мы с Николаем Николаевичем – давние коллеги: в 80-е годы работали вместе в “Советской России”. Михайлов приехал с Урала, где был проректором института, но променял науку на редакционные стены – стал одним из редакторов газеты. А я сначала был собкором по Северо-Западу, потом трудился в секретариате газеты, редактором. Как замечательно там работалось! Народ разный, но талантливый, интересный. Многие потом далеко в журналистике продвинулись. Володя Яковлев стал создателем “Коммерсанта”, Артем Боровик основал холдинг “Совершенно секретно”, Арсений Ларионов возглавил Союз писателей России... Газета была для нас святыней. Главный редактор Михаил Федорович Ненашев каждую планерку начинал с одной фразы: “Каждый номер газеты – это как первая брачная ночь с невестой”. Над этой “ненашевской” лирикой, мы, конечно, тихо посмеивались. Но работали с невероятной отдачей, как в указанную ночь.[b]– В справочниках значится, что начинали вы карьеру на “родине России”, на Колыме? Там обычно заканчивают карьеру…[/b]– В областной партийной газете “Магаданская правда”. Редакционные “старики” сначала не хотели меня брать на работу – мол, приехал какой-то сопляк из Питера. Но я довольно быстро стал самым молодым замредактора в стране. Там я познакомился с Андреем Амальриком, который жил в тех краях в ссылке после отсидки за инакомыслие. А я тогда свято верил в КПСС. Мы с ним отчаянно спорили. Потом я свозил его на две самые великие стройки – Билибинскую АС и Колымскую ГЭС. Потрясенный, он сказал: “Я никогда не видел таких прекрасных людей”.Там восторженно трудились, создавая будущее, настоящие фанаты – люди, живущие по самым высоким нравственным критериям. Уникальная энергетика труда влекла и собирала совершенно разных людей: Юрий Визбор привозил свои песни, а Высоцкий многие романтические стихи написал именно после того, как увидел эти стройки.Амальрик потом подготовил великолепные статьи для нашей газеты, мы хотели напечатать, но обком партии и КГБ не разрешили: “Враг не должен расхваливать нашу жизнь!” [b]– А что из прошлого вызывает у вас ностальгию?[/b]– Человеческие отношения. Это была основа профессии. Я прошел горнило и газеты, и радио, и телевидения и на всем этом пространстве, кроме таланта увидеть, узнать, исследовать, выпытать, всегда была невероятно важна неписаная норма: любовь к человеку и страх утратить доверие его к себе.Именно поэтому в начале 90-х годов я растерялся – впервые в жизни. Я тогда ушел с телевидения, но вдруг понял, что не могу работать в газете. Меня пугали заказные статьи, позиция главного редактора, желавшего заработать денег, необходимость проговаривать, кто проплатит мой материал, чтобы он был напечатан. И самое страшное – я понял: то, что напишу, никому не нужно, что побеждает уже не добро, а интересы. Какое уж тут отношение к газете как к первой брачной ночи?.. Мне до сих пор стыдно за тот мой страх. Хотя я никогда не был железобетонным коммунистом, но незыблемо верил: добро всегда побеждает зло, а моя профессия – важная и нужная.Сегодня это звучит как-то наивно.[b]– Судя по всему, вы человек романтичный, ранимый и, наверно, влюбчивый. Вы из тех, кто всегда подает нищим на улице?[/b]– Этого нельзя не делать! Ведь до чего мы дожили? Как обсуждаем проблему нищих? “Вот сволочи – понаехали тут… Бизнес на подаяниях делают!” А эти самые выходцы из Средней Азии на московском снегу, извините, с голой задницей от хорошей, что ли жизни сидят – с детьми на руках? Мы этим себя убиваем, лишаем человеческого сострадания. Жизнь становится беспредельной, а мы – жестокими, равнодушными.[b]– Что вас может вывести из себя?[/b]– Только предательство. Мы живем в эпоху повального предательства: предают государство, работодатель, друг... Меня жена критикует, что я протягиваю руку тем, кто меня предал. Наверно, она права, но если я человеку помогаю, это не значит, что я забыл его поступок.Это сильно ранит.[b]– А чего вы не любите в степени “ужа-а-асно!”?[/b]– Импотенцию в любом виде. Особенно искусственную, когда люди не хотят прилагать усилий. Терпеть не могу! [b]– Ощущение, что вы человек “self-made”. Родились в Архангельской губернии, почти как Ломоносов, с севера до Москвы добрались. И “скамеечки” никто не подставлял. Что вам помогало?[/b]– Я человек крайне необразованный, невоспитанный. Многого не успел прочесть. Родился в деревне Кехта под Архангельском. Папу убили на войне, когда мне было полгода. Жил у бабушки до 12 лет. Все мои университеты были в сельском магазине. Этот комплекс необразованности, невоспитанности, покинутости, всегда со мной. Но я всегда ощущал присутствие отца. Я прочел целый чемодан его писем маме. В жизни я и преуспевал, и с ног сбивали, иногда чувствовал полную ненужность. Но со мной всегда жил образ отца.[b]– Вы говорили в одном из интервью, что нет такой политической или экономической цели, которая была бы выше человеческого счастья. А что счастье – для вас? Глобальная или простая категория?[/b]– Сейчас я думаю: вот шесть десятков прожил. Вроде бы ничего толкового не сделал: все время была гонка, надо было зарабатывать – семью кормить, близких поддерживать. В конце 60-х мы уехали с женой – совсем молодыми! – на Колыму. Никто нас там не ждал. Она – студентка, я – разведен, остался ребенок. Вкалывал с запредельной нагрузкой: вел программы на радио, телевидении, работал в газете, читал лекции, писал передовые – за них целых 30 рублей платили! Вставал в 6 утра, проживал сумасшедший день, а вечером еще в гости ходили! Танцевали допоздна под любимое “Маленькое счастье” Сальваторе Адамо. Это, наверно, и есть мое счастье.[b]– Журналист – не просто профессия, это образ жизни. А какой образ жизни у “главного журналиста страны”?[/b]– Ох… Это работа нон-стоп – ужасная, кошмарная, неблагодарная: обустройство рынка СМИ, борьба с работодателями, обижающими журналистов, за НДС, за спасение районных, городских газет, лоббирование в парламенте, налаживание отношений с властями… Плюс немощный правовой и социальный статус профессии журналиста – зарплаты ужасны, журналистов все меньше уважают… Надо заботиться о ветеранах, заниматься клубом детей погибших журналистов. И этот вечный вопрос: где найти деньги? Ведь мы не получаем бюджетных денег и у олигархов не берем. Да не описать всего! А на днях по “Эху Москвы” услышал фразу Волина: “Журналистика, по моим понятиям, – это бизнес”. Воспринял как оскорбление, от возмущения готов был выскочить из машины и мчаться на дуэль.[b]– Вы режимный, дисциплинированный человек?[/b]– Каждый день на работе. И каждый вечер занят. Друзей много – ведь где я только не работал! Но обожаю свой дом за городом. Его я почти восемь лет строил, все, что зарабатывал, в него вкладывал. Но ничего не получалось, меня все время обманывали. Однажды приехали колымские друзья и сказали: “Чудак! Чего ты мучаешься?” Сколотили бригаду и за полгода дом достроили. Домашние называют его “Всеволод Большое Гнездо”. Приезжают друзья. Каждую субботу я у плиты. От готовки отдыхаю. Коронное блюдо – болгарская “поповская яхния”: куры, помидоры, лук, чеснок.… Ох, лучше не надо! [b]– А вы способны на неожиданные поступки? Ну, вот взять и купить абсолютно ненужную, но улыбнувшуюся вам вещь можете? Или жену чем-то подивить?[/b]– Это у нас большая проблема в семье. Мы все что-то коллекционируем: я книжки раритетные, колокольчики, деревянные игрушки, младшая дочка – кроликов. А жене всегда дарят коров – ну, потому что, как говорят дочки, мама у нас добрая. Недавно увидели с женой смешную вывеску: “Оранжевый ослик”. Она знает мои заморочки – зашли. Я увидел потрясающую корову и тут же купил ее жене. И вдруг обнаружил деревянную обезьяну – ростом в метр! “Я тебе корову, – сказал – жене, – ты мне – обезьяну!” Жена возмутилась: “Столько денег отдать – на носу день рождения!” Я жу-у-утко обиделся. Лег спать обиженный и “в горе” задал вопрос: “Может, развестись?” Шутки шутками, но меня вдруг ужаснула сама мысль, что кто-то другой может быть со мной рядом! А обезьяну я потом пошел и втихаря купил. Жене сказал, что подарили.[b]– Вы согласны с тем, что настоящая журналистика – со стилем, метафорами, образностью – уходит в прошлое? Все меньше мастеров журналистики с пером Василия Пескова, Ярослава Голованова, Юрия Роста… Исчезает качество журналистского письма…[/b]– Я воспринимаю это как личную трагедию. Журналистика уходит, приходят пиар и пропаганда. Один жанр остался – расширенная информация, или, в лучшем случае, – интервью. Это беда, трагедия! Исчезли очерки, фельетоны, статьи, публицистика… В итоге у общества сегодня нет ни новых идей, ни программ, но есть живые “куклы”. У меня даже складывается впечатление, что все нынешние политики вторичны: сначала были “Куклы” Шендеровича. С телеэкрана они сошли в реальность. Оптимизм вселил недавний конкурс молодых журналистов “Медийный вызов XXI веку”. Потрясающие, талантливые ребята! Мальчик, который прошел круги ада больного СПИДом, девочка, которая поехала в поселок малой северной народности и написала всю правду. И мои дочки-журналистки, пожив в Америке, Франции, категорически отказались там оставаться. Они хотят думать и жить по-русски. Это поколение не позволит с собой делать то, что делали с нами, – у них есть нравственное кредо. А я до сих пор себя презираю за ту свою растерянность и пережитый страх.[b]– Наша журналистика всегда была чем-то большим, чем средство информирования. Но во что она превратится в эпоху глобального Интернета?[/b]– Ни Интернет, ни глобализация не означают сами по себе, что исчезнут нравственность, духовность, любовь. Молодые журналисты прекрасно владеют Интернетом и пишут замечательные материалы.[b]– Проверю вас на современность: “Гарри Поттера”, к примеру, читали? Новую серию “Властелина колец” видели?[/b]– Читал. Но меня как-то больше тянет к Бунину, его “Темным аллеям”.[b]– Вы извините, но сами про охоту обмолвились – меня мучит вопрос: неужели вы, такой романтичный и любвеобильный, в зверей стреляете?[/b]– Да, я езжу иногда на охоту и рыбалку. Но там я – перманентный повар. Самое страшное – когда меня ставят с ружьем за деревом – ждать, когда лось выскочит. Я начинаю орать, кричать… Еще ни разу никого не убил. А вот приготовить, выпить, закусить...[b]– Что такое 60 лет? Чем они отличаются от 40, 50?[/b]– Да ничем не отличаются! Я вот “на старости лет” вынашиваю мечту: стать главным редактором. Хочу делать самоокупаемую газету.[b]– Вы и вправду романтик. Такого не бывает![/b]– Бывает! Например, северодвинская газета “Завалинка”, выходящая тиражом в 500 тыс. экземпляров, – самоокупаема и расходится вплоть до Владивостока. И не за счет рекламы! Там нет политики. Она про то, как лечиться, когда нет денег, как содержать дом, когда ничего нет, кроме своих рук… Газета про то, как выживать – для людей! Вот и я бы хотел делать газету про простого человека, который карабкается по жизни, выживает и побеждает. Надоели шоуи политлица! Настоящие герои – не они.[b]– Абсолютно согласна с вами. От журналистов “Вечерки” самые искренние поздравления с юбилеем![/b][b]ДОСЬЕ “ВМ”[/b][b][i]Всеволод БОГДАНОВ[/b] – родился 6 февраля 1944 года. Окончил факультет журналистики ЛГУ. Работал в газетах “Магаданская правда”, “Советская Россия”, возглавлял Главное управление периодики Госкомиздата, был гендиректором программ ТВ Гостелерадио СССР. С 1992 г. – председатель Союза журналистов РФ. Председатель Национального совета профессионального союза журналистов России, президент Международной Конфедерации журналистских союзов.[/i]

Возьмите Василича в Куршевель

[b]…Я летела с горы на лыжах, как снаряд, с диким воплем: “Доро-о-ог-у-у!!!” Нормальные лыжники шарахались в сторону. На финише я падала на снежный наст местом, которое на моем уровне мастерства вполне заменяло тормоз.[/b]“Отлично!” – говорил Василич, видя мою волю к победе. Он всячески прикрывал мой позор и вселял веру. Я снова ползла в гору… Сейчас модно кичиться “распальцовкой” Куршевеля, крутыми лыжами-ботинками по стоимости автомобиля, костюмчиком по цене кухонного гарнитура. Но вы спросите этих крутых: “Что вы знаете о лыжах?” Для Василича Куршевель – как Марс. Но он знает тайну лыж, их душу. Он с ними – в родстве.Горные лыжи – вся его жизнь. Прежде катался сам, теперь учит кататься детей – тренер детско-юношеской школы МГФСО спортивного резерва, что на Воробьевых горах. Мастер спорта СССР. Кажется, сколько существуют эти горы, столько “живет” на них Василич, как зовут его “за кулисами” ученики. А по паспорту он – Владимир Васильевич Лутовинов.[b]Лыжи родились до теннисных ракеток[/b]Ему перевалило за пенсию. С гор на печку скатиться легко, но Василич привычно “держит трассу” и “в расход” себя не пускает.Живет на зарплату – пять тысяч деревянных. Кое-какие выплаты за юных чемпионов иногда получает. В секции у него тридцать ребятишек. Каждый Божий день – на горе. Лишь по понедельникам Воробьевы склоны томятся без Василича.Он на этих холмах, почитай, вырос и застал их почти в “первозданном” виде. Это мы думаем, что трамплин на Воробьевых стоял всегда. А Василич видел иное – он тут с 1948 года гладит склоны. Тогда никаких трамплинов, ресторанов, подъемников здесь в помине не было. Воробьевка выглядела типичной подмосковной деревней. Детей сюда сбегалось море. Московские мальчишкидевчонки “самотеком”, без всяких секций осваивали склоны Потылихи, где Сетунь впадает в Москву-реку. Но с середины 50-х годов там выросли правительственные дачи и отгородились “от демоса” высоченными заборами.Спуск был скромным – метров 250, да и то, если Москварека хорошо замерзла и пускала трассу с пологого берега на заснеженный лед. “Лобное” место, где нынче трамплин, было торжественным – только для соревнований.Жизнь тут бурлила: открытиезакрытие сезона, первенство Москвы, “Спартака”, “Локомотива”, “Зенита”, призы московских газет… Это только сегодняшнее поколение думает, что на горные лыжи Москва встала вместе с Путиным, выбросив ельцинские теннисные ракетки за борт истории.[b]Держим трассу![/b]Раздевалка горнолыжной секции ютится в кирпичном здании у подножия трамплина. Тут ни шкафчиков, ни туалетов, ни мини-кафешки, где родители и дети могли бы бутерброд съесть, чаю выпить. Но у Василича редкая способность обустраивать пространство – свойство родом из наших коммуналок: комнатка в семь квадратных метров непостижимым образом вмещает в себя десятки пар лыж, ботинок, палок, сумок, инструментов, детских курток и даже зеркало для вертлявых девчонок…Порядок здесь идеальный. А для “выпить чайку” и “согреться” – из-под потолка “спрыгнет” раскладной столик.Василич вообще основателен. А в смысле наладки лыжкреплений-палок – Левша. Канты, точенные Василичем, – с гарантией космических аппаратов: держат на любой ледовой залысине. Знающие толк в лыжах за наладкой идут именно к нему – наточит, пропарафинит, душу вдохнет… Профессиональный путь Василича – без горных подъемов и спадов. Школа, спортивный техникум, институт физкультуры, соревнования, поездки, тренерская работа…Василич “жил” на Воробьевых под разной вывеской: “Трудовые резервы”, “Урожай”, “Спартак”, “Локомотив”… Не менялось только его призвание – тренер. Но и сам на соревнованиях выступал, выигрывал важные турниры. С 1957 по 1961 год был членом сборной СССР.Вся жизнь – в режимах, в поддержании формы, в авральном ремонте болячек и травм. Колени у Василича не просто без менисков – вовсе без связок: “складываются” в обе стороны.По ночам ноют. Печальная плата за волю к победам и допотопное снаряжение: “Нам было по молодости не до докторов и справок – получил травму, залил хлорэтилом, забинтовал и – снова на старт. А ночью – парафиновые ванны, растирка, массаж, зубовный скрежет…”[b]Мозоли вместо ботинок[/b]Ведь на чем катались – смешно сказать. На лыжах устанавливались скобы с кольцами, а ботинки к лыжам привязывались сыромятными гужевыми ремнями.Василич шутит: “Если лыжник падал, ничего не отстегивалось – только ноги”. В конце 50-х годов доморощенные умельцы придумали “костыли” – скоба приворачивалась к лыже на шарнир с внутренней стороны, что позволяло хоть как-то держать голеностоп. Палки были “цельнотянутые”, тяжелые – из титана. Но были и камышовые, и бамбуковые – гоночные. Их Василич больше любил – за легкость, удобство, теплоту. Правда, при первом приличном ударе они разлетались вдребезги. Приходилось брать с собой на соревнования по три-четыре пары.До 1962 года даже члены сборной катались на деревянных лыжах с открытым кантом, сделанных из ясеня или гикори. Гикориевые были особенно крепкими и пластичными. Потом “сборников” снабдили норвежскими лыжами, потом “найсами” – мечтой поэта. Когда в Москве только начали появляться чешские, болгарские, польские лыжи, в мире уже царствовали “Кнейсел”, “Россиньол”, “Близзард”, “Фишер”, а Европа имела все передовые технологии, отлаженное производство, сети дистрибьюторов и промоутеров. Мы в это время строили коммунизм.Потом наши соотечественники стали больше ездить и повезли из-за границы фирменные лыжи и ботинки. Но настоящие магазины горнолыжного оборудования появились в Москве только после “революции” 1991 года. Сейчас там есть всё.[b]Сколько стоит покататься[/b]“Горнолыжный спорт – скоростной спуск денег”, – сказал сатирик. И это похоже на правду. Мы с Василичем подсчитали, во что родителям обходится экипировка ребенка.Если заниматься всерьез, поспортивному – пять-шесть раз в неделю, нужны минимум три пары лыж и палок плюс крепления, комбинезон, шлем, перчатки, утепленные костюмы… Итак: одна пара лыж обойдется примерно в 200 долларов, крепления – не меньше 100, ботинки – 150, палки – 10–20, шлем – 40–60, перчатки – 20–50, комбинезон – 200–250, утепленный костюм – 100… И это по очень средненьким ценам! К тому же нужны еще носки, нижнее белье, подшлемник, очки.… Обходится вся эта амуниция в среднем 1500–2000 долларов.Но экипировка – не все. Еще подъемники. Допотопный – бугельный для ребят из секции бесплатный. За кресельный дети до 14 лет платят 5 рублей за подъем, те, кто постарше, – по 10 рублей. В итоге один подъемник в месяц обходится в 1600–3200 рублей.[b]Куда девались чемпионы?[/b]“Сейчас в лыжный спорт неохотно идут, – вздыхает Василич. – Больше учатся для себя, для здоровья” Неудивительно! Чтобы потянуть шестиразовые тренировки в неделю – большая мотивация нужна. И я, как мама, хорошо понимаю родителей: они хотят, чтобы ребенок дышал свежим воздухом, отвлекался от улицы. К тому же им хочется видеть своих детей не только спортивно продвинутыми, но и образованными. А вот для сверстников Василича лыжи были не данью моде, а настоящим увлечением.В горнолыжную секцию дети идут хотя бы для здоровья. А вот, например, на прыжки с трамплина найти желающих невероятно трудно: “сизифова” работа: себя тащишь в гору, лыжи тащишь на себе. Василич и за прыгунов переживает: “В этом году большому трамплину на Воробьевых полвека исполнилось. На нем раньше немцы, финны, австрийцы с нашими прыгунами состязались. А последние двадцать лет трамплин не видел ни одного иностранца!” Василич печалится, наблюдая наших горнолыжников по телевизору на крупных чемпионатах. Россия входит лишь в мировую тридцатку. География сборной сократилась – москвичей там очень мало, в основном приезжие. “Если государство не будет помогать талантливым детям из малоимущих семей, – уверен Василич, – далеко на лыжах не уедем”.Да, собственно, где лыжникам тренироваться? За бортом самоопределения остались горнолыжные базы: Чимбулак под Алма-Атой, Бакуриани в Грузии. Остались Завьялиха под Пермью, Терскол в Кабардино-Балкарии, Кировск на Кольском полуострове, Абзаково на Урале.Но им далеко до трасс международного уровня. Тренироваться можно только за рубежом, участвовать в международных соревнованиях со всей мировой элитой. Но и для этого нужны деньги.[b]“Лыжи – это голова и ноги”[/b]На Воробьевых есть коммерческая “Русская школа”, где за кругленькую сумму вас научат кататься. Василич тоже мог бы неплохо зарабатывать. Но, вопервых, он с любым желающим заниматься не станет – возьмется только за тех, у кого видит в характере стержень. Во-вторых, даже за приличные деньги детей не бросит. “Не могу без них”, – говорит. И тянет свою лямку, продолжает с ними возиться. Даже когда кричит, ворчит, ругает, дети чувствуют тепло, которое он излучает. А когда уже взрослые ученики забегают, с праздниками поздравляют, Василич, как снеговик весной, просто тает.Лыжи можно купить, а вот характер не купишь. Василич за свою жизнь многих знаменитостей кататься научил, но скольким отказал! “Стержня” не увидел. Поименно назвать категорически отказался.Он нутром чувствует людей, детей – особенно. Да, у кого-то слабоват характер. Но Василич его кует: “Оттолкнуть ребенка не имею права: один созревает в девять лет, другой – в двенадцать”. Четырехлетним “лыжникам” терпеливо объясняет, где правая нога, где – левая. Строго требует: “Если пропустил тренировку – приседай дома: ноги должны быть в форме”.Азбука Василича: “У лыжника должна быть голова и ноги, ноги и голова. На самом деле нужны и ноги, и пресс, и руки, и гибкость, и ловкость… Но ноги – главное. Хоть ты на “карвингах”, хоть на классических лыжах, без физической подготовки – никуда. Не умеешь на перекладине подтягиваться или уголок в висе делать – иди трудись! Плюс реакция. При скорости свыше 100 км в час любое промедление на горе просто опасно.И в голове ничего лишнего не должно быть, как у музыканта перед выступлением: только трасса. До старта нужно ее в тонкостях изучить и “сложить” в голове модель спуска, продумать каждый маневр. А уж если стартуешь десятым, двадцатым – запомни, где появилась “трещотка” – ямы, лед, бугры. Для победы все важно: как спал, как настроился, туман или оттепель на трассе. Выигрывает тот, кто смелее, умнее, хитрее”.[b]Что делать лыжам летом?[/b]Для Василича все очевидно: “Лыжи должны кататься!” Нельзя им спать и отдыхать. Лыжи – как люди: должны держать форму.Василич уверен, что у лыж есть чувства. И подбирать их надо под характер. Если человек жесткий, ему и лыжи нужны пожестче – чтобы надавить мог от души на поворотах. Человеку деликатному требуются лыжи помягче – чтоб “входил” с носочков и пяткой мягко заканчивал. Если это не учитывать – дискомфорт при катании гарантирован. Василич верит в то, что лыжи сами выбирают владельца, как ребенок – родителей.Лично моя боль: Василич никогда не бывал на альпийских трассах горнолыжной Европы – не по карману. А я – увы! – помочь ему деньгами не могу. Потому состоятельным людям даю дельный совет: возьмите с собой в Альпы Василича. На крыло профессионально, без “воды”, поставит – другие раззавидуются! А Василич хоть глазком увидит, на каких трассах мир нынче катается. Только напомню: он берется учить лишь волевых и упорных. И “под клиентом” не гнется.Думаете, реклама? Значит, ничего вы про Василича не поняли.

Возьмите Василича в Куршевель

[b]…Я летела с горы на лыжах, как снаряд, с диким воплем: “Доро-о-ог-у-у!!!” Нормальные лыжники шарахались в сторону. На финише я падала на снежный наст местом, которое на моем уровне мастерства вполне заменяло тормоз.[/b]“Отлично!” – говорил Василич, видя мою волю к победе. Он всячески прикрывал мой позор и вселял веру. Я снова ползла в гору… Сейчас модно кичиться “распальцовкой” Куршевеля, крутыми лыжами-ботинками по стоимости автомобиля, костюмчиком по цене кухонного гарнитура. Но вы спросите этих крутых: “Что вы знаете о лыжах?” Для Василича Куршевель – как Марс. Но он знает тайну лыж, их душу. Он с ними – в родстве.Горные лыжи – вся его жизнь. Прежде катался сам, теперь учит кататься детей – тренер детско-юношеской школы МГФСО спортивного резерва, что на Воробьевых горах. Мастер спорта СССР. Кажется, сколько существуют эти горы, столько “живет” на них Василич, как зовут его “за кулисами” ученики. А по паспорту он – Владимир Васильевич Лутовинов.[b]Лыжи родились до теннисных ракеток[/b]Ему перевалило за пенсию. С гор на печку скатиться легко, но Василич привычно “держит трассу” и “в расход” себя не пускает.Живет на зарплату – пять тысяч деревянных. Кое-какие выплаты за юных чемпионов иногда получает. В секции у него тридцать ребятишек. Каждый Божий день – на горе. Лишь по понедельникам Воробьевы склоны томятся без Василича.Он на этих холмах, почитай, вырос и застал их почти в “первозданном” виде. Это мы думаем, что трамплин на Воробьевых стоял всегда. А Василич видел иное – он тут с 1948 года гладит склоны. Тогда никаких трамплинов, ресторанов, подъемников здесь в помине не было. Воробьевка выглядела типичной подмосковной деревней. Детей сюда сбегалось море. Московские мальчишкидевчонки “самотеком”, без всяких секций осваивали склоны Потылихи, где Сетунь впадает в Москву-реку. Но с середины 50-х годов там выросли правительственные дачи и отгородились “от демоса” высоченными заборами.Спуск был скромным – метров 250, да и то, если Москварека хорошо замерзла и пускала трассу с пологого берега на заснеженный лед. “Лобное” место, где нынче трамплин, было торжественным – только для соревнований.Жизнь тут бурлила: открытиезакрытие сезона, первенство Москвы, “Спартака”, “Локомотива”, “Зенита”, призы московских газет… Это только сегодняшнее поколение думает, что на горные лыжи Москва встала вместе с Путиным, выбросив ельцинские теннисные ракетки за борт истории.[b]Держим трассу![/b]Раздевалка горнолыжной секции ютится в кирпичном здании у подножия трамплина. Тут ни шкафчиков, ни туалетов, ни мини-кафешки, где родители и дети могли бы бутерброд съесть, чаю выпить. Но у Василича редкая способность обустраивать пространство – свойство родом из наших коммуналок: комнатка в семь квадратных метров непостижимым образом вмещает в себя десятки пар лыж, ботинок, палок, сумок, инструментов, детских курток и даже зеркало для вертлявых девчонок…Порядок здесь идеальный. А для “выпить чайку” и “согреться” – из-под потолка “спрыгнет” раскладной столик.Василич вообще основателен. А в смысле наладки лыжкреплений-палок – Левша. Канты, точенные Василичем, – с гарантией космических аппаратов: держат на любой ледовой залысине. Знающие толк в лыжах за наладкой идут именно к нему – наточит, пропарафинит, душу вдохнет… Профессиональный путь Василича – без горных подъемов и спадов. Школа, спортивный техникум, институт физкультуры, соревнования, поездки, тренерская работа…Василич “жил” на Воробьевых под разной вывеской: “Трудовые резервы”, “Урожай”, “Спартак”, “Локомотив”… Не менялось только его призвание – тренер. Но и сам на соревнованиях выступал, выигрывал важные турниры. С 1957 по 1961 год был членом сборной СССР.Вся жизнь – в режимах, в поддержании формы, в авральном ремонте болячек и травм. Колени у Василича не просто без менисков – вовсе без связок: “складываются” в обе стороны.По ночам ноют. Печальная плата за волю к победам и допотопное снаряжение: “Нам было по молодости не до докторов и справок – получил травму, залил хлорэтилом, забинтовал и – снова на старт. А ночью – парафиновые ванны, растирка, массаж, зубовный скрежет…”[b]Мозоли вместо ботинок[/b]Ведь на чем катались – смешно сказать. На лыжах устанавливались скобы с кольцами, а ботинки к лыжам привязывались сыромятными гужевыми ремнями.Василич шутит: “Если лыжник падал, ничего не отстегивалось – только ноги”. В конце 50-х годов доморощенные умельцы придумали “костыли” – скоба приворачивалась к лыже на шарнир с внутренней стороны, что позволяло хоть как-то держать голеностоп. Палки были “цельнотянутые”, тяжелые – из титана. Но были и камышовые, и бамбуковые – гоночные. Их Василич больше любил – за легкость, удобство, теплоту. Правда, при первом приличном ударе они разлетались вдребезги. Приходилось брать с собой на соревнования по три-четыре пары.До 1962 года даже члены сборной катались на деревянных лыжах с открытым кантом, сделанных из ясеня или гикори. Гикориевые были особенно крепкими и пластичными. Потом “сборников” снабдили норвежскими лыжами, потом “найсами” – мечтой поэта. Когда в Москве только начали появляться чешские, болгарские, польские лыжи, в мире уже царствовали “Кнейсел”, “Россиньол”, “Близзард”, “Фишер”, а Европа имела все передовые технологии, отлаженное производство, сети дистрибьюторов и промоутеров. Мы в это время строили коммунизм.Потом наши соотечественники стали больше ездить и повезли из-за границы фирменные лыжи и ботинки. Но настоящие магазины горнолыжного оборудования появились в Москве только после “революции” 1991 года. Сейчас там есть всё.[b]Сколько стоит покататься[/b]“Горнолыжный спорт – скоростной спуск денег”, – сказал сатирик. И это похоже на правду. Мы с Василичем подсчитали, во что родителям обходится экипировка ребенка.Если заниматься всерьез, поспортивному – пять-шесть раз в неделю, нужны минимум три пары лыж и палок плюс крепления, комбинезон, шлем, перчатки, утепленные костюмы… Итак: одна пара лыж обойдется примерно в 200 долларов, крепления – не меньше 100, ботинки – 150, палки – 10–20, шлем – 40–60, перчатки – 20–50, комбинезон – 200–250, утепленный костюм – 100… И это по очень средненьким ценам! К тому же нужны еще носки, нижнее белье, подшлемник, очки.… Обходится вся эта амуниция в среднем 1500–2000 долларов.Но экипировка – не все. Еще подъемники. Допотопный – бугельный для ребят из секции бесплатный. За кресельный дети до 14 лет платят 5 рублей за подъем, те, кто постарше, – по 10 рублей. В итоге один подъемник в месяц обходится в 1600–3200 рублей.[b]Куда девались чемпионы?[/b]“Сейчас в лыжный спорт неохотно идут, – вздыхает Василич. – Больше учатся для себя, для здоровья” Неудивительно! Чтобы потянуть шестиразовые тренировки в неделю – большая мотивация нужна. И я, как мама, хорошо понимаю родителей: они хотят, чтобы ребенок дышал свежим воздухом, отвлекался от улицы. К тому же им хочется видеть своих детей не только спортивно продвинутыми, но и образованными. А вот для сверстников Василича лыжи были не данью моде, а настоящим увлечением.В горнолыжную секцию дети идут хотя бы для здоровья. А вот, например, на прыжки с трамплина найти желающих невероятно трудно: “сизифова” работа: себя тащишь в гору, лыжи тащишь на себе. Василич и за прыгунов переживает: “В этом году большому трамплину на Воробьевых полвека исполнилось. На нем раньше немцы, финны, австрийцы с нашими прыгунами состязались. А последние двадцать лет трамплин не видел ни одного иностранца!” Василич печалится, наблюдая наших горнолыжников по телевизору на крупных чемпионатах. Россия входит лишь в мировую тридцатку. География сборной сократилась – москвичей там очень мало, в основном приезжие. “Если государство не будет помогать талантливым детям из малоимущих семей, – уверен Василич, – далеко на лыжах не уедем”.Да, собственно, где лыжникам тренироваться? За бортом самоопределения остались горнолыжные базы: Чимбулак под Алма-Атой, Бакуриани в Грузии. Остались Завьялиха под Пермью, Терскол в Кабардино-Балкарии, Кировск на Кольском полуострове, Абзаково на Урале.Но им далеко до трасс международного уровня. Тренироваться можно только за рубежом, участвовать в международных соревнованиях со всей мировой элитой. Но и для этого нужны деньги.[b]“Лыжи – это голова и ноги”[/b]На Воробьевых есть коммерческая “Русская школа”, где за кругленькую сумму вас научат кататься. Василич тоже мог бы неплохо зарабатывать. Но, вопервых, он с любым желающим заниматься не станет – возьмется только за тех, у кого видит в характере стержень. Во-вторых, даже за приличные деньги детей не бросит. “Не могу без них”, – говорит. И тянет свою лямку, продолжает с ними возиться. Даже когда кричит, ворчит, ругает, дети чувствуют тепло, которое он излучает. А когда уже взрослые ученики забегают, с праздниками поздравляют, Василич, как снеговик весной, просто тает.Лыжи можно купить, а вот характер не купишь. Василич за свою жизнь многих знаменитостей кататься научил, но скольким отказал! “Стержня” не увидел. Поименно назвать категорически отказался.Он нутром чувствует людей, детей – особенно. Да, у кого-то слабоват характер. Но Василич его кует: “Оттолкнуть ребенка не имею права: один созревает в девять лет, другой – в двенадцать”. Четырехлетним “лыжникам” терпеливо объясняет, где правая нога, где – левая. Строго требует: “Если пропустил тренировку – приседай дома: ноги должны быть в форме”.Азбука Василича: “У лыжника должна быть голова и ноги, ноги и голова. На самом деле нужны и ноги, и пресс, и руки, и гибкость, и ловкость… Но ноги – главное. Хоть ты на “карвингах”, хоть на классических лыжах, без физической подготовки – никуда. Не умеешь на перекладине подтягиваться или уголок в висе делать – иди трудись! Плюс реакция. При скорости свыше 100 км в час любое промедление на горе просто опасно.И в голове ничего лишнего не должно быть, как у музыканта перед выступлением: только трасса. До старта нужно ее в тонкостях изучить и “сложить” в голове модель спуска, продумать каждый маневр. А уж если стартуешь десятым, двадцатым – запомни, где появилась “трещотка” – ямы, лед, бугры. Для победы все важно: как спал, как настроился, туман или оттепель на трассе. Выигрывает тот, кто смелее, умнее, хитрее”.[b]Что делать лыжам летом?[/b]Для Василича все очевидно: “Лыжи должны кататься!” Нельзя им спать и отдыхать. Лыжи – как люди: должны держать форму.Василич уверен, что у лыж есть чувства. И подбирать их надо под характер. Если человек жесткий, ему и лыжи нужны пожестче – чтобы надавить мог от души на поворотах. Человеку деликатному требуются лыжи помягче – чтоб “входил” с носочков и пяткой мягко заканчивал. Если это не учитывать – дискомфорт при катании гарантирован. Василич верит в то, что лыжи сами выбирают владельца, как ребенок – родителей.Лично моя боль: Василич никогда не бывал на альпийских трассах горнолыжной Европы – не по карману. А я – увы! – помочь ему деньгами не могу. Потому состоятельным людям даю дельный совет: возьмите с собой в Альпы Василича. На крыло профессионально, без “воды”, поставит – другие раззавидуются! А Василич хоть глазком увидит, на каких трассах мир нынче катается. Только напомню: он берется учить лишь волевых и упорных. И “под клиентом” не гнется.Думаете, реклама? Значит, ничего вы про Василича не поняли.

Возьмите Василича в Куршевель

[b]…Я летела с горы на лыжах, как снаряд, с диким воплем: “Доро-о-ог-у-у!!!” Нормальные лыжники шарахались в сторону. На финише я падала на снежный наст местом, которое на моем уровне мастерства вполне заменяло тормоз.[/b]“Отлично!” – говорил Василич, видя мою волю к победе. Он всячески прикрывал мой позор и вселял веру. Я снова ползла в гору… Сейчас модно кичиться “распальцовкой” Куршевеля, крутыми лыжами-ботинками по стоимости автомобиля, костюмчиком по цене кухонного гарнитура. Но вы спросите этих крутых: “Что вы знаете о лыжах?” Для Василича Куршевель – как Марс. Но он знает тайну лыж, их душу. Он с ними – в родстве.Горные лыжи – вся его жизнь. Прежде катался сам, теперь учит кататься детей – тренер детско-юношеской школы МГФСО спортивного резерва, что на Воробьевых горах. Мастер спорта СССР. Кажется, сколько существуют эти горы, столько “живет” на них Василич, как зовут его “за кулисами” ученики. А по паспорту он – Владимир Васильевич Лутовинов.[b]Лыжи родились до теннисных ракеток[/b]Ему перевалило за пенсию. С гор на печку скатиться легко, но Василич привычно “держит трассу” и “в расход” себя не пускает.Живет на зарплату – пять тысяч деревянных. Кое-какие выплаты за юных чемпионов иногда получает. В секции у него тридцать ребятишек. Каждый Божий день – на горе. Лишь по понедельникам Воробьевы склоны томятся без Василича.Он на этих холмах, почитай, вырос и застал их почти в “первозданном” виде. Это мы думаем, что трамплин на Воробьевых стоял всегда. А Василич видел иное – он тут с 1948 года гладит склоны. Тогда никаких трамплинов, ресторанов, подъемников здесь в помине не было. Воробьевка выглядела типичной подмосковной деревней. Детей сюда сбегалось море. Московские мальчишкидевчонки “самотеком”, без всяких секций осваивали склоны Потылихи, где Сетунь впадает в Москву-реку. Но с середины 50-х годов там выросли правительственные дачи и отгородились “от демоса” высоченными заборами.Спуск был скромным – метров 250, да и то, если Москварека хорошо замерзла и пускала трассу с пологого берега на заснеженный лед. “Лобное” место, где нынче трамплин, было торжественным – только для соревнований.Жизнь тут бурлила: открытиезакрытие сезона, первенство Москвы, “Спартака”, “Локомотива”, “Зенита”, призы московских газет… Это только сегодняшнее поколение думает, что на горные лыжи Москва встала вместе с Путиным, выбросив ельцинские теннисные ракетки за борт истории.[b]Держим трассу![/b]Раздевалка горнолыжной секции ютится в кирпичном здании у подножия трамплина. Тут ни шкафчиков, ни туалетов, ни мини-кафешки, где родители и дети могли бы бутерброд съесть, чаю выпить. Но у Василича редкая способность обустраивать пространство – свойство родом из наших коммуналок: комнатка в семь квадратных метров непостижимым образом вмещает в себя десятки пар лыж, ботинок, палок, сумок, инструментов, детских курток и даже зеркало для вертлявых девчонок…Порядок здесь идеальный. А для “выпить чайку” и “согреться” – из-под потолка “спрыгнет” раскладной столик.Василич вообще основателен. А в смысле наладки лыжкреплений-палок – Левша. Канты, точенные Василичем, – с гарантией космических аппаратов: держат на любой ледовой залысине. Знающие толк в лыжах за наладкой идут именно к нему – наточит, пропарафинит, душу вдохнет… Профессиональный путь Василича – без горных подъемов и спадов. Школа, спортивный техникум, институт физкультуры, соревнования, поездки, тренерская работа…Василич “жил” на Воробьевых под разной вывеской: “Трудовые резервы”, “Урожай”, “Спартак”, “Локомотив”… Не менялось только его призвание – тренер. Но и сам на соревнованиях выступал, выигрывал важные турниры. С 1957 по 1961 год был членом сборной СССР.Вся жизнь – в режимах, в поддержании формы, в авральном ремонте болячек и травм. Колени у Василича не просто без менисков – вовсе без связок: “складываются” в обе стороны.По ночам ноют. Печальная плата за волю к победам и допотопное снаряжение: “Нам было по молодости не до докторов и справок – получил травму, залил хлорэтилом, забинтовал и – снова на старт. А ночью – парафиновые ванны, растирка, массаж, зубовный скрежет…”[b]Мозоли вместо ботинок[/b]Ведь на чем катались – смешно сказать. На лыжах устанавливались скобы с кольцами, а ботинки к лыжам привязывались сыромятными гужевыми ремнями.Василич шутит: “Если лыжник падал, ничего не отстегивалось – только ноги”. В конце 50-х годов доморощенные умельцы придумали “костыли” – скоба приворачивалась к лыже на шарнир с внутренней стороны, что позволяло хоть как-то держать голеностоп. Палки были “цельнотянутые”, тяжелые – из титана. Но были и камышовые, и бамбуковые – гоночные. Их Василич больше любил – за легкость, удобство, теплоту. Правда, при первом приличном ударе они разлетались вдребезги. Приходилось брать с собой на соревнования по три-четыре пары.До 1962 года даже члены сборной катались на деревянных лыжах с открытым кантом, сделанных из ясеня или гикори. Гикориевые были особенно крепкими и пластичными. Потом “сборников” снабдили норвежскими лыжами, потом “найсами” – мечтой поэта. Когда в Москве только начали появляться чешские, болгарские, польские лыжи, в мире уже царствовали “Кнейсел”, “Россиньол”, “Близзард”, “Фишер”, а Европа имела все передовые технологии, отлаженное производство, сети дистрибьюторов и промоутеров. Мы в это время строили коммунизм.Потом наши соотечественники стали больше ездить и повезли из-за границы фирменные лыжи и ботинки. Но настоящие магазины горнолыжного оборудования появились в Москве только после “революции” 1991 года. Сейчас там есть всё.[b]Сколько стоит покататься[/b]“Горнолыжный спорт – скоростной спуск денег”, – сказал сатирик. И это похоже на правду. Мы с Василичем подсчитали, во что родителям обходится экипировка ребенка.Если заниматься всерьез, поспортивному – пять-шесть раз в неделю, нужны минимум три пары лыж и палок плюс крепления, комбинезон, шлем, перчатки, утепленные костюмы… Итак: одна пара лыж обойдется примерно в 200 долларов, крепления – не меньше 100, ботинки – 150, палки – 10–20, шлем – 40–60, перчатки – 20–50, комбинезон – 200–250, утепленный костюм – 100… И это по очень средненьким ценам! К тому же нужны еще носки, нижнее белье, подшлемник, очки.… Обходится вся эта амуниция в среднем 1500–2000 долларов.Но экипировка – не все. Еще подъемники. Допотопный – бугельный для ребят из секции бесплатный. За кресельный дети до 14 лет платят 5 рублей за подъем, те, кто постарше, – по 10 рублей. В итоге один подъемник в месяц обходится в 1600–3200 рублей.[b]Куда девались чемпионы?[/b]“Сейчас в лыжный спорт неохотно идут, – вздыхает Василич. – Больше учатся для себя, для здоровья” Неудивительно! Чтобы потянуть шестиразовые тренировки в неделю – большая мотивация нужна. И я, как мама, хорошо понимаю родителей: они хотят, чтобы ребенок дышал свежим воздухом, отвлекался от улицы. К тому же им хочется видеть своих детей не только спортивно продвинутыми, но и образованными. А вот для сверстников Василича лыжи были не данью моде, а настоящим увлечением.В горнолыжную секцию дети идут хотя бы для здоровья. А вот, например, на прыжки с трамплина найти желающих невероятно трудно: “сизифова” работа: себя тащишь в гору, лыжи тащишь на себе. Василич и за прыгунов переживает: “В этом году большому трамплину на Воробьевых полвека исполнилось. На нем раньше немцы, финны, австрийцы с нашими прыгунами состязались. А последние двадцать лет трамплин не видел ни одного иностранца!” Василич печалится, наблюдая наших горнолыжников по телевизору на крупных чемпионатах. Россия входит лишь в мировую тридцатку. География сборной сократилась – москвичей там очень мало, в основном приезжие. “Если государство не будет помогать талантливым детям из малоимущих семей, – уверен Василич, – далеко на лыжах не уедем”.Да, собственно, где лыжникам тренироваться? За бортом самоопределения остались горнолыжные базы: Чимбулак под Алма-Атой, Бакуриани в Грузии. Остались Завьялиха под Пермью, Терскол в Кабардино-Балкарии, Кировск на Кольском полуострове, Абзаково на Урале.Но им далеко до трасс международного уровня. Тренироваться можно только за рубежом, участвовать в международных соревнованиях со всей мировой элитой. Но и для этого нужны деньги.[b]“Лыжи – это голова и ноги”[/b]На Воробьевых есть коммерческая “Русская школа”, где за кругленькую сумму вас научат кататься. Василич тоже мог бы неплохо зарабатывать. Но, вопервых, он с любым желающим заниматься не станет – возьмется только за тех, у кого видит в характере стержень. Во-вторых, даже за приличные деньги детей не бросит. “Не могу без них”, – говорит. И тянет свою лямку, продолжает с ними возиться. Даже когда кричит, ворчит, ругает, дети чувствуют тепло, которое он излучает. А когда уже взрослые ученики забегают, с праздниками поздравляют, Василич, как снеговик весной, просто тает.Лыжи можно купить, а вот характер не купишь. Василич за свою жизнь многих знаменитостей кататься научил, но скольким отказал! “Стержня” не увидел. Поименно назвать категорически отказался.Он нутром чувствует людей, детей – особенно. Да, у кого-то слабоват характер. Но Василич его кует: “Оттолкнуть ребенка не имею права: один созревает в девять лет, другой – в двенадцать”. Четырехлетним “лыжникам” терпеливо объясняет, где правая нога, где – левая. Строго требует: “Если пропустил тренировку – приседай дома: ноги должны быть в форме”.Азбука Василича: “У лыжника должна быть голова и ноги, ноги и голова. На самом деле нужны и ноги, и пресс, и руки, и гибкость, и ловкость… Но ноги – главное. Хоть ты на “карвингах”, хоть на классических лыжах, без физической подготовки – никуда. Не умеешь на перекладине подтягиваться или уголок в висе делать – иди трудись! Плюс реакция. При скорости свыше 100 км в час любое промедление на горе просто опасно.И в голове ничего лишнего не должно быть, как у музыканта перед выступлением: только трасса. До старта нужно ее в тонкостях изучить и “сложить” в голове модель спуска, продумать каждый маневр. А уж если стартуешь десятым, двадцатым – запомни, где появилась “трещотка” – ямы, лед, бугры. Для победы все важно: как спал, как настроился, туман или оттепель на трассе. Выигрывает тот, кто смелее, умнее, хитрее”.[b]Что делать лыжам летом?[/b]Для Василича все очевидно: “Лыжи должны кататься!” Нельзя им спать и отдыхать. Лыжи – как люди: должны держать форму.Василич уверен, что у лыж есть чувства. И подбирать их надо под характер. Если человек жесткий, ему и лыжи нужны пожестче – чтобы надавить мог от души на поворотах. Человеку деликатному требуются лыжи помягче – чтоб “входил” с носочков и пяткой мягко заканчивал. Если это не учитывать – дискомфорт при катании гарантирован. Василич верит в то, что лыжи сами выбирают владельца, как ребенок – родителей.Лично моя боль: Василич никогда не бывал на альпийских трассах горнолыжной Европы – не по карману. А я – увы! – помочь ему деньгами не могу. Потому состоятельным людям даю дельный совет: возьмите с собой в Альпы Василича. На крыло профессионально, без “воды”, поставит – другие раззавидуются! А Василич хоть глазком увидит, на каких трассах мир нынче катается. Только напомню: он берется учить лишь волевых и упорных. И “под клиентом” не гнется.Думаете, реклама? Значит, ничего вы про Василича не поняли.

Возьмите Василича в Куршевель

[b]…Я летела с горы на лыжах, как снаряд, с диким воплем: “Доро-о-ог-у-у!!!” Нормальные лыжники шарахались в сторону. На финише я падала на снежный наст местом, которое на моем уровне мастерства вполне заменяло тормоз.[/b]“Отлично!” – говорил Василич, видя мою волю к победе. Он всячески прикрывал мой позор и вселял веру. Я снова ползла в гору… Сейчас модно кичиться “распальцовкой” Куршевеля, крутыми лыжами-ботинками по стоимости автомобиля, костюмчиком по цене кухонного гарнитура. Но вы спросите этих крутых: “Что вы знаете о лыжах?” Для Василича Куршевель – как Марс. Но он знает тайну лыж, их душу. Он с ними – в родстве.Горные лыжи – вся его жизнь. Прежде катался сам, теперь учит кататься детей – тренер детско-юношеской школы МГФСО спортивного резерва, что на Воробьевых горах. Мастер спорта СССР. Кажется, сколько существуют эти горы, столько “живет” на них Василич, как зовут его “за кулисами” ученики. А по паспорту он – Владимир Васильевич Лутовинов.[b]Лыжи родились до теннисных ракеток[/b]Ему перевалило за пенсию. С гор на печку скатиться легко, но Василич привычно “держит трассу” и “в расход” себя не пускает.Живет на зарплату – пять тысяч деревянных. Кое-какие выплаты за юных чемпионов иногда получает. В секции у него тридцать ребятишек. Каждый Божий день – на горе. Лишь по понедельникам Воробьевы склоны томятся без Василича.Он на этих холмах, почитай, вырос и застал их почти в “первозданном” виде. Это мы думаем, что трамплин на Воробьевых стоял всегда. А Василич видел иное – он тут с 1948 года гладит склоны. Тогда никаких трамплинов, ресторанов, подъемников здесь в помине не было. Воробьевка выглядела типичной подмосковной деревней. Детей сюда сбегалось море. Московские мальчишкидевчонки “самотеком”, без всяких секций осваивали склоны Потылихи, где Сетунь впадает в Москву-реку. Но с середины 50-х годов там выросли правительственные дачи и отгородились “от демоса” высоченными заборами.Спуск был скромным – метров 250, да и то, если Москварека хорошо замерзла и пускала трассу с пологого берега на заснеженный лед. “Лобное” место, где нынче трамплин, было торжественным – только для соревнований.Жизнь тут бурлила: открытиезакрытие сезона, первенство Москвы, “Спартака”, “Локомотива”, “Зенита”, призы московских газет… Это только сегодняшнее поколение думает, что на горные лыжи Москва встала вместе с Путиным, выбросив ельцинские теннисные ракетки за борт истории.[b]Держим трассу![/b]Раздевалка горнолыжной секции ютится в кирпичном здании у подножия трамплина. Тут ни шкафчиков, ни туалетов, ни мини-кафешки, где родители и дети могли бы бутерброд съесть, чаю выпить. Но у Василича редкая способность обустраивать пространство – свойство родом из наших коммуналок: комнатка в семь квадратных метров непостижимым образом вмещает в себя десятки пар лыж, ботинок, палок, сумок, инструментов, детских курток и даже зеркало для вертлявых девчонок…Порядок здесь идеальный. А для “выпить чайку” и “согреться” – из-под потолка “спрыгнет” раскладной столик.Василич вообще основателен. А в смысле наладки лыжкреплений-палок – Левша. Канты, точенные Василичем, – с гарантией космических аппаратов: держат на любой ледовой залысине. Знающие толк в лыжах за наладкой идут именно к нему – наточит, пропарафинит, душу вдохнет… Профессиональный путь Василича – без горных подъемов и спадов. Школа, спортивный техникум, институт физкультуры, соревнования, поездки, тренерская работа…Василич “жил” на Воробьевых под разной вывеской: “Трудовые резервы”, “Урожай”, “Спартак”, “Локомотив”… Не менялось только его призвание – тренер. Но и сам на соревнованиях выступал, выигрывал важные турниры. С 1957 по 1961 год был членом сборной СССР.Вся жизнь – в режимах, в поддержании формы, в авральном ремонте болячек и травм. Колени у Василича не просто без менисков – вовсе без связок: “складываются” в обе стороны.По ночам ноют. Печальная плата за волю к победам и допотопное снаряжение: “Нам было по молодости не до докторов и справок – получил травму, залил хлорэтилом, забинтовал и – снова на старт. А ночью – парафиновые ванны, растирка, массаж, зубовный скрежет…”[b]Мозоли вместо ботинок[/b]Ведь на чем катались – смешно сказать. На лыжах устанавливались скобы с кольцами, а ботинки к лыжам привязывались сыромятными гужевыми ремнями.Василич шутит: “Если лыжник падал, ничего не отстегивалось – только ноги”. В конце 50-х годов доморощенные умельцы придумали “костыли” – скоба приворачивалась к лыже на шарнир с внутренней стороны, что позволяло хоть как-то держать голеностоп. Палки были “цельнотянутые”, тяжелые – из титана. Но были и камышовые, и бамбуковые – гоночные. Их Василич больше любил – за легкость, удобство, теплоту. Правда, при первом приличном ударе они разлетались вдребезги. Приходилось брать с собой на соревнования по три-четыре пары.До 1962 года даже члены сборной катались на деревянных лыжах с открытым кантом, сделанных из ясеня или гикори. Гикориевые были особенно крепкими и пластичными. Потом “сборников” снабдили норвежскими лыжами, потом “найсами” – мечтой поэта. Когда в Москве только начали появляться чешские, болгарские, польские лыжи, в мире уже царствовали “Кнейсел”, “Россиньол”, “Близзард”, “Фишер”, а Европа имела все передовые технологии, отлаженное производство, сети дистрибьюторов и промоутеров. Мы в это время строили коммунизм.Потом наши соотечественники стали больше ездить и повезли из-за границы фирменные лыжи и ботинки. Но настоящие магазины горнолыжного оборудования появились в Москве только после “революции” 1991 года. Сейчас там есть всё.[b]Сколько стоит покататься[/b]“Горнолыжный спорт – скоростной спуск денег”, – сказал сатирик. И это похоже на правду. Мы с Василичем подсчитали, во что родителям обходится экипировка ребенка.Если заниматься всерьез, поспортивному – пять-шесть раз в неделю, нужны минимум три пары лыж и палок плюс крепления, комбинезон, шлем, перчатки, утепленные костюмы… Итак: одна пара лыж обойдется примерно в 200 долларов, крепления – не меньше 100, ботинки – 150, палки – 10–20, шлем – 40–60, перчатки – 20–50, комбинезон – 200–250, утепленный костюм – 100… И это по очень средненьким ценам! К тому же нужны еще носки, нижнее белье, подшлемник, очки.… Обходится вся эта амуниция в среднем 1500–2000 долларов.Но экипировка – не все. Еще подъемники. Допотопный – бугельный для ребят из секции бесплатный. За кресельный дети до 14 лет платят 5 рублей за подъем, те, кто постарше, – по 10 рублей. В итоге один подъемник в месяц обходится в 1600–3200 рублей.[b]Куда девались чемпионы?[/b]“Сейчас в лыжный спорт неохотно идут, – вздыхает Василич. – Больше учатся для себя, для здоровья” Неудивительно! Чтобы потянуть шестиразовые тренировки в неделю – большая мотивация нужна. И я, как мама, хорошо понимаю родителей: они хотят, чтобы ребенок дышал свежим воздухом, отвлекался от улицы. К тому же им хочется видеть своих детей не только спортивно продвинутыми, но и образованными. А вот для сверстников Василича лыжи были не данью моде, а настоящим увлечением.В горнолыжную секцию дети идут хотя бы для здоровья. А вот, например, на прыжки с трамплина найти желающих невероятно трудно: “сизифова” работа: себя тащишь в гору, лыжи тащишь на себе. Василич и за прыгунов переживает: “В этом году большому трамплину на Воробьевых полвека исполнилось. На нем раньше немцы, финны, австрийцы с нашими прыгунами состязались. А последние двадцать лет трамплин не видел ни одного иностранца!” Василич печалится, наблюдая наших горнолыжников по телевизору на крупных чемпионатах. Россия входит лишь в мировую тридцатку. География сборной сократилась – москвичей там очень мало, в основном приезжие. “Если государство не будет помогать талантливым детям из малоимущих семей, – уверен Василич, – далеко на лыжах не уедем”.Да, собственно, где лыжникам тренироваться? За бортом самоопределения остались горнолыжные базы: Чимбулак под Алма-Атой, Бакуриани в Грузии. Остались Завьялиха под Пермью, Терскол в Кабардино-Балкарии, Кировск на Кольском полуострове, Абзаково на Урале.Но им далеко до трасс международного уровня. Тренироваться можно только за рубежом, участвовать в международных соревнованиях со всей мировой элитой. Но и для этого нужны деньги.[b]“Лыжи – это голова и ноги”[/b]На Воробьевых есть коммерческая “Русская школа”, где за кругленькую сумму вас научат кататься. Василич тоже мог бы неплохо зарабатывать. Но, вопервых, он с любым желающим заниматься не станет – возьмется только за тех, у кого видит в характере стержень. Во-вторых, даже за приличные деньги детей не бросит. “Не могу без них”, – говорит. И тянет свою лямку, продолжает с ними возиться. Даже когда кричит, ворчит, ругает, дети чувствуют тепло, которое он излучает. А когда уже взрослые ученики забегают, с праздниками поздравляют, Василич, как снеговик весной, просто тает.Лыжи можно купить, а вот характер не купишь. Василич за свою жизнь многих знаменитостей кататься научил, но скольким отказал! “Стержня” не увидел. Поименно назвать категорически отказался.Он нутром чувствует людей, детей – особенно. Да, у кого-то слабоват характер. Но Василич его кует: “Оттолкнуть ребенка не имею права: один созревает в девять лет, другой – в двенадцать”. Четырехлетним “лыжникам” терпеливо объясняет, где правая нога, где – левая. Строго требует: “Если пропустил тренировку – приседай дома: ноги должны быть в форме”.Азбука Василича: “У лыжника должна быть голова и ноги, ноги и голова. На самом деле нужны и ноги, и пресс, и руки, и гибкость, и ловкость… Но ноги – главное. Хоть ты на “карвингах”, хоть на классических лыжах, без физической подготовки – никуда. Не умеешь на перекладине подтягиваться или уголок в висе делать – иди трудись! Плюс реакция. При скорости свыше 100 км в час любое промедление на горе просто опасно.И в голове ничего лишнего не должно быть, как у музыканта перед выступлением: только трасса. До старта нужно ее в тонкостях изучить и “сложить” в голове модель спуска, продумать каждый маневр. А уж если стартуешь десятым, двадцатым – запомни, где появилась “трещотка” – ямы, лед, бугры. Для победы все важно: как спал, как настроился, туман или оттепель на трассе. Выигрывает тот, кто смелее, умнее, хитрее”.[b]Что делать лыжам летом?[/b]Для Василича все очевидно: “Лыжи должны кататься!” Нельзя им спать и отдыхать. Лыжи – как люди: должны держать форму.Василич уверен, что у лыж есть чувства. И подбирать их надо под характер. Если человек жесткий, ему и лыжи нужны пожестче – чтобы надавить мог от души на поворотах. Человеку деликатному требуются лыжи помягче – чтоб “входил” с носочков и пяткой мягко заканчивал. Если это не учитывать – дискомфорт при катании гарантирован. Василич верит в то, что лыжи сами выбирают владельца, как ребенок – родителей.Лично моя боль: Василич никогда не бывал на альпийских трассах горнолыжной Европы – не по карману. А я – увы! – помочь ему деньгами не могу. Потому состоятельным людям даю дельный совет: возьмите с собой в Альпы Василича. На крыло профессионально, без “воды”, поставит – другие раззавидуются! А Василич хоть глазком увидит, на каких трассах мир нынче катается. Только напомню: он берется учить лишь волевых и упорных. И “под клиентом” не гнется.Думаете, реклама? Значит, ничего вы про Василича не поняли.

Олимпийский рывок Поднебесной

Столица Китая в начале 90-х годов упорно сражалась за право стать столицей Олимпиады-2000, но Сидней буквально “из-под носа” увел победу перевесом всего в два голоса. И все-таки мечта китайцев сбылась: летние Олимпийские игры 2008 года пройдут в Пекине. Это будет третья Олимпиада, которая состоится в Азии. И сейчас столица Поднебесной с невероятным подъемом готовится к Играм. Возможно, через четыре года мир увидит новое, уже олимпийское, “китайское чудо”.[b]О том, что происходит сейчас в одном из крупнейших мегаполисов мира в связи с подготовкой к Олимпиаде, беседа нашего обозревателя с [i]известным журналистом-международником, востоковедом Всеволодом ОВЧИННИКОВЫМ[/i], который недавно вернулся из Пекина.– Всеволод Владимирович, последний раз в четырехгодичной “ссылке” в китайской столице вы были десятилетие назад, когда работали в агентстве “Синьхуа”. Сильно ли изменился Пекин с тех пор, чем он вас поразил сегодня?[/b] – В общей сложности я прожил в Пекине одиннадцать лет. Многократно наведывался туда на короткий срок. Но после двухлетнего перерыва не узнал знакомый город. Часами ходил по его проспектам и поражался разнообразием шедевров современной архитектуры, озеленением. Всюду – атмосфера такой же всеобщей целеустремленной одержимости, какую я застал в Токио за два года до Олимпиады 1964 года.Тогда над городом от зари до зари громко стрекотали отбойные молотки, воздух был пропитан строительной пылью. Среди неразберихи деревянных жилищ вырастали опоры железобетонных эстакад, и, вопреки традиции не строить дома выше императорского дворца, к небу дерзко устремлялись вертикали первых высотных зданий. Эти черты города будущего в японской столице запечатлел тогда Тарковский для своего фильма “Солярис”.Нынче в Пекине такая же картина, но в его облике куда больше примет завтрашнего дня, нежели было в предолимпийском Токио. Сегодняшний Пекин как ультрасовременный мегаполис ни в чем не уступает ни Сингапуру, ни Шанхаю, ни Токио.В расположении улиц Пекина видны карандаш и линейка великого архитектора. Сейчас к прямым, перпендикулярно пересекающимся улицам Пекина добавились плавные дуги многоярусных развязок, магистрали без светофоров, железобетонные эстакады, замкнулось третье транспортное кольцо.Большому городу не обойтись без удобных колец. И он их сейчас создает. Исторический центр Пекина – это квадрат со стороной в восемь километров. И первым кольцом в Пекине считается ров, обрамляющий императорский Запретный город. Сохраненные ради экзотики велорикши поныне катают вдоль него иностранных туристов. Второе кольцо проложено на месте древней городской стены, по гребню которой некогда могли ездить в ряд восемь всадников в полном вооружении. Стену, за исключением нескольких ворот, снесли как ненужное напоминание о феодальном прошлом, хотя теперь об этом жалеют.Вслед за третьим кольцом, упорядочившим транспортные потоки в центре столицы, уже в рамках подготовки к Олимпиаде-2008 замкнули четвертое кольцо, завершают пятое и начали прокладывать шестое, которое по протяженности сопоставимо с нашей МКАД.[b]– Любой мегаполис имеет множество проблем. Кроме неконтролируемого роста населения все крупные столицы мира захлебываются от потоков машин, а уличное движение превращается в уличное стояние. А как с этим в Пекине?[/b] – Пекин стремительно моторизуется. Десять лет назад по его улицам ездили 10 млн. велосипедов и 200 тыс. автомашин. Теперь же среди 12 млн. жителей китайской столицы 2 млн. – автовладельцы, и к 2008 году число их может удвоиться. Китайцы шутят, что стремительная моторизация свалилась на них, как снег на голову.[b]– Такая быстрая автомобилизация не может не быть головной болью оргкомитета. И как же “сражаются” с транспортной проблемой китайцы?[/b] – Успешно! Хотя город уже сильно страдает от пробок. Но представьте: общий объем инвестиций, связанных с Играми, составляет 33,8 млрд. долларов. Огромная цифра! Из них на строительство спортивных сооружений предназначено 3,4 млрд., а на совершенствование транспортной инфраструктуры ассигнуется еще больше – 3,7 млрд. долларов. Автодорожную сеть столицы расширяют втрое. Закладывается огромное количество бесплатных автостоянок.Сегодня в Пекине плохо развит общественный транспорт: есть автобусы, немного троллейбусов, совсем нет трамваев. Существует всего две линии метро общей протяженностью 56 км. За четыре года метро удлинят вчетверо, дополнят его линиями скоростной надземки, чтобы переложить на нее хотя бы 10 процентов пассажиропотока.[b]– А много ли придется Пекину строить новых спортивных сооружений?[/b] – Олимпиада пройдет на тридцати двух спортивных сооружениях – в Пекине и на пяти – за его пределами. Из 32 объектов в столице 19 будут возведены заново и 13 расширены. Главные сооружения находятся на севере, за четвертым кольцом, где еще недавно были крестьянские поля. В олимпийском парке строится Национальный стадион на 80 тыс. мест. Там пройдут церемонии открытия и закрытия Игр, финалы по футболу и легкой атлетике. Олимпийская деревня с квартирами для спортсменов и тренеров общей площадью 360 тыс. кв. метров строилась еще для Азиатских игр 1990 года и в расчете на Олимиаду-2000.[b]– Известно, что Пекин – город старинный, одноэтажный. Жилые районы однообразны и серы. Проблема нового жилья для людей в связи с Олимпиадой отложится на годы?[/b] – Ничего подобного! Там сейчас не только строят, но и много ломают. Бульдозеры сравнивают с землей целые районы традиционной застройки. Это одноэтажные серые “фанзы”, которые стоят как бы “спиной” к улице за глинобитными стенами, лишь внутри образуя зеленые дворики, так называемые сыхэюани, где проводят дни напролет дети и старики. Скучное зрелище: едешь по Пекину и, кроме серых стен, ничего не видишь. Как в Ташкенте до землетрясения.Но за последние три года в новостройки переселено 572 тыс. обитателей подобных жилищ, которые отапливались каменным углем. И этот процесс продолжается. Вместе с тем внутри второго кольца создаются заповедники одноэтажных “сыхэюаней”. И они оснащаются всеми современными удобствами, вплоть до кондиционеров, и будут стоить любителям старины до полумиллиона долларов.[b]– А что с гостиницами? Хватит ли их для комфортного размещения всех гостей Олимпиады?[/b]– На Олимпиаду приедут около 800 тыс. иностранцев. К существующим в столице 576 отелям “звездной” категории предстоит добавить еще 230. Вообще все строительные работы, связанные с Играми, завершатся в 2006 году. Их ход жестко контролирует оргкомитет, президентом которого является секретарь горкома.[b]– В сообщениях разных агентств проскальзывает информация о том, что китайцы хотят своей Олимпиадой удивить весь мир. Наверняка они уже внесли некую идеологию в ее подготовку. Все-таки коммунистическая страна…[/b] – С этим все в порядке. Общий девиз: “Новый Пекин, великая Олимпиада”. Кроме того, как мне рассказал член Оргкомитета Чэнь Пин, подготовка к Играм имеет три стратегических ориентира. Первый из них – “экологичная Олимпиада”. Все связанные с Играми мероприятия нацелены на защиту природы. На улучшение экологии ассигнована самая крупная статья в смете расходов – 12 млн. долларов! Ведь Пекину долго не давали возможность проводить Олимпиаду из-за сильного загрязнения воздуха. Дома отапливались печками-“буржуйками” от каменного угля, который десяток лет назад составлял 80 процентов энергобаланса города! К 2008 году его доля не будет превышать 20 процентов. Пекин кооперируется с США и другими странами, располагающими развитыми чистыми энергетическими технологиями. Вся горячая вода и основная часть электричества для кондиционирования воздуха и освещения спортивных залов и Олимпийской деревни будут обеспечены солнечной и геотермальной энергией. Будут даже введены европейские стандарты содержания углекислоты в автомобильных выхлопах, чего, кстати, пока нет в Москве. Они хотят передислоцировать из города отравляющие воздух предприятия, оставив там только наукоемкие производства.Воздух в Пекине станет гораздо чище и будет отвечать требованиям ВОЗ. Кроме того, вокруг столицы предстоит озеленить 100 тыс. гектаров горных склонов и посадить вдоль дорог 23 тыс. гектаров лесных полос, чтобы защитить город от пыльных ветров, дующих из пустыни Гоби.[b]– Безусловно, масштабы колоссальные! А еще какие есть стратегические “слоганы”?[/b] – Второй ориентир – “высокотехнологичная Олимпиада”. К 2008 году на основе новых и высоких технологий в Пекине должно выпускаться не менее 40 процентов промышленной продукции Пекина. Благодаря научнотехническому прогрессу ВВП Пекина в 2008 году достигнет 6000 долларов на душу населения. А это, между прочим, вдвое больше среднего показателя для всей страны, намеченного на 2020 год.Третий стратегический ориентир – “объединяющая Олимпиада”. Поставлена цель, чтобы Игры стали мостом между цивилизациями Востока и Запада.[b]– А как живут сегодня пекинцы? Говорят, сейчас среднестатистический житель китайской столицы уже не мыслим без “мобильника”?[/b]– Да, это так. Китайцы уже догоняют американцев по количеству мобильных телефонов – но не на душу населения, а по абсолютной цифре. Народ накормлен и, я бы сказал, ест “от пуза”. По потреблению пива китайцы тоже сравнялись с Америкой. В “уикенд” попасть в ресторан невозможно – везде битком набито, поскольку все это доступно. И в Пекине уже появились толстенькие мальчики, которые едят в Макдоналдсе, грызут сникерсы, пьют кока-колу.Например, зарплата младшего научного сотрудника – 250 долларов, это очень приличная зарплата для Китая, в котором в начале реформ каждый четвертый житель недоедал и ходил в рваных штанах, а черта бедности была 5 долларов. Экономическое чудо, безусловно, произошло. Но, что самое удивительное, переход Китая от плановой к рыночной экономике не привел к поляризации общества, как во всех постсоветских странах. Сейчас количество бедных сократилось с 25 до 2 процентов. Даже ООН вынуждена была признать, что это невиданные масштабы и темпы искоренения бедности за четверть века.Появились и 250 млн. так называемых новых китайцев, то есть людей, которые в состоянии не только прокормиться и одеться, но и купить предметы длительного пользования. В прошлом году в стране раскупили 1 млн. 100 тыс. автомобилей. Внутренний рынок – гигантский и растет так быстро, что Китаю не страшны никакие квоты и рогатки: покупательная способность увеличивается, и люди готовы купить все, что они производят.[b]– А куда вселяют из центра людей, снося традиционные “фанзы”?[/b] – В 6–12-этажные дома. Снаружи они очень симпатичные. Но внутри не обжиты: нет обоев, бетонные полы, незакрашенная штукатурка... Это дело времени. Ведь сейчас в Китае самый большой бум – “для дома, для семьи”: огромное количество универмагов, торговых центров, рынков… Китайцы сейчас покупают первую в своей жизни тахту, первую стенку, трельяж, первые кровати, шкаф, вешают занавески… Последние пять лет происходит кардинальное изменение быта. Но пока быт простых людей – на уровне наших довоенных коммуналок тридцатых годов.Зато новая архитектура Пекина – загляденье! Сверкающие алюминием, стеклом дома современной и очень разнообразной архитектуры, с причудливыми фасадами и формами. Там сейчас “веселятся” в зодчестве итальянские, французские архитекторы. Да и доморощенные специалисты весьма талантливы. Уже сейчас Пекин – выставка архитектуры XXI века. И всюду – ощущение бума, роста, динамики. От российского посольства – целые кварталы строек, до горизонта видны бульдозеры, подъемные краны… Зрелище невероятное! [b]– А не мешает ли подготовке Олимпиады политическая система Китая? От коммунизмато они не отказались…[/b] – Да, Китай не отрекся от коммунизма. Там, если можно так выразиться, “полуторапартийная” политическая система. Как в Японии, как на Тайване и как на Сингапуре, в Китае у власти одна партия. Но кроме нее есть еще 8 карликовых партий, признающих руководящую роль КПК единственной. Мао Цзэдун когда-то сказал о трех незыблемых ориентирах: марксизм-ленинизм, социалистический путь и руководство компартии. Сейчас у них вместо марксизма – патриотизм, вместо социалистического пути – социально ориентированная рыночная экономика, и только третий ориентир остался незыблемым.Китайское государство сильно тем, что большой бизнес там работает в тесном контакте с чиновниками и политиками. И сейчас частный капитал в огромной степени участвует в подготовке Игр. Треть ассигнований – частные инвестиции: строительство гостиниц, жилья, газификация, электрификация… [b]– Нас так старательно пугали и пугают Китаем. Как вы думаете, это несерьезные “страшилки”? Русский с китайцем – братья навек?[/b] – Впечатление, что страшилки просто кем-то проплачены. Единственное, что мы за эти годы сумели обрести в лице китайцев, – настоящих стратегических партнеров. Если мы будем хмурить брови и надувать щеки, они действительно могут стать нашими врагами. Но пока их отношение к нам неизмеримо лучше, чем наше – к ним. Все-таки основы индустриализации помогла им заложить наша страна.Мы должны наш “сибирский вагон” прицепить к китайскому экспрессу, который быстро набирает скорость. Китаю нужны наши газ, нефть, наше географическое положение. Мост между Западной Европой и Восточной Азией должен пролегать по Великому шелковому пути. Нам надо реконструировать Транссиб – тут для России валяется буквально на земле 100 млрд. долларов в год.[b]– Москва готовится к тому, чтобы заявить себя столицей Олимпиады-2012. Что мы можем полезного и поучительного позаимствовать у Пекина?[/b] – У Москвы гораздо лучше стартовые условия. Прежде всего потому, что большинство денег, которые есть у России, “крутится” именно в столице. Им только нужно дать правильное направление. Одно из самых благоприятных условий Москвы – ее мэр. Но ему нужна поддержка населения, крупного бизнеса. А самые важные вопросы должны решаться на государственном уровне. Нельзя пускать на самотек стройки, отдавать их криминалитету. Нужны цивилизованные формы проведения тендеров, конкурсов, привлечения рабсилы, регулирования миграции, четкая стратегия развития туристской инфраструктуры.Китайцы вопросы миграции отработали с Гонконгом: житель Гонконга, вернувшийся на Родину, может где угодно в Китае открывать свой бизнес. А вот китаец просто так не попадет в Гонконг – нужна виза Гонконга.[b]– Каждый раз, когда в Пекине намечаются крупные мероприятия, рабочие-мигранты, нищие, проститутки и прочие нежелательные группы населения становятся мишенью жесткой политики – их тут же свозят в центры задержания. По-вашему, такая практика необходима?[/b] – Не знаю. Но такая публика, безусловно, раздражает туристов. Так было и на московской Олимпиаде. В Пекине есть нищие, особенно их много там, где бывают иностранцы, которых они хватают буквально за рукав.Но для Пекина более критическими вызовами все же являются проблемы энергии и окружающей среды. Сейчас куда более актуально совершенствование городской системы удаления сточных вод и мусора или решение проблемы с туалетами, точнее – с их нехваткой. Ведь смешно сказать, но в 1952 году в старых районах Пекина на вопрос: “Что вам дала народная власть?” – почти все люди отвечали одинаково: “Она построила нам нужники”.[b]– В Китае, судя по всему, нет проблемы, которую мы называем исламским терроризмом. И все же как-то продумывается система безопасности?[/b] – Угроза исламского терроризма в Китае минимальна. И потом, там очень тесный контакт правоохранительных органов и населения, а участковый – чуть ли не ближе родственника.Ему есть дело даже до того, что ваш сосед утром с грохотом раздвигает ставни. Все взаимоотношения между соседями решаются с помощью участкового, авторитет которого очень высок. Но, думаю, система безопасности в Пекине будет тщательно продумана.[b]– А есть ли уже на улицах Пекина олимпийская символика?[/b] – Повсюду встречается эмблема Олимпиады – бегущий человек-иероглиф, получивший название “Танцующий Пекин”. Эмблема, на мой взгляд, не очень удачная и понятная только китайцам.[b]– За последние 10 лет в китайской столице прошли 57 чемпионатов мира, Азиатские игры, множество международных соревнований и турниров различного ранга, но в стране, где проживает пятая часть населения планеты, не было ни одной Олимпиады! Понятно, что китайцы сейчас очень стараются. Мир увидит чудо?[/b] – По личному опыту знаю, что после Олимпийских игр 1964 года в Токио и 1998 года в Сеуле мир совершенно иными глазами взглянул на японское, а затем на южнокорейское экономическое чудо. Китай не упустит шанса удивить мир. Для Поднебесной, чей ВВП скоро станет самым весомым в мире, для страны, которая стала третьей космической державой, Олимпиада-2008 дает уникальный шанс рассказать всему человечеству о рывке в будущее, который совершил народ с 5000-летней историей. А игры должны быть такими, каких еще не было, и я не удивлюсь, если китайцы еще и медалей много завоюют. Слишком целеустремленно они к этому готовятся.[i][b]ОВЧИННИКОВ Всеволод Владимирович [/b]– родился в 1926 г. в Ленинграде. Блокадник, участник ВОВ. В 1952 году окончил китайское отделение Военного института иностранных языков. Сорок лет проработал собкором “Правды”: в 1953–59 гг. – в Пекине, 1962–69 гг. – в Токио, 1974–79 гг. – в Лондоне. Автор 19 книг, лауреат Госпремии СССР, премии “Золотое перо России”.С 1996 года – политический обозреватель “Российской газеты”.[/i]

Спросят, еще как спросят!

[b]Такое решение было принято в пятницу на пленарном заседании нижней палаты парламента. Кандидатуры “единороссов” на председательские посты поддержали 343 депутата.[/b]При обсуждении Госдума отклонила альтернативные предложения фракции “Родина”, выдвинувшей 10 своих кандидатов на руководство комитетами. А фракции ЛДПР и КПРФ вообще отказались участвовать в голосовании. Перед заседанием коммунисты распространили заявление, в котором говорилось, что вопрос о главах парламентских комитетов “уже решен в администрации президента”.С телевидением трудно тягаться в оперативности. Потому спасибо телепередаче “Свобода слова”, которая накануне выходных весьма оперативно отреагировала на решения новоиспеченной Думы, пригласив известных депутатов буквально “с корабля на бал”, то есть в студию. Смахнув с себя официоз, парламентарии дали волю эмоциям. Высказывания, прозвучавшие в студии, были настолько политически “разноцветны”, что развеяли последние сомнения: внутри Думы бушуют глубинные страсти и процветает “разночинство”, несмотря на вроде бы очевидную, но все же относительную “гомогенность” ее состава.Владимир Жириновский был святее Папы Римского, то есть самих “единороссов”: “Нельзя превращать Думу в место для баталий – так мы ни одного закона не примем. Дума должна быть просто техническим органом!” “Единоросс” Александр Жуков выглядел куда демократичнее: “В Думе нужно спорить. Дума – это место для политических дискуссий, хотя не место для бессмысленных баталий!” Михаил Задорнов дал определение вполне в духе правых: “Железобетонное большинство в исполнении “единороссов” – это плохо, очень плохо!” Сергей Глазьев привычно высказался “за народ”: “Вот и посмотрим, насколько демократична Дума: либо решения будет принимать в интересах народа, либо снова в интересах различных лоббистских структур”. И посетовал, что законопроект “Об ответственности власти за уровень жизни в стране” два года пролежал в Думе без рассмотрения.Скрестили “шпаги” и другие известные участники “ток-шоу”. Александр Ципко заявил: “Выборы отразили общественные настроения. Люди устали от политических баталий. То, что получилось в Думе, – идеально!” Ему тут же возразила Валерия Новодворская: “Парламент – это место, где сидят социал-демократы. А их в нашей Думе нет!” Александр Жуков утешил всех: “Идет совершенно нормальный процесс: в большинстве стран мира партии, имеющие большинство в парламенте, забирают все посты”.Может быть, и не так важно, взяли себе “единороссы” все комитеты или нет. Заявил же спикер Думы Грызлов: “Все равно нас большинство и с нас потом в любом случае спросят”.Конечно, спросят! Главное, чтобы подавляющее парламентское большинство в депутатском усердии вот этой самой “сермяжной” сентенции своего лидера весь срок не забывало.[b]Кто возглавил комитеты Госдумы[/b]: Бюджетный комитет – Юрий Васильев,Комитет по кредитным организациям и финансовым рынкам – Владислав Резник,по экономической политике – Валерий Драганов,по собственности – Виктор Плескачевский,по международным делам – Константин Косачев,по конституционному законодательству и госстроительству – Владимир Плигин,по уголовному и гражданскому законодательству – Павел Крашенинников,по обороне – Юрий Заварзин,по безопасности – Владимир Васильев,по общественным объединениям и религиозным организациям – Сергей Попов,по делам Федерации и региональной политике – Виктор Гришин,по СНГ и связям с соотечественниками – Андрей Кокошин,по местному самоуправлению – Владимир Мокрый,по промышленности – Мартин Шаккум,по делам женщин – Екатерина Лахова,по регламенту – Олег Ковалев,аграрный комитет – Геннадий Кулик,по культуре – Иосиф Кобзон,по образованию и науке – Николай Булаев,по информационной политике – Валерий Комиссаров,по охране здоровья – Татьяна Яковлева,по делам ветеранов – Николай Ковалев,по природным ресурсам – Наталья Комарова,по труду и социальной политике – Андрей Исаев,по энергетике – Валерий Язев,по физической культуре – Владимир Горюнов,по экологии – Владимир Грачев,по проблемам Севера – Валентина Пивненко,по делам национальностей – Евгений Трофимов.

Старт с большим “чувством долга”

[b]Напомним читателям, что на прошедших выборах в состав Госдумы избрано 447 депутатов. В ней создано четыре фракции: “Единая Россия” (301 депутат) во главе с Борисом Грызловым, КПРФ (52 депутата) во главе с Геннадием Зюгановым, ЛДПР (36 депутатов) во главе с Игорем Лебедевым, “Родина” (36 депутатов) во главе с Сергеем Глазьевым. 22 депутата не вошли ни в одну из этих фракций.[/b]Новая Дума существенно отличается от всех составов предыдущих созывов. Впервые Кремль сумел обеспечить конституционное большинство партии власти, минимизировав, насколько возможно, присутствие оппозиции в лице КПРФ. Даже те фракции, которые не входят в “Единую Россию” – блок “Родина” и ЛДПР так или иначе лояльны Кремлю. Это позволяет существенно увеличить управляемость нижней палаты парламента: снизить сроки принятия нужных законопроектов и накал дискуссий.Депутаты “Единой России” намерены получить руководящие посты во всех комитетах Госдумы, включая посты первых заместителей председателей, которые избираются фракциями по квотному принципу: чем больше фракция, тем больше заместителей она сможет избрать. Так, у “Единой России” их будет 5 и по одному – у КПРФ, “Родины” и ЛДПР.Председателем Госдумы, как известно, избран Борис Грызлов. Впервые лидер фракции занял пост руководителя нижней палаты парламента. Такая практика хотя и не противоречит закону однако не распространена не только в развитых, но и в постсоветских демократиях: как правило, председателем становится представитель, но не лидер большинства парламента. Дело в том, что спикер и вице-спикеры выступают обычно в роли медиаторов парламентской дискуссии, а не выразителей политической воли, как в нынешней российской Думе. Неудивительно, что большинство независимых одномандатников уже вошли в состав фракции “Единой России. Сейчас как никогда крепки позиции и рейтинг президента и максимально сильна вертикаль власти.Новая Дума фактически превращается в механизм законодательного утверждения инициатив Кремля, работающий при минимальных политических издержках. С одной стороны, это существенно повысит эффективность Госдумы, но с другой стороны, “Единая Россия” должна быть готова нести ответственность за проводимую политику.Основной вопрос повестки дня сегодняшнего пленарного заседания – утверждение составов комитетов и их руководителей. В течение недели новые думские фракции провели выдвижение своих кандидатов на руководящие посты всех 28 профильных комитетов. Независимые депутаты, желающие работать в конкретных комитетах, также подали свои заявки.Депутаты – строго по квотному принципу! – выдвинули кандидатуры своих представителей в единственную теперь комиссию по мандатным вопросам и парламентской этике (как известно, остальные 20 комиссий упразднены). В ее состав войдут восемнадцать человек: двенадцать – от “Единой России” и по два депутата – от остальных трех фракций – КПРФ, ЛДПР и “Родины”. Депутаты смогут совмещать свою деятельность как в профильных комитетах, так и в комиссии.По сведениям ЦИК, состав Госдумы отличают такие качественные характеристики: 440 депутатов из 447 имеют высшее образование, 9 депутатам пока не исполнилось тридцати лет; 74 – в возрасте от 30 до 40 лет; 135 – от 40 до 50 лет, 179 – от 50 до 60 лет, 50 – в возрасте от 60 лет и старше. В новом составе Думы 45 женщин (в 1999 году их было избрано 35, в 1995-м – 46). 273 депутата, то есть более половины всего состава, перед избранием занимали должности в органах государственной власти. Из них: 205 ранее были депутатами Государственной думы; 32 – депутатами региональных парламентов.Непосредственно до избрания занимали различные должности в исполнительных органах власти 46 депутатов, представляют органы местного самоуправления – 11.Президент страны, выступая на первом заседании Госдумы, в частности, обратился к депутатам с такими словами: “Вы представляете разные политические силы, разные партии, но я убежден: всех нас, независимо от идеологических пристрастий, объединяет главное – чувство долга перед гражданами России”.Нам, избирателям, конечно, понятно, что Госдума зреет вместе с обществом и происходящими в стране экономическими процессами. Это справедливо и закономерно. Но так хочется, чтобы в процессе этого созревания чувство долга перед гражданами России у наших новых избранников не затмевалось иными понятиями и целями.[b]P.S.[/b] “Весенняя сессия” продлится до 19 июня. Пленарные заседания – дважды в неделю: по средам и пятницам.

МИХАИЛ ЛЮБИМОВ: АНТИКАВКАЗСКИЕ НАСТРОЕНИЯ НАДО ИСКАТЬ НА РЫНКАХ

[i]В 70-е годы, будучи штатным кагэбэшником, но уже высланным из Англии шпионом, Любимов защитил диссертацию «Особенности национального характера, быта и нравов англичан и их использование в оперативной работе». А недавно выпустил мемуар-эссе… об английской душе – «Гуляния с Чеширским Котом». Про новую книгу и ее английскую душу мы и собрались салонно поговорить. Но, увы, расслабиться не получилось.[/i][b]– Михаил Петрович, как думаете, мы с англичанами очень разные? Вот Сомерсет Моэм писал: «...Пропасть, разделяющая англичан и русских, широка и глубока».[/b]– Моэм – один моих любимых писателей, но он читал Толстого и Достоевского в жутких переводах. Ну что он мог сказать о русских, не зная языка и культуры? Он сам признавался, что брал уроки русского у одного одессита, пока тот не ушел в крупный запой, дав Моэму повод считать всех русских алкашами, впрочем, тут он не ошибся. Зато Достоевский уверил его, что мы закусываем стаканами, обожаем жечь деньги и стреляться.[b]– Вы писали, что англичан и русских многое объединяет, например, неуемное желание везде ставить заборы...[/b]– Эта наша общая страсть. Есть много и других сходных черт, например, чувство иронии. Но вот недоговоренность, сдержанность, уклончивость – это не про нас.Англичане не любят «да» и «нет», обожают «может быть» и терпеть не могут резать правду-матку в глаза. Они не скажут: «Вы лжете!» – скорее: «Вы ошибаетесь!» И дважды два у них – «возможно, четыре». Категоричность и прямолинейность – это наши черты.[b]– На Земле живут пять рас с разным типом цивилизации, культур, интересов, ценностей, национальных характеров. Как вы думаете, их менталитеты и системы ценностей совместимы? Возможна ли в принципе взаимная терпимость между ними? [/b]– В принципе – возможна. И в Москве, и в Лондоне большая иммиграция, и в самом факте я не вижу ничего плохого. Более того, многие ученые утверждают, что смешанные браки впрыскивают новую кровь в нацию, дети рождаются более талантливыми. Все это прекрасно, и любым проявлениям расизма следует давать бой.Однако во всем должна быть мера. Мне неприятно находиться в лондонских районах, сплошь заселенных «цветными», уже ставшими полноправными британскими гражданами. Я уже не говорю о Гарлеме в Нью-Йорке, где белые вообще боятся ходить. Мне неприятно, что московские рынки контролируются кавказцами, а наши власти только делают вид, что пытаются проводить политику равных возможностей. Русским пролезть на рынок со своей подмосковной антоновкой практически невозможно, милиция на рынках куплена. Рано или поздно нарушение баланса между «своими» и «чужими» приведет к этническому взрыву, ненависть накапливается постепенно.[b]– Михаил Петрович, неужели вам, образованному, интеллигентному человеку, присуща этнофобия? Если такие люди, как вы, болеют этой болезнью, то о какой терпимости и толерантности можно говорить в нашем Отечестве? [/b]– Я убежденный враг расизма, но нельзя замалчивать национальные проблемы! Очень просто нарисовать образ русского алкаша-полуидиота, который не терпит кавказцев или евреев, однако проведите опрос о московских рынках – и вы увидите, что большинство москвичей, в том числе и интеллигенция, не считает нормальным кавказский контроль на них. Меня настораживает, что почти треть преступности уходит корнями в Кавказ. Трагедия в США подтолкнет все страны на ужесточение законов об иммиграции. И сейчас наступило время, когда всем просто необходимо разобраться с экстремистскими организациями, в какие бы одежды они ни рядились. Христиане-фашисты ничем не лучше исламских экстремистов. Но это будет отнюдь не крушение демократии, а, наоборот, – ее оздоровление. На Западе эти вопросы обсуждаются в парламенте и среди широкой общественности. Существуют учет и контроль, хотя и нелегалы проникают. А вот у нас в стране ничего подобного нет, так называемая регистрация – всего лишь формальность. Путин говорил об инвентаризации собственности в России, но надо инвентаризовать и население, причем не одной переписью.[b]– После теракта в Америке, и не только там, прокатилась волна насилия. В Бронксе и Бруклине били арабов. А вот в Лондоне 11 сентября на улицы вышли демонстранты с лозунгами: «Мы не боремся с религиями и нациями». Выходит, англичане все-таки этнически более терпимы? [/b]– Не думаю. Поговорите с истинным англичанином, и вы поймете, что при всей красоте лозунгов он не любит соседей другого цвета кожи. Именно поэтому «цветные», как правило, живут в своих этнических районах. Кстати, в расизме почему-то обвиняют только одну сторону. А разве не подвергаются белые жители ЮАР издевательствам со стороны темнокожих националистов? Разве не громили лавки англичан в Зимбабве? И объясните, пожалуйста, почему русские в огромном количестве убежали из бывших среднеазиатских республик? Я уж не говорю о Чечне… [b]– И все же именно иммигранты больше сталкиваются с несправедливостью общества, в которое они искренне хотят влиться и на благо которого готовы трудиться. Именно их достоинство унижается чаще всего. В России только официальная лексика чего стоит: «лицо кавказской национальности», «чеченский след», «исламский экстремизм»... Вам не кажется, что гораздо важнее создать для граждан нетитульной нации нормальные условия жизни?[/b]– Условия необходимо создавать и для титульной нации, и для нетитульной. Я не знаю, какие клички приклеивают русским в наших бывших республиках, но если люди не могут там жить, то не по своей воле.Русские традиционно с большим уважением относились к странам Кавказа. Но в последние годы в стране развился «антикавказский синдром» с упомянутой вами официальной лексикой, вытеснивший даже антисемитизм. Почему? Думается, из-за преступности и пресловутых рынков. И, конечно же, из-за чрезмерного прилива иммигрантов.[b]– Ну а если представить страшное: самолет террористов протаранил Кремль. Что бы происходило у нас? Громили бы мечети? [/b]– Мечети – нет, а вот рынки – да.[b]– Но это тоже экстремизм – экстремизм толпы! А я вот радуюсь тому, что рядом с моим домом есть рынок – цены ниже магазинных, всегда свежие южные овощи-фрукты. Какая разница, кто продавец – азербайджанец или тетка с Кубани? [/b]– Абсолютно никакой разницы. Только почему-то я редко вижу милую сердцу тетку с Кубани. Плохо, если торговцы – одни кавказцы, впрочем, это могут быть и русские, нанятые кавказцем. Плохо, если русский получает по фене, если хочет пролезть на рынок. Плохо, если русскому дают под зад на ташкентском рынке. Почему-то всегда считалось, что русские – плохие торговцы. Полный бред! Оглянитесь вокруг, пройдите по улицам, взгляните на супермаркеты. По быстроте накопления опыта и капитала мы обогнали Англию. Предприимчивость сидела в нас и раньше, но легальная основа применить их появилась только сейчас.[b]– Америка пережила трагедию и шок. Как вы думаете, повлияет ли в перспективе эта масштабная трагедия на межэтнические отношения в США? [/b]– Межрасовые отношения там потенциально взрывоопасны. У меня давно ощущение, что Америка накануне распада. Что случится, если число негров, арабов, различных латиносов составит, допустим, 80 процентов населения или больше? Ведь и Древний Рим накануне распада казался достигшим вершины могущества. Этнический кризис назревает давно. И наивно думать, что посещение мечети Бушем что-то изменит.[b]– Но мечеть недавно в Сирии посетил также и Папа Римский. Разве это не есть безусловный шаг к примирению и конфессий, и национальностей? В сознании людей это многое меняет...[/b]– Полностью согласен, ибо все религии в сущности одинаковы и призывают к добру. Только безграмотный дурак может привязывать терроризм к исламу. Конечно, согласие между различными конфессиями снижает накал межэтнических отношений, но проблемы не решает. [b]– В национальном вопросе вы выглядите достаточно радикальным. Не боитесь, что вас обвинят в шовинизме или расизме? [/b]–Что радикального в желании наладить учет и контроль и принять иммиграционные законы? Что радикального в стремлении бороться с кавказской мафией, как и с русской? Наверное, найдутся любители наклеивать ярлыки. Я же считаю себя патриотом-демократом и врагом расизма. Парадоксально, но факт: стоит сказать, что в ЦК большевистской партии после революции большинство составляли евреи, – тут же угодишь в антисемиты. Или насчет кавказцев на рынках… Хотя факты, как говорится, налицо. А ведь мудрый Маркс писал, что надуманный ярлык вводит в заблуждение не только покупателя, но и продавца. Надеюсь, я вас убедил, что «пятый пункт», как говорят англичане, – «не моя чашка чая».

Путеводный человек в эпохе Водолея

[i]Как разглядеть в себе «искру Божию» и жить не вопреки, а в согласии со своей судьбой? Можно ли готовиться к будущей профессии с рождения? Об этом с нашим обозревателем рассуждает астролог Павел Свиридов – полковник, старший научный сотрудник Академии управления МВД, руководитель «Фонда темпоральных проблем, анализа и прогноза».[/i][b]– Павел Владимирович, свою судьбу мало кому удавалось постичь смолоду. А вы утверждаете, что предназначение человека можно узнать сразу, как только он появляется на свет. Похоже на сказку![/b]– И все же – не сказка. Наступила Эпоха Водолея. Ведь каждый из нас пришел в этот мир не случайно, а с определенной миссией. А Водолей – знак энергичный, новаторский, если хотите, революционный. В отличие от «смутного времени» знака Рыб, эпоха которого закончилась. Сейчас на «авансцену» выходит человек пробудившийся, предприимчивый, ответственный за свою жизнь, реализующий свое божественное начало. Эпоха Водолея предполагает новый уровень развития человека и включения его в процесс творения.[b]– Но многие из нас всю жизнь ищут себя, тычутся в разные стороны, набивают шишки…[/b]– … и на склоне лет оценивают прожитое как годы упущенных и нереализованных возможностей.[b]– А почему?[/b]– Дело в том, что мы воспринимаем правильность и неправильность наших действий на интуитивном и логическом уровне – и часто ошибаемся. В результате не можем максимально реализовать свои способности и дарования, «закапываем их в землю». И от этого чувствуем большой внутренний разлад, загоняем себя в глубокий душевный кризис, который внешне часто проявляется в виде неуживчивого характера, в постоянной смене работы, в семейных неурядицах. В результате у человека разрушается личная жизнь, наваливаются болезни. И все может кончиться даже онкологией, которая часто и появляется потому, что человек живет в противоречии со своей собственной программой.Очень яркий пример – судьба Солженицына, который в молодости попал в онкологию, но совершил удивительный поступок: почувствовал, понял свою миссию, свой путь и стал жить «не по лжи» – как чувствует, как дышит: сначала написал правдивую книгу «Один день Ивана Денисовича», потом выступил против Системы. И болезнь отступила. Дай Бог ему здоровья и сегодня![b]– Так как же мы можем узнать свое предназначение? Сейчас скажете: «По звездам!»[/b]– Именно так! Именно расположение звезд в момент рождения определяет предназначение, судьбу человека. И если правильно прочесть гороскоп, составленный – подчеркну – специалистом, человеку не пришлось бы всю жизнь тратить на мучительные поиски, люди избавили бы себя от многих страданий.[b]– И вы можете сориентировать человека?[/b]– Наши программы социологического анализа и прогноза могут оценить и склонности, и возможности, и сферу профессиональной деятельности, и основные этапы карьеры, и даже время смены одной профессии на другую… Причем это можно сделать практически сразу после рождения ребенка. И это не фантастика, а реальность, проверенная нами на тысячах судеб.[b]– Ваши программы основаны на гороскопах?[/b]– В их основе – натальная карта родившегося человека, в которой его жизнь как на ладони в ее очень вероятных проявлениях. Высчитал, осознал – действуй! Это своего рода подсказка, куда направлять усилия, где обойти «буераки». Такая программа давно должна была бы стать государственной программой поддержки талантов. Мы бы продвинулись в своем развитии гораздо дальше – и страна, и ее граждане. Но, к сожалению, наши разработки остаются невостребованными на государственном уровне.[b]– А если пофантазировать. Допустим, существует такая государственная программа. Нарисуйте картинку.[/b]– Для начала подчеркну: она имеет чрезвычайную важность и должна быть именно государственной, потому что без государства вряд ли можно осилить эту задачу. Представьте: на каждого родившегося ребенка составляется – с помощью наших разработок – индивидуальная программа развития человека, скажем, до 25 лет. В ней определяются основные личностные, социальные, профессиональные параметры человека, заложенные от рождения: технарь или гуманитарий, лидер или исполнитель, наличие ярко выраженных талантов и способностей, умение действовать в экстремальных ситуациях или, наоборот, в спокойных… Да много чего! Эта программа предлагается родителям ребенка на добровольной основе. Они вольны принять ее или отказаться. Выбрав свою стратегию развития ребенка.[b]– Показывали ли вашу программу кому-либо из властных персон?[/b]– Многим, в том числе и министру образования… Все давали восхищенные отзывы. Но госзаказа на нее так и не поступило. Хотя затраты на ее внедрение – минимальны. Расчетная часть программы – это компьютерный диск, которым может быть снабжена каждая школа, для начала хотя бы в Москве. Вопрос профориентации ребятишек решался бы куда точнее![b]– А какие личности рождаются сейчас? Говорят, будущее страны зависит от «Парада планет»?[/b]– «Парад планет» – это когда светила сходятся в узком участке сектора и оказывают мощное влияние на судьбу родившихся. Такой «Парад планет» происходил с 1979 по 1999 год. Детям, родившимся в этот период времени, суждено стать узкими специалистами. То есть в активную профессиональную жизнь скоро начнет вступать поколение специалистов не широкого профиля, а реализующих себя в конкретной сфере. Именно они и будут достигать наибольшего успеха в профессиональном продвижении. На их плечи ляжет миссия восстановления страны, и она с их помощью достигнет наконец того статуса в мире, которого заслуживает.[b]– Слушаю вас и думаю: почему же на обыденном уровне сознания астрологическая программа отторгается людьми?[/b]– Людям вообще трудно соглашаться с признанием того, что человек – это программа, что все происходящее в нашей жизни видно на натальной карте – какие события произойдут в профессиональной жизни, сменит ли он жену, мужа, место жительства… но если человек учитывает эту детерминированность и живет в ее русле, у него появляются огромные силы, ощущение гармонии с собой и окружающем миром. Человек просто обязан знать, где у него сильные, где – слабые стороны. Сильные – развить, слабые – пригасить. Это повышает ответственность за себя и не позволяет в жизни распыляться. По сути человек вступает в диалог с Создателем и своей собственной судьбой.

Лорд Бетелл: «Вы стали более свободны и потому менее интересны»

[b]О ТЕРРОРИЗМЕ – Николас, вы согласны с тем, что утром 12 сентября начался отсчет нового времени?[/b]– Безусловно! Ситуация в мире резко изменилась, и он уже никогда не будет прежним.[b]– Увеличилось ли количество страхов у жителей Великобритании? Ведь Усама бен Ладен грозится взорвать не только Капитолий и Эйфелеву башню, но и Биг-Бен.[/b]– Конечно, британцы тоже опасаются новых терактов. Но Великобритания имеет большой опыт борьбы с терроризмом. После многолетнего противостояния наше правительство все-таки смогло найти компромисс с Ирландской республиканской армией, насчитывающей несколько тысяч человек, и мы повернули ситуацию в сторону мира. Многолетняя проблема России – чеченские террористы. Кто-то считает, что они вовсе не террористы, а борцы за государственную независимость, поскольку в составе России Чечня чувствует себя заброшенной, покинутой, второсортной. Но всем известно: террорист – это убийца. И для большинства людей методы чеченских боевиков ужасны и нетерпимы. Терроризм в мире уже «не моден». В борьбе с ним у Запада и России общие интересы.[b]– В Америке и других странах реакцией на сентябрьские теракты стало усиление контроля над гражданами. Не может ли получиться так, что спецслужбы «во имя» безопасности перейдут некую критическую точку, а страх заставит людей подчиниться их экспансии? [/b]– Любая страна обязательно должна обеспечить свою безопасность и установить эффективный контроль за ситуацией на своей территории. В западных государствах уже было издано много новых законов и поправок, касающихся внутренних правил, обеспечивающих защиту от терроризма. Безусловно, ужесточение таких законов несет в себе угрозу ущемления прав людей. И вполне может возникнуть ситуация, когда безопасность нанесет ущерб правам человека.Мы не должны забывать историю, тем более Россия, у которой есть печальный опыт прошлых лет, когда под лозунгом борьбы с врагом и обеспечения безопасности государство преследовало людей по малейшему подозрению и жертвами становились невинные люди. Эти уроки истории нельзя повторять.[b]– Можно ли совсем избавиться от терроризма?[/b]– Теоретически уничтожить террористов очень просто – достаточно применить оружие массового уничтожения: ядерное, химическое или микробиологическое. Такое радикальное решение очень привлекательно с военной точки зрения. Но этого делать ни в коем случае нельзя.Мы должны использовать «скальпель хирурга», а не «топор мясника».Сегодня Талибан в Афганистане разбит, и есть надежда, что он будет искоренен на всех сопредельных с Афганистаном территориях. Большим достижением является то, что борьбу с Талибаном поддержали тысячи самих афганцев. Сейчас необходима широкая международная коалиция для основательного удара и уничтожения исламских экстремистов.Запад, правда, встревожен ситуацией в Ираке и симпатией России к режиму Саддама Хусейна. Думаю, это предмет разговора для мистера Буша и мистера Путина.[b]ОБ ИСЛАМЕ – Не содержится ли, на ваш взгляд, в определении, которое вы использовали (а именно – «исламские экстремисты»), ущемления прав верующих одной конфессии?[/b]– Вы правы: определяя терроризм, нужно быть очень осторожным в дефинициях, не скатываться к ярлыкам и учитывать, в каких масштабах применяется сила. Ведь есть терроризм, который связан с использованием силы в ограниченных масштабах, как, например, ирландский терроризм или терроризм на юге Африки.Если обратиться к прошлому, то можно вспомнить, что те же походы крестоносцев были не самой славной страницей истории христианства. Наполеон Бонапарт тоже выглядел не лучше, когда совершал походы в Египет и истреблял мамелюков.Это привело к усилению исламского влияния на Среднем Востоке и восприятию христианства как враждебной империалистической силы, а мусульман – как его жертвы. Но мы – не крестоносцы. Эта страшная страница истории должна быть закрыта.Что касается «исламских экстремистов», то уже практически доказано, что атака на ВТЦ в Нью-Йорке была совершена исламистскими группами.Многие документы подтверждают это. Но чтобы избежать обвинений в юридической неточности, необходим тщательно организованный судебный процесс над террористами. Вообще нужно выработать международную «платформу» по терроризму, в которой было бы выражено всестороннее мнение наций по этому поводу.[b]– Совсем недавно я узнала, что, оказывается, в одном из разрушенных зданий ВТЦ находилась мечеть, в которой ежедневно молились около полутора тысяч мусульман...[/b]– Логика и «мораль» террористов «не спотыкаются» на таких «мелочах». Ведь они прежде всего – убийцы.[b]– Как вы считаете, продуктивно ли воевать с террористами так, как это делает Америка в Афганистане? Ведь война длится уже несколько недель, а главный террорист так и не пойман. В то же время от бомбардировок погибло много мирных жителей.[/b]– А как по-другому можно с ними воевать? Я, честно сказать, даже удивлен успешностью американской военной операции. Она проведена хорошо – Талибан разбит. Да и Россия поддержала действия американцев.[b]– Давайте вернемся в британское общество. Много ли проблем возникло там после нью-йоркских терактов в межэтнических отношениях? Ведь у вас проживает много иммигрантов, в том числе и мусульман. Недавно в интернетовских новостях прочла такую информацию: «сорок процентов мусульман, живущих в Лондоне, поддержали теракт, совершенный 11 сентября…» [/b]– Я не могу подтвердить или опровергнуть эти сведения. Безусловно, у нас есть небольшое количество экстремистски настроенных иммигрантов, проживающих в основном в Лондоне. Но назвать их наличие серьезной проблемой для британского общества нельзя. В целом с этническими меньшинствами у нас хорошие взаимоотношения. Иммигранты много и тяжело трудятся. И не только в ресторанах и прачечных, но и в офисах финансовых компаний лондонского Сити. Многие из них вообще родились в Британии и являются полноправными гражданами Великобритании.[b]О ПУТИНЕ – Как вы оцениваете деятельность господина Путина на посту президента России?[/b]– Это очень обширный вопрос и требует подробного ответа. Господин Путин сегодня – наш союзник. Он помогает в антитеррористической войне в Афганистане. Я думаю, что все партии и в Британии, и в Америке его поддерживают.На Западе стали также с большим пониманием относиться к российской позиции по отношению к чеченским боевикам. После того как британцы увидели по телевидению, как боевики отрубали головы пленным английским специалистам, отношение к действиям России в Чечне очень изменилось в позитивную сторону. Но вместе с тем мы не забываем, что существует много проблем, связанных с нарушением прав человека с обеих сторон. Но я должен признаться, что сегодня Россия не является темой первых страниц наших газет. Это, наверное, даже хорошо. Вы стали более свободны и стабильны и потому менее интересны.[b]– Наш президент – бывший сотрудник КГБ. У работников этого ведомства выработан специфический алгоритм мышления и действий...[/b]– Да, в этой специфике кроется некоторая опасность. Особенно если учесть кадровую политику вашего президента. Существенная часть российских политических кадров сегодня – бывшие работники спецслужб.Конечно, и среди бывших сотрудников КГБ довольно много по-настоящему образованных, интеллигентных людей. Но все же нужно соблюдать разумный баланс.[b]О РОССИИ – В последнее время господин Березовский через российские СМИ призывает к формированию либеральной оппозиции российской власти. Как вы к этому относитесь?[/b]– Я не знаю, что имеет в виду господин Березовский под словом «либеральная». Если он хочет выразить идею о том, что каждый человек должен иметь права и закон, защищающий его от произвола государства и властей, то это вполне позитивная идея.В Великобритании уже триста лет существует так называемай хабиас корпус акт. ([i]Один из конституционных актов, принятый в 1679 году и основанный на старейших принципах английской демократии, защищающий неприкосновенность личности и предписывающий правила передачи арестованного под суд[/i]. –[b] Л.С.[/b]) Если меня, к примеру, арестуют, мой адвокат может пойти к судье и на основании этого акта заявить: «Господина Бетелла арестовали несправедливо, и я прошу вас выдать мне документ, дающий право забрать из тюрьмы моего подзащитного».С этим документом он пойдет в полицейский участок и вызволит меня на свободу, в то время как следствие по делу будет продолжаться. Если же будут веские доказательства совершения мною тяжкого преступления, то прокурор может запретить выдавать этот документ. В России же слишком часто, насколько я знаю, люди сидят в изоляторах очень долгое время без помощи адвокатов, а расследование по их делу долго «буксует». В этом смысле система российской юстиции, безусловно, должна меняться.[b]– У вас есть ощущение личного вклада в превращение России в свободную демократическую страну? [/b]– Я не настолько амбициозен, чтобы чувствовать за собой какую-то особую миссию. Но я очень радуюсь тому, что сегодня Россия гораздо свободнее, чем была пятнадцать лет назад.[b]– Николас, огромную часть своей жизни вы посвятили России. А вам никогда не хотелось в России жить? [/b]– ([i]Смеется[/i]): Я бы хотел жить в России, но у меня слишком много работы в Великобритании.[b]Досье «ВМ» [/b][b][i]Николас БЕТЕЛЛ[/b] родился в 1938 году. В 1958 году получил квалификацию переводчика русского языка в армии Великобритании. Окончил Кембриджский университет. Работал в редакции газеты «Times», затем на радио Би-би-си, где писал радиопрограммы по произведениям Пушкина, Бродского, Солженицына, Синявского. В 1969 году первым перевел на английский язык роман Солженицына «Раковый корпус», что принесло русскому писателю мировую известность. Автор переводов поэм Вознесенского, стихотворений Бродского, пьесы Чингиза Айтматова «Восхождение на Фудзияму» и др.Автор книг «Война, которую выиграл Гитлер», «Осажденная Россия», «Гомулка: его Польша и его коммунизм», «Палестинский треугольник» и др. За поддержку диссидентов с 1972 по 1986 год Бетеллу был закрыт въезд в Советский Союз. В 1984 и 1989 годах посещал Афганистан, где занимался освобождением советских солдат из плена моджахедов. В 1992 году за вклад в борьбу за демократию получил именные часы от президента России Ельцина. Член Европейского парламента.[/i]

Маэстро, марш!

[b]Утром 9 Мая, как только пробьют кремлевские куранты и командующий военным парадом объявит о его начале, этот человек взмахнет руками в белых перчатках и задаст жизнеутверждающий темп победным маршам. Виктор Васильевич Афанасьев — начальник военно-оркестровой службы, главный военный дирижер Вооруженных cил РФ, профессор, генерал-лейтенант.[/b][b]— Виктор Васильевич, это очень трудно — научить более пяти тысяч человек синхронно печатать шаг и перестраиваться под музыку?[/b]— Чрезвычайно трудно! Ведь основная масса участников парада — люди немузыкальные. Даже под ритм, задаваемый барабаном, не сразу могут подстроиться. Я занимаюсь подготовкой разных массовых праздников больше 30 лет, и мои наблюдения говорят о том, что музыкальных людей — примерно процентов тридцать. Поэтому солдат, принимающих участие в параде, сначала обучают ходить без музыки, только под ударную долю барабана. Для совсем аритмичных вообще нужны два удара — чтоб получалось «ать-два!» Словом, обучение строевому — тяжелый труд для солдат и командиров.[b]— Пусть со мной спорит ваше начальство, но, по-моему, военный дирижер на параде — главный. На вас — огромная ответственность. И вот наступает ночь перед парадом. Вы ложитесь спать. Снится ли вам сводный оркестр? Мучают ли кошмары? Как начинаете утро?[/b]— ([i]Смеется[/i]) Кошмары не снятся! Утро рождает настроение. Поэтому стараюсь, чтобы его никто не испортил. Для меня важно вовремя проснуться. Потом — чтобы форма была отглажена, чтобы не нарушался привычный темп и ритуал утренних сборов. Главному дирижеру нельзя ни волноваться, ни отвлекаться, ни впадать в истерику. Нужна совершенно холодная голова. И ничего нельзя забыть. Все лишние эмоции — в сторону.[b]— Ваш сводный оркестр на параде играет всю программу без нот. Наверное, для музыкантов непросто держать в памяти все партии песен и маршей общей продолжительностью сорок минут?[/b]— У нас давняя традиция — все играть на память. Кроме того, это диктуется чисто практическими соображениями. На параде музыканты должны свободно перемещаться, держать осанку, а с нотами и пюпитрами и свалиться недолго.[b]— Поясните, что такое «военный сводный оркестр». Из кого он состоит? Какие инструменты сливаются в парадном марше? [/b]— Сводный оркестр Московского гарнизона объединяет оркестры высших и средних военных учебных заведений, военно-дирижерского факультета при Московской консерватории и Военно-музыкального училища. Всего — более 600 человек. Это флейтисты, гобоисты, трубачи, кларнетисты, тромбонисты, ударные… И кроме меня с ними работают еще двадцать дирижеров Московского гарнизона.[b]— Мне рассказывали участники военных парадов, что во время их проведения нередко курсанты или солдаты от долгого стояния просто падают в обморок. Случается ли это у музыкантов?[/b]— В строю это случается. Но за 235 лет службы я ни разу не видел, чтобы упал музыкант. Потому что оркестрант все время занят делом, ему все время нужно, извините, мозгами шевелить — думать, что делать дальше, стараться пассаж правильно сыграть. А неподвижно стоять в строю — не у каждого хватит выдержки.[b]— Насколько я знаю по вашим интервью, музыка парада — это монтаж музыкальных фрагментов, своего рода попурри. Меняете ли вы свой репертуар?[/b]— Кое-что меняем, но основу сохраняем каждый год, потому что в главном монтаже собраны самые лучшие и яркие марши и песни. К тому же у каждого рода войск — танкистов, артиллеристов, пехотинцев, летчиков — есть свой собственный марш. Их мы не меняем — традиция! [b]— Что для вас самое трудное на параде? Вы можете себе позволить где-то немного расслабиться?[/b]— Ни в коем случае! Расслабляться на параде нельзя. Потому что моя главная задача — выдержать яркую, плотную динамику действия. Дирижер все время должен находиться в напряженно-бодром состоянии, чтобы контролировать частоту и эмоциональность тактов.Как в опере — в смысле соблюдения дирижерской интерпретации на протяжении всего спектакля. На параде, как и в опере, не должно быть затяжек или необоснованных пауз. Кроме того, я обязан тщательно следить за тем, что говорит командующий парадом — вдруг он что-то забудет или пропустит. Оркестр должен сразу подстроиться под ситуацию.[b]— В прошлом году вы придумали замечательное финальное дефиле — перестроения оркестра под музыку под песню Людмилы Лядовой «Праздничный марш». Это очень опасно для музыканта – играть и маршировать на брусчатке?[/b]— Это не опасно, но очень сложно. Несмотря на то, что вся Красная площадь разрисована линиями, шашечками, квадратиками, их музыканты не видят — ведь в руках трубы, тромбоны… Поэтому они ориентируются в пространстве каким-то особым чутьем. А ритмически — на слух и взмахи тамбурмажора. При том, что акустические условия Красной площади очень сложные.[b]— Вы имеете в виду звуковое эхо? Я читала, что оно воспринимается ухом, если звук запаздывает после первичного сигнала на 0,5—0,6 секунды. А на репетиции действительно подумала, что две уходящие колонны оркестра разошлись в финальном аккорде.[/b]— На эту тему можно написать целый научный трактат. Из-за разнообразия форм архитектурных сооружений, окружающих площадь, звук ловится везде по-разному. Сначала он достигает Мавзолея, Кремлевской стены — поскольку оркестр стоит к ним лицом, потом «упирается» в здание ГУМа, затем отражается от Исторического музея. В результате звучание везде воспринимается с неким запозданием.Поэтому когда раздается команда «Шагом марш!», мы начинаем играть уже на букве «м». Звук «побродит» вокруг, по законам акустики, и вернется к колоннам как раз под левую ногу курсантов. Если чуть запоздать — сразу начинается «болтанка» в рядах, очень опасная для парада. Этого допускать ни в коем случае нельзя. Но когда во время дефиле увеличивается расстояние между музыкальными колоннами, даже тамбурмажоры не помогают.[b]— Конечно, парад — это ритуал. Отточенный, отработанный. Но жизнь любит преподносить сюрпризы. Во время репетиции я видела, как неожиданно на Красную площадь выбежала непонятно откуда-то взявшаяся собака…[/b]— Конечно, жизнь вносит свои коррективы. Но я для того и поставлен, чтобы все отслеживать, — вдруг машина при объезде войск неожиданно затормозит. Да мало ли что! Хотя все сто раз проверено и продумано. Но оркестр должен чутко реагировать на все, что происходит на площади.[b]— Сильно ли опекают сводный оркестр работники спецслужб, служба охраны президента? Заглядывают ли, к примеру, в раструбы самых крупных басовых духовых — сюзафонов?[/b]— Охрана, безусловно, есть. Все-таки на параде присутствует глава государства. Мы видим работников спецслужб, но работать друг другу абсолютно не мешаем. А в сюзафоны, наверное, заглядывают. Нам некогда за этим следить.[b]— А есть ли на параде такие мелочи, которые не замечает зритель, тонкости, о которых знаете только вы?[/b]— А публика и не должна ничего такого знать и замечать — это наши профессиональные тайны. Она должна просто наслаждаться красивым зрелищем. На репетициях отработано все до мельчайших деталей, до автоматизма. Поэтому во время парада я могу себе позволить поработать и на имидж, создать красивую картинку: от меня должны исходить энергия, властность, жизненный импульс, волевые жесты. Чтобы зрителям интересно было смотреть. Надо в какой-то степени позировать, но главное — не забывать руководить.[b]— Вы дирижируете парадами с 1993 года. Научились ли вы ощущать на своей спине взгляд президента? Пожимает ли он вам руку после парада, говорит ли «спасибо»?[/b]— Если случается оказаться рядом — обязательно. Если на расстоянии — делает это кивком головы.[b]— Вот остаются считанные секунды до взмаха вашей руки… Командующий доложил министру обороны о готовности к параду. Последние мгновения… Что вы чувствуете?[/b]— Аккумулирую в себе уверенное, даже агрессивное состояние. Дирижер — это же диктатор, и я обязан диктовать: охватываю всех взглядом, притягиваю внимание. Чтобы музыканты замерли оловянными солдатиками и смотрели на меня, не отвлекаясь…

Далай-лама: Я, наверное, самый большой атеист на Земле

[b]Живущий с 1959 года в изгнании в индийском городе Дхармасала 69-летний духовный глава буддистов мира и религиозный лидер Тибета далайлама XIV Агван Лобсан Тенцзин Гятсо в конце ноября уходящего года, после больших сложностей с получением разрешения на въезд, все же посетил Россию.[/b][i]Среди сопровождавших почетного гостя – от самого начала визита до его завершения – был человек, не значившийся в официальных списках – Павел СВИРИДОВ, профессиональный астролог, создатель и руководитель Фонда темпоральных исследований, анализа и прогноза. Кроме того – полковник в отставке, специалист в области public relations силовых структур. (Работал в Германии, Китае, США и других странах. Владеет китайским, английским, немецким языками.) Мы попросили Павла Свиридова поделиться своими личными впечатлениями и наблюдениями.[/i][b]– Павел, вы можете так сказать: «Я был в ближнем круге далай-ламы»?[/b]– Это звучит амбициозно и, наверное, неправильно. Я просто ездил в джипе охраны, фотографировал. То есть постоянно был где-то рядом. Я вместе с ним и его ближним кругом обедал. Но, поскольку расписание визита было очень плотным, далай-лама отвлекаться от протокола на досужие разговоры не мог. Если я находил удобную минуту, то задавал ему вопрос.Мне показалось, что постепенно далай-лама стал меня выделять среди других. Старался не надоедать. Когда Его Святейшество фотографировался с представителями принимающей стороны, он вдруг усадил меня рядом с собой и взял за руку, что позволял себе далеко не с каждым и что, разумеется, меня очень взволновало…[b]– Еще бы! Столько людей мечтают о том, чтобы прикоснуться хотя бы к святейшим одеждам. Что вы ощущали?[/b]– Это очень странно, но у меня воспалились глаза. Можно объяснить это работой в сложных погодных условиях, но я верю в биоэнергетику и знаю, что это сигнал о том, что человеку нужно менять мировоззрение. Я провел в обществе далай-ламы довольно много времени и понял, что стал другим.[b]– Какое впечатление на вас произвел далай-лама?[/b]– Он меня поразил как человек. Невероятно прост в общении, скромен и с величайшим уважением относится к другим людям. В нем ощущается удивительная молодость души. И в то же время он многолик. Когда перед началом службы в главном буддийском храме Калмыкии – Элистинском хурул Сякюсн-сюмэ – он вошел в храм, сразу в нем почувствовалось властное начало. Что-то кому-то сказал, что-то подправил в порядке… И стало ясно, что это не просто добрый дедушка, который учит других, а человек, знающий свое дело.[b]– А поразило ли вас что-то в далай-ламе с точки зрения мировоззренческой?[/b]– Однажды на одной из встреч он вдруг сказал: «Я, наверное, самый большой атеист на Земле». – «Вы, глава мирового буддизма, религиозный лидер – и атеист?» – переспросил я. Он ответил, что буддизм не предполагает существования на небе кого-то, кто правит миром и контролирует его. Буддизм верит в творческое саморазвитие и самосовершенствование человека. Если человек становится светлым – и в мире становится светлее.[b]– Значит, для далай-ламы не существует Некто, создавший наш мир, – тот, кого мы называем Богом?[/b]– Я пытался спросить об этом, но натыкался на вежливый уход от ответа. «Читайте мои книги», – вежливо говорил он.[b]– Говорили ли вы с далай-ламой об астрологии? Ведь вы – профессиональный астролог.[/b]– Я попытался уточнить, когда он родился. Но далай-лама снова мягко ушел от ответа. Понятна его осторожность – сейчас кто только не называет себя астрологом и вторгается на священные территории. И вообще: чтобы понять буддизм, нельзя просто «надкусывать яблоко» – нужно все яблоко съесть. Чтобы получить некое сокровенное знание, ты должен быть к этому готов.[b]– Но известно, что когда Далай-лама умирает, монахи ищут его воплощение в маленьких мальчиках и отбирают из них претендента в ламы. Обращаются ли в этом случае к его гороскопу?[/b]– Конечно! Далай-ламой может стать только особый человек, у которого в гороскопе существует большое количество аспектов, называемых в астрологии «квинтильной группой». Для того чтобы попасть, так сказать, в «вектор истории» и управлять большими потоками энергии, то есть людьми, информацией, знаниями, эти аспекты просто необходимы. Они складываются в определенную конфигурацию и свидетельствуют о наличии у личности особых творческих данных. Присутствие «квинтильной группы» в натальной карте и ряд других факторов говорят о том, что человек по рождению предрасположен к высокой степени духовного просвещения и допущен к каким-то системам управления миром. Такие люди являются как бы «посвященными по рождению». Они способны учить и благотворно воздействовать на других.Кстати, хоть далай-лама и не ответил на мой вопрос о точном времени рождения, но дата его известна, он – Рак по рождению. Его нашли в двухлетнем возрасте, когда умер его предшественник – 13-й далай-лама. Он показывал свои пять пальцев и объяснял: «Большой палец – это я, далай-лама, духовный лидер буддистов. Я стал таким, потому что я – посвященный монах (указывал на второй палец). Я стал посвященным монахом, потому что я – буддист (третий палец). Я стал буддистом, потому что я – тибетец (четвертый палец). А до осознания того, что я – тибетец, был просто человеком (пятый палец)».Потом пояснял: «Вот спросите у ребенка от 2 до 4 лет, который только начинает понимать мир: «Ты русский, немец, еврей, китаец?» Он не может ответить, потому что не знает, не понимает, что это такое. Так вот самый основной, базовый уровень – это просто человек. А те, кто выступает за приоритет какой-либо религии, игнорируют базовый уровень. Те, кто выступает за приоритет какой-то национальности, совершают то же самое. Надо любить просто человека и идти в своих воззрениях от его взглядов, потребностей, благополучия. Такая философия дает успех в любом деле».[b]– А как далай-лама рассматривает свое пребывание в святейшей «должности» главы буддистов мира?[/b]– Как служение, как полное отсутствие свободы. По сути, далай-лама – духовный узник. Он сказал мне: «Родину я потерял в 9 лет, когда вынужден был бежать из Тибета в период захвата его китайцами, а свободу – в 16 лет, когда стал далай-ламой. Ради высокой цели я перестал принадлежать себе».Я задал ему провокационный вопрос: «Чем бы вы занимались в жизни, если бы не стали далай-ламой?» Он ответил: «Инженером. У меня на удивление мастеровитые руки, и мне доставляет большое удовольствие починить что-то своими руками – часы, механизм, стол… Однажды ко мне приехал корреспондент, и у него поломалась камера, он был в отчаянии. Но, к моему и его величайшему изумлению, я камеру починил». Я спросил его: «А как вы оцениваете то, что именно вы стали далай-ламой, взошли на вершину пирамиды и стали высшим духовным лицом?» Он улыбнулся и ответил: «Я сам удивляюсь, как простой мальчишка из деревни – и стал далай-ламой!»[b]– А какие еще вопросы задавали далай-ламе журналисты и люди, его принимавшие?[/b]– Например, о марксизме. Он ответил, что поддерживает марксизм как философское учение и считает, что у него большое будущее. Потом добавил: «Советский Союз имел огромный потенциал, пока его руководители не начали замешивать марксизм на страхе. С этого момента идея начала разрушаться и терять свое прогрессивное значение». Но если идти от человека, от его интересов, марксизм – стройная и разумная философия.[b]– Много ли сановного народу пыталось пробиться к далай-ламе?[/b]– Разумеется, многие хотели с ним поздороваться лично, прикоснуться: «А вот это наш уважаемый генерал, а это его жена. А можно с вами…» Проявляли себя и депутаты. Например, господин Митрофанов заявил: «Я курирую в Госдуме вопросы, связанные с космонавтикой. Как вы относитесь к идее запустить монаха или вас, далай-ламу, в космос, чтобы над Землей совершить мантру. Это возможно?» Далай-лама ответил: «Теоретически – да, практически – нет. Когда я был маленьким, мне отец рассказывал такую вещь. Однажды он увидел, как высоко на горе лама творит молитву. И тут же он увидел того же ламу, который медитировал на вершине уже другой горы. Для того чтобы творить молитву над миром и общаться с Богом, не надо садиться в космический корабль и подниматься с ревом на орбиту. Молитве не нужна вся эта механика».[b]– Что вас еще поразило в этом визите?[/b]– Необычайный духовный подъем всех калмыков, вышедших на улицы города. Они терпеливо стояли на холоде, мерзли, но не уходили. Даже в морозе они видели доброе предзнаменование, пели и радовались как дети. А далай-лама настоял на том, чтобы в автомобиле, который вез его по улицам Элисты, были открыты окна, вопреки всем правилам безопасности. Он хотел видеть лица людей. И я с трудом могу представить его на шикарном «Мерседесе» с охраной, летящем на бешеной скорости и распугивающем людей. Он просил, чтобы скорость машины была не более 15 км в час.[b]– Говорил ли что-нибудь далай-лама про Россию?[/b]– Он сказал, что верит в великое будущее России и с большим вниманием относится к тем переменам, которые происходят у нас. Но был в комментариях чрезвычайно сдержан.[b]СПРАВКА «ВМ»[i]Буддийская сангха России признана в качестве одной из четырех традиционных религий РФ. Основными регионами распространения буддизма считаются Бурятия, Калмыкия и Тыва. В настоящий момент в РФ действует около 200 буддийских общин, а число последователей буддизма приближается к 1,5 млн. чел.[/b][/i]

КАРАУЛ «УСТАВ»

[i]В Баренцевомморе 31 августа в 4 часа утра затонула при буксировке подводная лодка «К-159». На борту было 10 человек. Одного члена экипажа спасли, двоих подобрали из моря мертвыми, семеро – остались в субмарине.[/i]Разговор об утонувшей субмарине уместен или со специалистом, или с человеком, на собственной шкуре испытавшим, что такое подлодка и автономное плавание на ней.Штатскому человеку трудно понять, как в обстоятельствах не учебных, не военных могла затонуть «К-159», унеся с собой жизни людей.Этот вопрос я задала [b]Александру Покровскому[/b]. Он бывший подводник. Инженер-радиохимик, капитан второго ранга, прослужил на флоте более двадцати лет, из них половину – на Северном. Избороздил все моря: на его счету – двенадцать «автономок».Сегодня Покровский известен благодаря своим книгам: «72 метра», «Каюта», «Расстрелять», «Корабль отстоя» и другим.– Ответ будет только «для домохозяек», потому что моряки и так знают причину. Лодку вели «на распил». Что надо сделать прежде, чем оторвать ее от пирса? Проверить на герметичность! [b]– Но начальник Главного штаба ВМФ России адмирал Виктор Кравченко во всеуслышание заявил, что перед началом буксировки в Гремихе она была проверена на герметичность вакуумным способом…[/b]– Тут есть важная деталь: лодка может быть герметичной изнутри.То есть герметичен ее прочный корпус. Но есть еще легкий корпус с емкостями, охватывающими лодку со всех сторон от носа до кормы.Называются они «цистерны главного балласта». Если они продуты воздухом – лодка в надводном положении, если нет – погружена в воду. Теперь представьте: лодка стоит у пирса лет двадцать. Железо ржавеет. Насквозь! И прежде всего – легкий корпус: цистерны дырявые. Продуешь их воздухом, но через небольшие отверстия из-за ржавчины воздух начинает вытекать, и они снова заполняются водой. Лодка тяжелеет и тонет у пирса, даже если прочный корпус сверхгерметичен. Я наблюдал эти пузырьки, когда ходил на подлодке в море с дырявыми цистернами и их приходилось безостановочно продувать. Если на лодке есть люди, они не дадут ей утонуть – вот главный принцип у начальства.[b]– Именно в соответствии с этим принципом на «К-159» посадили людей? Это же заведомый риск![/b]– Конечно, риск. И какой! От Гремихи до Мурманска на понтонах идти не меньше четырех суток, а похорошему – шесть-семь. Скорость невелика – один-два узла, иначе «концы» лопнут. Лодку и погнали на понтонах, видимо, потому, что у нее цистерны дырявые, а воздуха из собственной системы продувки не хватало. На ней ничего нет. И наверняка внутри не было света, потому что батарея старая, если вообще осталась.[b]– Необходимость наличия в лодке людей Кравченко объяснил тем, что в каждом отсеке должен находиться член экипажа для наблюдения за состоянием корабля.[/b]– Это нетипичная ситуация! Для обеспечения вентиляции лодки через открытый верхний рубочный люк туда подавались шланги с воздухом, чтобы люди могли дышать.Но тогда рядом с этим люком и шлангами должна стоять постоянная вахта, которая в нештатной ситуации перерубает шланги и герметизирует лодку. А на «К-159» было все открыто! Так по морю лодку не тащат. Обычно она герметичная, с целыми цистернами, ведется не на понтонах, а просто на тросе, что называется «за ноздрю», и на ней есть электричество от батареи. Вот тогда в нее помещают экипаж, но не в количестве десяти человек! Десять человек не смогут «осматривать отсеки на предмет герметичности». Во-первых, в отсеках полутьма, во-вторых, для их постоянного осмотра десятерых не хватит.Это же люди! Они ведь и спать должны после несения вахты.[b]– Значит, если лодку ведут на понтонах, людей на ней все-таки быть не должно?[/b]– Только периодически на ней может появляться команда, которая проверяет крен, дифферент и обходит отсеки. Для этого не надо сидеть в лодке. Достаточно подойти к ней на катере, взобраться по штормтрапу, потом спуститься, обойти и выйти. Это всякий раз очень серьезная операция – люди рискуют, но гораздо менее рискованнее той, когда люди сидят в полутьме и зависят от шлангов.[b]– В новостях сообщали, что лодка тонула почти сорок минут.Почему люди ее не покинули? Не было команды? Кто отдает такую команду?[/b]– Это необъяснимо даже для специалистов! Говорят, следствие выяснит. Пока выясняют, могу сказать, что людей внутрь – повторю триста раз! – вообще нельзя сажать. Но если уж их туда поместили, то должны были одеть в водолазные свитера и вязаные брюки из верблюжьей шерсти, а водолазное снаряжение для них, на всякий случай, вынести на верхнюю палубу, прикрутив рядом с плотиком.Потому что внутри отсека его надевать невозможно – никогда не вылезешь.[b]– Кто придумал именно такую переправку лодки к последнему «месту успокоения»? Чья тут вина?[/b]– Уже назначен «стрелочник»: министр обороны отстранил от дел капитана второго ранга из Гремихи.Но подобный перевод лодки теми странными силами и средствами, которые были использованы, посвоему уникален и поэтому осуществляется не только средствами базы в Гремихе, а всего Северного флота. То есть руководит этим штаб, а значит, и командующий СФ. Поскольку такое перемещение выходит за рамки обычного, нормального – а моряки говорят: «Черт знает что!», – то к руководству всей операцией имеет непосредственное отношение Главный штаб ВМФ и лично главком.[b]– Что же это – халатность?[/b]– Все, что случилось с лодкой, – как дурной сон. С невозможной глупостью и халатностью командиров.Ведь, наверное, не одну лодку вот таким же образом провели. И на которой по счету «обломились»? А кто-то там в высших военных эшелонах страдает по случаю невозможности удвоения ВВП. Спустились бы они на землю! Вокруг средневековье.[b]– Выходит, что причиной аварий и гибели многих людей на подводных лодках зачастую является вовсе не отказ умной техники, а так называемый человеческий фактор?[/b]– Подлодка – сложный механизм. Не всегда железки механизма безболезненно стыкуются друг с другом. Не все равнозначны по степени безотказности: если «ушла» одна система, то часть ее функций выполнит другая, если сгорит один реактор, за него будет работать второй. Человек на лодке на то и существует, чтобы устранять нестыковки между механизмами.А если матрос в море закрывает клапан слива гидравлики, управляющей рулями – а от этого лодка теряет управление! – никому нет дела до того, что ведь закрыл он клапан бессознательно, машинально, от запредельной усталости – просто потому, что своим журчанием система мешала ему спать. А флотское начальство для борьбы с такой «преступной халатностью» просто придумало для подводников угрожающую поговорку: «Сон – это преступление».[b]– Если на лодке есть дублирующие системы, то они должныподстраховывать в случае человеческой ошибки? Ведь человек - не самый надежный "болт", он может сломаться...[/b] – …Да он не имеет права «ломаться»! Это аксиома на подводном флоте! Сама собой разумеющаяся – для начальства, а не для человека, даже подготовленного. Вообще словосочетание «человеческий фактор» всегда превратно понималось флотскими чиновниками, сидящими на суше. Оно у них ассоциируется исключительно с дисциплинарными взысканиями. О том, что человек, даже железный, может «ломаться», что ему надо отдыхать, спать, – речь в таких случаях не идет. А если это случалось, то органы – раньше партийные, теперь госбезопасности, флотское начальство – в три секунды доказывали, что «провинившийся» – негодяй и место его в тюрьме.То, что человек после долгого плавания испытывает легкое помешательство, становится неадекватным и может совершить опасную ошибку, всегда считалось абсурдом, чушью, глупостью или вредительством.[b]– Скажите, насколько верно предположить, что большинство аварий случается по вине людей? Получается, что такое отношение к людям и есть причина катастроф?[/b]– Именно в этом причина! Мы уже говорили, что отдельные механизмы на лодке далеки от совершенства. Это уже само по себе – источник аварий. А если человек, не дай Бог, тронет или включит что-то не то? А задеть неправильную кнопку, рычаг или тумблер любой член экипажа может не оттого, что он последний дурень или разгильдяй, а просто потому, что он устал и не отдает себе отчета в том, за что хватается и что нажимает.Кстати, к космонавтам у нас почему-то отношение совсем иное, чем к подводникам. При подготовке полетов учитывается все, даже психологическая совместимость членов экипажа. Не говоря уже о том, что во время полета космонавты имеют телесвязь с близкими – а это снимает психологическое напряжение, избавляет от так называемого сенсорного голодания. А курсу их послеполетной реабилитации подводники могут только позавидовать.[b]– Но я знаю, что на подводном флоте существуют нормы продолжительности плавания в «автономках», графики чередования морских походов и отдыха на суше. Кто это контролирует – медики, командование, психологи? [/b]– Нормы-то существуют! Но есть ТУ – «технические условия» – для корабля, где написано, на сколько суток автономности рассчитана лодка. Беда в том, что человек там на последнем месте! На первом – техника. И в инструкциях, и на лодке приоритеты просты: не «железо для человека», а «человек для железа».Существуют нормы и на отдых.Только они маленькие: 24 суток после 90-суточного похода! При этом командование, формально не нарушая законов, может заменить положенный санаторий «отпуском при части». А это значит: нет никакого отпуска! Считается, что за реабилитацию экипажей отвечают командиры всех степеней, начиная с командира корабля и кончая главкомом.Но когда столько ответственных – никто по-настоящему не отвечает.Медики, правда, пытаются что-то сделать, но их место на «шкентеле», то есть в конце строя.[b]– А психологи? [/b]– Я такого слова на службе не слышал.[b]– С точки зрения гражданской логики посылать экипаж в плавание тогда, когда не исчезла усталость от предыдущего похода, когда еще требуется реабилитация и отдых, – преступление. У военных какая-то своя, отдельная медицина? [/b]– Есть два бога на флоте: приказ и присяга. Командование с людьми не церемонится. Всегда почему-то считалось, что, если Родине надо, достаточно человеку приказать – и он снова бодр и весел. И готов идти в море. Причем на любой срок – на год, два. Пришел – еще раз построили, пригрозили, внушили, и опять – в море. Не выполнишь приказ – пойдешь под трибунал.А ведь достаточно посмотреть на людей, пришедших из «автономки».У них особые глаза, взгляд другой, много лишних неконтролируемых движений. Они не всегда сразу отвечают на вопросы, подавлены или, наоборот, очень перевозбуждены.На флоте в сорок лет можно выглядеть на пятьдесят, а в сорок пять – быть уже покойником. И все это время быть «не в себе».[b]– И медики об этом знают… [/b]– Я обсуждал эту проблему с медиками. Они все знают. Правда, это знание существует отдельно от реальной жизни. Не знаю, как сейчас, а во времена моей службы все эти медицинские наблюдения считались секретными. Ведь и среди «белых халатов» хватает волевых командиров. Потому эти темы – вне обсуждений.А для начальства, базирующегося на суше, вообще главным было, чтобы член экипажа был «морально устойчив и политически подкован».Всегда считалось, что «психическое состояние» у нас нормальное и следить за ним – время терять. Слово «психолог» просто вызвало бы улыбки.[b]– Но мне говорили, что на субмаринах последнего поколения предусмотрены условия для отдыха, релаксации и реабилитации экипажа, даже психологи появились...[/b]– Эх, посадить бы того, кто это говорит, на такую подлодку – «Акулу», катамаран. С птичками, рыбками и записьюголосов ветра, птиц, дождя и листвы для релаксации. И посмотреть на них после похода.Знаете ли вы, что в так называемой зоне отдыха на «Акуле» живут не обычные, а специально выведенные птички? Привыкшие к нашему воздуху. Спецразработка! Сдохнет – не заменишь. Списываются они так же, как железо: по акту. Замучаешься списывать! Так все эти птички давно перемерли. А рыбкам не дай бог воду в аквариум долить из того дистиллята, что там экипаж пьет, – немедленно окочурятся.А что касается психологов… В них переделали бывших замполитов, и они теперь через ту же «твою мать» все объясняют с «психологической точки зрения».[b]– А какой режим «автономок» для экипажей субмарин существует в других странах? Как защищены там подводники? [/b]– Во всем мире, кроме нас, существует важнейшее правило: восстановительный период должен быть дольше, чем время похода. Я знаю, что, например, на американском флоте экипаж может находиться в море не более 60 суток, а чаще – 56, потому что при подводном режиме жизни именно в это время кончается «солнышко» в организме. И его никакими витаминами туда не загнать – нужно на берег.Как только лодка подошла к причалу, ее отдают в руки ремонтников – так называемому голубому экипажу. Кстати, тот экипаж, который в море ходит, называется «золотой». В самом названии – уважение к людям. Сразу после возвращения экипаж отправляют в отпуск на Майами – на 75 суток вместе с семьями, под наблюдение врачей. И этот срок тоже засчитывается в службу.Потом они возвращаются на базу, около месяца занимаются на тренажерах, принимают корабль после ремонта от «голубого экипажа» и снова уходят на 60 суток. Затем цикл повторяется.У нас же для знаменитой «Акулы», о которой, кстати, снят фильм, придумали режим: 60–30–60. То есть 60 суток – «автономка», затем возвращение и… 30 суток ремонта своими же силами. И – снова в море на 60 суток.[b]– Вы с кем-то обсуждали эту проблему? Писали? Почему о ней ничего не говорят?[/b]– Таких свидетельств можно собрать очень много. У каждого подводника найдется что сказать. Так же, как у честных врачей и специалистов. Почему все молчат? Так ведь у нас принято все скрывать – мы же по-прежнему остаемся «страной великих тайн». А подводник в России – это наша главная военная тайна.[b]P.S. [/b][i]Вот как прокомментировал мнение Александра Покровского бывший замкомдива 31-й дивизии атомных подводных лодок, капитан первого ранга Виталий Александрович Люлин: «Тема подводника, его здоровья, КПД и «запаса плавучести» – давно кричит. Надо бить в колокола! К приведенным примерам я могу добавить десятки, сотни своих, когда нас сберег Бог и помог вернуться к родному причалу. А мы снова, вновь и вновь, испытывали судьбу. Нам повезло, точнее, помогло Божье благоволение. А многим – нет. Во имя светлой памяти погибших, а также ради тех, кто сегодня примеряет отцовскую бескозырку, обязательно надо об этом писать...» [/i]

АЛЕКСАНДР ЧУМИКОВ: СПАСИБО, ВСЕ КУРЫ СДОХЛИ

[i]Этот сплав в нем неистребим. Но все значимые, крупные события, происходящие в пресс-пространстве страны, без Александра Чумикова не случаются. Постепенно он стал чуть ли не классиком отечественного пиара. Успел написать десяток книг. Нынче Александр Чумиков в возрасте пяти десятков лет. Юбилеи – всегда удобный повод спросить: «А что у вас, ребята, в рюкзаках» – за прожитую-то жизнь?Заранее прошу прощения у читателя за обращение к солидному собеседнику на «ты». Но «вы» выглядело бы «потемкинской деревней». А я – за правду жизни, да и давно Александра знаю…[/i][b]– Саша, изложи «краткую биографию героя». Ведь немногие знают, из каких «пенатов» появился такой весь из себя успешный Александр Чумиков.[/b]– Родился в Москве и, как многие, – в роддоме Грауэрмана. Тут рядом – через дорогу. Жили в коммуналке. В школе мне сразу стало ясно, что я – самый что ни есть гуманитарий. Закончил гуманитарный класс 67-й школы – теперь одной из лучших гимназий Москвы. Еще в школе стал печататься в газетах. В 1972 году поступал на журфак в МГУ и в МГИМО – не поступил…[b]– А я уж заскучала, решив, что ты – такой перфекционист-отличник, у которого все как по маслу: школа-вуз-диссертация…[/b]– Потом так и было. Но сначала я загремел на два года в армию. Служил на Украине. А потом началась «экзотическая» служба в чужой форме и в чужой стране. Туда нас отобрали троих из 800 человек.[b]– «Шпионское» прошлое? В каких землях вас так маскировали?[/b]– В Народной Республике… Болгария, где наших войск в то время официально не числилось. Так выражалась наша помощь братскому народу. После армии я все-таки поступил на журфак МГУ, но уже на вечернее отделение. А потом, как у многих моих сверстников, был комсомол – сначала Киевский райком комсомола, потом одноименный и самый крупный в Москве райком партии. Но всю свою «функционерскую» деятельность я рвался в журналистику.[b]– Ну а как «партиец» – за что отвечал?[/b]– За наглядную агитацию. Причем в центре Москвы! Все эти установки, щиты, плакаты, елки – чтобы все горело-светилось… Всю рекламу я узнал задолго до нагрянувшего рынка.[b]– Вот она – судьба! Журналистика и пиар изначально «душили» тебя в своих объятиях.[/b]– Да, этот сплав так и остался со мной на всю жизнь. Потом, когда пришел Ельцин, – «полетели» партийные головы. А я и сам в 1989 году с большой радостью и облегчением ушел из райкома в аспирантуру Академии общественных наук. Но параллельно с ней создал городскую газету «Точка зрения» и ее издавал. Тираж был по тем временам небольшой – 30 тысяч, но просуществовала она несколько лет, чем я горжусь.[b]– Любимый журфак-то закончил?[/b]– Конечно! И потом еще вечернее отделение Института иностранных языков. А в аспирантуре занимался конфликтологией, особенностями ее диагностики и управления социально-политическими конфликтами. Наука эта была тогда непривычной для академии. Защитился на год раньше срока. Но по-прежнему мучила ностальгия по журналистике.[b]– И скоро ли ты набрел на «колодец», где утолил наконец журналистcкую жажду?[/b]– В том же 1991 году была создана газета московской интеллигенции «Вечерний клуб», и я пошел туда работать. И вот тут я получил наконец то, чего в жизни недобрал, – настоящую журналистику! Кстати, главным редактором там был Валерий Евсеев – нынешний главный в «Вечерке». Я наслаждался и растворялся в этом «кайфе» – писать все, что хочу, встречаться с теми людьми, которые мне интересны. Я публиковал огромные материалы про известных людей из абсолютно разных сфер деятельности – от Майи Плисецкой до Руслана Аушева.[b]– Ну, по логике твоей судьбы, на этом месте в твою жизнь должен ворваться пиар?[/b]– Совершенно верно! Однажды приходит ко мне Леша Ситников ([i]ныне – президент консалтинговой группы «Имидж-Контакт»[/i]. – [b]Л.С.[/b]) – мы были по Академии знакомы – и говорит: «Есть интересное дело. Про «Сити» слышал? Проект века! Пойдем работать». И так меня увлек, что я взял и пошел. Возглавил там пресс-службу, потом центр общественных связей. Мы начинали проект «Сити» с нулевой отметки. Это была безумно интересная работа![b]– И журналистика снова стала «золушкой»?[/b]– Вовсе нет. Я не прерывал отношения с «Вечерним клубом». Да еще написал две книжки. Но пиар меня преследовал. И я стал воспринимать это уже как естественный путь в жизни. Общался с первыми нашими пиаровцами, учился разным технологиям проведения переговоров, конференций, внедрения идей…[b]– Но у тебя, как известно, проявилась еще и некая тяга к академизму – две диссертации, учебники, преподавательская работа…[/b]– Мой академизм вплелся в судьбу естественным образом. В 1996 году в МГУ был создан новый факультет государственного управления, и меня пригласили туда работать. Так я стал профессором. Кроме того, в Академии труда и социальных отношений в 1995 году защитил докторскую диссертацию.[b]– И все-таки известен ты больше как генеральный директор Международного пресс-клуба…[/b]– Шел 1996 год, и в Москве был небольшой пресс-клуб, который уже «дышал на ладан». Тогда ко мне пришел Владимир Губернаторов и предложил: «Давай создадим в Центре международной торговли настоящий пресс-клуб». Мы нашли пять учредителей и создали Международный прессклуб. Начался его колоссальный взлет, клуб стал престижным – к нам приходили солидные люди государственного масштаба. Жизнь забила ключом. Но постепенно менялись приоритеты в обществе и интерес к этому стал падать. Мы начали заниматься пиар-сопровождением крупных бизнес-проектов.Все шло великолепно. Но в 2002 году у одного из наших основных учредителей – Торгово-промышленной палаты – сменилось руководство. У Евгения Максимовича Примакова, возглавившего ее, были отличные от наших взгляды на пресс-клуб. И пути-дорожки разошлись. Я создал свою структуру по пиару и консалтингу, оставив Международный пресс-клуб как часть ее названия, на что имел полное право.[b]– Ну вот ты стал известным пиаровцем, двигаешь вперед отечественную дисциплину под названием «Теория и практика связей с общественностью»… А что ты еще умеешь делать в жизни хорошо?[/b]– Писать могу. Любого рода статьи на любую тему.[b]– Но это-то понятно – твоя работа! Я имею в виду – не вяжешь ли на спицах вечерами, не поешь ли оперные арии под фортепьяно?[/b]– Ничего такого я не умею. Так же, как, например, пользоваться дрелью. Я не из тех, про кого жена может сказать: «Настоящий мужик – полку на кухне повесил!» Моя любовь – альпинизм. Каждый год езжу в Альпы, на Эльбрус, на Килиманджаро. Еще всю жизнь бегаю. Живу в Крылатском, неподалеку от велосипедной трассы, и по ней и накручиваю свои утренние километры. Хожу на лыжах – прошелся даже по архангельской тайге. Боулингом было увлекся, начал выигрывать серьезные турниры. Но эта страсть прошла.[b]– А как ты думаешь – почему в народе так не любят пиарщиков? Раздражает цинизм?[/b]– В том числе! И основания к этому есть. А сейчас поводов для раздражения стало еще больше. Связано это прежде всего с тем, что руководители заказчиков и пиар-агентств входят в свои «особые» отношения и решают главную шкурную задачу – как выгодно «распилить» между собой выделенный на пиар бюджет.[b]– Наш рынок пока очень похож на базар?[/b]– Увы – это так. Кроме того, есть прикормленные Кремлем пиар-агентства. Им говорят: «Будете работать с этим кандидатом». Они отдают честь и идут выполнять задание. Под это выделяются немалые деньги. А когда приходит срок подводить итоги, все начинают искать результат: куда уплыл бюджет, что сделано? И все об этом знают – шила в мешке не утаишь. А слово «пиар» стало символом нечистоплотности.[b]– Тем не менее количество вузов, обучающих профессии «специалист по связям с общественностью», у нас растет. Легко ли устроиться на работу пиар-специалисту?[/b]– Рост числа вузов объясняется модой и мифологией вокруг этой специальности. Появился стереотип: мол, это престижная и высокооплачиваемая профессия. Отчасти это так. Сегодня время, когда происходит пиар пиара.[b]– Ну а прежняя журналистика – когда, говоря словами Окуджавы, «каждый пишет, как он дышит, не стараясь угодить» – останется? Будет ли на нее спрос?[/b]– Путь для души останется, он не может исчезнуть. Я не просто в это верю. Я готов спорить. Не все решают деньги. Много интересных личностей, которым сами СМИ готовы заплатить, лишь бы они согласились на интервью. И поводов для журналистской статьи в жизни – миллион. Профессионализм и гордость за профессию журналиста убить невозможно.[b]– Ты один из учредителей и членов жюри объявленного недавно Первого всероссийского конкурса «Русский язык в электронных СМИ» – «Как наше слово отзовется». А чем отличается, на твой взгляд, язык Интернета, электронных СМИ от языка газет?[/b]– Язык в Интернете – это пока «белое пятно» даже для языковедов. Явление, пока не изученное. А язык электронных СМИ – радио и ТВ – тяготеет к языку информационных агентств, но с повышенным уровнем эмоциональности. Если мы начнем читать газету, например, по радио – то будем постоянно спотыкаться о фразы письменной речи. «Печатный» язык сложен для прочтения вслух. И наоборот: если записать речь, которая хорошо воспринимается на слух, то мы утонем в междометиях, вводных словах, просторечных выражениях… Речь радио и ТВ, если можно так выразиться, более «плановая», чем язык в газете, и не предполагает громоздких оборотов. Этот язык более образный, эмоциональный, но в то же время более простой. А наш конкурс преследует одну главную цель – сохранения русского языка.[b]– Хочу проверить твой политический пульс. Как ты, как специалист по связям с общественностью, относишься к нынешним реформам власти?[/b]– Мне бы не хотелось выступать в качестве политолога. Я не есть пламенный борец-правозащитник. На выборы не хожу, не голосую – слишком хорошо знаю политическую «кухню». Я, если хочешь, тот самый «протестный электорат». Но знаю одно: сегодня у всех людей есть хоть какая-то собственность – да хоть плохонький сарайчик! Не важно, где они его взяли – первоначальное накопление капитала везде было несправедливым. Начать пересматривать и трогать сегодняшний рынок и частную собственность – самоубийственно: рынок не убить. Беда в другом: у нас борьба с бюрократией порождает еще большую бюрократию, борьба с коррупцией – еще большую коррупцию, масштабы которой сегодня огромны.[b]– Что-то слишком серьезен наш разговор накануне твоего юбилея. Расскажи «под занавес» пиаровский анекдот.[/b]– Толкаешь меня на «антибрендинг» пиара? Учти – эффект получается всегда обратный. Вот тебе анекдот: У одного крестьянина стали дохнуть куры. Ему посоветовали обратиться в пиар-агентство – мол, пиарщики все могут. Крестьянин пришел в пиар-контору, изложил проблему. Ему сказали: «Конечно, поможем! Именно на курах мы и специализируемся». Дали за деньги крестьянину советы: солому перестелить в курятнике, стены другим цветом покрасить… Приходит крестьянин в очередной раз. Спрашивают: «Ну как?» Отвечает: «Дохнут!» Ему новый совет: поменять конфигурацию курятника, проследить за «контактными» группами… Крестьянин приходит и снова докладывает: «Дохнут!» Ему еще: понаблюдайте взаимодействие с другими фокусными группами – овцами, козами… Исчез крестьянин. Приходят пиаровцы к нему, спрашивают: «Ну как?» Крестьянин докладывает: «Спасибо большое – проблема решена! Все куры сдохли». «Как жаль, – сказали пиарщики, – а у нас еще столько разработок для вас было подготовлено».[b]ДОСЬЕ «ВМ»[i]ЧУМИКОВ Александр Николаевич – доктор политических наук, профессор факультета государственного управления МГУ им. М. В. Ломоносова, ген. директор одного из ведущих российских PR-агентств «Международный пресс-клуб», вице-президент Российской ассоциации по связям с общественностью (РАСО).[/b][/i]

ВЛАДИМИР РУГА: ГЛАВНОЕ - ИЗ «Х» ПОПАСТЬ В «У»

[b]В ЕГО ОФИСЕ – КАК НА ЯДЕРНОМ ОБЪЕКТЕ: ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ОХРАНА И ПРОВЕРКА «НА ЗВОН». А В КАБИНЕТЕ, КУДА МЕНЯ СОПРОВОЖДАЮТ, – ОГРОМНЫЙ ДВУХМЕТРОВЫЙ ЧЕЛОВЕК, УТВЕРЖДАЮЩИЙ, ЧТО В НЕМ НИ МНОГО НИ МАЛО СТО КИЛОГРАММОВ, – ВЛАДИМИР РУГА. КАК ВЫРАЖАЕТСЯ ХРЮН: «ВНУШАЕТ!» [/b][i]Руге 33 года. Посмотришь: активный, циничный, предприимчивый капиталист. А присмотришься: приветливый, дружелюбный, остроумный человек. Преподает в МГУ, коллекционирует головные уборы и мечтает создать музей, хорошим басом поет под гитару, собрал солидную домашнюю фонотеку, знает оперу, взахлеб читает, путешествует по миру, пишет исторические детективы. [/i][b]– Володя, вы молодой, успешный, благополучный, известный. У таких людей проблем в жизни, наверное, не бывает. А сами изнутри видите себя добежавшим до цели?[/b]– Что ответить? Скажу «да» – буду выглядеть сытым «овощем», отвечу «нет» – в чем-то погрешу против истины. Просто то, к чему были приложены определенные усилия лет шесть назад, дало свои плоды. Мой путь – типичный для нынешних тридцатилетних, которые сделали карьеру – кто в бизнесе, кто в искусстве… Я после армии как пришел в «Вечерку», так все время работал, работал, работал, пока некоторые расслаблялись. Вот и весь секрет успеха. Просто, как и многие другие, оказался в нужном месте в нужный момент. [b]– Характерная «нужность» эпохи первоначального накопления капитала?[/b]– Наверное, да. Хотя многие оказывались в нужное время в нужном месте, но после этого лопались, не сумев справиться со «свалившимся счастьем». Наверно, тут необходимо какое-то умение анализировать. [b]– А вы можете быть иррациональным?[/b]– Могу. Я совершенно нормальный человек, отличающийся повышенной ленью. И повышенным честолюбием. Вот эти два недостатка постоянно борются между собой. Трудная, скажу вам, борьба. Может быть, поэтому меня все сильнее и сильнее начинает привлекать запах дачи. Близкие говорят: «Тебе же всего тридцать с хвостиком – на дачу рано!» [b]– А ваша дача – ваша крепость или «избушка» с дверями настежь?[/b]– Скорее – взятый бастион. Это родительский дом, совершенно обычный, в 100 км от Москвы. Я думал, что там смогу спокойно жить и отдыхать. Но от друзей-приятелей житья нет и там. –[b] Как складываются такие жизни? Вы, наверное, были мальчиком с надежными тылами? Кто ваши родители?[/b]– Обычные люди. Папа – летчик гражданской авиации, командир корабля. Мама – балерина ансамбля «Березка». Родители ни в чем на меня не давили и во всем доверяли. За что и «поплатились», поскольку я жил по двум дневникам: в одном расписывался за родителей, в другом – за учителей. В итоге всех все устраивало. Потом поступил на истфак пединститута, искренне мечтая быть журналистом, публицистом или… секретарем райкома комсомола. [b]– Ну и мечта… Даже вчера это звучало бы неприлично. А почему на журфак не пошли?[/b]– Потому что журналистика – это не образование, а состояние души. Впоследствии, будучи замредактора «Вечерки», я только утвердился в этом своем мнении. [b]– Сорокалетних, как, впрочем, и двадцатилетних, называют потерянным поколением, а как бы вы назвали поколение тридцатилетних, к которому принадлежите?[/b]– (Задумывается) Замученным поколением. [b]– ?![/b]– Это поколение перепрыгнуло через самого себя: многие мои сверстники слишком быстро перескочили ступеньки, заняв серьезные посты в бизнесе и политике. В советское время – хорошо это или плохо – была школа подготовки кадров, связанная с постепенным ростом. А в начале 90-х годов бывшие комсомольцы, студенты и авантюристы различных мастей при определенном везении и наличии предприимчивости через два месяца успешной работы в бизнесе могли стать миллионерами. За десять лет нахождения при карьере и на солидных должностях поколение «без детства» во многом устало. Поэтому сейчас так модны разговоры об отдыхе, горах и дачах. [b]– Вы тоже по этой причине отказываетесь говорить о работе? Она вызывает аллергию, надоела?[/b]– Не хочется. [b]– Та работа, которой вы сейчас занимаетесь – связи с общественностью, – сильно отличается от прежней, когда вы трудились на выборах в пользу Березовского, Абрамовича?[/b]– Я не хотел бы про это говорить. В пиар-среде это не принято. [b]– Тогда только один вопрос, связанный с опальным Борисом Березовским: есть ли у него качества, которым вы у него учились?[/b]– Умение собираться в трудный момент, концентрироваться в абсолютно минусовой позиции и превращать ее в абсолютный плюс. [b]– А из неприятных ситуаций вы выходите с помощью каких-то технологий или полагаетесь на Бога и судьбу?[/b]– Обычные вопросы методологии! Я вижу позицию и проблему – плюсы и минусы. Позиция «х» – плохая, позиция «у» – хорошая. Выстраиваешь вектор: что нужно сделать, чтобы из «х» попасть в «у». Вот и вся наука. Правда, меня часто критикуют коллеги за любимую фразу: «Цель оправдывает средства». Поскольку до меня она уже была озвучена. [b]– А вы действительно считаете, что цель оправдывает средства?[/b]– Я студентам на лекциях часто говорю, что пиар – область достаточно неблагодарная. И если ты начинаешь работать в пиаре, то вопросы этики и морали должны быть решены до начала работы с заказчиком. Либо ты готов на любой путь, либо – на путь с оговорками, либо ты не готов работать вообще. Я не говорю, хорошо это или плохо – каждый решает сам для себя. [b]– Но вам приходится, извините, «ёрзать» в какихто ситуациях? Есть ли свои этические нормы?[/b]– Я определил для себя некоторые позиции, которые даже в самых жестких условиях никогда не стану использовать. Понятно, что у каждого человека есть свой «скелет в шкафу», связанный с вопросами здоровья, семьи, сексуальных отношений. Если, начиная работу с клиентом, я вижу болевые точки из этих областей, то никогда их трогать не буду. Это неприлично. [b]– А религия – это эффективный «пиар»? Вообще, верите ли вы в Бога?[/b]– В конце 80-х годов мы с друзьями по истфаку даже готовились поступить в духовную семинарию, вместе подрабатывали в церковном хоре. Потом я понял, что это не мое. Но стараюсь бывать в храмах и монастырях. [b]– Привлекаете ли высшие силы к тому, чем занимаетесь?[/b]– В критических ситуациях я всегда чувствовал, что нечто высшее существует. Однажды постоял в храме, пошел к выходу, толкаю дверь, а она не открывается. Я, здоровый двухметровый мужик весом в сто килограммов, не могу открыть дверь! Подошел к бабушке, торгующей свечками, и спросил: «А что, храм заперли?» «Да нет, сынок», – отвечает. Толкнула пальчиком дверь – та и открылась. Вот и думай после этого. [b]– Вы верите в судьбу?[/b]– Верю. У нас в семье существует что-то эзотерическое. Моя прабабка была очень известной на Украине знахаркой – останавливала кровь, заговаривала боль. А с отцом вообще произошел необъяснимый случай. Во время войны в 1942 году он, пятилетний мальчик, вместе с прабабушкой оказался на оккупированной территории. Прабабка, уходя из дома на заработки, каждый раз папу заговаривала. И вот случилась жуткая бомбежка: в мазанку, маленький домик, где они жили, попала авиабомба. От дома ничего не осталось. Представьте картину: все разметало, и сидит живой малыш с несколькими царапинами на руке. Необъяснимая вещь![b]– Вы себя чувствуете одиноким?[/b]– Я себя просто чувствую. А одиноким?. . (Долгая пауза) Наверное. [b]– Завидуете кому-нибудь?[/b]– Я очень завидую по-хорошему тем своим близким людям, которые женились, сделали успешную карьеру и умудрились сохранить своих друзей. Мне не повезло – я не смог. Так сложилось, что, кроме одного-двух друзей, других уже нет в живых. Хотя людей вокруг – море. [b]– А любовью не спасаетесь? У вас есть свое определение любви?[/b]– Трудный вопрос… Это… когда хорошо внутри себя, когда искренне хочется чтото для кого-то делать. Я стал забывать, что это такое. [b]– А на вид вы такой энерги-и-чный… [/b]– (Смеется) Да, я энергичный печальный человек![b]– И, наверное, богатый?[/b]– Не хочу отвечать на этот вопрос. [b]– И правильно – это я вас вопросом неуклюже от печали спасаю. Давайте про ваши книжки поговорим. [/b]– А что про них говорить? Обычное чтиво – для самолета. Там нет гениального замысла. Никакой сверхидеи! Нормальные книжки. Только так к ним и надо относиться. Это мой полет, отрыв от работы. [b]– Вы пишете вдвоем с Андреем Кокоревым… [/b]– Андрей был моим преподавателем в институте. Он великолепный архивист. Мы вместе с ним готовили статьи еще в начале 90-х годов, выпускали статьи, мемуары о белом движении. Однажды случайно встретились и решили: попробуем написать исторический детектив. Две книжки издали и поняли: историческая фантастика – дело неблагодарное. Лучше писать исторические детективы или исторические романы. [b]– У вас есть хорошая машина, вы путешествуете, посещаете рестораны, небедны – проблемы страны мешают вашей жизни?[/b]– Но я так же, как и все, наталкиваюсь в подъездах на бомжей и поднимаюсь в грязных лифтах. Страна, где могут избить, изнасиловать кого угодно, где могут устроить любой милицейский беспредел – и никто никому ничего не докажет. Страна, где каждый вынужден трястись за свои деньги, хотя многие зарабатывают их честно. Вот поэтому стране я сочувствую и переживаю за своих близких. [b]– О вас ходят разные слухи. Кое-кто говорит, что вы чрезмерно амбициозны и важны, никого вокруг не замечаете…[/b] – Действительно не вижу – извините, близорукость! Не хотел бы для печати, да ладно, скажу: просто я стесняюсь носить очки с толстыми линзами, а в этих изящных очках действительно вижу только на пять метров вперед. А вообще мне абсолютно безразлично, как меня воспринимают. И это не поза. Репутация – это то, что человек имеет в реальности. А восприятие… Знаете, как говорят: «У каждого Абрама – своя программа». [b]– Небось и мечта крылатая есть?[/b]- Очень простая! Когда-нибудь я хотел бы стать редактором газеты. Нюхать запах типографской краски, вести планерки… Но не сейчас – когда-нибудь… [b]ДОСЬЕ ВМ [/b][i]РУГА Владимир Эдуардович — начальник Департамента по связям с общественностью одной из крупнейших нефтяных компаний. Один из самых известных специалистов в области «паблик рилейшнз», дважды награжден премией «Серебряный лучник». Кандидат политических наук, профессор. Автор 500 публикаций в СМИ и двух исторических детективов. Служил в Закавказье, работал журналистом в газете «Вечерняя Москва». В качестве политконсультанта участвовал в выборных кампаниях в Госдуму, местные органы власти, «избирал» президентов в Молдове, Казахстане, Закавказье, Крыму. [/i]

КАК ЗАГНАТЬ ЭЛЕКТОРАТ НА ВЫБОРЫ?

[b]— Игорь Михайлович, в последнее время в выборной кампании произошло несколько событий, получивших довольно громкий резонанс. В частности, поразил факт необычайно низкой — меньше трети! — явки избирателей на губернаторские выборы в Санкт-Петербурге. По словам председателя ЦИКа Александра Вешнякова, такого не было за всю российскую историю выборов глав субъектов Федерации. В чем причина?[/b]— Она проста: не надо давить на людей. Во всем, а тем более в агитации, должна быть мера, и политики ее должны тонко чувствовать. Закон банален: чем сильнее давление, тем больше сопротивление. «Репродуктор», призывающий голосовать за Валентину Матвиенко, превысил «уровень громкости». Говоря научным языком, перебор административного ресурса вызвал у избирателя отторжение. [b]— Может ли повториться петербургская ситуация с низкой явкой в Москве при выборе мэра?[/b]— Не думаю. Юрий Лужков не перебирает в массовой агитации. Видимо, его команда чувствует «порог», переступать который не стоит. У нынешнего мэра есть определенные проблемы из-за так называемого износа власти — ведь он идет на третий официальный срок. Но он абсолютно безальтернативен, как говорят в спорте, — «ввиду явного преимущества». Пока у него нет даже примерно равномасштабного конкурента. К тому же одновременное проведение думских и мэрских выборов в один день является для избирателей дополнительным стимулом прийти на избирательные участки. Вряд ли москвичи «проголосуют ногами», так же, как петербуржцы. Абсентеизм, то есть игнорирование выборов, по Москве примерно такой же, как и в регионах. [b]— А каков ваш прогноз относительно явки избирателей на участки в декабрьское воскресенье в целом по России?[/b]— Уже сейчас ясно, что доля пришедших к урнам по сравнению с 1999 годом несколько упадет в силу того, что в выборах нет какой-либо острой интриги, драматизма, как правило, подогревающих политическую активность людей. Средняя явка по стране на прошлых выборах составила 64 процента. Но разные выборы имеют свою специфику. Обычно на парламентские выборы приходит до двух третей избирателей. Но когда отдельно избирают депутата в отдельном округе, чаще всего выборы срываются. Не хватает драматизма, конфликта, интриги, острого сюжета. Для консервативного избирателя выборы — это праздник, теплое воспоминание о колбасах и сосисках в буфете, возможность пообщаться, почувствовать ответственность и сопричастность к событиям. А либеральный избиратель не чувствует такой ответственности. Ему нужен убедительный стимул, острая конкуренция, которая была, например, когда-то между Ельциным и Зюгановым. Иначе ему непонятно, зачем идти на избирательный участок. [b]— Является ли опасной для выборов доля прогнозируемого протестного электората? Увеличится ли она по сравнению с прошлой избирательной кампанией?[/b]— По нашей оценке, примерно 15–16 процентов людей не определились со своим политическим выбором. Они говорят, что готовы проголосовать за кого угодно. Это происходит потому, что между «спросом» и «предложением» нет равновесия. Никто не отвечает полностью чаяниям этой группы людей. Они представляют собой особый протестный электорат, практически не вписывающийся в партийную систему. Протестный же электорат, так сказать, «в чистом виде» — это люди, вообще не желающие идти на выборы или голосующие против всех. [b]— Я прочла в Интернете, что сейчас в Челябинской области даже создается новая политическая партия с необычным названием: «Я против всех». Опасная тенденция?[/b]— Не думаю. Доля избирателей, ставящих галочку в графу «против всех», практически стабильна — обычно это 4–5 процентов голосующих. Вряд ли создание партии заставит влиться в ее ряды много «революционеров». [b]— Опасность распространения «бациллы» под названием «неявка на выборы» многих пугает. Снова раздались голоса, предлагающие за это штрафовать. Председателю Центризбиркома идея понравилась. Он даже заявил, что можно поправить Конституцию и внести изменения в законы о выборах. Прокомментируйте, пожалуйста. [/b]— В мировой практике это используется, но очень редко. Например, в Италии и Бельгии в Законе о выборах прописано: не являешься на выборы — плати штраф. Я считаю это абсолютно антидемократической мерой. Нельзя насильно заставлять людей пользоваться демократическими правами. Вообще сам пункт в бюллетене «против всех» антигражданский и антицивильный. [b]— Игорь Михайлович, как специалист по политическим прогнозам, скажите, какие электоральные перспективы у основных политических «брендов» — пяти партий-лидеров?[/b]— Начнем «по старшинству»? По последним данным Фонда общественного мнения, единороссов поддерживают двадцать процентов, коммунистов — девятнадцать. «Единая Россия» сейчас выглядит как типичная для нашего общества «партия власти». Если бы она действовала более «изящно», без нажима и давления, то могла бы опередить компартию. Пережим с административным ресурсом может вызвать обратную реакцию, о чем мы уже говорили. Партии нужно действовать тонкими технологиями. Единственное, что можно сказать с относительно большой долей определенности: единороссы вряд ли могут рассчитывать в новой Думе на «контрольный пакет» в две трети голосов. [b]— А что соперница единороссов — КПРФ?[/b]— Она отказалась от попыток представлять из себя системную партию и заняла протестную коммунистическую нишу. Там у КПРФ — ни одного конкурента, она замкнута в этой нише и не может расширить свою электоральную базу, хотя имела возможность пойти чуть-чуть правее. К тому же в тройку лидеров списка не вошел физик Алферов, зато появился экс-губернатор Краснодарского края Кондратенко с известным антисемитским «пунктом» в воззрениях. А новых «эмблематичных» лиц там не появилось. [b]— Продуктивно ли трудятся на выборном «поле» СПС с «Яблоком»?[/b]— У правых главное событие — появление на выборной арене Чубайса. Он, с одной стороны, провел наконец четкую границу между СПС и «Яблоком», чем размежевал электорат с точки зрения отношения к себе самому. С другой — придал динамизм и некую масштабность СПС новыми понятиями — как, например, «либеральная империя». В этом смысле «Яблоку» тяжело бороться с СПС, но легко — с Чубайсом, потому что все, кто не любит Чубайса, могут перейти в «Яблоко». Но продемонстрировать динамизм яблочники не могут — нет «драйва», «мотора». Поэтому они будут и дальше собирать избирателя с особой субкультурой шестидесятников. Но, как мне кажется, обе партии преодолеют пятипроцентный барьер, и их показатели будут примерно равны, с возможной разницей до полутора процентов. [b]— Какие проблемы сегодня у либеральных демократов?[/b]— У ЛДПР все в порядке. Она как гуляла, так и гуляет «сама по себе» на протестно-националистическом поле. Харизма Жириновского как пиарщика, клоуна, человека, работающего в опереточном жанре, не дает скучать избирателю. Либералдемократы стабильно держат уровень примерно в 8 процентов голосов. И вряд ли что-то может поколебать их позиции, поскольку выборы в целом не драматичны, без интриги, а Жириновский как сценический персонаж все время будет что-нибудь такое «выкидывать» на публику. [b]— А возможно ли появление в Думе новой партии, впервые преодолевшей пятипроцентный барьер?[/b]— По всей вероятности, такой партии не будет. Даже блоку Рогозина — Глазьева «Родина» это вряд ли удастся. Социальный популизм, «коронная» тема Глазьева, может быть утоплен в националистической риторике разной интенсивности — от Бабурина до выходцев из баркашовского «Спаса» и «ветеранской оппозиции» экс-путчиста генерала Варенникова. Но у нас в стране национализм как инструмент завоевания электората не работает. Все боятся крови: не дай бог, будет война! Как только в политической партии или блоке появляется элемент агрессии — хоть против гомосексуалистов, хоть против католиков, кого угодно! — это объединение сразу начинает «сворачиваться». Когда же политическая структура начинает «упаковываться» в разумную, толерантную форму, предлагает некую идею, она привлекает людей. «Родина», как мне кажется, потеряла возможность пройти пятипроцентный барьер. Опросы пока дают низкие результаты — 2—3 процента. Собственно, как и у народников и прочих партийблоков. [b]— А есть у вас более точные расчеты?[/b]— Разумеется, мы составили цифровые прогнозы. Из 450 мест в составе новой Думы 160—170 кресел могут занять единороссы и региональщики, 125—140 — коммунисты с аграриями, 50 — народники, 25—30 — либеральные демократы, 15— 40 — блок «Родина», 20—25 — «Яблоко» и СПС. [b]— Не могу не спросить: как вы думаете, мы с вами не нарушили Закон о СМИ, не дали повода обвинить нас в агитации и пропаганде в чью-то пользу?[/b]— Помилуйте! Мы с вами самые законопослушные собеседники.

КАК ВОЕВАТЬ С СОСЕДЯМИ

[i]Под окнами моей квартиры на первом этаже вымахали огромные деревья, заслонившие небо и солнце, без которых я жить не могу. Приятель принес электропилу, и мы попытались спилить несколько тяжелых ветвей кленов и рябин, которые пятнадцать лет назад всей семьей самолично и сажали. Тут же разверзлись соседские окна и сторонники «зеленых» – даже с 17-го поднебесного этажа! – мощно выразили возмущение «уничтожением лесов»… Я повздыхала по поводу отсутствия у соседей толерантности и тяги к консенсусу и отправилась к знакомому психологу, кандидату наук, старшему научному сотруднику факультета психологии МГУ Константину СУРНОВУ. [/i]Для начала Константин утешил меня историей: – Иммануил Кант любил философствовать, глядя из своего окна на возвышавшуюся над округой силосную башню. А перед окном – ну как у вас! – разрослись соседские деревья и закрыли философу любимый пейзаж. У Канта работа застопорилась: мысль не шла и философия не получалась. Из уважения к Канту сосед взял и укоротил высокие деревья на своем участке, чтобы вернуть философу вид из окна, без которого тот не мог плодотворно трудиться. Это был образец деликатности, бескорыстного добрососедства, а может, и разумного эгоизма. [b]– Но сейчас другие времена. Мы выбрались из жутких коммуналок и поселились хоть и в отдельных квартирах, но так же кучно в многоэтажных, многолюдных «коробках». Продолжаем делить частное пространство, качать права, грозить кулаком ближнему из квартиры напротив. У современного человека неизбежно портится характер?[/b]– Увы, сейчас это распространенная форма межсоседских отношений. Меж тем соседи окружают нас всю жизнь и повсюду – не только в мегаполисе. Помните, с пушкинским Онегиным соседи прекратили дружбу, оскорбясь тем, что с «заднего крыльца обыкновенно подавали ему донского жеребца». Даже у Робинзона Крузо были соседи, и ему пришлось заниматься выстраиванием отношений с ними. [b]– Как сказал один пересмешник, «даже в раю у тебя будут соседи»?[/b]– Именно так! Вообще соседи – как бриллианты. И их надо тщательно огранять, чтобы не поцарапаться. А динамика выстраивания правильных отношений с соседями чем-то сродни теории и тактике совместного бега на длинную дистанцию. Мы то ближе, то дальше, то нарочно отстаем, то нечаянно обгоняем, иногда бежим ноздря в ноздрю. Но «дистанция» – ключевое понятие. [b]– Значит ли это, что мы должны обходить соседей сторонкой, держать на безопасном расстоянии?[/b]– Главное ваше искусство должно состоять в умении поставить соседей на свои места так, чтобы они при этом еще ненавязчиво вас любили. Потому что война с соседями – дело изнурительное. [b]– Но на поддержание с соседями отношений «комильфо» у задерганного работой и темпом жизни горожанина порой нет ни сил, ни времени…[/b] – Даже отъявленные разбойники стараются поддерживать добрые отношения с ближайшими соседями! Это только в чужой стране, городе, селе легко безобразничать. А там, где живешь, – очень трудно. Вообще затяжная война с соседями – тупиковый путь. Легче поменять дверь, улицу, город и век. Но в реальности бывают ситуации, когда отступать некуда, запредельщик-сосед не оставляет шансов на переговоры. Тогда нужно найти на него управу, то есть – увы! – воевать. [b]– Помилуйте, война – жуткая, изматывающая нервы вещь. Может, лучше все-таки «плохой мир»?[/b]– Лучше. Но бывает, что война неизбежна. [b]– Но тут есть большая опасность скатиться к боям без правил. Не случайно ведь говорят: «Есть справедливые войны, но нет справедливых войск». [/b]– В войне с соседями правила обязательны. И вообще слово «война» можно закавычить – на фронтах этих боев не нужно убивать наповал! Просто следует запомнить несколько принципов, проверенных поколениями. [b]– Как интересно! Расскажите. [/b]– Во-первых, не начинайте войны, в которой победить не можете. Ищите другие способы справиться с ситуацией. Но если вы все же решили ее вести, не планируйте длительных кампаний с мелкими гадостями. Они бессмысленно изматывают обе стороны. Только «блицкриг», «буря в пустыне», разгром!Во-вторых, никаких пустых, невыполняемых угроз. Вынутое «оружие» должно стрелять. Разумеется, это следует воспринимать не как инструкцию по отстрелу соседей, а как метафору из романа «Хождение по мукам». В-третьих, перед началом военных действий разумно сделать предупреждение. В самой вежливой и уважительной форме. Например: «Ночные и дневные собрания ваших гостей, а также отказ хотя бы уменьшить силу звука ставят нас в трудное положение: ребенок не может заснуть, жена боится входить в подъезд, наш пес. . .» И так далее. То есть нужно дать вероятному противнику так называемый «ясигнал» – сообщить ему о своих переживаниях, дискомфорте, беспокойстве. Но ни в коем случае не стоит ругать супостатов. Они бывают обидчивыми, мстительными и просто глупыми. Однако предупреждение должно заканчиваться жестко: «Мы не собираемся с этим мириться». Оповещать хулигана о конкретном плане ваших действий, разумеется, не стоит, но действовать – обязательно. [b]– Давайте все же вернемся к понятию дистанции. Она мне как-то более симпатична, чем война. Даже с правилами. [/b]– Любая дистанция, которую вы устанавливаете со своими соседями, имеет свои преимущества и свои недостатки. Существуют разные модели дистанции. Дистанция «плюс бесконечность» – для любителей иллюзии полной независимости от соседей. Вы забыли их имена. Ни к кому не ходите в гости и не приглашаете к себе, не обращаетесь за помощью, не участвуете в собраниях и субботниках. Соседей по лестничной площадке приветствуете кивком головы, всех прочих – никак. Преимущества этой дистанции – соседи не побеспокоят вас неожиданным звонком в дверь. Вы избавлены от утомительного вникания в их проблемы. Но оцените и ее недостатки! Когда вашу квартиру ограбят средь бела дня, соседи ничего не заметят – возможно, специально! – и ничего не предпримут, даже если столкнутся с грабителями нос к носу. А кому помогать-то? Они и вправду вас не знают. [b]– А нет ли более приветливой модели? От этой веет пятиметровым каменным забором подмосковных генеральских дач. [/b]– Можно иначе: дистанция «здравствуйте, как поживаете?». Преимущества: соседи знают, что вы – хороший человек. Одолжат инструмент для ремонта и расскажут небезынтересные иногда новости из жизни дома. Придут на помощь в случае болезни, присмотрят за почтовым ящиком и дверью в вашу квартиру, пока вы в отпуске. Недостатки: могут некстати попросить одолжить денег или вступить в одну из противоборствующих «партий» в вопросе о сносе гаражей. Могут оторвать от увлекательного любовного свидания экстренной просьбой помочь снести с седьмого этажа холодильник, не вмещающийся в лифт. [b]– Холодильник мне особенно не нравится. Есть ли что-то менее «громоздкое» в запасе у психологов?[/b]– Пожалуйста: дистанция «ноль». Преимущества: вы можете в любой час позвонить в любую квартиру и попросить что угодно. Недостатки: то же самое могут проделать по отношению к вам. Чтобы примерить к себе естественность идеала «жить с соседями душа в душу», задайте себе тестовый вопрос: «Хочу ли я, чтобы у всех соседей на всякий случай были ключи от моей квартиры?» [b]– Лучше всяких войн и дистанций может быть только неосуществимая мечта: самим выбирать соседей, как мужей и жен. [/b]– Почему же неосуществимая? Как раз этим и нужно заняться, прежде чем покупать квартиру в каком-либо доме. Стратегия выбора проста: в доме, где вы живете, должны жить люди, подобные вам. Тогда и громкая музыка, и пьяные дебоши не станут раздражать на фоне вашего подобного образа жизни. Словом, «царский указ» такой: шумный селится на шумной улице, тихий – на тихой. [b]– Как я могу выяснить образ жизни моих будущих соседей?Это неприлично – ходить, выспрашивать, высматривать… [/b]– Лучше позволить себе подобную «неприличность», чем страдать всю оставшуюся жизнь. Поэтому, покупая квартиру в уже заселенном доме, внимательнейшим образом поинтересуйтесь, кто ваши будущие соседи. Сделать это можно разными способами. Осмотрите весь подъезд – состояние дверей и лестничных площадок говорит о многом. Добейтесь через дружбу с работниками местного ДЭЗа возможности познакомиться с книгой регистрации жильцов. Обстоятельно поговорите с участковым – не увеличится ли население вашего подъезда на треть после ближайшей амнистии? Посидите на лавочке у подъезда в разные часы суток в разные дни недели – корректное знакомство с пенсионной общественностью тоже не помешает. Под разными предлогами лично познакомьтесь с жильцами всех квартир, как минимум, на два этажа вверх и на один этаж вниз от вашей квартиры. «Фэйс-контроль» – великая вещь. [b]– Ваши советы как будто взяты из восточной мудрости: «Тот, кто по-настоящему знает себя, – мудрец; тот, кто по-настоящему знает своего соседа, – гений». [/b]– Могу добавить: оптимально налаженные отношения с соседями доставят вам массу удовольствия. В вымытом окне и окна соседей кажутся чистыми.

А ЗА «КОЗЛА» ОТВЕТИМ

[i]Однажды, безнадежно застряв в очередной пробке, я отчетливо поняла, что жизнь моя делится не на личную и общественную, а на рулевую и остальную. Утверждаю как автобарышня с двадцатилетним стажем: мы сильны и уверенны. Пока машина не заглохла. С первым спущенным колесом и разбитым крылом нервно хватаем мобильник и кричим «sos!» мужьям, друзьям, любимым… Жизнь женщины за рулем – непрекращающиеся внутренние монологи. Умные и глупые, серьезные и пустяковые, деловые и лирические… [/i][b]Монолог первый. Утренний [/b]…Последний глоток кофе. Бегом к «ракушке». Спасибо мэру – еще не снесли! Ключ в гаражный замок. Отлично! Зажигание. Мотор. Греть некогда. Пое-е-ехали… Прие-е-ехали… Это как солнцу не взойти – пробка! Примем как данность: расслабляемся, включаем радио… «Я шокола-адный заяц…» Тьфу, достал!Лучше «Эхо». Хороша же я была вчера: сунула в замок гаража… ключ от квартиры. Ну почему они все на одно лицо? Еще бы не заклинило! Ключ – пополам. Спасибо, Господь послал выходящего из подъезда слесаря. Спилил замок за две минуты. Денег не взял. Но – улыбался. Сколько их было, спасителей, высланных мне на подмогу! А минувшей слякотной зимой, когда опаздывала в аэропорт? Спустило колесо. Пот прошиб: опоздаю на самолет! И вдруг курсом прямо на меня – мужичок в фуфайке. Колесо заменил в лучшем виде. Всего за полтинник. Какое правило повторим? Правильно: Бог рукастого мужчину в нужный момент пришлет. [b]Монолог второй. Загазованный [/b]…Так, зазевалась. Получи «в лицо» выхлопную трубу. «КамАЗ», между прочим. Теперь я – «ежик в тумане». Куда вынырнуть из этой тучи дыма?Мартен на колесах. Влез на полосу «аки тать». «Какую гадость, родимый, ты в бак залил?» – «Какую дали – такую и залил!» Ау, экологи! Мы от дыма скоро, как мамонты, вымрем! «Экологический контроль» в бозе почил. Хотя не жалко – одни легковушки ловил. Хорошо, говорят, контролеры зарабатывали. Летом друг из Хьюстона в гости заскочил. Его по Москве денек повозили. Вечером слег. Дышать, говорит, на столичных дорогах нельзя. Инвалидность, мол, давать сразу нужно. Щас-с! А мы ничего, ездим. И даже детей рожаем. [b]Монолог третий. Парковочный [/b]…Ах, Тверская, Тверская! Все обочины – в полированных мордах авто. Куда приткнуться? Как в Библии: там Ной тоже сорок дней искал место для парковки. А, вот местечко… А где вы, «ясны соколы», тянущие рубли с очумевших от пробок водителей? Вот он, ненасытный. Серьё-ё-ёзный… Бумажки под дворники сует, время пишет. Нет, фискальная твоя душа, платить я не стану. Утомили вы меня смертельно. Закрываем машину и быстренько-быстренько, пока не видишь, по делам. Я автобарышня подкованная, инструктирована юристом: платные парковки в Москве за-пре-ще-ны. Потом вернусь к машине – фискал нарисуется, а я ему: «Ума не приложу, кто мою машину тут поставил. Еле нашла! Да, украли у меня ключи. Да, потом нашлись. Спасибо, что за машиной присмотрели. Ах, спасибо, спасибо…» И прощальный взмах крылом. Что интересно – все законно! Надо знать свои права. [b]Монолог четвертый. Аварийный [/b]…Отчаянный хлопец – как «подрезал»! Если б он только знал, как веселят меня особи, чувствующие себя оскорбленными просто потому, что рядом за рулем – женщина. А уж если она идет на обгон… Упрямый, извините, самец выпрыгнет из штанов, поедет по тротуарам, костьми ляжет, но не даст себя обогнать. Да упаси Господи с тобой состязаться! Улыбнемся. Это для таких – тряпка тореадора. А как меня протаранил года три назад крутой «ковбой» на «Волге» – только за то, что в полосе, куда сливались два потока, я случайно оказалась впереди! Взревел диким мустангом, влетел на скорости на бордюр и со всей дури прошелся бортом по переднему ребру моего тогдашнего «жигуленка». У меня чуть краска облупилась, у него – весь бок с длиннющей вмятиной. Лицо пунцовое, глаза безумные. За свой многолетний стаж ни разу не встречала за рулем таких же бешеных женщин. Это только артист Фоменко про нас шутит: «Когда я за рулем – я сногсшибательная». Да, по большому счету, нам даже не нужно быть за рулем, чтобы устроить на дороге полномасштабное ДТП. А если серьезно, все аварии с покореженными насмерть машинами – преимущественно мужские истории. Да, мы можем въехать в бампер, разбить фонари. Особенно когда влюблены. Но чтобы всмятку! Ввиду очевидности закроем тему. Дорогие мужчины, московские столбы разбивают ваши автомобили только по причине необходимой самообороны. [b]Монолог пятый. Про нас [/b]…Все-таки женщина за рулем – давно не экзотика. И братья по рулю уже не воспринимают нас на дорогах, как раньше – будто мы случайно оказались в мужской… бане. Лозунг поэта Вишневского «Женщины, смелее овладевайте автомобилем!» мы восприняли буквально. Говорят, сейчас на курсах вождения – женский «девятый вал». В общем, мы успешно вторглись в мужское пространство, но так лелеем свои женские слабости. Вот как мужчины выбирают машину? По непонятным нам «прибамбасам»: мощность двигателя, динамика разгона, максимальная скорость, дизайн – «чтобы круто», багажник – «чтобы много»… А как выбираем мы? Сначала – «чтоб красиво»: какие «глазки» у избранницы – узкие, круглые? Какой цвет? И лишь потом – скучные вещи: стоимость обслуживания, экономичность… Вообще, сестры мои, наши амбиции видны по размерам нашего авто. И еще по тому, как ведем себя за рулем. Амбиций тем больше, чем меньше ума. Еще есть среди нас «хищницы» и «стервы». Такие не улыбаются. На дорогах опасны. Любимое слово – «ка-зз-ел!» Есть другие дамочки – с гиперактивной жизненной позицией. Бизнес-вумен на дорогих авто. Ездят так же, как ведут бизнес: жесткий драйв плюс сильное желание врезать по мужскому самолюбию. Но самые «дикие», по моим наблюдениям, – жены и подруги «нуворишей». На иномарках и бесцеремонны – чувствуют «крышу». Беспредельщицы. Жутко раздражают мужчин. Но нормальных-то больше![b]Монолог шестой. Гаишный [/b]…Дождик пошел. Бедный гаишник – ссутулился-съежился. Если б только знал, как я его жалею. Целый день – в шуме, под дождем, на промозглом ветру. Осатанеешь. А тут ты вся из себя в теплой машине. Но встречаться с вами неприятно. Хотя столько легенд ходит про то, как мы очаровываем инспекторов ГИБДД и выкручиваемся от штрафов. Очаровываем. Но не всех и не всегда. Существуют непробиваемые «тюфяки». Что касается меня, есть настроение – жму на очарование, нет – и не пытаюсь. Иногда «строить глазки» сил женских нет. Важно помнить: общение с гаишником – сценический сюжет. Главное, как в театре, – удивить и изумить. Два дня назад на Университетском проспекте, по которому я на приличной скорости опаздывала на работу, из кустов выскочили сразу двое гаишников и ну махать мне жезлом. Притормозила, открыла окно, восхищенно изрекла: «Ну, ребята, тала-а-нтливо вы тут спрятались!» Те опешили. «А вы кто?» – спрашивают. Ну, в смысле, прикрытие какое при такой наглости? «Я, – отвечаю гордо, – шофер!» Не верили пятнадцать минут. Итог: штраф не взяли, зато подкачали мое спустившее колесо. Вообще азбуке общения с инспекторами меня учил знакомый адвокат – на случай, если глазки строить не хочется или инспектор не желает очаровываться. Он – к машине, открываю окно и прошу предъявить удостоверение. Потом медленно – оч-чень медленно! – достаю блокнот и ручку и спрашиваю номер батальона, нагрудного знака, фамилию, должность. И так же медленно – чтобы психическая атака не «захлебнулась»! – все это записываю. Между прочим, законно! И дальше наша беседа протекает аб-со-лют-но в другом ключе. Чтоб ясней: с моей презумпцией невиновности. Ах, господа инспектора! Ловили бы вы лучше «качков» с бандитским рожами, которые нагло, по встречной, да с сигналами, что мертвых разбудят. [b]Монолог седьмой. Коммуникативный [/b]…Вот и въехали в «час пик». Хотя, похоже, сейчас он длится день напролет. Встаем в хвост пробки… Можно замереть и помечтать. Может, спеть что-нибудь? Ты поешь, а задерганный безумный мир – за стеклом. …Ну что ты смотришь на мое крыло?Что ты там нашел? Грязь? Народная примета: мыть машину – к дождю. Это про меня. Господи, а может, кто-то «въехал», и там новая вмятина!? Так, держим спину. Беспокойство не проявим. Небрежно так, вскользь, глянем на его «Фольксваген». Ну, дружище, ты тоже не бог весть какой новый – дверь примятая. «Свой брат – железнодорожник»!Вот мы и «по одну сторону баррикад». И подмигиваешь уже. Легко и приятно с веселыми. Обожаю!Такие в психиатрах не нуждаются. На заднем стекле как-то видела слоган «Женщины! Во время обгона не прижимайтесь к обгоняемому». А недавно уронила слезу над сентенцией в журнале: «Следует предупредить женщин-водителей, что около 50 процентов из них стареют несколько быстрее, чем если бы они сидели за вязанием или перед телевизором». Ой, родимые, кино с вами. Как в анекдоте про мышей: «Ну як малы диты»… Но за внимание к нам – «мерси боку!» [b]Монолог восьмой. Антистраховочный [/b]…Ну вот и авария. Две машины – вдребезги. Одна – под грузовиком. Жуть! Страшно. Как у артистки Руслановой в телепередаче «Розыгрыш»: «Танк припарковался на вашей машине». Как говорится, страховой случай. А может, и не зря я «автогражданку» застраховала? Хотя многие крутили у виска. А куда было деваться? Техосмотр без нее не пройти. Нас насильно учат жить по западным моделям без учета уровня жизни. Ну наскребла я эти 170 баксов, получила полис. А умные люди говорят, что при сумме ущерба меньше 300 долларов выгоднее заплатить пострадавшему из своего кармана, иначе больше потеряю. А в чем тогда выгода «автогражданки»? Ведь ущерб пострадавшему – всего до 4 тыс. «зеленых». Собственно, вопрос риторический. Для страховщиков и гаишников – дополнительный «урожай» хрустящих бумажек. А с нового года – вообще «золотая жила»: нет страховки – первый гаишник свинчивает с машины номера, нет номеров – второй отстранит от управления, а машину – принудительно на платную парковку. По Конституции мы все – честные и порядочные люди, пока не доказано обратное. А «автогражданка» предполагает, что все мы – нарушители правил дорожного движения. За год в Москве случается около 7 тысяч ДТП, а автолюбителей – три миллиона! И штраф за отсутствие полиса неслабый. Даже для очень эмансипированных барышень. Восемь минимальных зарплат – 4800 рублей!Грамотные юристы нас призывают: не позволяйте гаишникам штрафовать за отсутствие страховки: гражданские отношения вне их компетенции! Как, сестры мои, автолюбительницы? Не позволим? Пусть не оттопыривают гаишники карманы в ожидании взяток. [b]Монолог девятый. Ремонтный [/b]Для какой женщины секрет, что мужики изначально считают нас техническими кретинками? Признаемся: отчасти справедливо. Ну вот я, водительница с дремучим стажем, что умею? Масло-воду залить, не спутав отверстия, свечи пошевелить – когда мороз и не заводится, колесо электронасосом подкачать, дворники поменять. . . Вот и все «меню». Что у меня в багажнике? Набор гаечных ключей, трос, насос. И ни болтом больше. Вывод? С мужчинами надо дружить. Ну не женское это дело – менять колесо. А как облапошивают нас шустрые ребята из автосервиса? Не моргнув глазом! Вон летом какой-то вредитель продавил мне крыло. Дверь заклинило. Приезжаю в сервис. «Мастер по металлу» долго ходит кругами, вздыхает, сочувствует и выдает приговор: 500 долларов и неделя ремонта. Вжимаюсь в кресло, жму на газ. . . Потом звоню знакомым. Еду на полученный телефончик. «Вот, – говорю, – не могу выйти – дверь заклинило». «И не надо!» – отвечает мастер и через минуту появляется с ломиком. Раз! – и прогиба на крыле нет, открывает дверь – готово!«Сколько стоит?» Смотрит сочувственно – как на тяжко больную: «Я же ничего не делал!» – «С меня 500 долларов за работу просили!» Нецензурно ругнулся. [b]Эпилог[/b] [i]Знающие люди говорят, что из многих запруженных машинами столиц мира Москва – самый опасный город. Езда по Москве – вещь особая. Провинциалы теряются. Их сразу на дороге видно. «Чайники» нервничают и потеют. А мы, барышни, ничего – справляемся. Когда мои безлошадные друзья и подруги удивляются, как это я одновременно веду машину, болтаю, слушаю радио, звоню и при этом «секу» машины вокруг, я без малейшей рисовки отвечаю: «Навык! Автомобиль – та же швейная машинка. А как медведи в цирке на мотоциклах по стенам ездят?» Мы давно освоились за рулем и умело управляем ста лошадиными силами и полутора тоннами веса наших авто. И все же без мужчин мы исчезли бы как автокласс. Мужчины за рулем – «наше все». Да, на дорогах у них «охотничьи инстинкты», потому манеры не всегда светские, зато суть – романтическая. На том стоять буду. [/i]

ОН С МЯЧОМ К НАМ ПРИШЕЛ

[i]Его называют диктатором. Когда-то я была «уралочкой» и, что называется, на собственной шкуре испытала и карполевские крики, и крутую гору на сборах в Алуште, на которую он гонял нас каждое утро, и тренировки «через не могу»... Тогда сияла звезда московского «Динамо», а мы только прорывались в Высшую лигу… Сегодня ему уже шестьдесят шесть. Волейбол – его жизнь, его радость и боль. Интервью нынче никому не дает. Но со мной сел, закурил, объяснил: «Спасаюсь от аллергии». Улыбнулся: «Ну, спрашивай». И я спросила…[/i][b]Проверка слуха– Мировые агентства сообщили: «Наставник российских волейболисток Николай Карполь не будет впредь совмещать посты в «Уралочке-НТМК» и сборной России». Николай Васильевич, это правда?[/b]– Да, я не буду работать тренером сборной. Об этом я заявил еще в Афинах, как только закончилась Олимпиада. И, может быть… ([i]долгая пауза[/i]) вообще не буду работать тренером. Сейчас для себя решаю этот вопрос.[b]– Как это – «вообще»? Вы придумали другую жизнь?[/b]– Я прожил в волейболе интересную жизнь. И для людей на площадке сделал за эти годы в сотни раз больше, чем для своих близких. Это мой невыплаченный долг. Мне нужно вернуться в дом.[b]– Но волейбол – вся ваша жизнь! К тому же у вас уже взрослая дочь, и внук немаленький – 15 лет…[/b]– Вот воспитанием внука я и хотел бы заняться. Миша вошел в тройку лучших теннисистов Европы в своей возрастной группе. У него хороший ресурс и я хотел бы ему помочь в спортивной карьере.[b]– Я не могу представить ни волейбол без вас, ни вас без волейбола.[/b]– В моем возрасте долги нужно отдавать.[b]Тактический крик– В Афинах мы увидели невероятно острые, зрелищные, драматичные матчи женской сборной. А полуфинальный матч с Бразилией и финальный – с Китаем – просто «шекспировские трагедии»! То, что вы кричали вслух – телевизор передал. Николай Васильевич, да вы же – просто кошмар эмоций! Таких «истерик» не выдает ни один тренер. Это что же – театр?[/b]– Скорей – тактика. А если говорить театральными терминами, матч – это спектакль с уже написанной основой сценария. А все подробности дописываются в сиюминутном режиме во время игры. Противник пытается «сломать» сценарий, а я, как режиссер, должен предугадать его возможные ходы. Вот я и анализирую каждую секунду, а мои эмоции и крики – инструмент тактики, способ влияния на волейболисток.[b]– А ваши «барышни» обижаются?[/b]– Кто-то – да, кто-то – нет. На одних можно кричать, на других – ни в коем случае. Но иногда я хочу обидеть специально. Я знаю, у кого из девочек в ответ на мой крик обязательно появится злость, ярость, пусть даже направленная на какое-то мгновение на меня. Но она обязательно переплавится в злость спортивную, переадресуется противнику.[b]– Где-то я прочла, что у вас проскакивает даже нецензурная лексика...[/b]– Абсолютная неправда! Это однажды случилось на Олимпиаде в Сеуле, но тогда я сидел на скамейке и во время игры что-то такое произнес вслух. Но чтобы напрямую девочкам – никогда себе этого не позволял![b]– А чем вас переиграли китаянки в Афинах? Ведь их победа висела на волоске![/b]– Они оказались выносливее нас. Сегодня, когда мы отказываемся от многих, даже нужных для реабилитации препаратов, они, видимо, нашли новые, природные, из нетрадиционной китайской медицины. А наша спортивная наука развалилась. Нет специальных разработок, которые были раньше. Китай серьезно опережает нас в этом отношении. И девушек упрекнуть мне не в чем – они сделали все, что в их силах.[b]Рублевая зона атаки– А вообще – куда развивается женский волейбол? Каким он станет в будущем? Если силовым – не интересно: раз-два-три – и мяч забили. Скучно! Тем более, что сейчас рост волейболистки в 190 см становится чуть ли не нормой.[/b]– Мы теряем зрелищность волейбола не потому, что появились рослые игроки, а потому, что сегодня средства нападения преобладают над средствами защиты. Если мы будем идти по пути усиления средств атаки, то весь волейбол будет сведен к единоборству над сеткой. А ведь эту игру тем интересней смотреть, чем дольше мяч держится в воздухе.[b]– Но такие высокорослые игроки все равно не смогут играть в защите так, как низкорослые. И сейчас нет «ювелирной» акробатики в защите, которую когда-то демонстрировали «малыши»…[/b]– Совершенно верно. Именно поэтому сейчас предпринимаются попытки разделения волейбола на ростовые категории, и года через два будут проведены первые соревнования для низкорослых волейболисток.[b]– Сегодня все жалуются, что спорт коммерциализируется. Волейбол тоже становится одним из видов бизнеса?[/b]– Увы! К сожалению, к руководству волейболом приходят не спортивные специалисты, а менеджеры-бизнесмены. И не только в России – повсюду в мире. Никто сегодня не смотрит на правильность планирования графиков соревнований. Главное сейчас – интересы бизнеса.Ну если мировой Гран- заканчивается за 12 дней до начала Олимпийских игр – разве это нормально? Когда спортсменкам восстанавливаться? Сейчас в волейболе есть такой же разъездной календарь, как у хоккеистов – примерно один-два матча в неделю на выезде. То есть мы полгода ездим, играем, изнашивая силы спортсменок и не повышая их мастерства – нам просто некогда тренироваться! Вопросы бизнеса выходят на первый план. И к руководству Федерациями волейбола приходят люди, для которых спорт – только бизнес, шоу. Спортивная составляющая уходит все дальше и дальше. Даже на Олимпиадах.[b]– Кое-кто шепчется, что, мол, Карполь – человек богатый и даже состоит в Совете директоров Уральского транспортного банка. Это так?[/b]– В Совете директоров состою. Но это вовсе не значит, что я богат. Наличие моей фамилии в составе Совета директоров – не более чем имиджевая составляющая. И для банка, и для «Уралочки». Безусловно, я небедный человек. Но та зарплата, которую я получаю в «Уралочке», ниже, чем у многих российских тренеров. Упреждая вопрос «Почему вы небедный человек?», отвечу: потому что за эти годы я отработал несколько лет за границей – три года тренировал «Младост» в Загребе, один год – «Дубровник» в Хорватии.Кроме того, помогал японской, испанской, турецкой командам. Кстати, если уж говорить о материальных благах, то за последние четыре года я не получал зарплаты за работу со сборной страны. Только те премиальные, которые мы выигрывали на Гран-при, но они невелики.[b]– Раз уж вы так откровенны, могу я узнать, сколько получили волейболистки сборной за олимпийское «серебро» Афин?[/b]– По 30 тыс. долларов. И еще 30 тыс. долларов государство выплатило всему нашему тренерскому коллективу из 8 человек. Кроме того, мы были премированы нашей Федерацией волейбола. Я считаю, что это нормально.[b]Безыдейный рынок– А вам снится волейбол?[/b]– У меня вообще не бывает снов. Я проваливаюсь на несколько часов, потом просыпаюсь – и начинаются мои ночные «бдения». Анализ прожитого дня, осмысление всего, что происходит. И так было всегда. Ну, кроме детства, конечно.[b]– Судя по всему, у вас сейчас поворотная точка в жизни. Если вспомнить прожитое – что «запало» в память, что больше всего греет душу?[/b]– ([i]Долгое молчание[/i].) У меня много таких моментов. Но, конечно, есть самые дорогие. Например, 1963-й год, когда свердловская юношеская команда «Трудовые резервы», состоявшая из мальчишек-ремесленников, пэтэушников, стала чемпионом России. Это была первая моя победа как молодого тренера. Прошло уже сорок лет, но я помню этих ребятишек.[b]– Николай Васильевич, понятно, что волейбол для вас – целая жизнь. Но мне всегда казалось, что ваш мир шире волейбольной площадки. Я помню, как в поездках вы обязательно вели нас в музеи. Помнится, вы любили оперу и слыли большим театралом…[/b]– Я ходил в свердловскую оперу так часто, что мне в долг давали пиво в буфете! (Смеется.) А если серьезно – сейчас редко бываю в театрах. Но «Фауста» по-прежнему больше других опер люблю.[b]– 66 лет – возраст, когда люди уже оценивают прожитую жизнь. Я знаю, что ваш отец погиб на войне, и вас растила мама, ставшая инвалидом...[/b]– Я мог легко оказаться на обочине жизни – на улице, в тюрьме, где угодно. Мне иногда кажется, будь я сегодня мальчишкой-безотцовщиной с мамой-инвалидом, я бы, наверно, не выкарабкался и пошел по скользкой дорожке – ведь я никому не был бы нужен. А тогда и школа, и комсомольская организация все-таки давали какую-то опору, поддерживали, вмешивались, воспитывали тех, кем не занималась семья, давали ориентиры – что хорошо, что плохо. У нас умерла бабушка, младший брат родился через несколько месяцев после гибели отца, и мама вынуждена была отдать его в детский дом. Мы много трудились сами, но государство нам очень помогало – дровами, кормом для кормилицы-коровы. Без его поддержки мы просто не выжили бы.[b]– Рыночная эпоха вас не вдохновляет? Чем вам не нравится рынок?[/b]– Он безыдеен. Рынок в волейболе – это подкуп и растаскивание игроков. Вот и сейчас, после Олимпиады, мою «Уралочку» просто растащили. А создать новую у меня уже нет времени.[b]Чем болеет волейбол[/b][b]– Может, растаскивание «Уралочки» происходит потому, что вы открыто говорите о завершении активной тренерской карьеры?[/b]– Нет. Здесь не та последовательность. Многим чиновникам я надоел. Подготовительно-разрушительная работа велась давно. И ведется сейчас. Хотя эти «перетягивания-переманивания» игроков разваливают систему подготовки нашей национальной сборной. То, что она все эти годы была среди лидеров мирового волейбола, – заслуга «Уралочки». И абсолютное большинство игроков сборной выросло в «Уралочке». Не препятствуя разваливанию такого центра подготовки, который создавался годами, чиновники «рубят сук», на котором держится сборная страны. Что нам остается делать?[b]– Действительно, что?[/b]– Идти по пути мужской баскетбольной команды ЦСКА – приглашать иностранцев! Ведь чтобы создать такой центр, нужны десятилетия! Помнишь, с чего мы начинали? Сначала создали группу подготовки, потом волейбольное отделение в детской спортивной школе, потом – специализированную школу, потом отделение в спортинтернате… Ломать легко. Создавать трудно![b]– А кто этот враг своей же сборной?[/b]– Физических врагов я не знаю. Но врагом становится сама политика, которую проводят некоторые наши спортивные чиновники. Они должны были бы «грудью встать» на защиту таких центров, как наш, но чиновникам все это безразлично. Ну не нравится вам Карполь – замените Карполя. Но не ломайте то, что создано! Я очень переживаю за нашу национальную сборную. Игроков раскупят. А мы будем приглашать спортсменок из-за рубежа – как в хоккее, мужском баскетболе. Звезды есть звезды, но играть за страну и за деньги – разные вещи![b]– Но ведь не секрет, что год от года уровень достижений наших команд в спортивных играх – волейболе, гандболе, баскетболе – падает, об этом свидетельствуют и результаты Олимпиад. Хотя материальное положение клубов значительно выросло. Почему это происходит?[/b]– Да потому что скрупулезной работой со спортсменами никто не занимается! Стало легче купить игроков за границей. В стране нет продуманной системы перехода игроков из детско-юношеского спорта во взрослый, профессиональный. Не проводятся ежегодные научно-практические конференции, которые проводились раньше и на которых выступали ведущие тренеры страны. Был интереснейший обмен опытом! А сегодня мы и сами не учимся, и никого не учим.–[b] А не слишком ли много сегодня в России спортивных команд в игровых видах спорта?[/b]– Чрезвычайно много – около восьми десятков! Во всем СССР когда-то было всего 24 команды. Сейчас проводится множество надуманных чемпионатов, создано много лиг… А всего должно бы быть не более 30 профессиональных команд, не считая футбольных и хоккейных. Большего количества игроков у нас просто нет! Ведь получается тупиковая ситуация: профессиональных команд в стране больше, чем хороших игроков. Поэтому они сегодня могут диктовать клубам завышенные условия по зарплате, абсолютно не адекватные их реальному мастерству. Уменьшение количества команд повысит их класс, а игрокам не позволит диктовать завышенные условия найма.[b]– Николай Васильевич, хотелось хоть однажды за всю карьеру вдруг взять и сказать: «К черту все!» Повернуться и уйти.[/b]– Послать к черту? Бывало. Когда встречал глухое непонимание. Но чтобы бросить работу? Да никогда в мыслях не было! Сейчас я подошел к этому – возраст все-таки. Но сейчас для меня очень важно помочь Мише, моему внуку, двигаться вперед. Уверен, что у него большое спортивное будущее.[b]– Фамилия Михаила – Карполь?[/b]– Да. Ты еще о нем услышишь.[b]ДОСЬЕ «ВМ»[i]Николай Васильевич КАРПОЛЬ – главный тренер женской сборной команды СССР, СНГ и России, засл. тренер СССР и России, вице-президент Всероссийской федерации волейбола, главный тренер женской волейбольной команды «Уралочка». Дважды удостоен премии «Спортивный Оскар» в номинации «Лучший тренер по волейболу среди женских команд».Засл. работник физической культуры РФ. Сборная команда страны под его руководством дважды завоевывала на Олимпиадах «золото» (1980, 1988), трижды – «серебро» (1992, 2000, 2004), неоднократно становилась чемпионом мира, Европы, Кубка европейских чемпионов, обладательницей Гран-при.Награжден орденами «Дружбы народов», «Трудового Красного Знамени», «За заслуги перед Отечеством» III степени.[/b][/i]

АНАТОМИЯ «ТАТУ»

[i]Перелет из тени в свет был стремителен. Из нескольких сотен московских школьниц никому не известный продюсер Иван Шаповалов выбрал четырнадцатилетних Лену Катину и Юлю Волкову. И уже через год благодаря вызывающему репертуару и лесбийско-подростковому имиджу «Тату» превратилась в одну из самых известных групп в России. Потом вышли золотые и платиновые диски в Германии, Швеции, Англии, Бельгии, Польше, Дании, Италии, Японии… В первый же год было продано 7 миллионов (!) дисков звездного дуэта. [/i]За них болеют в эфире Эрнст и Малахов, они – предмет теледебатов музыкальных критиков и журналистов, их редкие концерты собирают толпы девочек и мальчиков, бьющихся в экстазе обожания. А что «за кулисами» звездности этих двух девочек, окутанных флером успеха, славы и восторгов? Какова истинная цена взлета?Об этом снял свой новый фильм «Анатомия «Тату» известный кинодокументалист Виталий Манский и впервые показал его в Пресс-клубе киножурналистов России. Собираясь на просмотр, спросила своих дочек-тинэйджеров про «Тату». Они пожали плечами: «Голоса слабые, а под музыку танцевать хорошо. С русским у них плохо – говорить не умеют». …Вспомнила дочек, когда перед началом показа Манский вышел и извинился за большое количество нецензурной лексики: «Мы ничего не могли поделать – она «вписана» в структуру речи героев». И виновато развел руками. Персонажи фильма и вправду абсолютно бесцеремонны в словах. Речь примитивна до печальной невозможности. И никаких усилий для преодоления неловкости – нецензурные словечки вылетают легко и естественно. И вправду – структура речи. Только вот не героев. «Тату» – в Америке. В кадре продюсер Иван Шаповалов и американский шоу-бизнесмен. «Что такое настоящий пиар? – спрашивает американец. И сам же отвечает: Это – шок!» Легко обучаемый Иван тут же «рожает» шоковый слоган: «Х…й войне!» Американец доволен. Сделка удалась. И вот шоковый слоган уже на майках «татушек». Они уже хорошо усвоили: шок и эпатаж – первое и главное в успехе. И все-таки… Раздевание, поцелуи, фрикционные па, демонстрация лесбийской любви – это на сцене. А за сценой?А «за кулисами» – две восемнадцатилетние девочки. Уже с суммами на счетах, уже познавшие цену славы, уже разъезжающие на самых «крутых» авто. Такие разные, но так тесно сросшиеся судьбами. Эпатажно-экзальтированная, с очень взрослыми желаниями Юля: «Хочу построить загородный дом, купить большую квартиру в центре Москвы, иметь свое агентство под собственным именем». Советующаяся с мамой, сомневающаяся, когда не на сцене, Лена: «В церковь хожу. Поговоришь с батюшкой – сразу столько понимаешь! Хочу построить свой детский дом – у-ю-ю-ютный, нанять хороших учителей…» [b]Юля: [/b]«Если надо, смогу всё!» [b]Лена: [/b]«Не смогу сняться в постельной сцене!» И одинаковое, почти взрослое, трезвое понимание обеими: «Мы держимся на эпатаже». И где-то из тайников души, сквозь внешний цинизм, вдруг откровение. [b]Лена: [/b]«Хочу искупить свои грехи». [b]Юля: [/b]«Я иногда жить не хочу». Две девочки, для которых и за которых сочинили жизнь. На сцене – эпатирующие, заводящие публику лесбиянки, персонажи шоу под названием «все на продажу». За кадром – уставшие от перелетов, шума, ажиотажа сроднившиеся подружки, которые давно усвоили: ради славы и денег нужно уметь терпеть. Лена: «Мы с мамой разговаривали на эту тему: что может быть между девушками – дружба или любовь? И любовь может. Только при чем здесь секс?» Кстати, вот и Юлин бой-френд на экране – в постели с Юлей. Да она могла уже и мамой стать. Поэтому рассказывает о беременности развязно, с игрой на камеру. Но выглядит хвастливой школьницей: мол, все уже прошла – взрослая! И – никаких терзаний. И это тоже цена успеха. Труднопостижимая вещь: как их продюсер Шаповалов, этот «детский психолог», родом из какого-то маленького городка в Саратовской губернии, смог стать гением раскрутки двух юных существ, случайно оказавшихся на его пути?Наверное, шоу-бизнес востребует именно те качества, которые есть у Шаповалова. Вот он после акции «Х…й войне»: «Ну, дали бы девчонкам Нобелевскую премию мира! Давай замутим это – ох…тельная история получится!» Видя и слыша его, ощущаешь неловкость и стыд. От слов, манеры говорить, держаться. Вот он чавкает перед камерой, с огромным трудом подбирая слова. Говорит с паузами, медленно, косноязычно: «Мы хочем…» «Все на продажу». Это понятно. Даже как-то забывается, что у «татушек» есть мамы-папы. Лена: «Мама в ужасе сначала была. Но потом смирилась – это же коммерческий проект». Что еще делает звезд? Простая, как рельсы, вещь: всего один слоган, вложенный в песню. Для создания хита достаточно одной повторяющейся фразы. Кредо продюсера: сегодняшняя молодежь больше не переварит. И ведь прав «психолог»!«Я сошла с ума – мне нужна она. . .» , «Нас не догонят…», «Не верь, не бойся, не проси…», «Я продолжаю простые движенья…». Фразы-слоганы, тиражируемые миллионами голосов. Случайные девочки, случайно попавшие в кастинг. Им теперь хватит денег до конца жизни. Но на деньги можно только прожить, а жить – невозможно. Наверное, им никто еще этого не объяснил. А первый учитель оказался Шаповаловым. Поэтому так естественно из уст Юли звучит: «Все будет зае…сь!» А рядом концертный менеджер, через слово вставляющий привычную связку – «бл…!» Горькие кадры. Фильм вышел жесткий, откровенный. Два телевизионных канала уже заявили о намерении его показать.

МИХАИЛ СОЛОМЕНЦЕВ: МЫ НЕ ДОСТРОИЛИ СОЦИАЛИЗМ

[i]Рухнула империя, трансформировалась экономика, изменились мы сами. Но еще живы люди, во времена всевластия КПСС решавшие судьбы страны. Правда, их осталось совсем мало. Михаил Сергеевич СОЛОМЕНЦЕВ – один из них. На днях он отметит свое 90-летие. [/i][b]– Михаил Сергеевич, как вы воспринимаете сегодняшнюю жизнь? Чему радуетесь?[/b]– Меня ничего не радует сегодня. [b]– Так уж и ничего?[/b]– За исключением фрагментов, оставшихся от прошлой жизни и связанных с искусством, культурой. Я всегда любил и до сих пор люблю классическую музыку, оперу, балет, оперетту. Когда случались свободные вечера, мы с женой обязательно ходили в любимые театры – Большой, Моссовета, Вахтангова, Оперетты, МХАТ… Очень согрел душу недавний концерт в Кремлевском Дворце съездов, посвященный 85летию комсомола. [b]– А о чем душа болит?[/b]– Я вот все думаю: когда появятся экономические успехи в России? Когда наш народ станет лучше жить?Мы хоть и скромно жили, но все же с середины 70-х годов в стране началось заметное экономическое улучшение. Те годы, хоть их и называют застойными, были не такими уж плохими. А потом пришел Горбачев, и мы остались без нормального снабжения – очереди в магазинах, нехватка продуктов… [b]– Но ведь партия сама признала, что последние, брежневские годы были застойными… [/b]– Почему это они были застойными? Производство развивалось, темпы прироста не снижались, росли. А когда начали сокращаться, я забеспокоился и в 1967 году, будучи завотделом тяжелой промышленности и секретарем ЦК, сказал Брежневу на Пленуме ЦК КПСС: «Считаю, что нужно обсудить вопрос о развитии научно-технического прогресса – эффективность производства невысокая, в производительности труда отстаем от других стран на десятки лет». Тогда больше никто не выступил. А меня Брежнев поддержал. [b]– И что же было дальше с обсуждением вопроса о научно-техническом прогрессе?[/b]– Мы с Кириленко целый год тщательно готовили материалы. Академик Мстислав Всеволодович Келдыш буквально часами сидел со мной, готовя предложения. Наконец, материалы передали Брежневу. Он позвонил мне из отпуска и сказал, что на следующем Пленуме рассмотрим этот вопрос. Проходит Пленум – обсуждения нет. Следующий – тоже нет. Так и не обсудили. [b]– Говорят, вас на должность Предсовмина России рекомендовал сам Брежнев? Как это было?[/b]– Я вернулся из командировки в Монголию и заболел. Утром высокая температура. Вдруг звонок – Брежнев: «Срочно нужен. Можешь приехать?» Я поехал. Он меня огорошил: «Мы долго на Политбюро обсуждали подходящую кандидатуру и решили назначить Предсовмина тебя». Я не особо рвался на эту должность и попросил его этого не делать. Но он и слушать не стал: «Другой кандидатуры у нас нет. Какие будут вопросы?» Я сказал, что ошеломлен предложением. Но потом добавил, что нужно перестать «затюкивать» Россию. Он удивился. Я объяснил: считаю, что Совмин, ЦК партии, Госплан – все слишком активно управляют Россией, мелочно указывают, куда и как ей развиваться. Брежнев подумал и сказал: «Давай с тобой договоримся: ты будешь иметь дело только со мной. А если кто-то будет вмешиваться, пошли их подальше». Он слово сдержал, я сразу почувствовал изменения. И по любому важному вопросу я обращался лично к Брежневу. [b]– Вы работали с Брежневым с 1966 года и до его кончины. Какие у вас остались о нем личные впечатления?[/b]– Это был спокойный, уравновешенный, внимательный, уважительный к другим человек. Очень человечный. Никогда не позволял себе кого-то грубо отругать, нахамить, закричать в порыве гнева «Снять!», как это делал импульсивный и непредсказуемый Хрущев. С Брежневым легко было работать. Но к своей доброте ему нужно было добавить требовательность и строгость. [b]– А вот вам, человеку, наблюдавшему события изнутри, приходилось испытывать неловкость, когда очень пожилой генсек выходил на трибуну? Не раздражали его косноязычие, любовь к наградам? Какие чувства вы испытывали?[/b]– Большую жалость к нему и тревогу. Состояние Брежнева сказывалось на работе. Если раньше на заседаниях Политбюро он завершал любой вопрос своим выступлением и всегда делал это без бумажек, то в последние годы с бумажками не расставался. Вообще я считал, что в 1974 году ему уже следовало уходить. [b]– Обсуждать вопрос смены генсека было невозможно? Это считалось неприличным?[/b]– Конечно! Был такой эпизод в 1978 году. Мне исполнилось 65 лет, уже семь лет проработал председателем Совмина. Хватит, думаю, нужно отдохнуть, семье уделить внимание. Ведь всю жизнь рабочий день длился по 12–14 часов. И я пошел к Кириленко с предложением отпустить меня на пенсию. Тот выслушал меня и… отругал. Я отправился к Суслову, он был очень деликатный, спокойный человек. Но он мне сказал: «Россия – это две трети нашей страны, столп, на котором она держится. Вы все освоили в экономике России, сейчас вам только работать и работать. Не рекомендую вам ставить этот вопрос». А потом, когда я однажды пришел по какому-то рабочему вопросу к Брежневу, он вдруг говорит: «Ты что – на пенсию собрался?» Видимо, Суслов доложил. «Ты что думаешь, – спрашивает Брежнев, – мне тоже на пенсию пора?» Я ответил, что каждый человек сам решает – когда уходить. И добавил: «Против вашего ухода я бы возражал». [b]– А по человеческим качествам кто вам больше нравился?[/b]– Громыко. Его называли «министр Нет», потому что по многим вопросам он говорил: «Нельзя подписывать, нельзя отдавать, нельзя соглашаться». Он был очень справедливым, эрудированным и грамотным. Ни к кому не примазывался, говорил, как думает и что считает нужным. Никогда не повышал голос. Мне это в нем очень нравилось. С ним было интересно говорить. Устинов был, конечно, «рубака». Но тоже не подхалим. Честный, прямой человек. Хорошие отношения были с Андроповым. С Косыгиным общались только по-деловому. Он был человек замкнутый, не любил болтовни, анекдотов, иногда мог грубо ответить. [b]– Михаил Сергеевич, мы очень долго строили коммунизм, но уперлись в стену. Верите ли вы сегодня в то, что возможно было построить идеальное общество?[/b]– Мы строили не коммунизм, а социализм. Хотя, вы правы, Хрущев обещал построить коммунизм за двадцать лет. Создать справедливое общество было вполне возможно. Да, у нас были недостатки. Надо было лечить экономику, совершенствовать планирование. Госплан не должен был заниматься мелочевкой. Регионам нужно было дать больше полномочий. А то ведь из Москвы контролировали все, даже строительство какой-нибудь больницы в Ростове-на-Дону. Надо было упразднять жесткую централизацию, провести реформу в области планирования. Тут были наши ошибки, и мы забуксовали. Но при всем при этом нельзя было разрушать Советский Союз! Это величайшая трагедия. [b]– Но разве можно было совершенствовать то общество?[/b]– Конечно, можно! Ведь почему у нас были проблемы с продовольствием? Селу надо было дать деньги, технику. Мы бы завалили продуктами страну! Когда я уже возглавлял Совмин, мы провели структурные изменения в управлении Минсельхоза, и началось быстрое улучшение ситуации: к 1980 году на душу населения приходилось по 67 кг мяса, 18 кг рыбы, 325 литров молока! Какието подвижки начались и в производстве товаров народного потребления, улучшалось их качество. Надо было и дальше шаг за шагом двигаться вперед. [b]– Михаил Сергеевич, вам трудно дать ваши годы. Вы бодры, работоспособны. Говорят, членов Политбюро снабжали особыми витаминами?[/b]– Я всю жизнь спортом занимался! Сначала ходьбой – в школу нужно было каждый день ходить из села по 20 километров. Потом занимался тяжелой атлетикой – штангу поднимал, в институте катался на лыжах, коньках. Когда переехал в Москву, занялся водными лыжами. Перед работой утром обязательно заезжал в спорткомплекс. Да и сейчас гимнастику делаю. [b]– Члены Политбюро были, пожалуй, самыми обеспеченными людьми в то время. Хотя тот уровень благосостояния вряд ли сравним с сегодняшними доходами некоторых наших руководителей и тем более олигархов. . . [/b]– Мы жили довольно скромно. Я получал как Предсовмина и секретарь ЦК КПСС 800 рублей в месяц. Была служебная машина, госдача. Ну, еще лечение, санатории… Что еще? Ах да, так называемый кремлевский магазин. Но я в нем был всего пару раз – купил одну импортную бритву. Жена, правда, покупала там рубашки, белье. Костюмы мне шили. Привозили образцы тканей, приезжали с примеркой. Костюм стоил 130–140 рублей. У меня их было штук пятнадцать. До сих пор в кладовке висят. Я бы сейчас отдал их кому-нибудь. [b]– А сейчас у вас есть льготы – вы ведь дважды Герой соцтруда?[/b]– Пенсии мне хватает. Одежда мне не нужна. Покупаю только обувь. Нет ни дачи, ни машины. Лечение частично платное. [b]– А чем вы сейчас занимаетесь, как проводите время?[/b]– Читаю, пишу. Готовлю материал для книги – более двух тысяч страниц написал. [b]– Бывают ли у вас споры с правнучкой Настей, которая сейчас в трудном возрасте «тинейджера»?[/b]– Бывает, спорим. Но не остро. [b]– Вы верите в сегодняшнюю молодежь?[/b]– Конечно! Будущее – за молодежью. Но с ней надо работать. К сожалению, сейчас никто этим не занимается. [b]– А на выборы ходите?[/b]– Обязательно! Голосую за коммунистов. Я почитал программы партий и убедился, что у КПРФ она самая основательная. К тому же среди коммунистов нет Чубайсов, которые обещают народу по две машины, а сами носят денежные коробки из-под ксероксов. Я пять лет проработал председателем Комитета партийного контроля. За такие вещи Чубайса немедленно бы исключили из партии. А он сейчас, наоборот, на всех каналах телевидения. [b]– Как вы относитесь к нынешнему президенту?[/b]– Положительно отношусь к его подвижности, стремлению побольше увидеть, изучить, понять. . . Но я не разделяю его политики. Он недостаточно занимается экономикой, хотя повторяет: реформы, реформы… Но реформы провалились! Вся власть отдана в регионы, государство теряет свои функции. Как тогда оно может защищать человека? Путину надо менять кадровую политику и освободиться от многих людей в его окружении. [b]– А что вы думаете по поводу борьбы с олигархами?[/b]– Я доволен, что взялись за олигархов, хотя и поздно. Откуда появились эти люди, наворовавшие сотни миллионов долларов? То, что они творят, – издевательство над народом. А демонстративная покупка английского футбольного клуба «Челси» – вообще плевок в души людей. Чтобы не разбалансировать общество, с олигархами нужно разбираться спокойно, не торопясь, грамотно, аргументированно. Народ будет поддерживать эту политику. Кто будет возражать, если у олигархов отберут миллионы долларов и пустят их на увеличение зарплаты? Я за то, чтобы все, приватизированное олигархами, вернуть государству. [b]– Вы работали в 1962–1964 годах вторым секретарем компартии Казахстана. Как вы оцениваете ситуацию в России с точки зрения межэтнических отношений?[/b]– Никто национальной политикой сейчас не занимается. Будто не существует этой проблемы. Раньше целая система над этими проблемами трудилась, пусть даже не очень эффективная, но межэтническими вопросами занимались. И тогда невозможно было услышать слова: «лица кавказской национальности», «чеченский след»… [b]– Вы о чем-то жалеете?[/b]– О том, что был безотцовщиной и мне очень не хватало отцовской любви и ласки. Никто в жизни не может этого заменить. И другим моим большим сожалением является то, что вырастил только одного сына. Я очень люблю детей. Мы с женой, когда поженились, собирались иметь не меньше трех. Но не получилось – слишком тяжелые у жены были первые роды. [b]– Много ли в вашей жизни того, что не сбылось?[/b]– Я всегда говорил: главное в жизни – решить три задачи: правильно выбрать профессию, работу, которую бы ты любил и шел на нее как на праздник, и надежного спутника жизни. Мне это удалось. [b]ДОСЬЕ «ВМ» [/b][i]СОЛОМЕНЦЕВ Михаил Сергеевич – родился в 1913 г. в Липецкой области, окончил Военно-морское училище им. М. Ф. Фрунзе в Ленинграде и Ленинградский политехнический институт. Дважды Герой Социалистического Труда (1973, 1983). С 1957 г. – на хозяйственной и партийной работе в Челябинской области, Казахстане, Ростовской области. С 1966 г. – завотделом, секретарь ЦК КПСС. С 1971 г. – Председатель Совета Министров РСФСР. В 1983–1988 гг. – Председатель Комитета партийного контроля, член Политбюро ЦК КПСС. Сын – Юрий Михайлович Соломенцев – ректор Московского государственного технологического университета «Станкин», член-корреспондент РАН. [/i]

ПОЛЕТЫ ВО СНЕ И НАЯВУ

[i]Возраст и опыт – не в счет. Важно, каков ты сегодня, сейчас. Над тобой, как Дамоклов меч, постоянный риск быть списанным – по разным параметрам. Под этим ходят все. Списанные с неба – самые грустные люди на земле… [/i][b]…Мы летели в Париж[/b] Рейсом «Аэрофлота». На борту – 188 пассажиров. Плюс экипаж. Я в кресле второго пилота. Штурвал на себя – самолет вверх, от себя – вниз. Правая педаль – поворот вправо, левая – влево… На панели – светящийся экранчик дисплея с осями координат и отметкой, которая не должна «выпрыгивать» за допустимые пределы. Любое отклонение опасно. Командир корабля – в кресле рядом. «Приготовились!» Задрожали руки. …Выруливаем на полосу. Вдали – мигающие огни аэропорта. В наушниках – команды на английском. Разрешают взлет. Разгон… С трудом удерживаю самолет на прямой – чтобы на бешеной скорости не выскочить с полосы. Запредельное напряжение. Так, штурвал на себя… Плавно… Отталкиваемся от земли. Уфф!. . Кр-р-расота! Летим!Огни аэропорта прощально мигают внизу. А передо мной – звездное небо! Большая Медведица приветливо черпает ковшом прямо по курсу. Убираем шасси. Можно расслабиться… …Заходили на посадку в аэропорту «Шарль де Голль». Самолет я сажала вручную. Не удержала глиссаду, то есть траекторию посадки: резко бросило о землю, потеряла шасси, соскочила с посадочной полосы. Чувствовала себя прескверно, хотя жертв не было. Мне говорили пешеходы «с ученым видом знатоков»: «Подумаешь – летчики! Да на автопилоте любой дурак взлетит и приземлится. А в полете они газеты читают и на стюардесс смотрят». Назову их поименно, никого не выделяя: летчики-инструкторы Павел Гончарук, Владимир Кветкин, командиры корабля Александр Спирин, Эдуард Пак, второй пилот – Вячеслав Гулько, бортинженер Степан Тымкив, штурман Василий Корягин и единственная в «Аэрофлоте» женщина-пилот Ольга Грачева. Все они – гордость «Аэрофлота». С огромным летным стажем в два десятка тысяч часов. Избороздили небо вдоль и поперек над всеми странами и континентами, летали в Африку и в Европу, в Северную Америку и Юго-Восточную Азию… Я благодарна им за терпеливость и понимание. Это они помогали мне вести самолет. [b]А теперь – правду [/b]В том, что сидела за штурвалом и что кабины пилотов были настоящими, – клянусь. Но «летала» я… на тренажерах. А пассажиры были гипотетическими. Все это – в Центре подготовки авиационного персонала «Аэрофлота». Кабина со строгим названием «комплексный тренажер» – действительно точная копия кабины настоящего лайнера: индикация приборов, радиосвязь с диспетчерской службой, видео- и аудиоэффекты, вибрация, тряска – полный набор летных ощущений. Ни у одной отечественной авиакомпании таких тренажеров нет. А летчику они нужны как воздух. Чтобы потом нас с вами безопасно по небу возить. Для земного человека здесь все необычно. И страшновато – тут все случается: отказ двигателя, системы навигации, водоснабжения, разгерметизация, пожар на борту с настоящим задымлением кабины… «Бортовой» компьютер моделирует любую нештатную или экстремальную ситуацию. «Взлететь» или «приземлиться» можно в любом аэропорту мира: ввел опцию в компьютер – и перед летчиками точная копия-картинка посадочной полосы и аэропортов Амстердама, НьюЙорка, Лондона, Токио, Коломбо. . . И огни не застывшие – живо подмигивают во весь горизонт. Все действующие летчики «Аэрофлота» должны «налетать» на тренажерах шестнадцать часов в год. Ну а если пересаживаешься на новый тип самолета или случился более чем месячный перерыв в полетах – и говорить не о чем: в небо – только через тренажеры. Чувство неуверенности в небесах опасно. [b]Рожденный ползать… [/b]Я спрашивала всех: «Почему пошли в летчики?» Они отшучивались: «В детстве спрыгнул с крыши – и мне понравилось». Но тут же: «Ну как вам объяснить? Ночь. Мир спит. А ты выруливаешь на полосу: она светится – красотища! Отрываешься от земли, будто врезаешься в масло – тишина и океан неба». Мне кажется, неправильно думать, что человек не летает потому, что у него нет крыльев. У нас нет крыльев потому, что мы не летаем. Восторг полета – как лакмусовая бумажка. Нет его – нет летчика. И никогда не будет. Кто-то приходит, учит инструкции, усваивает нечто моторное, механическое. И действительно может сесть и полететь. Но для неба этого мало. Образно говоря, без романтики летать можно. Но только низко, как пеликаны. Потом авиация тебя все равно где-то выкинет. Почти все, с кем я говорила, – или потомственные летчики, или имели кого-то из родственников с неба. Запах керосина, шум самолетов – для многих судьба со школьных лет. Они «больны» самолетами. И счастливо «болеют» всю жизнь. Они переживают, что сегодня количество авиапассажиров у нас, как ни странно, уменьшилось: «Раньше в небе было тесно. Взлетишь: от Москвы до Урала – сплошные самолеты. Когда входили в московскую зону, держали руку на кнопке, чтобы вклиниться в радиосвязь и доложить о готовности к посадке. Чуть ли не соревнование шло – кто первый успеет, ведь чтобы сесть, в очередь выстраивались. Сейчас ощущение в воздухе такое, как если бы вы уехали из центра Москвы куда-нибудь в Саранск или Урюпинск. Едете по улицам и не понимаете: дороги, светофоры есть, а машин – нет! Или как если бы вы выехали на Тверскую, а на ней всего две машины». В Шереметьево существовал когда-то элитный отряд центрального управления. Заоблачная мечта каждого летчика была туда попасть и летать за границу. Попадали единицы. В то время летчикам платили символически, но человек, который сюда попадал, видел весь мир. Сейчас потребность в летчиках упала до минимума. У летных училищ мизерные выпуски. Компаниям выгоднее взять подготовленного пилота, чем учить новичков. Да и никто раньше не думал в нашей совковой стране, где керосин был самый дешевый в мире, что жизнь превратится в коммерцию и за самолеты придется платить. [b]Что самое трудное в профессии?[/b]Не сговариваясь, пилоты ответили: «Самоограничение. Постоянно быть в форме, держаться «на гребне волны», чтобы не растерять, не привыкнуть, не загрубеть. Если с «гребня» соскочишь – волна накроет, назад дороги нет». Признаются: подготовка – это нудно. В том и искусство, чтобы не потерять ощущения новизны в привычном, даже в чтении толстенной книги под названием «Руководство по летной эксплуатации», даже в захлестывающем огромном вале бумаг – инструкций, сводок, анализа аварий, описаний новой техники… Плюс обучение нон-стоп – постоянное! Плюс английский. Плюс зачеты, тесты, проверки, экзамены. Без различия «погон» – командир ли ты корабля, второй пилот, пилот-инструктор, штурман, бортинженер… Требования одинаковы для всех. «Самолет, в отличие от людей, не распознает авторитетов». Плюс физическая кондиция – дважды в год медкомиссия: давление, зрение, слух, сердце. … А за час до вылета – строгая медицинская проверка. Требования жесткие. Нонсенс – не только ночь, проведенная в веселой компании перед утренним рейсом, но даже кружка пива под аппетитную воблу. Даже возраст, опыт – не в счет. Важно, каков ты сегодня, сейчас. Над тобой, как Дамоклов меч, постоянный риск быть списанным – по разным параметрам. Под этим ходят все. Списанные с неба – самые грустные люди на земле… [b]«Летающие» языки [/b]Международный язык для всех авиаполетов – английский, так называемый airspeaking. Кстати, затруднительный и непонятный даже для преподавателей вузов. Летные английские термины подобраны таким образом, чтобы не допустить неточные, двойные их смыслы или созвучия в произношении слов, имеющих разное значение. Например, у слова «ride» – куча значений: «плыть», «скользить», «нестись», «управлять», «угнетать», «болтанка», «тряска». А созвучное ему «right» в летной терминологии означает одно: движение вправо. Небрежно побаловаться фразеологией любят американцы, забавляются в эфире, кинув экипажу вопрос типа: «Как там у вас с болтанкой?» Созвучие сбивает с толку. В воздухе должно быть все четко и ясно. А если учесть, что небо бороздят японцы, китайцы, африканцы, корейцы, итальянцы, вьетнамцы и у всех свои особенности произношения, четкость английских команд имеет жизненно важный смысл. Говорят, что лучше немцев никто лучше связь не держит – те каждую английскую буковку выговаривают, облизывают окончания. С ними вести переговоры – одно удовольствие. [b]Чем летчики отличаются от «землян» [/b]Излучают они что-то настоящее, неподдельное – мужественность, надежность… У них хорошие лица, замечательные улыбки. В летной форме – глаз не оторвать: фуражки, кители, белоснежные рубашки. … Ну, женщины меня поймут. Ответственность их железна. Признались: перед полетом заводят два будильника – чтоб гарантия на двести процентов! Но: «Проснуться в три часа ночи без будильника?Легко! Ровно за несколько минут до того, как он прозвенит». Разумеется, их профессия становится характером. С женами бывают недоразумения: «Договорились: выезжаем из дома на работу в два часа. Два тридцать, два сорок… В три возникает вопрос: «Так к которому часу тебе на работу?» – «Да можно и к четырем». Для них это – нонсенс. В быту они так же педантичны. Инструкцию на новый купленный холодильник и телевизор, в отличие от нас, прочтут обязательно. Спрашиваю: «Что самое неприятное в вашей работе?» Чуть не хором отвечают: «Однообразие!» К примеру, полеты по одному и тому же маршруту: ну раз – в Дели, два – в Дели, пять раз – в Дели. Невыносимо! Как в соседний магазин ходить. «Однажды месяц летал по одной трассе. Я наконец понял знакомого водителя автобуса, когда тот мрачно шутил: «На пятом круге маршрута хочется задавить кого-нибудь для разнообразия». [b]Про пуговицу и Аллаха [/b]У них есть свои суеверия. Оторвалась перед полетом пуговица – прикрути хоть проволокой, но пришивать – ни в коем случае! Загадывать планы на «после полета» тоже нельзя. Пока не прилетели, не сели, не стоит говорить: «Вот сейчас прилетим и…» Что еще? Нельзя фотографироваться перед полетом. Говорят, что у летчиков из арабских стран есть присказка даже в полете: «Если угодно будет Аллаху». И они согласны: все во власти Провидения, или, если угодно, – Бога. Известный российский ученый генерал-майор запаса Владимир Пономаренко: «Мне понадобилось проработать 30 лет в авиации, испытать себя в аварийной ситуации, чтобы сейчас утверждать: летчики умеют принимать информацию от Вселенной. Они попадают в экстремальные ситуации, к которым не подготовлены, и вдруг на грани озарения появляется решение. Внутри какой-то голос говорит: делай вот так! Как это происходит, кто шепчет – наука этого объяснить не может. Но таких примеров сотни». Это «озарение» сложнее, чем условный рефлекс. Вообще в авиации есть правило: летчик всегда должен быть впереди самолета. А как же насчет «курорта» в полете со шторкой на окнах и чтением газет? Вопрос даже не возмущает летчиков – смешит: «Все это сказки. Примерно так же можно сказать о врачах: повесили на шею фонендоскопы и ходят в белых халатах». [b]Эпилог [/b]Спортсменам и артистам публика рукоплещет. Летчикам тоже – в международных рейсах после мягкой посадки. Но в кабине пилотов аплодисменты не слышны – им про них сообщают стюардессы. [b]НА ФОТО:[/b]Автор заметок – в кресле второго пилота

ЦИЦЕРОНЫ НАШЕГО ВРЕМЕНИ

[i]Выборы на носу. Натиск агитационной пропаганды и агитации на избирателя зашкаливает все критические отметки. Телевидение и радио превратило политическую жизнь в театр, а предвыборные ток-шоу являют собой хорошо поставленные спектакли, переходящие порой в рукопашные бои. Кандидаты явно устали и стремятся буквально взять нас горлом. Речь политика - составная его имиджа. Как костюм, манеры, выражение лица, прическа. Голосом можно завоевать электорат, а можно - отпугнуть. Об этом разговор нашего обозревателя с ритором-имиджмейкером Ириной ФЕТИСОВОЙ.[/i] [b]-Часто ли политики пользуются услугами речевых имиджмейкеров?[/b]-Увы, в отличие от бизнесменов редко. Они предпочитают политтехнологов, которые учат их не правильной речи, а тому, как обойти острые углы, как манипулировать аудиторией, как красиво себя подать. Но ведь людей долго обманывать невозможно. Все равно рано или поздно политики проявят свою глубинную сущность. При любой манипуляции фальшь прочитывается. А голос - камертон фальши. Ведь в речи две составляющие: что и как говорит человек. У участников предвыборных теледискуссий зачастую тембр, дикция, ритм входят в противоречие со смыслом, и им не веришь, даже если они говорят вроде бы правильные вещи. Вообще, когда активно включаешь слух и анализируешь голоса кандидатов, идущих на выборы, чувствуешь их зажимы, проблемы и даже заболевания. Ощущение, что среди них таких - половина. Когда человек негармоничен, это хорошо слышно. [b]-Голос - это мы, наше отражение?[/b]-Безусловно!Интонирование, темп речи, слова-паразиты - все это говорим мы, но все это говорит и о нас. Когда мы общаемся официально, то говорим не настоящим, а регулировочным голосом. В социальной обусловленности мы как бы даем сигналы:«я не опасен» , «я не тяну одеяло на себя» , «я приличный человек» . У нас мышечный, дыхательный, социальный зажим, а это так меняет человеческий голос. Настоящим, природным голосом мы разговариваем только в свободном состоянии. И, как правило, он гораздо красивее, чем деланный. [b]-В психотерапии часто используется такой метод выхода из стрессовых ситуаций, как громкое пение. Кандидаты на экранах тоже все чаще стали сбиваться на громкий крик. В этом есть особый смысл?[/b]-Пропеть громко, прозвучать очень важно, потому что громко извлекаемый звук расширяет рамки наших возможностей, позволяет почувствовать собственную значимость, объем своей энергетики. Аудитория резонирует и дает певцу или оратору дополнительную энергетику. К тому же при громком звуке включаются глубинные эмоции. А крик политиков - всего лишь выброс негативной энергии. [b]-Голоса одних публичных людей нам нравятся, других раздражают. Что является в голосе определяющим - ритм, тембр, произношение?[/b]-Все вместе. Главное - чтобы говорящий человек был свободен, не зажат и искренен. [b]-Во время выборных кампаний стремление своим выступлением понравиться народу является, по сути, коммуникативной стратегией. Выходит, и речь тоже является инструментом манипулирования?[/b]-Речевые манипуляции всегда слышны. Голос выдает оратора, что называется, «с потрохами» . Нужно только научиться слышать. Известно, что через язык наши политики передают доминанты своих образов. То есть речь позволяет им играть некие микророли - Патриота, Державника, Простого человека, Сильной руки, Неполитика, Борца за социальную справедливость, Реформатора, Возмутителя спокойствия . . . Само по себе это не плохо и не хорошо. Если только образ соответствует глубинной сути самого человека. Иначе очевидна манипуляция. Вообще, если в ораторе невидим человек, то все, что бы он ни говорил, будет казаться неубедительным. [b]-Но ведь в любом публичном выступлении много актерских приемов . . . [/b]-Речевой имиджмейкер делает не актера, который хорошо обманывает, а вытаскивает сущность человека, идущего во власть, то, что у него внутри. Если там болото и грязь, он вытащит болото и грязь. Потому речевые имиджмейкеры соглашаются работать далеко не с каждым политиком или кандидатом. [b]-Кто из политических лидеров, на ваш взгляд, хорошо владеет искусством создания речевого имиджа?[/b]-Не секрет, что в массе своей общественное мнение формирует обыватель. Потому так популярен имидж господина Жириновского. Он умело играет на скрытых, латентных желаниях толпы, переступая через социальные табу. Людям не очень хорошо живется и хочется выплеснуть негатив, поругаться, излить свой гнев, но они себя сдерживают - это неприлично!А тут появляется на экране лидер ЛДПР и почти в клинической форме начинает кричать, оскорблять, лить грязь на соперников, то есть играть на низменных чувствах людей. Кричит, потеет, краснеет, сам себя заводит - и все время раздражает, держит аудиторию в напряжении. А самое неприятное, что он начинает вести за собой и других участников политдискуссий. [b]-В телепередаче «К барьеру!» ему удалось навязать свой крикливый стиль Ирине Хакамаде. Зрелище было пренеприятнейшее . . . [/b]- В том поединке Хакамада проиг-рала как лидер. Многие, желая дать отпор «сыну юриста» , начинают подражать его манере говорить и в результате выглядят смешно. Поэтому важно не уходить со «своего поля» , удержаться в своем дыхании, ритме речи. То есть чувствовать себя самим собой. [b]-Как преодолеть психологический барьер перед выступлением?[/b]-Прежде всего нужно наладить дыхание. Если человек волнуется, у него зажимается вся большая мускулатура, ощущение, что на него чтото давит. Перед выступлением нужно научиться дышать свободно. [b]-Какие плюсы и минусы речи вы наблюдаете у наших известных политиков?[/b]-Очень многим в речи недостает фактурности и, если хотите, обработанности. Чувствуется, что «выезжают» они не на подготовке, а а природных данных. Например, речь Немцова, которая раньше излучала бодрую энергетику типа «сейчас приду, все разгребу и сделаю как надо!», (как у Горбачева в начале 80-х годов), заметно меняется. Сейчас он ушел от образа человека-напора, который «коня на скаку остановит», говорит более спокойно. У Явлинского неудачно то, что у него в речи нет точки, определенности, а есть бесконечная линия, которая расплывается и уходит куда-то вдаль. Послушаешь, и непонятно: так что же делать? Кстати, в отличие от того же лидера ЛДПР, который говорит такими короткими слоганами«брызгами», где каждую каплю грязи можно рассмотреть. Но человеку понятно, что он говорит. Зюганов выбрал пролетарский образ. Его речь - как «перетаскивание булыжников» :тяжелая, акцентированная. Хотя в последние дни у него, кажется, сдают нервы, он выходит из себя и срывается на крикливые, скандальные интонации. А вот у его идеологически близкого соперника Глазьева речь «утрамбованная» , упругая. Дикционная и содержательная четкость говорит о том, что в большинстве ситуаций он чувствует свою уверенность. И все же есть натужность:лицевая мускулатура зажата, как будто внутри сидит намерение сделать что-то через силу, преодолеть из последних сил. У Хакамады речь похожа на «раскладывание по полочкам» , на некую компьютерную технологию - точную и четкую. Такая речь хорошо действует на руководителей. А вот на сельских жителей вряд ли произведет впечатление. Кстати, речь Хакамады также говорит о том, что она тяжело пробивалась в политике, речь медленная, в ней чувствуется тщательная продуманность, она привыкла отбивать удары, «проталкивая» каждое слово. Не только в речевом, вообще в имидже важна определенность - образ какого зверя ты носишь. Ясно, что «лев» солидней, чем, скажем, «хомяк» . И он лучше ассоциируется с образом лидера. Но кем бы ты ни был - «котом» , «медведем» , «оленем» , - важна видовая доминанта. А по фактуре можно быть и плюшевым, и резиновым, и деревянным, и пластмассовым . . . Сейчас же многие претендующие на звание политиков больше похожи на «кузнечиков» прыгающая речь, бумажные жесты. Пытаются убедительными интонациями поставить солидную точку. Но видно и слышно, что натужны. Ясные контуры речи, в том числе и тембровые, человек удерживает только в состоянии свободы. Аморфные, расплывчатые - в состоянии зажатости. Кстати, очень определенный «зверь» Лужков. У него очень органичная, фактурная манера говорить. Его энергичная речь будто опирается на жесткую платформу, что свидетельствует о больших возможностях в реализации власти, привычке делать конкретные дела. В нем есть уверенность лидера, речь которого совпадает с его органикой. А органика выводит человека из самых тупиковых ситуаций. Тогда оратор становится мобильным и гибким. [b]-А речь Ленина была органична?[/b]-Наши революционные вожди совпадали со своей органикой. Вообще вся Великая Октябрьская революция была сделана на риторике. Раньше хорошо этому учили. Но сейчас его речь не резонировала бы с сегодняшней аудиторией. [b]-Значит, в полемике выигрывает тот, кто находит резонанс с аудиторией?[/b]-Обязательно! Нередко человек выступает, бьет себя в грудь, а слушатель «считывает»: я не резонирую с вами. Тут важно уметь настраиваться на волну аудитории. В речи, как и в любом художественном произведении, задача - в резонансе. Но политики, как правило, вынуждены говорить с оглядкой. У них зачастую наблюдается раздвоение: людям говорят одно - себе другое. Отсюда - фальшь. Кандидаты, поддержанные хорошими денежными вливаниями, думают, что деньги решают все. Но ты выходишь к людям - и что можешь им предъявить?Заводы-пароходы?При первом неудобном вопросе аудитории такие теряются или неадекватно нападают в ответ. А когда ты так удачно уничтожил, размазал спросившего избирателя «по стенке» , срабатывает закон иррадиации:все люди в аудитории тоже уничтожены и голосовать за этого кандидата не станут. Искусство в том, чтобы уметь быть своим в любой аудитории, найти общее между собой и избирателем. А это большая внутренняя работа. [b]-А что вы слышите в речи нашего президента? Совпадает ли его органика с тем, что он говорит?[/b]-Речь Путина на контрасте с Ельциным была воспринята как легкая, подвижная. Вспомните: речь Бориса Николаевича была невероятно тяжеловесна, с трудным подбором слов. Легкость Путина долгое время строилась на скользящей манере речи, подкрепляемой его визуальным образом на экране - президент на истребителе, на горных лыжах . . . Потом он стал более сдержан. После трагедии с Курском, особенно после встречи с родственниками погибших моряков, у него стали естественней интонации, жесты, глаза. В его манере говорить есть красивые нюансы для международного уровня. Свои слова он акцентирует взглядом. Как бывший разведчик умеет слушать и держать паузу. А это необычайно важно. Пауза бывает красноречивей слов. [b]-Известно выражение: «Лучший экспромт - подготовленное выступление» . Возможно ли имитировать подготовленное выступление под импровизацию?[/b]-Чаще всего политики так и делают. Для этого в их штабах работает целый штат людей. Но настоящему лидеру ничего писать не надо, ему достаточно дать лишь цифры и факты. Важно себя настроить, научиться пользоваться собой как инструментом. Вообще в личном ресурсе настоящего лидера изначально должны быть ораторские данные. А сегодня у нас мало лидеров с яркой речевой харизмой. Вот у Лебедя она была. Он мог в кабинетной беседе говорить нормальным голосом, а потом взять и поменять регистр и «затрубить» таким мощным, рубленым голосом, что у окружающих мурашки по коже ачинали бегать. Он очень умело этим пользовался. Вообще смена архетипа речи - в темпе, ритме, смысле - всегда производит хорошее впечатление. Сейчас, накануне выборов, анализируя речь кандидатов во власть, мы должны помнить главное:избранный нами политик - воплощение того, что мы сами из себя представляем. [b]ДОСЬЕ «ВМ» [/b]ФЕТИСОВА Ирина Геннадиевна - доцент кафедры мастерства и культуры речи Московского государственного университета культуры и искусств, педагог по сценической речи, актерскому мастерству, режиссуре, риторике. С 1998 года работает в выборных кампаниях с политическими деятелями и VIP-персонами в качестве личного консультанта и в составе имидж-групп.

ПОСЛЕ БРАКА КУЛАКАМИ НЕ МАШУТ

[i]Скептики шутят: «Несомненно, любовь существует, иначе откуда столько разводов?» А упрямая статистика только подтверждает горькую шутку... Только при разводе мы понимаем, что брак - категория достаточно рациональная. Любовь высокого накала из разряда «всю жизнь проживем вместе и умрем в один день» кончается не только разводами. Зачастую - скандальными тяжбами по поводу раздела всего нажитого, включая детей. О юридической стороне разводов - беседа нашего обозревателя с доктором юридических наук, почетным адвокатом России Людмилой ТРУНОВОЙ:[/i][b]- Людмила Константиновна, о разводах можно было бы не говорить, если бы в распавшихся семьях не оставались дети. А где дети, там алименты, которые многие бывшие мужья не платят. Почему? Законы плохие?[/b]- Российское законодательство достаточно совершенно. «Ахиллесова пята» -в действии. За уклонение от исполнения закона или решения суда у нас не предусмотрены, как на Западе, жесткие штрафные или так называемые карательные санкции. Размер штрафов минимален, и ответчику легче заплатить 100 или 500 рублей штрафа, чем ежемесячно выплачивать алименты. На Западе же, повторяю, исполнение законов строго контролируется, особенно если они касаются интересов детей. [b]- А почему у нас не хотят платить своим бывшим женам даже богатые бизнесмены? По-вашему мнению, причина только в отсутствии жестких санкций?[/b]- Разумеется, не только в них. Если тебе не привито некое понимание цивилизованного решения конфликтных проблем, то будь т хоть кем, даже олигархом, платить не будешь. Ведь богатые предприниматели у нас появились совсем недавно. А воспитание у них в этом смысле нередко ущербное - совково-перестроечное. Именно поэтому так необходимо совершенствование механизмов исполнительного производства. Вот, например, в Америке можно легко угодить в тюрьму за то, что ты не содержишь своего ребенка. [b]- На ваш взгляд, чьи интересы - мужа или жены - защищены у нас законом при разводе в большей степени?[/b]- Законодательство одинаково трактует права мужчин и женщин - по Конституции они перед зако-ном равны. Если судья позволит себе передернуть закон в ту или иную сторону, то совершит уголовно наказуемое деяние. [b]- Я почему спрашиваю: мужчины жалуются, что их права ущемляют, что, мол, Семейный кодекс разработан женщинами и направлен против мужчин...[/b]- Это выдумки мужчин о том, что в судах сидят одни феминистки и трактуют закон в одну сторону. Такие мифы связаны с тем, что в подавляющем числе случаев мужчины не спорят по поводу того, с кем останутся дети, и после развода они, как правило, живут с мамой. Разумеется, с бывших мужей по суду взыскивается содержание в пользу оставленной семьи. Отдельный вопрос о том, каков размер этого содержания. [b]- По статистике почти 70 процентов разводов происходит по инициативе женщин. То, что теряет мужчина при разводе ребенка, алименты, большую часть имущества, - приобретает женщина. В печати проскальзывают мнения, что для большинства женщин развод экономически выгоден. Это так?[/b]- Смешно это слышать !О выгоде можно говорить в единичных случаях. Ведь у нас страна двойных стандартов, двойной бухгалтерии. Сплошь и рядом одну зарплату, «белую» , получают официально, другую, «черную» -в конверте. Алименты взыскиваются из «белой» , а то, что в конверте, не учитывается. Даже если отец оставляет при разводе троих детей, с него взыскивается 50 процентов зарплаты. Подчеркну: на троих!А на оставшиеся 50 процентов он живет один! А жена вообще ничего на себя не получает. Так кому это экономически выгодней?[b]- Но,кроме того, бывшая жена, живущая с детьми, тратит силы и время на стирку, готовку, уборку, ей нужно разговаривать с ними, гасить конфликты, лечить . . . Она не может полноценно работать. То есть очевидны ее материальные потери после развода. А жене выплаты не предусмотрены законом. Разве это справедливо?[/b]- Согласна, в этом плане наше законодательство несовершенно. «Бремя и время» бывших мужа и жены в отношении детей несравнимы. Конечно, закон должен обязывать второго супруга, не живущего с ребенком и не уделяющего ему достаточно внимания, выплачивать дополнительную сумму тому, кто с ним ежедневно возится. Чтобы тот мог нанять няню, вообще компенсировать потери от невозможности полноценно работать. Но, наверно, сначала нужно отработать социальные аспекты. Ведь и государство должно заботиться о таких детях, устанавливать для них более щадящие скидки, льготы на плату за занятия в кружках, студиях, секциях, за питание, посещение музеев, театров. [b]- Ждать милостей от государства - занятие долгое и не очень оптимистичное. Все-таки поправки в законодательные акты о материальной поддержке бывших жен больше бы обнадежили.[/b] - Абсолютно с вами согласна. Потому что случаются очень печальные истории. Например, женщина рано вышла замуж, родила детей, сидит дома, их воспитывает. Возможность получить специальность и образование утрачивает. То есть ее профессия жена. И вот когда ей переваливает за сорок, муж находит красивую, молодую барышню и уходит из семьи. Экс-жена остается у «разбитого корыта» :всю жизнь положила на семью: ни образования, ни работы, алименты минимальные, имущества нет - крах всей жизни![b]- Что же делать женщине, если она получает мизерные алименты на детей из «белой» зарплаты мужа, зная, что его доходы совсем иные?[/b]- Если не платит совсем - писать заявление о привлечении его к уголовной ответственности. Если явно недоплачивает, скрывая свои фактические заработки, - написать заявление с изложением аргументов, в соответствии с которыми она считает, что эксмуж уклоняется от полноценной выплаты алиментов. Аргументами может служить многое:наличие у него дачи, автомобиля, счетов, дачных строений, акций, ценных бумаг, гаража, недвижимости за границей...Если это не чьи-то дорогие подарки, ответчик обязан объясниться документально по источникам средств, на которые все это куплено. Сложность этого процесса заключается в том, что, как правило, недвижимость оформляется на подставных лиц, а прокуратура и следственные органы не хотят заниматься такими делами и переадресуют истцов обращаться в суд в порядке гражданского делопроизводства. Объяснение простое:это слишком нудная, кропотливая работа. А вообще давно пора перевести семейные отношения в ранг правовой защиты не только в гражданском праве, но и в уголовном судопроизводстве. Иначе женщины так и будут оставаться в этом смысле беззащитными. [b]- Социсследования свидетельствуют о том, что неплатежи алиментов чаще случаются при отсутствии общения отцов с детьми. Чем теснее это общение, тем реже случаи неплатежей. Ваша практика это подтверждает?[/b]- Когда дела заканчиваются «мировым соглашением» , материальная составляющая всегда выше. В условиях «двойной» бух-галтерии муж не хочет «светить» для налоговых инспекций свои левые доходы, потому часто соглашается просто на повышенный размер алиментов «по договоренности» . К тому же сейчас по закону алименты можно выплачивать не только ежемесячно, но и единовременно, не только в денежном, но и в имущественном выражении. [b]- Значит, наилучший способ для супругов достойно развестись - договариваться, отбросив захлестывающие эмоции?[/b]- Разумеется, это лучший вариант. Ведь даже при наличии хороших законов их исполнения можно добиваться годами. Чего проще - договорились, оформили у нотариуса, сберегли свои нервы и время. Но - увы - пока большинство супругов разводятся со скандалом и потом остаются врагами. Сейчас мирными соглашениями заканчивается примерно 20 - 30 процентов бракоразводных дел, хотя новый закон об адвокатской деятельности наделяет адвоката обязанностью (!) сначала попытаться разрешить конфликт между сторонами мирным путем и только потом действовать через суд. [b]- Самые скандальные «разборки» происходят с людьми из какого социального слоя?[/b]- Преимущественно с весьма богатыми людьми. [b]- А нужно ли все же подстраховываться юридически даже в тех случаях, когда экс-супруги договорились об алиментах «полюбовно» - без драк и споров?[/b]- Конечно, все зависит от степени взаимного доверия. Но лучше все-таки денежные договоренности прописать на бумаге, то есть оформить нотариальное соглашение о выплате содержания. Фактически это добровольный исполнительный лист, по которому бывшая жена в случае прекращения выплат может обратиться с иском в суд. Юридическая подстраховка нужна, чтобы договоренности со временем бесследно не улетучились. [b]- Был ли в вашей практике необычный пример женской практичности?[/b]- И не один! Например, у одной из клиенток назревал развод муж, очень состоятельный человек, которого она очень любила и с которым прожила 20 лет, завел отношения с другой женщиной и фактически создал вторую семью. Она очень страдала. К тому же рисковала остаться ни с чем. Мы посоветовали ей собрать все бумаги, какие может, о мужниных доходах, недвижимости, банковских счетах. Она, как разведчик, работала полгода, продолжая жить с ним как бы в браке и мучительно мирясь с ситуацией. А потом, когда случился развод, подала исковое заявление. Было арестовано все его имущество. Это был страшный удар для неверного супруга. Когда заключили мирное соглашение о переводе на счет бывшей жены приличной суммы денег и настало время их выплатить, у мужа начались сердечные приступы, обмороки, он вел себя неадекватно и бил мебель в доме. [b]- В судебной практике давно известны иски о возмещении морального вреда. Возможен ли такой иск при разводе? Ведь часто оставленный супруг долго не может вернуться к нормальной жизни, находится в кризисе, не может полноценно работать....[/b] - Семейный кодекс не предусматривает исков по нанесению морального вреда. [b]- А если оставленный супруг после стресса из-за развода теряет здоровье, испытывает нравственные и физические страдания, попадает в больницу...[/b]-...то Закон не рассматривает это как нанесение морального вреда. [b]- А вы как считаете - нужен такой пункт в нашем законе?[/b]- Возможно, случаи тяжких последствий развода - нервного срыва, мощного стресса, проблем с сердцем, попаданием в больницу - целесообразно было бы в законе прописать. Особенно в случае наступления инвалидности. Но это было бы справедливо только для тех случаев, когда можно установить причинноследственную связь вины уходящего из семьи супруга и состоянием здоровья оставленного. Однако это очень трудно доказуемые вещи. Обычно в разводе виноваты обе стороны, хотя мера вины может быть разная. Видимо, законодатели понимают сложность установления морального вреда при разводах и именно поэтому не торопятся вписывать такой пункт в Семейный кодекс. [b]- Оправдывает ли себя заимствованная на Западе и не так давно введенная у нас практика заключения брачных контрактов? Часто ли их заключают будущие или уже состоявшиеся супруги?[/b]- К сожалению, пока это редкое явление при заключении браков. У нас люди боятся обидеть своей практичностью партнера. В моей практике случались лишь единичные обращения невесты в тайне от жениха или жениха - в тайне от невесты, с целью узнать, что такое брачный контракт. Приходили также родители «брачующихся» с вопросами типа «как спасти квартиру» . Люди интересуются, но массовой практики нет. [b]- Что посоветуете?[/b]- Не доходя до ЗАГСа, заверните к юристу - либо с будущим супругом, либо отдельно от него и посоветуйтесь с ним. Не нужно бояться обидеть возлюбленного, заранее подготовьтесь к возможному разводу. Брачный договор это цивилизованное решение имущественных отношений, который позволяет «не выносить сор из избы» . Иначе получается «мировой скандал» двоих, в котором участвует государство. А в результате таких «разборок» больше всего страдают дети. [b]ДОСЬЕ «ВМ»[/b] [i]Трунова Людмила Константиновна, адвокат адвокатской палаты г. Москвы, доктор юридических наук, Почетный адвокат России. Сотрудничает с Комитетом по безопасности Госдумы РФ, Американской ассоциацией юристов. Сфера профессиональной деятельности гражданское, семейное, жилищное, уголовное право, арбитраж. Имеет около 100 научных трудов. Замужем. В семье трое детей.[/i] [b]СПРАВКА «ВМ» [/b][i]В России, по разным источникам, разводится 41 процент семей, что вполне на уровне развитых стран (для сравнения: в США - 54, Швеции 53, в Финляндии - 49, в Великобритании - 42 процента). А в крупных мегаполисах, в том числе в Москве, распадается более половины браков.[/i]

ВНИМАНИЕ: ВОЗДУХ!

Вы заметили? В годы перестройки мы как-то мало вспоминали об окружающей среде. Не говоря уже о годах застоя, когда, как известно, у нас проблем вообще как бы не было.Сегодня – иное. Задались наконец вопросом: в той ли окружающей среде живем, тем ли воздухом дышим, ту ли воду пьем? И вообще, не противоречит ли жизнь в мегаполисе нашей биологической сущности? Вот, к примеру, взять столичный воздух… Собрала я свои вопросы и пошла к ученому человеку – заведующему кафедрой коммунальной гигиены Российской медицинской академии последипломного образования, профессору Симону Левановичу АВАЛИАНИ. Он про воздух Москвы и про то, чем мы рискуем, вдыхая его каждый божий день, знает все. При возглавляемой им кафедре даже создан орган по оценке риска.[b]– Симон Леванович, насколько Москва по сравнению с другими мегаполисами мира опасный в смысле экологической ситуации город?[/b] – Далеко не самый опасный. В мире есть города гораздо более проблемные, например, Мехико, Сан-Паулу, Манила, Калькутта… Главной проблемой для всех мегаполисов является прежде всего загрязнение атмосферного воздуха, преимущественно, от автотранспорта.[b]– Как шутит один мой приятель-медик: «Скажи, чем ты дышишь, и я скажу, кто ты – жилец или не жилец».[/b]– Это слишком «радикальный» подход к проблеме. Могу вас уверить: ситуация в Москве пока контролируема. А с вводом Третьего транспортного кольца за счет перераспределения автомобильных потоков она даже улучшилась: выбросы выхлопных газов теперь рассеиваются более равномерно, нагрузка же на Центральный округ столицы и некоторые транспортные магистрали уменьшилась. Легче стало дышать примерно 700 тысячам москвичей.[b]– Из уст ученого такие утешительные слова – бальзам на сердце замученной окружающей средой москвички![/b] – Но чтобы вы совсем не расслаблялись, добавлю, что, к сожалению, наши рекомендации по оценке рисков хоть и используются в управленческих решениях, но явно недостаточно. При том, что наша кафедра является ведущей в стране по оценке рисков. Так же серьезно этими проблемами занимается еще только Институт экологии человека и гигиены окружающей среды.[b]– Значит, самый большой «вклад» в дело загрязнения столичного воздуха вносит автотранспорт?[/b] – По валу доля автотранспорта среди других источников загрязнения составляет 92 процента.По риску для здоровья – чуть более 50 процентов.[b]– Почему эти цифры разные?[/b] – Потому что характер распространения и рассеивания вредных веществ от автотранспорта и стационарных источников разный. Риск для здоровья от автотранспорта все-таки локален. Если на магистралях он велик, то уже на тротуарах или широких проветриваемых проспектах – значительно ниже.Но, к сожалению, до сих пор принято оценивать состояние воздуха на дорогах по нормативам рабочей зоны. А сегодня уже пора делать эту оценку по обычным предельно допустимым концентрациям для населенных мест. Ведь жители Москвы проводят огромное количество времени за рулем, а в салоне у них и беременные женщины, и дети, и старики. А в пробках им приходится проводить по 3–5 часов в день. Это большой риск для здоровья.[b]– Стационарные источники загрязнения – это заводы, фабрики, словом, вся московская промышленность?[/b] – Да, вся. Но в первую очередь связанная с теплоэнергетикой. По нашим оценкам, вклад таких источников загрязнения в структуру риска для здоровья москвичей составляет 10–15 процентов. И если будут происходить изменения структурного баланса топлива, то есть если ТЭЦ станут сжигать меньше газа, а больше мазута, торфа, угля, особенно в чистом виде, ситуация в Москве может значительно ухудшиться.[b]– А что, есть такие тенденции или указания свыше?[/b] – В Москве пока нет. Но по России прозвучали рекомендации – газ экономить, а больше использовать уголь. Хотя известно, что твердое топливо является источником выбросов диоксида азота, диоксида серы, сажи, золы, тяжелых металлов... Частицы этих выбросов проникают в глубокие отделы дыхательного тракта и могут в течение длительного времени представлять угрозу для здоровья. Такие выбросы могут переноситься на значительные расстояния и стать причиной ряда болезней, в том числе рака легких.[b]– Это что, своего рода «фабрики» по производству болезней для живущих в зонах, прилегающих к ТЭЦ?[/b]– Точнее, факторы риска. Но, к счастью, в Москве почти не используется твердое топливо, и доля газа на электростанциях, расположенных в черте города, составляет 97,7 процента.[b]– Значит, в Москве нет серьезных канцерогенных рисков?[/b] – Конечно, есть. Особенно за счет выбросов автотранспорта.Хотя в ряде районов велик и неканцерогенный риск заболевания дыхательных путей. Это, например, территории, прилегающие к Московскому нефтеперерабатывающему заводу в Капотне, в Чагине. Там источниками риска являются сами резервуары с нефтью, устаревшие очистные сооружения. Риск создает неправильная организация производства.Мы также не рекомендовали делать промышленные застройки на пустыре в Марьине, где фон загрязнения даже выше, чем в Капотне. Тогда к 2007 году ситуация там сможет значительно улучшиться.[b]– Какие компоненты выбросов особенно вредны?[/b] – Согласно нашим исследованиям, сегодня самым опасным в отработанных газах является пока малоизвестное в мире вещество – дивинил. Затем бензол. От дизельных двигателей – сажа, в которой содержатся полиароматические углеводороды. Все эти вещества канцерогенны.Среди особо вредных компонентов остается и оксид углерода, который может вызывать у людей с ишемической болезнью сердца приступы стенокардии.[b]– В Москве три миллиона автомобилей, не считая иногородних, да еще тысячи старых! Если говорить на языке цифр, какой уровень риска в нашем городе?[/b] – По международным стандартам считается, что предел приемлемости риска составляет один случай смертности или заболевания на 10 тыс. человек. В Москве он превышен. Свыше 200 тыс. москвичей живут в зонах с совершенно недопустимым риском – один случай на 1 тыс. человек.Самые загрязненные зоны – места скопления автомобилей, где много пробок. Прежде всего в центре Москвы – на Беговой улице, Новом Арбате, у Китай-города, на Тверской, Якиманке. А также на радиальных магистралях: Волгоградском, Рязанском проспектах, Варшавском шоссе.Увы, мы отстаем от Европы в технологических стандартах на выхлопы автомобилей, на качество топлива. Они у нас занижены по сравнению с принятыми в других странах. Про качество двигателей вообще говорить грустно.[b]– А какова минимальная норма риска? [/b]– Если свести минимальный уровень риска к одному случаю смертности на 1 млн. человек, то риск этот будет таким же, как вероятность того, что на вас летом упадет сосулька.Когда же один случай на 1 тыс.человек – это риск экстремальный, который требует немедленного принятия мер. А есть еще добровольный риск, связанный с поведением человека: курением, злоупотреблением алкоголем, небрежностью в общении с источниками опасности. Ведь, если вы курите, то риск от этого на два порядка превосходит любые химические риски в повседневной жизни.[b]– Хочу спросить вас про воду: можно ли в Москве пить сырую воду из крана?[/b] – Проблема загрязнения питьевой воды также содержит некий риск. Но он не столь актуален, как риск загрязнения воздуха. Мы собрали специальную информацию и выяснили, что в Москве сырую воду пьет не так уж много людей: кто-то кипятит, ктото фильтрует, кто-то покупает бутилированную. В нашем городе качество питьевой воды довольно высокое. Самая чистая поступает с Рублевской станции.А вообще специалисты считают, что если сливать воду из крана в течение 10–15 минут, то пользоваться фильтром нет необходимости, потому что основное загрязнение воды происходит в зонах застоя.[b]– Симон Леванович, посоветуйте, пожалуйста, москвичам, как лучше укрепить свое здоровье.[/b]– Эти советы всем известны: больше гулять в парках, выезжать на дачи, меньше находиться в зонах повышенного содержания выхлопных газов.А столичным коммунальным службам нужно почаще поливать водой улицы, сажать побольше цветов и кустарников, деревьев, засеивать обочины дорог травой, как в Швейцарии и Германии. Ведь пыль – это так называемый вторичный загрязнитель.[i]ДОСЬЕ «ВМ» АВАЛИАНИ Симон Леванович – доктор медицинских наук, профессор, зав. кафедрой коммунальной гигиены Российской медицинской академии последипломного образования Минздрава РФ.Главный эксперт Комиссии по государственному санитарно-эпидемиологическому нормированию Минздрава РФ. Эксперт ВОЗ. Член Консультационного совета Российского регионального экологического центра, член совета Центра экологической политики РФ.Участвовал во многих международных проектах. Автор 130 научных работ и монографий.[/i]

Домушники выходят на охоту

[b]Народная примета: наступил дачный сезон – квартирные воры выходят «на работу». Вообще-то «работа» у квартирных воров – круглый год, но все-таки с «сезонным» уклоном. И московская милиция предупреждает: внимание – домушники вышли «на охоту». Как «работают» воры и как от них защищаться? Как обезопасить свое жилище? Как действовать, если вы застали преступников в вашей квартире? Но – по порядку…[/b][b]«Профи» и «форточники»[/b]Квартирные воры делятся на две группы: профессионалов и любителей. Последних чаще называют «форточниками», «фрамужниками», «оконщиками».«Профи» – народ серьезный. В одиночку не работают. Как правило – гастролеры. Или «гости столицы». Проживают в одном конце Москвы – квартиры вскрывают в другом. Формально к ним не придерешься: всегда предъявят временную регистрацию или прописку. Часто имеют статус беженцев. Как правило, ранее судимы.«Форточники» – обычно одиночки. Среди них немало наркоманов. Работают «неинтеллигентно» – грубо и агрессивно. Значительная доля квартирных краж в Москве совершается представителями этнических групп – грузинами, абхазцами, реже – армянами, азербайджанцами… Это профессионалы. Их преступные группы формируются по принципу землячества: родом из одних мест, имеют родственные связи, вместе отбывали наказание в местах лишения свободы. Неприятно говорить о национальностях в этом ключе, но, как утверждают в МУРе, именно грузинские преступные группы совершают наибольшее количество квартирных краж.Возраст воров – вполне работоспособный, расцвет, так сказать, сил: от 25 до 50 лет. Хорошо оснащены: мобильные телефоны, у многих «профи» – приличные машины, сложные технические приспособления для вскрытия замков…На все про все – чтобы вскрыть дверной замок, найти, упаковать и вынести ворованное – им достаточно и десяти минут. Опытный вор-домушник зря переворачивать квартиру не станет, он заранее знает, где и что искать.Это «форточники» хватают все, что под руку попадется, – технику, шмотки, то есть то, что можно тут же продать в ближайшем коммерческом киоске или на местном рынке. «Профи» же отрабатывают квартиру до донышка. И обязательно наденут на руки резиновые медицинские перчатки.[b]«Слезы Москвы»[/b]Группы профессиональных воров никогда не действуют наобум. И тщательно выбирают квартиры – с выносными спутниковыми антеннами, кондиционерами, стеклопакетами. Этаж при этом не имеет никакого значения.Потом начинается непосредственная подготовка к «вторжению». Как уже говорилось, наибольшее количество квартирных краж происходит в выходные и праздничные дни, когда большинство москвичей уезжает на дачи и огороды. Именно в пятницу на двери выбранных квартир воры устанавливают так называемые «сторожки», или «контрольки».К примеру, в пятницу вечером в дверной косяк незаметно засовывается спичка, приклеивается ниточка, волосинка или бумажка. На следующий день «сторожок» проверяется. Если он «не взломан», значит, дверь не открывалась. Из квартиры и в квартиру никто не выходил и не входил – можно действовать.Но у самых квалифицированных домушников имеется еще своя «разведка», которая ведет наблюдение за «объектом», чтобы точно знать, когда и на какое время хозяева покидают квартиру, когда возвращаются, на какой машине…Терпеливо «пасут» квартиру в течение нескольких дней. Часто для выяснения присутствия хозяев воры обзванивают квартиры – якобы ошиблись адресом. К тому же сегодня купить контрафактный диск с любой базой данных адресов и телефонов жителей столицы легко можно на той же Горбушке – полтораста рублей штука.Излюбленный способ попадания воров в квартиру – «цивилизованный», то есть через дверь. Альпийское снаряжение нынче никто не использует – не в моде. Даже если дверь металлическая, сейфового типа. Даже если она укреплена креплениями-штырями, упирающимися в стены, потолок и пол. Для опытных домушников почти нет преград. Если двери нельзя высадить обычным способом, в арсенале преступников найдутся другие. Известен случай, когда преступники сломали железную дверь, привязав ее стальным тросом к кабине лифта.По данным ГУВД столицы, порядка 40 процентов краж в Москве совершается с помощью подбора ключей. Сначала воры тщательно изучают, насколько хорошо укреплена дверь, какой в ней замок. Если он простой, хлипкий (такие называют в милиции «слезы Москвы»), его взломать без всяких специальных инструментов домушнику со стажем – плевое дело. Даже редкие крестообразные замки для них не помеха – их вскрывают с помощью… жвачки, мыла, парафина и т. п. Впрочем, не будем раскрывать все секреты воровского ремесла.[b]«Запирайте етажи, нынче будут грабежи!»[/b]И что же, спросите вы, неужели нельзя уберечься от воров? Сплошная безнадега? Не совсем так. Чем сложней, чем крепче запоры, тем больше времени требуется преступникам, чтобы вскрыть замок, тем больше шансов, что их кто-то заметит или владельцы квартиры успеют вернуться из магазина. Возьмите на заметку: самые надежные – эксклюзивные кодовые замки, код которых знает только хозяин.Можно поставить массивную сейфовую дверь, при этом оставив «родную», деревянную. Не панацея – но все-таки! Но если вы оснастили квартиру сигнализацией, деревянную дверь со скрытыми датчиками лучше оставлять снаружи – пока вор будет «колдовать» над замком сейфовой двери, бойцы вневедомственной охраны прибудут на место и подхватят воров под «умелые рученьки».Случается, но значительно реже, когда в квартиры влезают через окна и двери балконов. Старые девятиэтажки и пятиэтажки как будто специально для этого созданы: газовые трубы проходят по уровню второго этажа – лезь, не хочу! Очень помогают ворам также козырьки над подъездными дверьми, вентиляционные шахты, а также водосточные трубы, по которым проще простого забраться на балкон. А мы – граждане доверчивые, просто обожаем форточки, фрамуги и балконные двери оставлять открытыми.Жильцов таких домов, как и хозяев квартир на первом и последнем этажах, спасти могут металлические решетки. Если у вас есть что оберегать от воров, не скупитесь на решетки – только не на камуфляжные, «на дурачка», а на добротные, литые. Скупой платит дважды. И все же, все же…Любой сотрудник милиции, «сидящий» на квартирных кражах, даст вам дельный совет: единственный надежный способ защитить свою квартиру – установить в квартире сигнализацию. Даже простенькая сигнализация надежней всех запоров.Кстати, стоимость охранных услуг Управления вневедомственной охраны ГУВД столицы намного ниже аналогичных, предоставляемых коммерческими структурами. Сейчас оборудование квартиры сигнализацией стоит от 2500 рублей. Зато ваши шансы, что преступники, посягнувшие на ваше жилье, или будут задержаны, или просто не пойдут на кражу, – девяносто девять из ста. Группы реагирования УВО приезжают по вызову через 4 минуты. Квартир, поставленных на охрану, опасаются даже самые прожженные воры.[b]Бог видит все – соседи еще больше[/b]Бич сегодняшнего времени – наша отчужденность. Живем в своих «окопах», отгородившись от соседей. Порой не знаем их вовсе. Даже на своей лестничной площадке. А между прочим, зря…Милиционеры свидетельствуют: во многих случаях сообщения о взломе дверей или о неизвестных людях в приквартирном холле поступали на пульты 02 и местных отделов милиции именно от соседей.К тому же сегодня практически все мы оснащены мобильными телефонами, и набрать по бесплатному тарифу, даже если на счете нет денег, не затруднит ни одного очевидца – было бы желание. Телефон SOS – 112.Особенно незаменимы в качестве «смотрителей» пенсионеры – они, как правило, чаще бывают дома и с пристрастием вглядываются в любых гостей, объявившихся в подъезде. То есть совет прост: дружите с соседями или хотя бы договоритесь о взаимной услуге по присмотру за квартирой в период вашего отсутствия.[b]«Не прячьте ваши денежки…»[/b]Что нынче воруют? Да все «негромоздкое», что легко положить в карман и унести: деньги, ювелирные, антикварные изделия...Время ковров, телевизоров и стиральных машин давно прошло. Обожают домушники также видеокамеры, ноутбуки, портативные DVD-плееры – они компактны и помещаются в обычный дипломат.«Профи» действуют, как правило, под утро – с трех до шести часов утра, когда сон уставшего горожанина особо крепок и сладок. В преступной группе все роли четко распределены: одни остаются для прикрытия, другие вскрывают дверь, третьи «чистят» квартиру.Иногда берут с собой «на дело» настоящих спецов, отстегивая процент «с прибыли». Неутешительная реальность: мест в вашей квартире, где можно спрятать сбережения и ценности так, чтобы их не нашли преступники, практически нет. Даже если у вас дома имеется сейф. Его либо прихватят с собой, если есть машина, либо раскурочат – если у преступников мало времени, либо вскроют – если времени достаточно. Последнее происходит тогда – и таких случаев немало! – когда хозяева отсутствуют три-четыре дня, и воры спокойно могут расположиться в квартире с ночевкой, разумеется, соблюдая все правила маскировки. Они методично исследуют квартиру и «вспашут» все ее уголки и закоулки.Известен случай, когда хозяева «загримировали» свои денежные сбережения под «кусок мяса» и положили в полиэтиленовом пакете в морозильник. Воры «мясо» не тронули. Правда, бывают курьезные случаи, когда деньги лежат на видном месте, а их ищут «по сусекам» и потаенным местам, да так и не находят. Но это редко. Лучше все-таки придумать оригинальный тайничок. И все-таки оптимальный совет банален и вечен: храните деньги в сберегательной кассе, то есть в банке.[b]Кто к нам в гости пришел?[/b]Случается, правда, крайне редко, когда воры заявляются к вам, аккурат когда вы дома. Но так «промахиваются» только несолидные домушники. «Профи» никогда так не влипнут. Чаще бывает, когда хозяин сам застает непрошеных гостей, внезапно вернувшись с работы или из магазина. Что делать? Вот тут важно не растеряться и оценить свои силы и личность преступника. Если он трусоват и неопытен, обязательно постарается тут же сбежать. Если демонстрирует хладнокровие и жесткость, и особенно если находится в состоянии наркотического опьянения или «ломки», будьте осторожны – он готов на все.Первое, что вы должны сделать, – обезопасить себя. Прежде всего позвоните на пульт 02 или по «горячему» телефону 112. Дальше действуйте по ситуации: постарайтесь максимально заблокировать домушников в квартире. Перекройте, если возможно, подъездную дверь. Запомните приметы преступников, номер машины. Позвоните соседям. Постарайтесь сохранить до приезда милиции следы, оставленные преступниками.Встречаются отважные граждане, которые сами пытаются задержать преступника. Но для большинства тут главный совет: не совершайте безумных подвигов – трезво оцените свои силы. Но если действия «гостя» явно угрожают вашему здоровью или жизни, вы имеете право защищаться любым возможным способом, вплоть до применения оружия.Вообще-то, как правило, преступные группы опытных домушников не вооружены. «Чтят» Уголовный кодекс: наличие оружия отягчает статью. Если хищение происходит у вас на глазах, действия домушников сразу переквалифицируются из кражи в грабеж. А если преступник применит насилие по отношению к вам – в разбойное нападение. А это разные сроки «отсидки».Ау! Господа домушники, напоминаю тем, кто забыл: квартирная кража – срок от 5 до 10 лет, групповой грабеж – от 6 до 12 лет. И то, и другое – чаще всего с конфискацией имущества.[b]P.S.[/b] [i]Редакция выражает благодарность [b]начальнику отделения по борьбе с квартирными кражами Службы криминальной милиции УВД Западного округа Дмитрию МЕРКУШИНУ[/b], а также сотрудникам пресс-службы МУРа за помощь в подготовке материала.[/i]

Выживал тот, кто не терялся

[b]У летчиков военных лет взлетов было неизмеримо больше, чем посадок. Они возвращались на землю на парашютах, падали в горящих машинах. И в братских могилах от Волги до Рейна не ищите их имен. Они из скорбного списка без вести пропавших. И не ищите их среди тех, кто остался в живых, – недовольных судьбой.[/b]У поколения, пережившего войну, плотная биография. У летчиков войны она спрессована многократно.За войну Павел Михайлович совершил 520 боевых вылетов, из них 217 – в глубокий тыл противника. Доставлял нашим партизанам оружие, боеприпасы, медикаменты, продовольствие, эвакуировал раненых. Летал и к партизанам Югославии, Греции, Албании, Венгрии. Более 130 раз пересекал только Адриатическое море. Представляете, загрузиться по самое не могу и сквозь плотный огонь зениток, отбиваясь от ночных истребителей, на тяжелом транспортном самолете садиться ночью на горных площадках, ориентируясь только на огни партизанских костров.О таких, как Михайлов, не сообщали сводки Совинформбюро. Эти «воздушные рабочие войны» оставались в тени. Они ведь не сбивали самолеты, не жгли танки, не поднимались в атаки. А просто перевозили груз. Но за каждым килограммом медикаментов или снаряжения была чья-то жизнь.[b]Война[/b]Судьба его похожа на время. Можно называть его по-разному, но только вот распахнулись гигантские ворота перед детьми простых, неграмотных людей. И они поднимались в небо, варили сталь, сидели за партами. Они сами делали судьбу – и свою, и Отечества. Их внутренний стержень не давал сгибаться в испытаниях. Путь от мальчишки из бедной многодетной крестьянской семьи, в три года потерявшего отца, до пилота высшего класса, героя войны – это ежедневные победы над самим собой.Когда в 1917 году родился Павел, его отец посадил три липы. Ровесницы-липы по сей день шумят листвой в деревне Гришково Смоленской губернии. Они оказались такими же жизнестойкими, как и Павел Михайлович.Чуть повзрослев, он, «безлапотный» паренек, уедет из деревни, закончит Вяземский педагогический техникум. Потом его поманит небо, он поступит в Тамбовскую летную школу. Начнет летать, станет инструктором. Но война заставит расстаться с «легкой» авиацией и сесть за штурвал большого транспортного корабля.В конце 1942 года его направят в действующую часть. «Мы доставляли особо срочные грузы прямо в район боевых действий, когда не было других средств сообщения с передним краем. Нам поручали вывозить раненых, высаживать воздушные десанты. Регулярная воздушная связь с партизанами, действующими в глубоком тылу врага, была также делом нашей авиагруппы».Однажды под Брестом вражеский снаряд угодил в кабину, разбил приборную доску. «Звон разбитых стекол, оглушительный взрыв, свист ворвавшегося в кабину ветра... Чувствую, горит верхняя губа, нестерпимо режет глаза. Пробую смотреть и – не могу… Так и веду самолет с адовой болью и зажмуренными веками. А нас продолжают прошивать пулеметными очередями».Кровь заливала глаза, но он всетаки дотянул – без компаса, по памяти – до базового аэродрома. Пожизненная отметина на лице – как напоминание: родился в рубашке.[b]У греческих партизан[/b]«На стене просторного кабинета-зала висела большая двухметровая карта. Красной изломанной линией на ней был отмечен маршрут: Москва – Баку – Тегеран – Багдад – Каир – Мальта – Бари. Группа наших транспортных самолетов должна была лететь в Италию на помощь союзникам, действовавшим на Апеннинском полуострове. Впервые мы вылетали далеко за пределы нашей Родины».Летели окружным путем – так было безопасней. Смотрели на проплывающие внизу руины Сталинграда – комок подступал к горлу. Тяжелый был перелет – новая, незнакомая трасса, несколько посадок на базах у союзников… Английские летчики удивлялись: «Как – семьсот пятьдесят километров над морем на сухопутных самолетах? Да это же безрассудство!» Но что англичанину – смерть, то русскому семечки...«Невольно думалось: «А вдруг откажет мотор, появятся вражеские истребители или из морской пучины вынырнет подводная лодка и откроет огонь из зениток? В таких условиях минуты тянутся часами, а часы кажутся вечностью».Последняя посадка – неподалеку от итальянского города Бари. Дальше предстояло самое главное.«Надо было в полной тьме разыскать в одном из ущелий, среди горных массивов, опознавательные огни партизанских костров. Затем с акробатической ловкостью, не зацепив какой-нибудь утес, снизиться между горными отрогами до площадки, сделать расчет и сесть на площадку»… Это был жуткий риск. Он крутился над Фессалийской равниной, где дежурили немецкие ночные истребители. Снижаясь на опасно низкие высоты, на бреющем полете с трудом разыскал в темноте опознавательные знаки. Задание было выполнено: греческим партизанам его экипаж доставил продовольствие, оружие, военное имущество и наших разведчиков. Это был первый советский самолет, приземлившийся на территории Греции.[b]С маршалом на борту[/b]Он научился твердо держать в руках не только штурвал, но и себя, свое отчаяние и страх. И судьба его хранила. Каждый раз будто ангел прикрывал его своим крылом. Сегодня он говорит: «Выживал тот, кто не терялся, осмысленно и смело действовал в критической ситуации».В ночь на 19 сентября его направили на остров Вис, где находился штаб Народно-освободительной армии Югославии. Туда доставили грузы. Обратный вылет был назначен на три часа ночи. В самолет вошел человек в сером плаще и пилотке и сел отдельно от всех. Он его узнал, хотя не подал виду. Это был маршал Броз Тито. Понял: особое задание.Взлететь с острова нужно было в абсолютной темноте, без стартовых сигналов, с выключенными фарами, чтобы не привлечь внимание противника. Самолет «СИ-47», полученный по «ленд-лизу», – машина большая: 12 тонн груза! Для такого самолета положена площадка минимум в 1000 метров. С большим риском взлетели на укороченном разбеге… Маршал был доставлен в Крайову, откуда его отправили в Москву на встречу со Сталиным. А летчику Михайлову потом вручили медаль маршала Броз Тито.[b]Мама[/b]Признаться, из всех геройских подвигов Павла Михайловича больше всего меня восхитил один, который и подвигом-то никто не считает и за который не дают наград. Даже наоборот – сурово наказывают.Летом 1943 года его послали в Ташкент и Фергану. Трасса полета пролегала над совхозом Федулеево, куда была эвакуирована его мама, которую он не видел уже несколько лет.Он мучился: «Единственный шанс за многие годы. Но под крылом – поле, овраги, степь…» И – направил самолет к земле. Это был не просториск: на борту – люди, груз, на «посадочной полосе» – кочки и ямы. Большой груженый самолет мог в лучшем случае потерять шасси. В худшем… Но он был профессионалом – посадил огромную махину в степи. И увидел, как к самолету бегут люди, и стал ловить глазами родное лицо.«Она торопилась больше всех и, не выдержав, побежала. Я узнал ее и бросился навстречу. Мать была босой, ноги и лицо покрыты густым степным загаром. Одета плохо: в потрепанной трикотажной юбке, в какой-то выцветшей кофте, повязана стареньким ситцевым платком…» Оказалось, что он посадил самолет в 50 метрах от избы, где приютили его мать. Вы можете подивиться этой необъяснимой случайности, а я удивилась точности любящего сердца. Они провели вместе два часа…Когда вернулся в часть, первым делом доложил своему начальнику о своем самовольстве. Тот помолчал и вдруг сказал: «Правильно сделал!»[b]Гагарин[/b]После войны Павел Михайлович стал пилотом гражданской авиации на международных линиях «Аэрофлота». Вводил в строй новые пассажирские реактивные машины – Ту-104, Ту-114, Ил-18, Ил-62... Всего – 15 типов самолетов! Прокладывал первые, в том числе беспосадочные, трассы из Москвы в Нью-Йорк, Вашингтон, Якутск, Хабаровск, Владивосток, на Камчатку… За три десятка лет непрерывной работы на внутрисоюзных и международных линиях «Аэрофлота» побывал в 64 странах. На его борту летали многие руководители и известнейшие люди нашей страны и зарубежных государств, в том числе Юрий Гагарин.В день полета Гагарина в космос Михайлову звонили друзья и говорили: «Поздравляем! Твой земляк, со смоленской земли!». Тогда он не думал – не гадал, что вскоре судьба сведет его с первым космонавтом. И Гагарин станет пассажиром самолета, который он поведет в Прагу.Они познакомятся до взлета. Потом, уже в воздухе, он пригласит Гагарина в кабину и предложит сесть за штурвал. Гагарин посидел за штурвалом пассажирского лайнера, потом улыбнулся своей уже знаменитой, гагаринской: «На ракете – лучше»… На «гражданке» Михайлов вырос до заместителя начальника Управления международных воздушных сообщений «Аэрофлота», много лет возглавлял летную службу. За трудовые подвиги награжден орденом Трудового Красного Знамени, тремя орденами «Знак почета», медалями.[b]Про героизм[/b]Последняя книга Павла Михайловича «Есть у подвига крылья» была отмечена Международным союзом журналистов. Спрашиваю его: «Возможен ли сегодня героизм? На рынке, при капитализме и без войны. Может быть, только бедствие дает повод к мужеству?» Он не согласен с такой постановкой вопроса: «Герой делает то, что можно сделать, когда другие этого не делают. Поводов в жизни и без войны – множество. А без героев – нет нации».Потом добавляет: «Я много раз летал в Заполярье и всегда задавал себе вопрос: «Как мой механик заправляет самолет на этом жутчайшем морозе? Ведь это – подвиг!» А когда к нему придет друг с вопросом – как помочь сыну, окончившему летное училище, стать настоящим летчиком? – он скажет: «Отправляй на Север».Наступаю летчику на больную мозоль: «Россия – великая держава. Если на земле мы отставали, то в воздухе всегда были всех сильней. А сейчас наши самолеты уступают западным, нас не пускают в небо Европы. «Аэрофлот» вынужден закупать французские аэробусы и американские «Боинги». Военных летчиков выпускают из училищ с десятком часов налета. Можем ли мы вернуть авиационную славу России?» Он вздыхает: «Нет, пока не можем – технической базы нет».Солдат ХХ века, он многое из сегодняшнего времени не может принять. Не те времена, не та молодежь, не те идеалы. С болью говорит, что появился класс «все отрицающих», считающих своей родиной деньги.Но закалка того времени велика, и он упрямо верит в то, что Россия продвинется вперед, и прежде всего – своим интеллектуальным потенциалом, и у нее всегда будут свои герои.Солдату Отечества 87 лет, а он в такой боевой форме, которой могут позавидовать и призывники.[i]Да, на сердце – ритморегулятор.Да, перенес десять операций.Да, доктора предупреждают.Но его держат в жизни крылья.[/i]Он пишет книги о летчиках и летает с ними в небесах. А все болезни-хвори остаются на земле.Сегодня точно можно сказать: история отечественной авиации без его двух десятков книг осталась бы без многих героев, которых он вернул из забвения. А как это важно для родственников летчиков – жен, детей, внуков – и говорить нечего.Я знаю, что в День Победы Павел Михайлович поднимет очередной, 59-й тост: «За Родину! За победу!» А я – за него. И за своего воевавшего отца – гвардии рядового. И за других – таких же, как они, погибших и выживших «рабочих войны», кто на веки вечные поднял мою Родину на пьедестал весной 45-го года.Павел Михайлович – летчик-«миллионер»: налетал километров – несколько раз до Луны и обратно. Четырнадцать тысяч часов в воздухе! Герой Советского Союза, заслуженный пилот СССР. Боевые награды, заслуженные в небе войны: орден Ленина, два ордена Красного Знамени, два ордена Отечественной войны 1-й степени, орден Красной Звезды и югославский орден Партизанской звезды 1-й степени. За каждой наградой своя гордость и боль. Их не взвесить, не оценить. Но когда я задам ему вопрос: «Какой наградой гордитесь больше всего?», ответит: «Вот этой маленькой медалью, которой меня наградили к 60-летию Курской битвы. Не каждый летчик транспортной авиации мог это заслужить». Настоящую цену этого кусочка металла знают только герои.

Как на Петровско-Разумовском рынке владельцев палаток душат поборами

[b]Москвичи с не очень толстыми кошельками привыкли покупать продукты и одежду на рынке. При скудной пенсии и бюджетной зарплате рынок – спасение, рынок – выбор, рынок – способ выжить. Однако сами слова «продавец», «торговец», «торговка» вызывают у нас подозрение: мол, воруют, обвешивают, обманывают…[/b]Часто так и бывает. Но почему? Торговать люди идут не от хорошей жизни. Не случайно на московских рынках работают в основном приезжие из СНГ. В столицу многие тянутся от безысходности – на заработки. При всех нынешних строгих мерах к иногородним, предпринятых московскими властями и совершенно оправданных для обеспечения безопасности огромного столичного мегаполиса, люди эти часто становятся объектом беспредела разного рода чиновников. А от этого страдают покупатели: бесправие и поборы, ставшие нормой «общения» администраций рынков с торговцами, просто толкают последних на повышение цен и на обвесы покупателей. Подчеркну: малоимущих покупателей. В редакцию пришла женщина, которая по понятным причинам опасается обнародовать свою фамилию, и рассказала, какие взаимоотношения существуют между владельцами палаток-контейнеров и администрацией одного из московских рынков – Петровско-Разумовского. Я лишь записала ее монолог.– Торговать на рынке – труд нелегкий. Организовать торговлю – еще сложнее.Сначала нужно арендовать так называемый контейнер-двадцатитонник. Это самые распространенные сегодня на рынках точки торговли. Для этого заключается договор с администрацией рынка. Потом нужно пройти многочисленные медкомиссии, затем купить на свои деньги морозильные камеры, витрину, товар…Кажется, все сложности пройдены. Но на самом деле это совсем не так. Вот тут и начинаются проблемы. Называются они просто – поборы.Собственно, с ними сталкиваешься еще до того, как становишься арендатором контейнера. Прежде чем им воспользоваться, нужно заплатить администрации рынка 3 тысячи долларов. За десятитонник, то есть половину контейнера, – 2 тысячи долларов! Дирекция нам объясняет, что это плата за аренду. При этом никаких квитанций с печатями или подписями о принятых деньгах тебе не выдают. Несколько лет торгую на рынке, но никогда этих квитанций в глаза не видела – в помине не было! То есть отдал деньги из рук в руки – и дело в шляпе. Доказать потом, что ты заплатил, нечем. Да и откуда такие тарифы, никто не объясняет: сказано плати – значит плати! Ни инструкций, ни официальных тарифов вообще не существует. Все – в тени.Кроме того, за аренду каждый месяц нужно платить еще 30 тысяч рублей, то есть больше тысячи долларов! При этом официальная плата за аренду составляет 500 рублей. Бумажку о принятых якобы 500 рублях администрация выдаст, если попросишь для своих бухгалтерских отчетов. Но именно на 500 рублей! А не на 30 тысяч, которые на самом деле взыскивает с каждого арендатора контейнера дирекция рынка.Но это не все. Владелец палатки контейнера должен платить еще за электричество. Установленных тарифов за один киловатт электроэнергии ни один человек на рынке не знает. Каждый месяц приходит представитель дирекции и называет сумму, которую ты должен заплатить. Еще три месяца назад ежемесячная плата была 1200 рублей, сейчас она взлетела вдвое. И тоже никаких квитанций. Туалет платный, за воду до недавнего времени – а как соблюдать все требования СЭС без воды? – тоже платили: каждый подход к крану стоил 5 рублей.Дирекция рынка обновилась три месяца назад и сразу затеяла его реконструкцию. Мы просили администрацию: «Предупредите, пожалуйста, заранее, чтобы товар, в том числе скоропортящийся, успеть перевезти, освободить контейнеры!» Пообещали. И тут же наплевали на все обещания: крутитесь, мол, как хотите. И мы крутились: в жуткой спешке увозили товар кто куда мог.После «реконструкции» витрины оказались сломаны, разбиты стекла, отрезан свет. Для того чтобы все это восстановить, с нас потребовали еще по 200 долларов. Плюс за подключение электричества, которое не мы отрезали, еще по 1600 рублей. Разумеется, без всяких квитанций. При таких поборах торговать становится просто себе в убыток, ведь нужно еще продавцам зарплату платить.Отделение милиции № 11, которое «курирует» рынок, регулярно проверяет не только прописку, регистрацию, сертификаты на торговлю, но даже ассортиментный перечень и медицинские справки. «Коронный» номер милиции – отбирать медицинские книжки. Там вписаны все результаты сданных анализов в соответствии с требуемыми сроками.«Нет, – говорят, – таких печатей у нас в компьютере. Значит, книжка фальшивая. Штраф – 2 тысячи рублей». И отбирают ее. Но именно эти книжки нам выдавали медики! Доказывать что-либо бесполезно. И почему доказывать их подлинность должны мы? А милиция утруждать себя доказательствами не хочет.Вот сейчас я ухожу с рынка, продаю свое скромное «оборудование». Я нашла нового арендатора – молодого парнишку. Но с него уже изначально требуют 3 тысячи долларов. А откуда еще не начавшему торговать парню такую сумму брать? Но правило здесь жесткое – деньги вперед! Вот представьте: рынок большой – примерно 90 двадцатитонников и десятка три десятитонников. Меняются арендаторы, люди буквально разоряются и уходят из этого, с позволения сказать, «бизнеса». Но именно такая текучка кадров на руку администрации! Дирекции рынка очень выгодно, чтобы торговцы менялись как можно чаще. Когда взываешь к совести директора – ведь человек еще торговать не начал, с каких денег такую бешеную сумму вперед платить, – он отвечает очень «убедительно»: «А мне по х…, где вы деньги возьмете!» Есть еще выездные бригады СЭС, у тех свой «гешефт»: придираются по любому самому ничтожному поводу: ведро стоит не на подставке, товар не сложен. А он только-только получен и еще не разложен по полочкам. Все сразу все понимают и готовят свои «свертки» подачек – хорошие продуктовые наборы. И СЭС отступает.На рынке арендаторы – в основном приезжие: половина русских из бывших республик, много украинцев, молдаван, азербайджанцев, армян...Нам говорили те, кто торгует на соседнем, Тимирязевском, рынке, что там такие же поборы: администрация у обоих рынков-то одна – ТИАС (Тимирязевская ассоциация рынков). Но там хоть место у метро, обороты другие! В общем, торговать нынче – себе в убыток. Ежемесячный доход – не больше 200 долларов. Это при том, что еще и съемную квартиру оплачивать надо. Нас просто задушили поборами.[b]P.S.[/b] [i]Редакция ждет ответа от дирекции рынка.[/i]

Приказано уничтожить!

[b]Сегодняшние политические события, так или иначе связанные с разведкой, шпионажем, борьбой с терроризмом, официальные лица комментируют с известной долей недомолвок – в целях «политической целесообразности».[/b]Сама разведка, включая пресс-службу СВР, также избегает каких-либо комментариев. Что понятно: слово не воробей, вылетит – гостайну не поймаешь. И лишь бывшие шпионы-профессионалы, не связанные по рукам и ногам служебными клятвами, свободны в комментариях. Потому именно они – частые гости на страницах и каналах СМИ. Полковник КГБ в отставке, а теперь [b]писатель Михаил ЛЮБИМОВ [/b]– один из известных профессиональных экс-разведчиков, мнением которого регулярно интересуются журналисты.[b]– Михаил Петрович, в Катаре начался суд над двумя россиянами – Анатолием Биляшковым и Василием Покшевым, обвиняемыми в убийстве в Дохе бывшего президента Республики Ичкерия Зелимхана Яндарбиева. В Москве продолжают требовать освобождения спецслужбистов, утверждая, что они невиновны. Как вы думаете, наши представители «романтической» профессии действительно замешаны в убийстве?[/b]– История с задержанием двух сотрудников наших спецслужб в Катаре мне всегда представлялась фарсом, придуманным эмиром Катара, разгневанным гибелью его друга Яндарбиева. Сейчас пресса уже сообщает очередную глупость, что их лично направлял глава минобороны Иванов. Даже странно – почему не Путин? Хотя известно, что в мировой практике официальные лица стараются держаться подальше от подобных мероприятий.[b]– Так в чем же фарс?[/b]– Он заключается в том, что трое сотрудников посольства славянского вида изготавливают, а затем закладывают бомбу в машину Яндарбиева, а потом спокойно возвращаются в посольство. Это нонсенс! Ведь славянина в любой арабской стране видно за версту. Хорошо: переоделись в восточные халаты, надели чалму, приклеили бороду и усы. Любой здравомыслящий читатель понимает, что после взрыва надо «рвать когти», еще разумнее делать это до взрыва. Чтобы все это сделать, не нужно быть суперпрофессионалом. Это элементарно! Взгляните, как быстро смываются «братки» после очередного заказного убийства.[b]– Так почему же они этого не сделали?[/b]– В том-то и дело, что они ничего не сделали – все сфабриковано! Возможно, что тот, кто сделал, и был связан с нашими спецслужбами, но при чем здесь Бишляков и Покшев? Кстати, я лично считаю совершенно оправданными соответствующие ответные меры на террор.[b]– Каким приговором, по-вашему, может закончиться суд – что ждет наших спецагентов? Наше государство не бросит на произвол судьбы своих граждан?[/b]– Суд не случайно проходит в закрытом режиме: у катарской стороны нет никаких доказательств. Хотя, думается, они подыщут «свидетеля», который «видел» бледнолицых с бомбой в пластиковом пакете. Не хватает только, чтобы на пакете было написано, например, «Военторг» или «Огни Москвы». Давайте не забывать, что дело слушается в феодальном государстве. Сейчас властям Катара важно сохранить лицо, они, конечно, вывалят любую чепуху, однако я уверен, что вмешательство нашего государства предотвратит произвол. Мне кажется, американцам следует нас поддержать, у ЦРУ в Катаре неплохие позиции. Это будет тоже их скромный вклад в борьбу с мировым терроризмом.[b]– Наши спецслужбы никак не могут поймать ни Басаева, ни Масхадова, которые «обитают» не в Катаре, а гораздо ближе. Как вы это объясняете? Может, просто не хотят?[/b]– Дело поимки террористов – не из легких. Конечно, всегда можно и нужно возложить вину на тех, кто борется с терроризмом. Исключено, что это сознательная политика властей – просто не могут, ибо Басаев, Масхадов и прочие принимают меры особой предосторожности. Стоит сказать, что и США пока не поймали ни Бен Ладена, ни муллу Омара. И испанцы многие годы пытаются обезглавить руководство сепаратистской баскской организации ЭТА. И англичане не в состоянии выловить лидеров террористов в Ольстере. Ходит версия, что нашим властям выгодна война в Чечне. Возможно, кому-то и выгодна, например бизнесу, связанному с вооружением. Но, на мой взгляд, она наносит огромный политический и экономический ущерб России.[b]– И все-таки спецслужбы – тот «эшелон», который мог бы играть куда более активную роль в предотвращении терроризма. Может, проблема в том, что к предупреждениям разведки власти относятся без должного внимания?[/b]– И наша, и мировая общественность серьезно преувеличивают возможности спецслужб, полагая, что они знают все или почти все. Вообще, в мире создался культ спецслужб, чему немало способствуют СМИ. Безусловно, борьба с терроризмом требует прежде всего проникновения с помощью надежной агентуры в террористические организации. Дело это предельно сложное, ибо террористы принимают самые строгие меры конспирации. Исламские террористы для вербовки – достаточно крепкий орешек: ведь очень сложно завербовать фанатика, к тому же готового на самопожертвование.[b]– Но ведь вероятность многих терактов так или иначе предсказывалась спецслужбами. Уже известно о рассекреченном докладе ЦРУ, полученном за месяц до 11 сентября...[/b]– Да, было предупреждение, что террористы в США готовят теракт и, возможно, будут использованы самолеты. Однако никакой другой конкретики не было. Что делать? Объявлять аврал? Пугать население? Но ведь подобные сообщения в любую спецслужбу поступают достаточно часто. Что можно реально сделать, если не указаны ни место, ни время теракта? Очень немного! Никто не рискнет ставить на уши всю страну или огромный город. Даже в случае конкретной даты политик несколько раз отмерит, прежде чем отрежет. Например, Сталин получил несколько сообщений от Зорге о дате начала войны. Все они были разные. Правильно ли было каждый раз объявлять чрезвычайное положение и выдвигать войска? Думается, даже в случае более точных данных о планируемом теракте американская администрация не спешила бы бить в колокол. Хотя после любого теракта народ всегда возмущается: куда же смотрели спецслужбы?[b]– И будем возмущаться! Ведь непонятно, почему спецслужбы при таком росте терроризма не объединяют свои ресурсы и возможности, а работают обособленно – кто в лес, кто по дрова…[/b]– Уже давно идут разговоры об объединении усилий наших и западных спецслужб. О результатах совместных действий мы знаем немного, но, на мой взгляд, главное препятствие в этом деле – недоверие, вызванное необходимостью делиться информацией. Передавая информацию в чужие руки, вы можете поставить под угрозу свой источник. И кто может дать гарантии, что информация не утечет дальше и ваше источник не вычислят и не нейтрализуют? Гораздо проще совместно планировать, например, авиаудары по базам террористов.[b]– Может, и проще, но военные найдут свои причины, чтобы не объединять усилий, – никто не любит делиться успехами. А насколько вообще оправданы, по вашему мнению, такие радикальные действия, как государственный антитеррор? Ведь это становится мировой практикой?[/b]– Вообще-то, до последнего времени мировая общественность осуждала государственный терроризм. Если взять советскую послесталинскую практику, то последним было убийство Бандеры в 1959 году, выполненное спецагентом, въехавшим в Мюнхен по фальшивому паспорту. Кстати, в отличие от наших так называемых агентов в Катаре, после убийства он тут же бежал с места происшествия, выбросил оружие в пруд и через день на самолете прибыл в Москву. С тех пор, несмотря на огромный шум по поводу кровавых деяний КГБ за кордоном, можно считать доказанными лишь убийство Амина во время штурма его дворца «Альфой» и техническую помощь болгарам в ликвидации диссидента Маркова. Даже ни одного своего предателя не убрали. А ведь агентам КГБ приписывали и убийство Галича, и смерть Амальрика, и покушение на Папу Римского…[b]– Но ведь после 11 сентября ситуация изменилась?[/b]– Да. Сейчас американцы ищут террористов и, если представится возможность, тут же их угробят. Конечно, это террор или антитеррор, как его ни назови. А вот Израиль не считает нужным скрывать свои действия такого рода. Правда, в Израиле фактически существует военное положение. Но я лично не вижу никаких моральных препятствий для уничтожения террористов и за кордоном. Конечно, это жестоко, но иного выхода не существует, ибо переговоры с террористами могут быть только с позиции силы. Если западным странам и нам не удастся остановить волну террора, то придется объединять активнее антитеррористические усилия.[b]– Но не приводят ли такие меры борьбы с терроризмом к усилению агрессии и жестокости в мире? Неужели нет иных, цивилизованных, способов влиять на ту же «Аль-Каиду» или «ХАМАС»?[/b]– Опыт показывает, что мирные переговоры с террористами не дают результатов. И какие могут быть переговоры, если террористы ставят условием, например, ликвидацию государства Израиль? Или создание независимого Баскского государства? Мы уже обожглись на Хасавюртовских соглашениях – ведь готовился захват Дагестана, создание ваххабитского государства, начали действовать шариатские суды.[b]– Не могу не спросить, поскольку тема бурно сейчас обсуждается в СМИ: приговор в 15 лет строгого режима, вынесенный на прошлой неделе ученому Игорю Сутягину, обвиненному в передаче государственных тайн американской военной разведке… Столько споров вокруг: предатель или не предатель?[/b]– Мне кажется, линия властей на закрытость в деле Сутягина сыграла против них. Не доказано главное – причастность Сутягина к секретам, а потому мне лично и, думается, многим непонятно, по какой статье его судить. В принципе, можно заниматься шпионажем, не имея доступа к секретам, например, вербовать лиц, которые обладают секретами.Однако если взять опыт разведслужб, то они уже давно ведут свою работу «в официальных рамках», т.е. разведчик открыто встречается с агентом, получает от него информацию. Но в любом случае суть отношений скрывается, а еще чаще агент даже не подозревает, что он агент. Например, ученый или журналист передает свою статью, получает за нее гонорар. Статья содержит интересную для разведки информацию. Контрразведке очень трудно подкопаться к такого рода отношениям.[b]– А вот на деле выходит, что «подкопаться» можно. И даже к журналисту…[/b]– Можно, но для этого нужны очень серьезные основания. Я сам, будучи за рубежом, работал с иностранными журналистами и научными сотрудниками. Не все из них имели доступ к секретам. Однако они встречались с обладателями секретов! В ряде случаев они писали для меня «статьи», а я за это выплачивал им «гонорар». Из-за предательства некоторых сотрудников КГБ имена таких «помощников» стали достоянием западной контрразведки. Этих людей во всю полоскала западная печать, им направленно портили репутацию клеймом «советского шпиона», иногда привлекали к суду. Однако никакого наказания в большинстве случаев суды не выносили по той самой причине, что не была доказана умышленная выдача секретов, хотя были и конспиративные встречи, и получение денег, и прочие изыски шпионской работы.

Как живем, так и ходим

[b]Не только ученые знают – походки у людей разные, не похожие друг на друга, как отпечатки пальцев. Один ходит, пританцовывая, другой словно бы плывет, третий косолапит. Понятно, что женщины передвигаются не как мужчины, толстые – не как тонкие, а высокие – не как приземистые… Словом, как поется в песенке: «Я милого узнаю по походке».[/b]Один мой наблюдательный знакомый вообще утверждает, что походка – это вопрос социального положения. И что даже при перестройке слесарь ходил не как депутат. Тот же Шандыбин до получения мандата наверняка по-другому передвигался. А какой-нибудь Валет, ставший неожиданно олигархом, заводит охрану и ходит уже как козырной туз. К слову сказать, – заметили? – и президент наш изменил походку в зоне «вертикали власти».Утверждаю: ходим мы сегодня иначе, чем, скажем, лет двадцать и даже пятнадцать назад. И пусть бросит в меня стоптанный каблук тот, кто посмеет возразить. По дороге к капитализму мы обрели иную походку, не похожую на движение в социалистическом строю.Манера ходить – это, если хотите, вписываемость во время. Утверждаю также: демократия – вещь материальная. Любой сапожник вам это подтвердит. Как живем, так и ходим. Как ходим – так и снашиваем. Что снашиваем – то и ремонтируем. Пусть спорят со мной все политики сразу, а я верю сапожникам – они честнее, в них корысти нет.Наши ботинки – читай сапожки, туфли, босоножки и даже комнатные тапочки – знают все про демократию. А наши подошвы, каблуки, союзки и мыски знают все про нашу походку. Проезжая по столице, я стала заглядывать в обувные мастерские. Занятие, скажу вам, преинтереснейшее. Особенно если с сапожниками поговорить. Правда, один ветеран сапожного дела вежливо меня поправил: «Я не сапожник, а обувщик». Согласна: обувщик правильнее. Но сапожник – роднее. Потому, пусть не обижаются обувщики, я и впредь буду величать их сапожниками – исключительно из теплоты отношения. И регулярной благодарности.[b]Каблуки «летят» не как птицы[/b]С чего началась демократия – помните? Правильно! Мы начали ходить на митинги. Потом – радоваться рынкам и супермаркетам, облизываясь на заморские упаковки. Потом ряды митингующих поредели – мы вдруг поняли: без денег сыт митингами не будешь. И это был старт нашего стайерского забега – мы начали учиться зарабатывать. И как следствие – быстрее перемещаться в пространстве. Как побежали – так бежим, бежим, остановиться не можем. И только сапожник никуда не бежит, как стучал звонким молоточком по нашим каблукам, так и стучит. Лишь ставит диагнозы нашим подметкам и походкам...На мой вопрос: «Что нынче «летит» в обуви в первую очередь?» – сапожники, привыкшие к клиентам самых сумасшедших темпераментов, реагировали без всякого удивления: «Каблуки летят и супинаторы». Кто не помнит, супинаторы – это такая незамысловатая «железяка», которая не дает подошве от каблука отлететь, а ботинку – развалиться.– Обувь плохая стала или что-то в походке клиентов изменилось? – допытывалась я у обувных дел мастеров.– Обувь разная, – отвечают. – Просто народ быстрее ходить стал. Чтоб прожить, крутиться надо!Рассматривая ряды башмаков – от элитных до самых пигмейских, – я кое-что стала понимать про нашу походку как продукт времени.Значит, так. Каблуки нынче «летят» – не как птицы, сезонно, а круглый год. И у мужчин, и у женщин. У женщин чаще. Почему, понятно: сильный пол активнее на авто перемещается, женский, хоть и автомобилизировался в последние годы, все же ближе к земле. Будь я ученым, написала бы труд на злобу дня под названием «Летящий» каблук как показатель мобильности «человекогуляющих единиц» в условиях демократии». Сапожники, правда, уточнили: если каблук не «летит», значит, ломается. Словом, не выдерживает навалившейся на нас рыночной свободы.[b]Как ходим мы, женщины?[/b]Тема «Женщина: каблук и время» тянет не ниже докторской. Отрабатываю за профессоров. Каблук поднял демократическую женщину сантиметров на десять над асфальтом. И все выглядело бы красиво и изящно, если бы не распространенный сегодня каблук «made in Италия», сделанный в Китае и «украшающий» чуть ли не каждую вторую пару изящных туфелек-сапожек-ботиночек. Отлетает это «богатство» после первого броска к уходящему автобусу. Но особенно при демократии актуальной стала сентенция: «Тонкая длинная шпилька — лучший друг девушки в темной подворотне».Вообще, судя по некоторым увиденным мной женским туфлям-босоножкам с инкрустацией стразами, блестками и шелковыми оторочками, обувь – произведение искусства, расположенное между асфальтом и женщиной. Один мой друг-эстет вообще заявил: «Босая женщина, как «мерс» без покрышек». И ведь правда – посмотришь на телеэкран и скажешь: самые эротические кадры – обнаженная женщина в туфельках.Вообще сегодня обувь для женщины – выходные данные, а походка – декларация о намерениях. Одни внятность этой декларации придают стертостью тончайшего каблучка и узкого мыска, который удлиняет ногу сантиметров эдак на пять (и когда эта мода кончится?).Изящные и не очень барышни, «раскрепощенные девушки Востока» сегодня не ждут «милостей от природы», а берут мужиков походкой: выброс ноги от бедра и аккуратненько так – с носочка на каблучок. Трепетные мыски этого не выдерживают. Их ремонтировать – головная боль для сапожников. Там тонкая рука Мастера нужна и редкая аккуратность – брак в работе брючиной не прикроешь.Барышни активные, которые «коня на скаку», «солдатки в юбке» и которые по-прежнему, по-советски, с рынка с сумками наперевес, у тех каблуки летят радикально – «с мясом». И с супинатором. Плюс молния, которая разъезжается.Игорь Иосифович с Сивцева Вражка, работающий сапожником чуть ли не со времен царя Гороха, даже вздохнул, колдуя над таким каблуком: «Грузных женщин много стало. И ходят тяжело. Варварски стирают каблук – до пятки! Раньше такого не было».[b]Цыпочки – это не девушки легкого поведения[/b]Особенности ремонта обуви при смене политических режимов выявили еще одну оптимистичную «загогулину» времени: мы перестали ходить на цыпочках. То ли стукачей меньше стало, то ли мы перестали вечно бояться и прогибаться. Во всяком случае, «цыпочки» стираются меньше.Стертая женская «цыпочка» – особая песня. У нашей сестры это не от тщания перед начальством, а от активного желания летать – слишком энергично отталкиваемся от земли. Плюс все тот же дециметровый каблук – это ходьба почти на пуантах. Но профилактику «цыпочек» – на всякий случай! – многие делают. Что удивительно, даже недемократичный бомонд. И не только на модельной обуви тыщ эдак за двадцать. «Демос» укрепляет и стодолларовые ботинки. Перестраховываемся – условный рефлекс совка, как у деда Щукаря: «красные» придут, мы – раз! – и снова на «цыпочки».Азбука для непосвященных: профилактика – это когда на подошву нашлепку из прочного материала приклеивают, чтобы нескоро прохудилась в местах, где «цыпочки». Подошвы, кстати, тоже часто меняют. Но стираются они чаще, видимо, у бывших кавалеристов («шаркающей кавалеристской походкой…») и у пожилых людей. Груз мизерных пенсий и вечной экономии давит тяжелым прессом на походку. Словом, ясно: подошвы и каблуки приняли сегодня удар на себя.[b]Нынче стучать немодно[/b]То, что благосостояние москвичей зависит от их скоростей, для сапожников аксиома. Чем богаче клиент, тем меньше времени. Потому именно состоятельные люди и именно дорогую обувь сдают немытую – Мамона не велит отвлекаться. Что интересно, из обувных мастерских исчезли металлические набойки, которые нам добрые сапожники прибивали к каблукам, и мы, с советской гордостью посматривая на буржуев свысока, цокали ими по мостовым. Нынче это раритет. А вместо металлических косячков на каблуки ставят набойки из прочных материалов – полиуретана и «авиционки». При совке цены были – обхохочешься: набойки на пару стоили 80 коп., срочные – аж 1 руб. 20 коп. Демократические набойки тянут на сотню с небольшим. Плюс пару десяточек за срочность. Но, может, и хорошо, что мы выбросили подковки за борт истории и даже при самом энергичном марше не издаем ни звука – и без того живем шумно.Кстати, в обувной мастерской на улице Лобачевского работает чудный мастер Андрей Владимирович, к которому в очередь выстраиваются понимающие толк в хорошем ремонте. Тридцать лет стажа. Всю Москву отработал. Так вот Андрей Владимирович мне рассказал, что современные студентки почти поголовно просят так отремонтировать сапоги, чтобы шпилька была без гвоздика.Видимо, так: опаздываешь на лекцию, бежишь-торопишься, а каблуки выстукивают секунды на весь этаж. А хочется в аудиторию прошмыгнуть тихой мышкой. Хотя лично я сомневаюсь в этой «скромной» причине – сегодня нередко студентки и школьницы-тинейджеры чуть ли не ногой дверь в класс открывают. Тут явно что-то другое.[b]Заграница нам поможет?[/b]Сегодня, в эпоху рынка, импортные сапожки и ботинки по-прежнему влекут нас куда больше. Ну, скажете вы, понятно – нога, как в люльке! А вот и нет. Сапожники утверждают: часто импортную обувь приносят на растяжку. Скорость перемещающегося в пространстве российского крупногабаритного человека резко сокращается, когда обувь жмет. Если туфли малы – весь мир кажется тесным! Я вообще думаю, что это происки мирового капитализма. Они нас тормозят: при таких скоростях нашего шага ведь обгоним и перегоним заграницу! Андрей Владимирович: «До перестройки из импортной носили чешскую, польскую, финскую, югославскую обувь. Хорошее было качество. Потом появились кооперативы – те шили как бог на душу положит, из кожзаменителя. Ох, и горела от него нога!» Соответственно и ходили: бочком и прихрамывая.Сегодня на полках мастерских – обувной карнавал: все флаги в гости пожаловали. Печаль отечественного легпрома: из сдаваемой в ремонт обуви 95 процентов – импортная. Все больше кожи. Но с итальянским перевесом. Что для нашей зимы – выпендреж. К походке это имеет отношение только в том смысле, что в морозы в такой обуви мы бегаем еще быстрее – «рыбий мех» не греет.[b]Дарвин не прав![/b]Вот еще интересно: зима. В мороз мы не то чтобы меньше ходим. Но мерзнем и в ремонт не торопимся. С декабря по февраль у сапожников, как у крестьян, – нирвана. Демократический клиент копит деньги, бегает еще быстрее и к весне созревает. А по весне «проклевываемся», как на нерест: косяком к сапожникам. И все равно не как в застойные времена. Андрей Владимирович: «Раньше в ремонт несли чаще. Обувь берегли. Донашивали до праха.Союзки заказывали, верх сапог меняли. На союзки очередь была – на полгода!»Конечно, сегодня выбор, как говорил Райкин, «язык проглотил, речи лишился»: любого качества по любой цене. Два года поносил и выбросил. Но если обувь любимая, она становится продолжением ноги. Тогда подчищаем «закрома Родины», «скребем по сусекам» – в ремонт как на праздник! Даже если просто фитюлька какая отвалилась. Особенно если кожа отборная, дорогая – крокодиловая или змеиная. В такой обуви прибамбасывсякие ломаются – пуговки, пряжечки, кнопочки, хлястики, стеклышки… И каблуки краску теряют.Но это уже не от походки, а от педалей авто. У всех трех миллионов автолюбителей столицы один диагноз. Он же – примета для милиции: правый каблук стерт, значит, автомобилист.Спрашивала сапожников: «Как нынче ходят дети?» Сапожники пожимали плечами. Оказывается, сегодня детскую обувь в ремонт почти не несут. Это раньше отечественные фабрики шили добротные кожаные ботинки да сандалии.Строго по ГОСТам. А сегодня все больше импортные кроссовки из синтетики – порвались, и на свалку. Одноразовая обувь! Но в чем нас «не задушишь, не убьешь», так это в генетической косолапости. Большинство наших башмаков стоптано наружу.Может, другие народы и произошли, как утверждал Дарвин, от обезьяны. Для нас это научное утверждение сомнительно. Наш прародитель, видимо, медведь. А что, хороший зверь! Тут демократия, ясно, ни при чем. Психологи, правда, базу подвели: мол, экстраверты стаптывают каблуки с наружной стороны, интроверты – с внутренней. Это похоже на правду: от Достоевского с его внутренними монологами мы ушли далеко, чуть что не так – громко требуем «отстоя пены».Села я как-то на лавочку и понаблюдала за прохожими. Поняла: демократия – вещь трудносортируемая. В походке, кроме объединяющей скорости, полная анархия. Ходим развязно, устало, окрыленно, утонченно, уверенно…А вот сапожники умеют сортировать демократического клиента. Рассказали: самая «тяжелая» походка у злых и конкурентных – каблук ломается. Самая большая длина шага – у гордых: каблук стирается посередине. Скупой человек ходит осторожно: все стирает подошву равномерно. И только счастье делает походку легкой: обувь при этом хорошо сохраняется. Видно, со счастьем мы пока не по одной дорожке ходим – горы башмаков в ремонте.«В ногах правды нет». Эту фразу придумал не сапожник, и он с ней категорически не согласен. Для него правда в том, что у нас на ногах и как мы в этом себя несем в пространстве. Да и для нас в эпоху победы капитализма, когда движение – все, а жажда – ничто, ботинки давно стали приютом для нашей души, убегающей в пятки. Бежим! А что делать? Жить-то надо! А так хочется босиком. По росе…[b]P.S.[/b] [i]Народная примета: если вам приснилось, что у вас сломался каблук, вас ждет небольшая потеря. Вы не поняли: не-боль-ша-я.[/i]

Туда - сюда

[b]30 тысяч детей подземелья[/b]Говорят, профессия – это и характер, и образ жизни, и философия. Что за работа такая: машинист метропоезда? И кто эти люди? Мне один путеец сказал: «Наше метро держится на энтузиастах».И правда: быть, к примеру, летчиком романтично: восходы солнца на взлетной полосе, весь мир на ладони…А машинистом метрополитена? В чем романтика? В темной норе тоннеля? В однообразном мигании тускловатых огней и стуке колес? Они треть жизни проводят под землей – «дети подземелья».Я все время допытывалась об этой самой романтике у всех машинистов, с кем говорила. Ведь те, у кого работа – унылое «пахарство», грустные люди. А о машинистах этого точно не скажешь…Московское метро перевозит каждый день почти десять миллионов пассажиров. Даже прославленный «Аэрофлот» за целый год – меньше шести. По объему пассажиропотоков и интенсивности движения наше метро значительно превзошло подземки крупнейших городов мира.Да что там цифры – страшно представить Москву без подземного транспорта. Нынче ветки линий выползли уже за МКАД – из конца в конец час езды. Привычная вещь: спускаемся под землю и летим тоннельными путями, минуя суровые столичные пробки. Приятель шутит: «В метро нет пробок, потому что там не ездит начальство». Вот и неправда: после перестройки в метро появились даже генералы. Правда, с ростом капиталистического благосостояния в подземке стало меньше красивых девушек – они пересели в автомобили.Еще тревожная отметина времени: в метро исчезли урны. Первый признак войн. Нынешняя носит название «терроризм». А машинисты активнее учатся оказывать первую медпомощь.Из почти 30 тысяч работающих в столичном метрополитене более четырех тысяч – машинисты. Здесь нет служб главных и второстепенных. Но машинист – видимая часть «айсберга». Хотя для того чтобы он спокойно водил поезд, на него работают тысячи ремонтников, путейцев, электротехников, обходчиков, уборщиц…Невидимая армия людей, обеспечивающих живучесть этого сложнейшего транспортного Гулливера. Словом, я поехала к машинистам…[b]У вагонов – свое лицо[/b]Электродепо «Фили» спряталось за гаражами аккурат напротив вечно бурлящей «Горбушки'BB. Ощущение не для кисейных барышень: спускаешься с лестницы и внезапно упираешься носом в высоченный вагон.Ведь платформ в депо нет, поэтому все «подбрюшье» механической части доступно – осматривай, смазывай, ремонтируй, продувай, прокручивай…Филевская линия – не то чтобы старинная, но родилась во времена пика веры в «построение коммунизма» – первые поезда пошли в 1962 году. По сравнению с самыми загруженными – Замоскворецкой, Таганско-Краснопресненской или Калужско-Рижской – ветка относительно спокойная, и 60 процентов пути – езда почти под солнцем! И оттого машинисты имеют более румяный вид, чем их коллеги. А может, мне это только показалось.Вся линия – полчаса езды в один конец: от «Арбатской» до «Крылатской». Поездом управляет локомотивная бригада из двух человек: машиниста и его помощника. Сейчас лишь на Арбатско-Покровской линии тоже трудятся бригадой. На всех других – за пультом управления один машинист. Если что-то произойдет с машинистом – например, внезапно потеряет сознание, – сработает система безопасности: автоматический регулятор скорости остановит поезд.Филевские вагоны – типа Е – можно сказать, самые старые в метрополитене. Проверенные, многократно ремонтированные рабочие «лошадки», где сиденья еще по-старинному мягки и ласково облегают «формы» пассажиров.Вообще у вагонов свой «табель о рангах». Это только невнимательному пассажиру они все кажутся на одно лицо. А у них и бока, и окна, и цвет, и улыбка разные. На загруженных линиях трудятся вагоны под литерой «81717» и «81714». Более современные, симпатичные вагончики с очень московским названием «Яуза», радующие пассажиров электронным таблоидом на своем «лбу», пока «утюжат» только Люблинскую ветку.Но самая последняя модель – «Русич». Полностью автоматизированный красавец, дитя технического прогресса, гордость отечественного машиностроения: оранжевые сиденья, серебристый отлив, причудливые двери, кондиционер…Длина – аж 27 метров! Мордахи у «Русичей», правда, не такие симпатичные, как у «старичков», но все же без дикого оскала капитализма. Они сейчас летают только по Бутовской линии так называемого легкого метро. «Русич» – будущее всего нашего метрополитена. Опробовала самолично кресло «пилота», потрогала цветные кнопочки – захотелось расправить крылья.[b]Не пойду в машинисты[/b]…На станции «Багратионовская» я вошла в кабину машиниста, которым оказался огромный, занимающий полкабины, добродушный и разговорчивый Павел Егерев. Этот «певец железных дорог», как зовут его коллеги, про метро знает все, а дома собрал целый метромузей. Ироничен, как все настоящие профессионалы, – поезда водит давно. Но за Пашиной иронией плохо прячется любовь к рельсам, эскалаторам и людям.Говорить в пути с машинистом можно. Но на подступах к станции – ни-ни: «Тормоз! – командует помощник. – «Тормоз!» – эхом откликается машинист. «Станция!» – это помощник. «Станция!» – машинист. Все, как у летчиков, – там тоже, прежде чем нажать какую-нибудь кнопку, изволь вслух доложить о намерении. Дублирование – залог безопасности.Меня, заядлую автомобилистку, «дитя асфальта», рельсы пугают: слишком быстро несутся навстречу. Кажется невероятным, что вообще попадаем в них колесами. На одном из уклонов поезд сильно разгоняется, и становится жутко в этой длинной гудящей подземной норе. Пуганая, как все москвичи, всякими ЧП, я начинаю ерзать: одно дело, когда дремлешь в вагоне, другое – когда везешь за собой полторы тысячи людей. Паша усмехается и прибавляет скорость.Потом утешает: «На всех участках перегонов в метро есть свои лимиты скоростей. Если превышу допустимую скорость или проскочу запрещающий сигнал светофора, в кабине зазвонит звоночек. Я должен ответить и подтвердить, что со мной все в порядке, и снизить скорость. Если моей реакции не будет – включится автоматическое торможение. Так что – «релакс»!Скорость при въезде на станцию не должна превышать 55 км в час. Вот нам навстречу плывет сигнальный знак «Т», что значит «тормози!». Потом я замечу, что при въезде на станцию помощник Паши правой рукой обязательно берется за стопкран. Оказывается, если машинист замешкался на три секунды с торможением, его помощник по инструкции должен использовать аварийный стоп-кран. Тут требуется не только посекундное, но еще и посантиметровое мышление. Опоздал с тормозами – поезд не «впишется» в станцию.…Ужас, какая нервная езда! Через каждые две-три минуты – торможение. Вид тоннеля с тусклым освещением, со скучной и бесконечной линией проводов за «бортом» быстро надоедает, и я понимаю, что ни за что на свете не пошла бы в машинисты.Кстати, в Сингапуре, Дании, Франции уже несколько лет ходят метропоезда без машиниста, управляемые компьютером. Но эти достижения технического прогресса пока нам не грозят – ведь никаким Сингапурам не снился пассажиропоток московского метро! А в Париже, например, кнопочки есть внутри и снаружи вагона: надо войти-выйти – парижанин нажимает кнопочку. При нашей «русской наполняемости» вагонов кнопки ставить – народ смешить.[b]Заигрывать с девушками запрещено![/b]За одну «баранку», то есть за время пути по ветке туда и обратно, можно много чего узнать. Например, что работа у машиниста – с обязательными шестью ночными сменами. Это вам не завод, где смена начинается в один и тот же час. Машинист может заступить на вахту и в три дня, и в семь вечера, и в двенадцать ночи, и в пять утра…Как у летчиков на дальнемагистральных маршрутах: путается время, трудно заснуть. Понятно, не самая комфортная вещь – ломка биоритмов.Те, кто закончил смену поздно и кто выходит на маршрут в пять утра, ночуют в комнатах отдыха, которые есть в каждом депо. Это удобная, почти домашняя гостиница, но с драконовским режимом. Например, телевизор в 23.00 должен быть выключен со всеми его кровавыми детективами.Перед рейсом, опять же как у летчиков, у машинистов – медосмотр: пульс, давление, уровень напряженности… Если что не так – к поезду не допустят: полежи, отдохни, успокойся... А чтобы стать машинистом, вообще нужно пройти основательное медицинское обследование и побеседовать с психологом. Рабочий день машиниста – восемь с половиной часов. Но это не значит, что он все время в кабине – физически это просто невозможно.Меня, естественно, волновал вопрос: а если голова закружилась, а если срочно в туалет понадобилось? Все продумано! В каждый час локомотивная бригада имеет право на 5–7-минутный технологический перерыв. Маневровая бригада подменит основную. Его Величество График даже не заметит подмены. А уж в самых непредвиденных случаях всегда можно связаться с диспетчером – непременно подменят!…На «Арбатской» Паша и его помощник действительно вышли и отправились в линейный пункт передохнуть. В линейном тесновато и накурено. Что поделаешь – в подземелье своя цена пространства. Впереди еще сорокаминутный обеденный перерыв. На Филевской ветке его коротают на «Арбатской» – там своя кафешка и комната отдыха. Можно почитать книжку, посидеть-помечтать. Но машинисты стараются выбраться на свет божий. Говорят, что даже если пять минут по улице пройдешься, потом входишь в кабину поезда – ощущение, будто смена только началась. Свет вливает жизнь.«Пытаю» Пашу про радости профессии. Отшучивается: «Вот девушка симпатичная улыбнулась». Другие машинисты потом дополнят: «Вдруг на конечной станции подходит пассажир и говорит «спасибо».Иногда на секунды «придержишь» поезд, чтобы успел вбежать в вагон запыхавшийся человек, а он в ответ благодарно махнет рукой…» Однако машинистам на станции отвлекаться запрещено – увы, «заинтриговать» красивую девушку затруднительно. Ведь даже если машинист руку с пульта управления убрал – значит совершил серьезное нарушение под названием «отвлекался при въезде на станцию».[b]«Тревожная» кнопка – защита от террористов?[/b]На Филевской линии поезд то выныривает наверх, то ныряет вновь под землю – какое-никакое разнообразие. А на длинных подземных ветках нервный график движения и монотонность длинных перегонов утомляет машиниста, и повышается возможность ошибки из-за человеческого фактора. Поэтому машинистам разнообразят рабочий день – то маневренные поезда поручают перегнать, то подменить на короткий период другую бригаду.Нынче в метро, как и везде, самая актуальная тема – безопасность. Я все допытывалась у начальника депо «Фили» Берсенева Владимира Алексеевича, который в метрополитене трудится 34 года, из них 18 лет – машинистом: что должен делать машинист в случае теракта, пожара, аварии? Берсенев ответил лаконичней Чехова: «Соблюдать инструкции». Потом как дважды два выложил вроде бы несложный арсенал: связаться с диспетчером по тоннельной связи, потребовать отключить высокое напряжение с контактного рельса, прислать восстановительные бригады со спецсредствами, включить дополнительное освещение в тоннеле. А потом – дать команду людям, развести их в разные стороны, чтоб исключить столпотворение. Но самое главное – не растеряться.«Экстремальные» учения проводятся регулярно. С опытными машинистами – раз в три месяца, с молодыми – каждый месяц. Вообще и спасателей, и пожарные службы, и милицию, и машинистов уже замучили постоянными тренировками и учениями на случай терактов. Это, понятно, необходимо.Есть еще достижение: в метро наконец-то появились камеры наблюдения. Но до сих пор никому не удалось решить, как предотвратить проникновение террористов в подземку. «Это почти невозможно», – утверждают специалисты. – А на новые технические изобретения типа «антишахид», которые используются в Израиле, у нас просто нет денег.Имеем то, что имеем – примитивные турникеты, спящих женщин – дежурных в будках вестибюлей и милиционеров, которые за всем уследить не в состоянии. Правда, у дежурных по станции есть дисплеи, на которых видны площадки залов и эскалаторов, а у дежурной на входе – особая «тревожная» кнопка.Мы еще не научились ловить, вычислять, определять террористов. Впрочем, с этим проблемы во всем мире. Сами метрополитеновцы при всем своем желании полной безопасности добиться не смогут – это дело каждого из нас. Но в вагонах метро люди выглядят абсолютно расслабленными: кто-то дремлет, кто-то читает, кто-то беседует… Никаких напряженных, «ощупывающих» попутчиков взглядов. Наблюдательные люди говорят, что уже спустя две недели после взрыва в вагонах снова поселилась некая безмятежность. Это понятно: не могут люди постоянно жить в напряжении. А машинист и помощник после каждого рейса на конечной станции педантично осматривают вагоны – чтоб никаких лишних предметов. Да и вандализма хватает: и стекла бьют, и плафоны, и диваны режут.Особенно в День города и 9 Мая, когда гудит от народных праздников Поклонная гора.[b]Отойдите от края платформы![/b]…Мы вынырнули из «Кунцевской» в сторону «Молодежной». По неприглядной насыпи вдоль путей бегала собака. Тут я и вторглась с вопросом, который бурно обсуждался несколько лет назад в газетах: водятся ли в метро крысы-мутанты? Машинисты смеялись в ответ: «Ну чем в тоннеле крыса может питаться? Оболочкой проводов – ножки протянет. Вот если бы у нас в тоннеле стоял хлебопекарный завод…» Случается – забегают кошки, собаки, ну иногда прошмыгнет и крыса. Всюду жизнь! А тут еще и путаница для меня: платформы на ветке то слева, то справа. Для машинистов – как «Отче наш»: платформа слева – помощник машиниста обязан стоять слева у двери, справа – посередине кабины. И попробуй спутать! Все доведено до автоматизма.Спрашиваю Егерева: «Что самое трудное в работе машиниста?» Тот сразу выдает «тайну»: «Рано утром вставать да в ночь работать». Помощник добавляет: «Интервал в час пик соблюдать». Понятно, преувеличивают. Но, думаю, не очень. Вздыхают: «Только к концу отпуска начинаешь чувствовать себя нормальным человеком».Я их спрашивала: «Что вас больше всего раздражает в пассажирах?» Отвечали: непременное желание втиснуться в переполненный вагон и удерживание дверей. Действительно, стандартный вагон вмещает 170 пассажиров, но в него «втрамбовываются» в час пик на загруженных ветках до 300 человек. И все это происходит по графику за 15–25 секунд. Задержка состава на секунды вызовет сбой в движении.Удивительно, но куда меньше проблем с пьяными или драчунами: пассажиры сообщают машинисту, тот – диспетчеру, милиция их быстренько вытряхивает из вагона. И что еще странно: проникшие в метро пьяные с платформ почему-то не падают. А вот самоубийцы метро обожают – и под поезд бросаются, и с мостов на рельсы прыгают. Хорошо, что нечасто.[b]Почему идут в машинисты?[/b]По разным причинам: кто-то ради зарплаты, кто-то близко от депо живет, а кто-то с детства мечтал о железной дороге.Многие на Филевской линии всю жизнь проработали. Например, у Елены Павловны Зориной, заведующей комнатой отдыха, муж отработал машинистом 25 лет. После увольнения только через полтора года смог сказать: «Моя нервная система в порядке. Я пришел в себя». Но по-прежнему неотвязным воспоминанием мучается: бабушка, бросающаяся под поезд, ее летящая юбка, похожая на зонт… Слава те, Господи, та суицидная старушка осталась жива.Специалисты утверждают, что у машинистов чаще, чем у других, развивается ишемическая болезнь сердца. Электромагнитные колебания низкой частоты подрывают здоровье. Но кто знает правду? Ведь медицинской статистики нет. Безусловно, у машинистов работа вредная. Не случайно отпуск у них почти полтора месяца. На пенсию уходят в 55 лет. Но и это лишь в том случае, если наездили так называемые колесные 12,5 года. А текучесть кадров среди машинистов обычная – цифры умеренные.Чтоб вы знали: женщин среди машинистов нет. Что лично я одобряю – неженское это дело. (Жены ворчат: «Шесть ночей вне супружеской постели!») Привычка к графику, к посекундному мышлению становится у них второй натурой. В быту, как и у летчиков, жуть как сказывается. Скажет жене: из дома выхожу в 11 часов 32 минуты. Значит, именно в 32 минуты и выйдет. Шутят: «Если жена обещала обед в 13.00, любая заминка расценивается как задержка».[b]И все же про романтику…[/b]О романтике они в своем кругу не говорят. Больше ворчат: то не так, да это. Но стал к пульту – все побоку, собрался, подтянулся: цена ответственности – полторы тысячи людей за спиной.У 28-летнего машиниста Виталия Конбекова я тоже допытывалась про романтику профессии. «Да разве вы не чувствуете! – удивился Виталий. – Видели, как в тоннеле, где есть сложные разветвления путей, умно все устроено? А на прогоне между «Смоленской» и «Арбатской» есть место, куда угодила бомба во время войны – до сих пор арматура торчит. Метро – это история! А когда выезжаешь из тоннеля на станцию – она же дворцом волшебным смотрится!»Я с машинистом Конбековым абсолютно согласна: красота московского метро ни с каким другим не сравнима. Наше метро – закопанный город, наша «слава социализму!», если хотите, наши «пирамиды Хеопса». Нигде и никто в мире не строил такие дорогие подземные сооружения. Никто больше не спустил под землю столько мрамора, гранита, столько красоты. А вот на ремонт денег сегодня не хватает – достаточно поговорить с любым мастером по ремонту.Я убедилась: метро держится на профессионалах-энтузиастах. Хоть про патриотизм здесь никто громких слов не произносит. Больше шутят.Спрашиваю Пашу Егерева: «Почему про профессию машиниста нет анекдотов, кроме набившего оскомину про «следующая станция Копенгаген»? Под землей не до смеха? Тот, смеясь: «А мы – серье-е-езные люди».Но известно, что в правилах пользования метрополитеном есть один вполне анекдотичный пункт под номером 2.11.6: на территорию метрополитена запрещается «проходить и находиться на станции без обуви». Все острословы уже поупражнялись: без обуви нельзя, а без одежды, выходит, можно?…Наш поезд плавно въехал снова на «Багратионовскую». Один час – и вся Филевская «баранка». Признаюсь: на земле мне как-то комфортней. Поняла: не мое. Посекундное мышление – слишком тяжкая ноша.А в рейсе меня сопровождал машинист-инструктор Петрачков Владимир Константинович. За что ему отдельное спасибо.

Дорогая моя страховка

[i][b]Женская интуиция и автопоцелуй[/b][/i]Многие месяцы, разъезжая по Москве на своем авто, я легкомысленно забывала прихватить с собой оригиналы «автогражданки» и страховые бланки извещений о ДТП – да и автоинспектора учтиво не приставали с проверкой.А тут будто голос с небес: возьми да возьми! Да так настойчиво. Положила бумаги в пластмассовую папочку, долго прикидывала, куда бы пристроить в машине. В «бардачок» не умещается, в багажник – неудобно. И где народ хранит? Сунула под сиденье и «полетела» на обычную свою «орбиту»…А аккурат к вечеру папочка-то и понадобилась. После изнурительного часового стояния в пробке на Конюшковской я наконец сдвинулась с места и по-черепашьи, на первой скорости, уже вползала на Новоарбатский мост… Тут-то меня и настиг юный водитель на «девятке», выскочив с Нового Арбата и резко вывернув вправо. Моей «Эсперке» в секунду разбил поворотник, своей серебристой красавице промял обе двери.Оставим «за бортом» все уважительные причины, оправдывающие мою репутацию водителя со стажем, а именно – жуть какую бестолковую расстановку ограждений перед мостом, где идет затянувшийся ремонт, запредельную зачумленность от сидения в пробке, пешеходную скорость моего авто, резкий «выверт» руля водителем «девятки»… В ГИБДД важен лишь «сухой остаток»: виноватой в «автопоцелуе» оказалась я. Проигнорировала святое – знак «пересечение с главной дорогой».Такие подробности, может, и читать неинтересно – подумаешь, сюжет: ни жертв, ни лепешки из машины... Тьфу! Но я, будучи въедливой барышней, упрямо твержу себе в любой ситуации: «Все дело в нюансах». И вам, крутящим баранку, думаю, будет полезно кое-что узнать из моего опыта.Уроки юридических «нюансов» во взаимоотношении с инспекторами ГИБДД я получала у защитника всех автомобилистов адвоката Леонида Ольшанского. Его знают все инспектора города и стараются не нарываться на споры – дело бесперспективное: слишком хорошо знает законы. Чему же учит известный адвокат?[i][b]Уймите дрожь в руках![/b][/i]Для начала поделюсь святым и обязательным для нас, «драйверов». Вот он, «Отче наш»: как только меня останавливает автоинспектор, я тут же достаю блокнот, ручку и живо интересуюсь номером отдела ДПС, батальона, наличием нагрудного знака, удостоверения и медленно переписываю его ФИО в свой блокнот. Моя любознательность всегда действует на стража дорог, как «молодильное яблоко»: подтягивается, вежлив, корректен. Смотришь – и танцевать с ним хочется: князь Болконский на балу у Ростовых! Это к слову. А то злополучное ДТП в вечерних сумерках закончилось так: приехал инспектор из 1-го отдела ДПС на спецтрассе (спецтрасса понятно почему – там жуть на какой скорости авто высоких госчиновников летают!), потом – его коллеги. Замерили рулеткой метры-сантиметры… Все шло четко и быстро. И можно было бы назвать скучным – до тех пор, пока я не вытащила из-под сиденья заветную папочку с «автогражданкой». Для меня, виновницы ДТП, понятно, она стала принципиально важна – двери «девятки» «высвечивали» круглую сумму, в которую мог обойтись ремонт. Подрулив к фонарному столбу, я начала заполнять страховой бланк под названием «Извещение о ДПС».Уважаемые автомобилисты, еще не нюхавшие пороха ДТП, вы когда-нибудь заглядывали в это симпатичное – все в квадратиках! – «произведение искусства» Российского союза автостраховщиков? Мой вам совет – потренируйтесь дома на диване! Раз эдак пятнадцать.[i][b]У вас вопросы? Встретимся в суде![/b][/i]Будучи вполне грамотной русскоязычной гражданкой, заполняла я его два с половиной часа. Буковки мелкие – нонпарель! В квадратики попасть пером – что блоху подковать, да потом еще схемку ДТП подробную изобразить, что без способностей к черчению – дело гиблое.А ведь я была хоть и вменяемая, но, разумеется, взволнованная: и руки слегка подрагивали, и перо никак не попадало не то что в клеточку – в строчку! Я тогда подумала: «А если водитель сбил пешехода? А если у него самого сотрясение мозга или другая травма?» Хочется крикнуть чиновникам: «Ребята! Ну кто это придумал? Вы сами-то на авто ездите? А бумажку свою заполнять пытались?» Моя воля к победе была неистребима, как журналистский эксперимент. На третьем часу борьбы с буковками – да в двух экземплярах! – я почувствовала себя шахтером, выбравшимся из забоя. В ту ночь мне снились клеточки-буковки-цифирки и оскал страховщиков...…Наутро я пришла к адвокату Ольшанскому.– У вас права отобрали? – спросил он меня.[b]– Нет. А должны были?[/b]– Нет, не должны. Вам следует знать, что раз есть страхование, то отношения между водителями носят гражданский, а не административный характер. За исключением случаев с телесными повреждениями и гибелью людей – тогда, соответственно, включается административное наказание или возбуждается уголовное дело.[b]– Усвоила! Но продолжу свой «сюжет»: все справки-бумажки – их, кстати, не так уж и много – я сдала в свою страховую компанию. И успокоилась: теперь пострадавшему выплатят стоимость ремонта – и дело с концом. Правильно?[/b]– Рано успокоились! Закон об автостраховании носит грабительский характер. Уже подсчитано: страховые компании по истечении года получат от «автогражданки» около 5 млрд. долларов, а выплаты составляют несколько миллионов рублей. Цель страховых компаний – выколачивать из людей деньги в форме покупки полиса и затруднять любые процедуры, связанные с выплатами потерпевшим. Страховщики наверняка попытаются взыскать деньги с вас! Я как адвокат сейчас часто сталкиваюсь именно с такой практикой страховых компаний.[b]– Но я не была пьяна, карточка о техосмотре у меня в наличии, другому лицу руль не доверяла… Все – как записано в законе![/b]– Страховщики и полтора года назад «протащили» коварную статью под названием «регресс». Там вписано такое страшное понятие, как «умысел». Но есть разница: одно дело – умысел на «подставу», который на официальном юридическом языке называется «искусственное создание обстоятельств страхового случая», другое – умысел, например, быстрее добраться на работу. В законе классический юридический термин отсутствует. А что имеется в виду под «умыслом», не сказано! И трактовать это понятие можно как угодно – вплоть до умысла «поцеловать» понравившийся «Мерседес». Страховая компания любой ценой уменьшает суммы выплат. Например, копаются: «Крыло не новое, а старое...» И обязательно стараются взять деньги с виновного в ДТП в порядке «регресса». То есть у вас вполне могут потребовать оплатить ремонт поврежденного автомобиля, стоимость калькуляции, почтовых расходов… Ничего не забудут![b]– Но мой «умысел» нужно доказать![/b]– Страховщики поступают хитро. Могут послать вам письмо – с указанием целого списка неизвестных вам статей – мол, вы виновны. Замучаетесь разбираться! В случае отказа платить могут подать в суд. Некоторые искушенные «профи» от страхования часто звонят и говорят елейным голосом: «Приходите – поговорим». Вы приходите, а вам предлагают: «Давайте так: вы заплатите половину всей суммы, и мы разойдемся с миром».[b]– Что же делать?[/b]– Платить ничего нельзя: раз вы платите – значит признаете свою вину. А не платите – добро пожаловать в суд! Тут тоже головная боль. В уголовном и административном суде действует «принцип презумпции невиновности». А в данной ситуации – суд гражданский, и действует принцип так называемой доказательной презумпции, где и истец, и ответчик обязаны доказать факты, на которые они ссылаются. А ведь не каждому по плечу нанять хорошего адвоката! В страховых же компаниях работают узкие специалисты по этой тематике, которые действуют по накатанной дорожке, обирая бедное российское население. Их юристы целыми днями именно этим и занимаются: беседуют с клиентами и ходят по судам.[b]– Как же нам защищаться от беспредела под названием «регресс»?[/b]– Во-первых, ни на какие переговоры не являться – все эти бесполезные встречи только отнимают время, силы, нервы. Во-вторых, на все звонки отвечать одно: «Все вопросы – через суд». Важно только не забыть всего один раз написать в свою страховую компанию заявление: «Прошу выплатить гражданину такому-то страховое возмещение на ремонт помятых дверей». А все документы сдавайте страховщику только под расписку. Вообще возьмите за правило: куда бы вы ни сдавали документ – в ГИБДД, страховщику, в паспортный стол, префектуру, управу – снимайте ксерокс. И пусть вам на копии напишут: получил такого-то числа, менеджер такой-то – и печать. А из практики скажу: ходит по страховщикам обычно тот, кому нужно получить деньги.[i][b]Все будет, как на Западе?[/b][/i][b]– Несколько лет назад бывший начальник ГИБДД, генерал Федоров, ратуя за Закон об ОСАГО, утверждал: «Россияне не будут ходить по судам. Все будет, как на Западе: в случае ДТП водители поменяются страховыми карточками и разъедутся…»[/b]– Это же утверждали два «толкача» закона – депутаты Госдумы Владимир Тарачев и Александр Коваль. Но вышло вовсе не так, как говорил генерал Федоров, сфотографированный с полковниками сегодня за решеткой, а также в компании с рецидивистом Александром Бабаяном, осужденным за вымогательство, разбой и другие преступления. Генерал, будучи начальником ГИБДД, подписал документ, запрещающий проверять все девять «Мерседесов» Бабаяна, которые стояли во дворе ГУБОПа МВД. Об этом писали газеты.Но это к слову. А до Запада мы недотянули: ходить по судам сегодня приходится еще больше! Простые граждане, жертвы ОСАГО, тонут в бумагах и мучаются в кабинетах.[b]– Меня неоднократно останавливали автоинспектора за отсутствие на лобовом стекле карточек ТО и «автогражданки». Это законно?[/b]– Проверить их наличие инспектор может, наказывать – не имеет права, так как помещение их на лобовое стекло носит рекомендательный характер. Водитель может быть наказан только за отсутствие этих карточек, но возить их можно в бумажнике, сумочке, «бардачке»… А на лобовом стекле они выгорают, да к тому же их выкрасть могут, разбив стекло.[b]– Меняется ли что-либо с «автогражданкой» сейчас, после бурной критики автолюбителями некоторых пунктов закона?[/b]– «Движение автомобилистов России» настолько активно будоражило общественное мнение, что нас, судя по всему, услышал и президент. За несколько дней до Нового года, отвечая на вопросы россиян в прямом эфире, он по существу согласился со всеми нашими предложениями по совершенствованию Закона об «автогражданке»: уменьшением тарифа, введением льгот для ветеранов и инвалидов, предоставлением права покупать полис не на год или полгода, а только на период отпуска или выходные дни… В законопроекте есть пункт о запрещении сотрудникам ГИБДД требовать страховой полис при проведении техосмотра. Мы боремся за то, чтобы стоимость полиса была утверждена не постановлением правительства, а внесена в закон.[b]– А не сгущаются ли сегодня темные «тучи» над нашими и без того замороченными автолюбительскими головами?[/b]– Еще какие! Упомянутый генерал Федоров, пользуясь тем, что он сенатор и наделен правом вносить поправки в закон, вместе со своим коллегой-депутатом Евгением Трофимовым внес проект Закона об изменении и дополнении в КоАП РФ. Он предлагает «убить» примечание к статье 12.1, запрещающей инструментальный контроль и повторные проверки на дорогах, примечание к статье 12.19, запрещающей эвакуаторы, и статью 12.36, которая впервые в истории юридического законотворчества в нашей стране карает чиновников за применение блокираторов, эвакуаторов, снятие номерных знаков, направление на переэкзаменовку и другие противозаконные санкции против водителей. То есть Федоров, по сути, предлагает открыть все «шлюзы» и вернуть на дороги репрессии, с которыми мы боролись все эти годы.[b]– Сейчас куда взор ни кинь – везде идет атака на автолюбителя: «регресс», эвакуаторы, платные парковки… А ведь все это деньги![/b]– Да, данная инициатива сенатора на руку в первую очередь коммерсантам от эвакуации и парковок. Его поправки в закон направлены почему-то только на развитие коммерции в сфере дорожного движения, и это вызывает у российских автомобилистов много вопросов. Работа над новым Административным кодексом велась десять лет. Над Уголовным и Гражданским кодексами так долго не работали! И это все из-за полемики вокруг 12-й автомобильной главы. В итоге депутаты приняли кодекс в окончательном варианте, президент его подписал, не сделав никаких замечаний по поводу 12-й главы, и он с 1 июля 2002 года действует в стране. Вносить сегодня поправки – все равно что менять новые, неизношенные детали в машине только для того, чтобы заработать на ремонте.